Читать онлайн Буря страсти, автора - Паркер Лаура, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Буря страсти - Паркер Лаура бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.72 (Голосов: 36)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Буря страсти - Паркер Лаура - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Буря страсти - Паркер Лаура - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Паркер Лаура

Буря страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21

Неаполь, январь 1816 года
Жизнь в Неаполе очень напоминает одну из опер-буфф, прославивших итальянских композиторов, думал Квинлан, разглядывая улицы из окна экипажа. За восемь лет правления Наполеона город сполна рассчитался с долгами, в нем установился беспрецедентный порядок, но ничто не могло подавить буйную натуру горожан. Квинлан, как большинство иностранцев, с готовностью окунулся в богатую зрелищами жизнь Неаполя. Сейчас он был одет для вечернего праздника — во фрак цвета кларета, кремовые бриджи, шелковые чулки и атласный жилет. Самым необычным в его наряде было то, что манжеты украшали серебряные кружева, а воротник — пышные оборки. К тому же он отказался от сапог и надел бальные туфли с бриллиантовыми пряжками.
Теплая для января погода способствовала бурной ночной жизни. Даже в девять часов вечера главная улица города, Толедская, была забита экипажами и людьми. Здесь, где крайняя нищета соседствует с роскошными дворцами, царила неподражаемая атмосфера древней демократии, которой так недостает в Лондоне. Неаполитанцы, от бедняков до аристократов, относились к самим себе с высочайшим почтением, и требовался незначительный предлог, чтобы началась словесная перепалка на повышенных тонах и на собеседника полился поток оскорблений. Везде, и среди аристократов, и среди привилегированной, как ни странно, бедноты, называемой 1агга-roni, главенствовал один и тот же жизненный принцип: никогда не работать ради средств к существованию, а только развлекаться.
Ради праздника украсили даже общественные экипажи-тройки. Лошади красовались пышными плюмажами, разноцветной сбруей и позвякивали колокольчиками. Рядом с экипажами аристократов и нетитулованного дворянства бежали сотни ливрейных лакеев, факелами освещая улицу и криками предостерегая прохожих. Эти относящиеся к временам старого режима огромные, тяжелые фаэтоны с резьбой и отделкой золотом предназначались вовсе не для быстрой езды. Они позволяли пассажирам демонстрировать свои лучшие наряды.
Горожане использовали любой повод, даже грустный, чтобы предстать во всем своем великолепии.
Квинлан с изумлением разглядывал похоронную процессию, пересекавшую площадь перед театром Сан-Карло. Усопший, которого несли в открытом гробу, был накрыт малиново-золотой парчой. За гробом следовали профессиональные плакальщицы в белых платьях и масках, а за ними — близкие и друзья покойного. Возглавляли процессию священник в черном одеянии и крестоносец. Однако ворвавшаяся в гущу веселья скорбь никак не подействовала на горожан.
Очаровательная куртизанка, чей экипаж застрял рядом с экипажем Квинлана, бросила на него кокетливый взгляд из-под черных ресниц. Улыбнувшись, он кивнул ей. Воодушевившись, она дважды прикоснулась украшенными драгоценными перстнями пальчиками к губам, затем дважды растопырила перед ним пятерню, а потом резанула воздух ладонью. Итак, привлекательная женщина приглашала его отужинать с ней в половине одиннадцатого.
Квинлан рассмеялся и покачал правой рукой, устремив на куртизанку указательный палец, что на итальянском языке жестов означало «нет». Она повела плечиками и вскинула голову, словно отстраняя его. В Италии подобная пантомима была довольно обычным явлением, но в Неаполе, как он узнал во время своего предыдущего визита, это искусство достигло совершенства. Если бы он согласился, она бы с лакеем передала ему свой адрес. Увы, искушение было велико, Неаполь славился в Европе своими умелыми и красивыми куртизанками, но сегодня вечером его ждали в другом месте.
Он провел в городе менее трех дней, но, к своему удивлению и радости, уже успел получить приглашение на nceulmenti, то есть на прием, который устраивал граф Паоло Франкапелли, самый знаменитый создатель опер со времен Никола Пуччинни.
Уже на подъезде к серому каменному дворцу, принадлежавшему графу Франкапелли, Квинлан решил пройтись пешком. Уж лучше окунуться в праздничную атмосферу улицы, чем полчаса медленно тащиться в длинной веренице экипажей, доставляющих своих пассажиров к дверям маэстро.
Квинлан не знал, как композитор разузнал о его приезде, но подозревал, что графа обычно извещают о появлении в городе любого английского аристократа. Он принял приглашение, намереваясь забыть о своих безрезультатных поисках и развлечься.
Он обыскал всю Италию, стремясь напасть на след рыжеволосой ирландки на сносях, но это было равносильно тому, чтобы искать иголку в стоге сена. Он провел по нескольку недель в Венеции, Флоренции и Риме, где встречался с рыжеволосыми — крашеными или естественными — беременными ирландками, познакомился даже с почтенной дамой шестидесяти семи лет по имени мисс Джеральдин. Он побывал в британских посольствах, посетил семьи эмигрантов, беседовал с предводителями местного дворянства — короче, в каждом городе обыскал все места, где может оказаться британский подданный. Он обследовал все города, кроме Неаполя, его последней надежды. Однако независимо от результатов его поисков здесь он вернется домой не позже конца месяца.
Даже после забитых веселящимися горожанами улиц Квинлана потрясла огромная толпа, заполнившая душные залы дворца графа. В помещении, предназначенном для приема семисот пятидесяти человек, разместилось в два раза больше гостей. Обезумевшие любители удовольствий в неимоверных количествах потребляли вино и орали во всю силу своих легких, напоминая стаю сорок. Однако одеты они были отнюдь не так скромно, как сороки. Дом кишел членами королевской семьи, придворными, знаменитыми иностранцами и самыми роскошными куртизанками города. Все были разодеты в шелка и бархат и усыпаны безумно дорогими бриллиантами и жемчугами.
На приеме властвовал дух всеобщего пьянства. Проталкиваясь сквозь толпу, Квинлан устремился к террасе в центре дворца, где, как он и ожидал, стоял длинный стол с вином и другими напитками»
— Виконт Кирни, друг мой!
Квинлан, который уже потянулся за фужером вина, повернулся к обладателю голоса. Он увидел стройного худощавого молодого человека, одетого в синий бархатный сюртук. Его темно-каштановые волосы были зачесаны назад, открывая высокий красивый лоб.
— Синьор Каррере, — приветствовал Квинлан своего однокурсника из Оксфорда. Итальянский кавалерийский офицер, он служил во французских войсках под командованием Мюрата и, следовательно, до последнего времени являлся врагом Квинлана. Однако теперь, когда война закончилась, Италия снова превратилась в союзника.
Молодой человек сгреб Квинлана в объятия и, расцеловав его в обе щеки, широко улыбнулся.
— Почему ты не сообщил мне, что приехал в город?
— Не ожидал встретить тебя в Неаполе, — ответил Квинлан, искренне обрадовавшийся при виде знакомого лица. — Я слышал, что ты со своим королем Фердинандом находишься в Париже.
— Фу! Это! — Джакомо Каррере сделал довольно грубый жест. — К черту всех политиков. Страной должны править только солдаты.
Квинлан наконец-то взял фужер.
— Сомневаюсь, что ваш король придерживается того же мнения.
Джакомо расхохотался.
— В душе он остается простолюдином. Но хватит об этом. Кажется, в последний раз мы пили вместе пять лет назад. Надо выпить за встречу. Настоящий лед Везувия, — объявил он, указав на плавающие в фужере кусочки льда. — Говорят, хорошо, если край кратера укрыт толстым слоем снега: он не будет извергаться, пока носит бороду.
Квинлан весело рассмеялся и предложил выпить за главную достопримечательность Неаполя, привлекающую массы туристов, — за превратившуюся в древние развалины Помпею.
— Полагаю, тебе известно, по какому поводу устроен прием? — хитро подмигнув, спросил Каррере.
— А разве есть повод? — с невинным видом осведомился Квинлан, зная, что его приятель слывет неисправимым сплетником.
— Естественно. Мы ждем представления английской графини графа Франкапелли. Прием устроен в ее честь. — Он хмыкнул. — Конечно, его интерес к ней особый.
— Вот как? — пробормотал Квинлан, не испытывая желания выслушивать местные сплетни.
Каррере непристойно усмехнулся и, наклонившись к собеседнику, проговорил:
— Она недавно родила.
В Квинлане вспыхнуло любопытство. Все в этом терпимом городе, где правил дух искусства, знали о том, что Франкапелли предпочитает мужчин, но не придавали этому значения.
— Наверное, она необыкновенная женщина, если ей удалось хотя бы на время отвлечь Франкапелли от его наклонностей.
Каррере округлил свои темные блестящие глаза:
— Господи! Да ребенок-то не графа!
Квинлан вопросительно поднял бровь:
— Тогда зачем этот спектакль?
Каррере ухмыльнулся:
— Ходят слухи, что Франкапелли встретил эту даму, когда она уже была беременна, и предложил ей стать его женой при условии, если она родит ему сына, которого он сделает своим наследником. А она родила дочь. Поэтому, дабы достичь своей цели, он выпускает ее, чтобы она снова забеременела.
Это заявление вызвало бурю негодования даже в либеральной душе Квинлана.
— Несчастная женщина. Да это не что иное, как рабство!
Каррере замахал на него руками.
— Это всего лишь слух. Как-никак Франкапелли спас ее от позора. Утверждают, что она вправе выбрать себе любовника. — Он снова подмигнул. — Итак, ты, я и все присутствующие здесь мужчины приглашены в качестве племенных жеребцов, из которых будет выбирать кобыла. Так уж повелось на свете.
У Квинлана сразу же пропал интерес к предстоящему празднеству. Он достаточно повидал жестокости на войне, чтобы сейчас хладнокровно принимать скрытые формы бесчувственного отношения к чужой судьбе. Он поставил на стол пустой фужер.
— Извини, Каррере. Боюсь, я устал сильнее…
— Amico in'io! — перебил его итальянец и устремил горящий взгляд мимо Квинлана. — Вот она!
Квинлан повернулся, готовый потерпеть немного, пока не представится возможность сбежать. И замер, увидев создание неземной красоты на верхней ступеньке широкой лестницы.
Он услышал, как толпа ахнула.
— Франкапелли гений. — Вздохнув, Каррере послал прекрасному видению воздушный поцелуй. — Ну разве она не самая красивая из всех мадонн, а?
Квинлан не ответил, продолжая ошеломленно смотреть на незнакомку. Она была в платье из изумрудного и сапфирового прозрачного шелка. Легкая как пушинка ткань искрилась и переливалась, трепеща на ночном ветерке. Игра теней на юбке с завышенной талией намекала на то, что женщина обладает совершенной фигурой. Ее плечи и шея были обнажены. Искусно скроенный корсаж имел небольшой вырез посередине, открывавший очаровательную впадинку на груди. Платье держалось на плечах лишь благодаря крохотным рукавчикам-фонарикам. Кто бы ни создал этот туалет, он был истинным гением искусства флирта. Создавалось впечатление, будто женщина окутана сине-зеленой дымкой, которая может исчезнуть в любой момент, оставив ее обнаженной.
Впрочем, потрясающий наряд служил только оправой для незнакомки. Цвет платья и блеск драгоценностей подчеркивали чуть золотистый оттенок ее кожи. Ее рыжие, своим цветом напоминающие закат локоны струились по обнаженным плечам. Рядом с этими изумительными волосами меркли все остальные оттенки рыжего. Подсвеченные сзади, они будто пламенели.
Женщина являла собой уникальное и незабываемое зрелище, она выделялась среди полуторатысячной толпы.
Что-то дрогнуло в душе Квинлана, он оказался во власти некой странной силы. Десятки раз на дню он спрашивал себя, а не разминулся ли он с ней на улицах, не узнав ее. Теперь же он понимал, что обязательно заметил бы ее среди моря лиц. Она была для него как стрелка компаса, неизменно указывающая на север. Он знал ее так, как не знал даже себя самого. Тоска и скука, последних месяцев растворились словно по мановению волшебной палочки, уступив место страстному желанию, наполнившему огнем его кровь.
— Я знаю ее.
— Вот как? — воскликнул рядом с ним Каррере. — Тогда, друг мой, обязательно представь меня ей.
Квинлан так и не понял, что произнес свои мысли вслух.
Он устремился вперед, даже не оглянувшись на звавшего его итальянца.
— У меня сердце будто отплясывает джигу, — прошептала Кетлин тому, на чью руку опиралась. — Я не ожидала, что будет такое множество народу.
— Сага, — подбодрил ее Паоло Франкапелли, — неужели вы думали, что я не удостою вас той чести, которую заслуживает ваша красота?
Он намеренно остановил ее на вершине лестницы, дабы усилить впечатление, произведенное на гостей. Высокий, одетый во все черное, он величественно склонил седеющую голову, приветствуя собравшихся. Его встретил гром аплодисментов.
— Взгляните на все эти лица, обращенные к вам, сага! — прошептал он Кетлин. — Они все у ваших ног. Там им и место. Сегодня вы завоюете Неаполь. Завтра и всегда вы будете помнить эту ночь. Вы — Венера, поднимающаяся из раковины. А они — ваши вассалы; вы вправе облагодетельствовать их или отвергнуть. Вы — английская графиня!
Кетлин зарделась, но не возразила своему хозяину. За последние несколько недель она уяснила, что дар ирландцев произносить льстивые речи не идет ни в какое сравнение с удивительной способностью романтических итальянцев вызвать у человека ощущение, будто он плавает в море меда, страстные в восхвалении, они не менее страстны в гневе.
Однако сейчас, среди этого буйного великолепия, она чувствовала себя подавленной.
— Пойдемте покажем им, что такое истинное величие.
Граф спустился на одну ступеньку. Кетлин покачнулась. На ней были венецианские туфельки на высоких каблуках — она никогда прежде не носила такую обувь. Опершись на твердую руку графа, она быстро обрела равновесие. Франкапелли, подумала она, стал ей надежной опорой и во многих ситуациях.
До сих пор сделка, заключенная с графом, казалась ей невероятной. Хотя он и аннулировал свое первоначальное предложение о браке, его великодушие не имело пределов. Он предоставил свое покровительство и ей, и Грейн, позволив им жить под его крышей, сколько они пожелают. Взамен он попросил лишь об одном — чтобы она взяла на себя управление дворцом и выступала в качестве хозяйки дома на приемах.
В деликатной форме граф объяснил ей, что он не наделен чувствами, которые побудили бы его лечь с ней в постель, так как она определенно является существом женского пола. Для удовлетворения физических потребностей у него имелся любовник, молодой скульптор по имени Анджело Гарзанти.
Признание графа шокировало Кетлин, но против ожиданий не вызвало отвращения. Граф проявил к ней исключительную доброту и великодушие, поэтому она не могла испытывать к нему других чувств, кроме благодарности за дружбу и желания отплатить ему за щедрость.
Спустя некоторое время он в завуалированной форме предложил ей завести любовника, чем потряс до глубины души. Более того, если она в будущем вне брака родит сына, он даст мальчику свое имя и титул. Он открыто признавал, что для полного счастья ему нужен только сын, которого он мог бы назвать своим.
Кетлин полагала, что он зря возлагает на нее надежду. Честная по характеру, она рассказала ему всю правду и попросила не рассчитывать на нее. Она уже сыта по горло романтическими интерлюдиями. Дабы не чувствовать себя обязанной, она предложила ему перевести на английский либретто к опере, которую он написал по поручению герцога Девонширского.
Оглядывая разодетую и сверкающую толпу, Кетлин сомневалась в том, что она когда-либо будет наделена чувствами, которые подтолкнут ее лечь в постель с мужчиной.
Она заставила себя отбросить эти мысли. В настоящий момент она имеет больше, чем ожидала, жизнь ее драгоценной Грейн в безопасности.
Граф остановился на середине лестницы и склонился над ручкой своей английской графини. Кетлин присела в глубоком реверансе. На ее лице играла улыбка, но вызвана она была мыслями о бесценной дочурке.
Она назвала ее Грейн, что на кельтском являлось уменьшительным от Грейс, имени ее матери. Дочь стала для нее наградой свыше за долгие месяцы неопределенности и сожаления. Любовь к малышке в такой степени заполнила ее сердце и сознание, что она напрочь забыла о своих прежних мечтах найти романтическую любовь.
Облегченно вздохнув, Кетлин выпрямилась и двинулась вниз по лестнице. Именно в этот момент на нее обрушилось новое несчастье.
Она увидела его.
Толпа бросилась ей навстречу, и лакеи графа поспешили загородить их. Прежде чем они своими спинами ограничила ей обзор, она успела разглядеть фрак цвета кларета. Все произошло так быстро, что она на секунду усомнилась, а действительно ли это он.
Однако Квинлан Делейси был не из тех, кого легко с кем-то спутать. Он остался таким же красивым, как она помнила, его волосы — такими же каштановыми с золотистым отливом, его взгляд — таким же завораживающим.
Ее холодной волной окатила горечь. Захотелось заплакать и убежать прочь. Какая несправедливость! Как он мог так быстро раскусить план Лонгстрита? Неужели Лонгстрит предал ее? Однако режиссер слишком ловок, чтобы самому лезть в петлю. Чем же еще объяснить появление Делейси в Неаполе и тем более на этом приеме?
— Что случилось? — Франкапелли накрыл ее руку своей. — Вы дрожите!
Кетлин подняла к нему лицо. Он был искренне обеспокоен.
— Сожалею… — Она пригнула голову к его плечу, чтобы заглушить свои слова: — Здесь присутствует один человек, англичанин, который может дискредитировать меня в глазах ваших друзей.
— Вы боитесь его? — спросил Франкапелли, пристально взглянув на нее.
Кетлин покачала головой:
— Боюсь, он может поставить вас в неловкое положение.
— Вы думаете, я допущу это, сага? — На его ястребином лице засияла улыбка, но в темных глазах появился недобрый блеск. — Никто не посмеет досаждать моим гостям. — Не поднимая головы, он взмахнул рукой. Через секунду возле них стоял лакей с бокалом шампанского. — Это лучшее, что вы можете сейчас сделать, — тихо проговорил граф, сунув бокал ей в руку.
Он продолжал что-то торопливо шептать, игнорируя разочарованный ропот толпы. Кетлин улыбнулась. Впервые за долгие месяцы ей не придется идти в бой в одиночку. У нее есть союзник, могущественный и опытный, которого не запугает английский виконт Кирни.
Лакеи расступились, и началось официальное представление. Лица всех, кто жаждал познакомиться с ней, слились для Кетлин в одно. Эти люди ничего не значили для нее. Она ждала одного человека. Как ни удивительно, его черед представиться настал довольно быстро. Кетлин успела лишь раз пригубить шампанское, прежде чем услышала незабываемый голос.
— Виопа sera, графиня.
Она заставила себя поднять глаза на того, кого так долго и безумно любила.
Шелковистые волосы обрамляли его выразительное лицо. Запоминающиеся глаза поражали своей чистотой. Зеленовато-голубые, на этот раз они не были затуманены темными мыслями или гневом, как некогда, в них отражались другие эмоции, теплые и благожелательные. Его улыбка триумфатора настолько заворожила Кетлин, что она не смогла отвести глаз. Она слишком хорошо знала, что его четко очерченные губы могут складываться и в язвительную насмешку, и в жестокую ухмылку, и в веселую улыбку. Но всю свою чувственность они проявляли в поцелуе! Красота Делейси была более мощным оружием, чем тщеславие и хвастовство Эррола. Она искушала женщину, хотела та того или нет.
С восторгом и отчаянием Кетлин поняла, что ее чувства не угасли. Она впадала то в жар, то в холод, в голове стучало. В ней поднялось ликование — такое лихорадочное безумие овладевает любой влюбленной женщиной. Он смотрит на нее как на возлюбленную, которую страстно желает. Он тянется к ее руке. Кетлин поняла: она сделает все, что бы он ни попросил. Ее больше не пугала перспектива быть уличенной в подлоге. Она боялась только того, что может произойти дальше. Ее спас приглушенный кашель Франкапелли. У нее подогнулись колени, и она упала в обморок.
— Что вы хотели, чтобы я сделал, сага? — В голосе Франкапелли слышалось сдерживаемое веселье.
— Я не ожидала, что вы пригласите его на ужин! — Кетлин, ходившая взад-вперед по своей комнате, остановилась. Франкапелли принес ее сюда на руках, но прежде чем подняться с ней наверх, он успел пригласить виконта Кирни на ужин на завтрашний вечер. — Что заставило вас сделать это?
Франкапелли пожал плечами. Его забавляла эта вспышка гнева, ведь ему впервые довелось наблюдать за проявлением ее темперамента. Какой огонь, какая страсть! Сине-зеленые шелковые юбки вздымались вокруг ее ножек, как морские волны. Буря эмоций пойдет ей на пользу. Он уже начал беспокоиться о ней. Женщине, да притом молодой, нельзя быть такой безмятежной. Вот сейчас от ее безмятежности не осталось и следа, и за это надо поблагодарить англичанина. Он не винил ее за столь неистовую реакцию, напротив, он отлично понимал ее. Этот мужчина — само совершенство!
— Есть ли лучший способ, сага, выяснить его настроение, чем приватный разговор?
— Мне известно, какое у него настроение. — Кетлин слышала, что ее голос звенит от волнения, но ничего не могла с собой поделать. — Оно предвещает грозу. Он обвинит меня в подлоге, а потом… потом…
Она замолчала, переполняемая чувствами. Зачем лгать? Делейси не сердится. У него был такой вид, будто он едва сдерживается, чтобы не разложить ее на ближайшем же диване. А она — да помогут ей небеса — хотела этого.
— Что потом? — изящно вздохнул Франкапелли. — Сага, вы зря тревожитесь. Вы даже не знаете, что ему известно. Что касается обвинения, он не расскажет мне ничего, чего бы я не знал. Вы в Италии. Вам нет надобности возвращаться в Англию. Какая мне разница, что вы написали пьесу под чужим именем! Такое делали и до вас.
— Да? — Кетлин с сомнением прищурилась. — Когда?
— Мошенничество глубоко укоренилось в искусстве. Один стащит идею, другой — стиль, третий — мелодию. Почему, по-вашему, я никому не показываю свое сочинение, пока не закончу его? Чтобы другой композитор не украл мою тему, Кетлин бросила на него подозрительный взгляд.
— Тогда у вас были какие-то тайные цели, если вы пустили в свой дом человека вроде меня. Франкапелли вздернул брови:
— Вы сочиняете музыку? — Кетлин с улыбкой покачала головой. — Значит, мне ничего не угрожает, да? — Она рассмеялась.
— Ну вот, так-то лучше. — Он одобрительно кивнул. — Вы созданы для смеха.
— Вы вольны верить в то, что вам нравится, синьор, и эту свободу вам дают богатство и могущество. Его позабавило ее дерзкое заявление
— А вы, сага, наконец-то выбрались из своей раковины. Мои поздравления. Оказывается, у Венеры есть характер. Вас следовало бы изобразить на портрете в этом платье и с разрумянившимися щечками. А теперь об англичанине. — Он потер подбородок большим пальцем. — Есть способ покончить с ним, если это облегчит вам жизнь.
Кетлин ахнула:
— О нет! Я запрещаю вам что-либо делать с ним!
— Делать? — Франкапелли взглянул на свои руки. — А что я могу сделать с этим малым? Только то, что доставит вам удовольствие. Завтра за ужином я извинюсь за вас перед ним.
— Нет. — Кетлин кивнула, одобрив собственную идею. — Пусть я blatherskite и gom, но я никогда не была трусихой. Я должна встретиться с ним лицом к лицу.
— Что значит blatherskite и gom? — вежливо осведомился граф.
Кетлин весело рассмеялась:
— По-кельтски это значит «болтушка» и «дурочка». До недавнего времени я была и той и другой. Вы, конечно, правы. Вполне возможно, что появление здесь виконта не имеет отношения к пьесе, которую я написала для Лонгстрита. Мне говорили, что в августе лорд Кирни уехал из Англии, дабы ублажать свою музу в других краях. Допускаю, что он еще не был дома.
— Очевидно, он даже не знает, что вы написали пьесу под его именем.
— Верно!
Кетлин облегченно выдохнула. Хотя она никогда не думала, что снова увидится с Делейси, она была счастлива тем, что они встретились в такой обстановке. Одетая так, как ей и не снилось, она выступала под руку с могущественным и красивым мужчиной.
Невероятно, но она так и не распрощалась со своей мечтой о том, как в один прекрасный день она, равная ему, будет сидеть рядом с ним и обсуждать литературу и его произведения. Здесь, в этом месте, она ровня ему. И от этого кружится голова.
Покраснев, она взглянула на Франкапелли.
— Пусть лорд Кирни придет завтра на ужин.
— Вам нет надобности делать то, что может расстроить вас. — Помолчав, Франкапелли добавил: — Ведь, в конце концов, вам надо думать о ребенке.
— Да, Грейн. — Кетлин нетерпеливо потерла лоб. — Моя судьба меня не беспокоит, а вот ради Грейн я должна попытаться урезонить лорда Кирни.
Франкапелли смотрел на нее долго и пристально.
— Вам следует все очень тщательно продумать, сага. Полагаю, опасность грозит вовсе не Грейн. Есть ли нечто, что вы не рассказали мне?
Кетлин подивилась его проницательности. Неужели ее чувства так заметны? Иисус, Иосиф и Мария! В борьбе с Делейси у нее нет никаких шансов на успех.
— Вам известно худшее: я забеременела от дворянина, который пообещал жениться на мне, а потом отказался от своего обещания. Я поехала в Лондон, не имея ничего, кроме последней рукописи отца…
— Которую написали сами, — перебил ее граф.
— Да. Видите, я была абсолютно откровенна с вами. — Кетлин тщательно взвесила свои следующие слова: — Вам известно, что меня нанял издатель и режиссер лорда Кирни, чтобы переделать пьесу его светлости. Взамен я получила возможность отправиться в Италию
— И это все?
— А что еще? — задала она встречный вопрос. «Кроме моих чувств», — мысленно призналась она себе. Она не солгала графу, просто скрыла, что встречалась с лордом Кирня. Тогда ей казалось, это не имеет значения.
— Вы не сказали мне, что знакомы с лордом Кирни.
Кетлин искоса взглянула на графа.
— Вы должны меня научить волшебству, с помощью которого читаете чужие мысли.
Франкапелли от души расхохотался.
— Когда женщина смотрит на мужчину так, как вы смотрели на него, не нужно никакого колдовства, чтобы понять: вы о чем-то недоговариваете.
— Не стройте догадки на этот счет. Я по горло сыта романтикой.
— Так ли? У меня сложилось впечатление, что вас еще не любили должным образом. Ах, я старею! Его трагический тон вызвал у Кетлин смех.
— Я не знаю человека менее дряхлого, чем вы, синьор. Вы самый красивый и сильный. Франкапелли повернулся к ней в профиль.
— Вы действительно так считаете, сага? Подбородок не повис? Нос не удлинился?
— Вам следует заказать бюст, cиньор, чтобы сохранить ваши черты для потомков.
Граф улыбнулся:
— Только на прошлой неделе я сделал заказ Анджело.
— Значит, вы одобряете?
— Я… — Услышав отдаленные крики, Кетлин вскочила. — О Боже! Грейн, наверное, умирает с голоду. Я должна идти, синьор.
Граф сокрушенно покачал головой:
— Неприлично, когда благородная дама сама кормит своего малыша.
— Вы мне это уже говорили, — бросила через плечо Кетлин, спеша на крик дочери. — Но вы же знаете — я не благородная дама!
— Я знаю, что вы восхитительное создание, готовое к любви, — пробормотал себе под нос Франкапелли.
Он оценивал ее достоинства исключительно с эстетической точки зрения. Что же касается виконта, то здесь графом двигала буйная чувственность. Когда Кетлин упала в обморок, он с восторгом наблюдал за тем, как англичанин борется с желанием подхватить ее на руки и убежать прочь. Граф подозревал: окажись он с ней наедине, он бы овладел ею прямо у подножия лестницы.
— Ах, страсть, — хмыкнул Франкапелли, — ты обращаешь в прах благие намерения.
Конечно, можно было бы поведать виконту о чувствах Кетлин, но граф догадывался, что англичанин нуждается в эмоциональной встряске, поэтому погоня за возлюбленной скажется на нем благотворно.
Явное нежелание Кетлин уступить своим чувствам в отношении красавца виконта означает, что молодому человеку придется пройти через тяжелые испытания, а это, без сомнения, будет в новинку для столь сильного и здорового мужчины.
— Ах, сага mia, он подходит вам, как никто другой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Буря страсти - Паркер Лаура



Браво! Потрясающая вещь! Умная, забавная, ироничная, добрая и без излишней слащавости книга!
Буря страсти - Паркер ЛаураТатьяна
15.01.2015, 21.12





Меня сбивало с толку, что в одном романе рассказывается 4 истории любви. Сначала тяжело воспринимать, потом ничего, понравилось. И имена героев, проще не придумать(((
Буря страсти - Паркер ЛаураЮля
20.01.2015, 13.09





Роман за душу берет. 3 истории про любовь. Три героя и три героини по характеру очень разные но сильные. Одна героиня заставила в себя влюбиться, другая достойно отвоевала как будто бы потерянную любовь, а другая героиня обрела любовь своей жизни. Эти три истории связанны с друг-другом тонкой нитью. Прочтите их по внимательнее и роман вас удивит своими красочными историями. Я прочитала на этом сайте очень много романов. Были там и лучшие были и худшие Но такого сюжета я те читала. Очень советую всем читать! 10/10
Буря страсти - Паркер ЛаураKamila
9.06.2015, 9.46





Роман за душу берет. 3 истории про любовь. Три героя и три героини по характеру очень разные но сильные. Одна героиня заставила в себя влюбиться, другая достойно отвоевала как будто бы потерянную любовь, а другая героиня обрела любовь своей жизни. Эти три истории связанны с друг-другом тонкой нитью. Прочтите их по внимательнее и роман вас удивит своими красочными историями. Я прочитала на этом сайте очень много романов. Были там и лучшие были и худшие Но такого сюжета я те читала. Очень советую всем читать! 10/10
Буря страсти - Паркер ЛаураKamila
9.06.2015, 9.46





Согласна с Юлей. Первые главы насыщены информацией и именами, в которых можно запутаться, как в песне Миронова "... Полетта, Колетта, Кларетта...", потом все становится ясно и понятно. Читайте, роман хорош! 10 баллов.
Буря страсти - Паркер ЛаураЖУРАВЛЕВА, г. Тихорецк
26.07.2015, 22.09





Отличный роман)
Буря страсти - Паркер ЛаураЛала
22.05.2016, 12.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100