Читать онлайн Пурпур и бриллиант, автора - Паретти Сандра, Раздел - 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пурпур и бриллиант - Паретти Сандра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.12 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пурпур и бриллиант - Паретти Сандра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пурпур и бриллиант - Паретти Сандра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Паретти Сандра

Пурпур и бриллиант

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

9

Медленно привыкали ее глаза к темноте. Она обнаружила узкое отверстие в стене под самым потолком. Слабый, едва заметный свет проникал сквозь него в подземелье. Каролина стояла на месте, не зная, чего же она ждет. Что она должна испытывать – страх, сомнения? И чего она боялась? Что вдруг утихнет, погаснет то горячее ощущение счастья, которое она испытала в тот момент, когда дверь за ними закрылась и она осталась в подземелье наедине с этим мужчиной?
Это был абсурд, всего лишь истерическая реакция. Она не должна потворствовать этому. Сейчас это чувство схлынет. Это все из-за невыносимого напряжения последних дней и часов. Но теперь она больше не в том оцепенелом состоянии, в котором пребывала в зале суда. Она очнулась. Ее разум работал четко и ясно. Они в тюрьме, они приговорены к смерти. А ее волновало лишь одно: его присутствие рядом. Ее взгляд скользил по темной пещере, по стенам из сырых базальтовых плит, по утоптанному глиняному полу. В углу стояла лежанка, покрытая сеном. Вот откуда исходит аромат земли и солнца! Каролина опустилась перед ней на колени, расстегнула застежку своего плаща, сняла его с плеч. Знает ли она, что делает? Заботливо, как женщина, готовящая ложе для любимого мужчины, которому мечтает отдаться, расстелила Каролина плащ поверх сена. Потом сняла чадру с головы и сложила ее в изголовье вместо подушки.
Каролина ждала, не находя в себе мужества, чтобы обернуться. Она разглаживала складки плаща, убирая острые соломинки, чтобы хоть как-то справиться с внутренним возбуждением, захлестнувшим ее. Она томилась от желания. Почему он медлит? Почему заставляет ее переживать эти бесконечные минуты ожидания? Они и так уже потеряли столько времени. Каждая секунда промедления приближала их к смерти. Измотанная, как после тяжких физических усилий, она буквально упала на лежанку. Как бы она хотела протянуть к нему руки, позвать его! Но не могла на это решиться. Каролина уткнулась лицом в ладони и закрыла глаза, словно пытаясь таким образом заставить замолчать свои чувства, подавить в себе смятение. Она скорее согласилась бы задохнуться от тоски, чем призналась бы в своих чувствах мужчине, не испытывающему то же самое.
И в самом деле Рамон Стерн в этот момент испытывал нечто иное, нежели она. Он любил ее. Он любил ее больше, чем она могла себе представить, чем он решился бы ей признаться. Именно любовь делала для него невозможным использовать этот момент и это место для близости с нею. Свернувшись калачиком, лежит она там, несчастная от одиночества и страха. Ее беззащитная поза разрывала ему сердце. Рамон боялся того сомнения, которое может увидеть на ее лице и которому он ничего не мог бы противопоставить – ни надежды, ни утешения, ни веры в чудо.
Он опустился на колени рядом с лежанкой, просунул руку ей под голову. Он искал подходящие слова, но что он мог сказать ей?
Имеют ли слова какое бы то ни было значение в этом застенке, который откроется только затем, чтобы предать их в руки палача? Забыть все, заснуть – может быть, ему удастся усыпить ее, укачать, как дитя? Рамон испугался, когда она вдруг повернула к нему голову. Ее глаза были теперь прикованы к нему. В них была меланхолия, нежность и в самой глубине влажных черных зрачков – страстный огонь. Она притянула к себе его голову.
Стерн ощущал нежные прикосновения ее рук. Перед ним было ее лицо, такое доверчивое, трогательное. Он понимал, что через секунду уже не сможет сдержать себя, и отвел ее руки.
– Останься! – Каролина смотрела на него, не в силах понять. – Не оставляй меня одну! Только не сейчас!
Стерн провел ладонью по лицу, словно пытаясь напомнить себе, где они находятся.
– Слишком поздно! Мы уже больше не принадлежим к числу живых. А жизнь отказала нам в любви.
– Жизнь не разрешает любить никому из живущих. – Каролина произнесла это, обращаясь, скорее, к себе. – В этом и состоит суть жизни – разрушать всякую любовь.
Он посмотрел на нее с изумлением. Сама того не понимая, она ответила ему на вопрос, который давно тяжестью лежал у него на сердце. Рамон протянул к ней руку и замер на полдороге. Казалось, он не решался ни дотронуться до Каролины, ни убрать руку.
– Что же я должен сделать? – тихо спросил он.
– Ты можешь сделать для меня только одно, – ответила Каролина.
В подземелье воцарилась тишина. Внезапно Стерн привлек ее к себе, нежно убрал волосы со лба. Он позволил наконец выплеснуться той любви, от которой пытался сбежать все это время. Каролина ощущала прикосновения его губ на шее, на плечах, ее тело жадно встречало его ласки, ловило его дыхание. Каролина крепко обняла его за шею и отдалась этой страсти без оглядки и сожалений. Ее острота и сила были сродни смертельным мукам.
Не со слепой торопливостью, не с закрытыми глазами, переполненные нежностью, отдавались они друг другу. Они знали, на что решились, что делают. Они были не слабее того, что с ними сейчас происходило.
Стерн открывал для себя ее тело с восторгом завоевателя, достигшего наконец страны, о которой так долго мечтал.
Только потому, что все ее чувства были необыкновенно обострены, Каролина ощутила этот шорох. Она осторожно высвободилась из его объятий, встала и прислушалась. Она слышала дыхание Района в тишине, шелест сена – а потом снова этот странный звук. Это не могло быть дождем – скорее, было похоже на редкие падающие капли. Она тронула Стерна за плечо:
– Послушай!
Его руки искали ее в темноте, а найдя, снова притянули к себе:
– То, что ты слышишь, – стук моего сердца. – Его мягкий тон тронул Каролину еще сильнее, чем его страстность.
– Нет, прислушайся! Будто кто-то стучит нам.
Стерн затряс головой:
– У нас остался только этот час, мы больше не проснемся – никогда. Иди ко мне...
Каролине было так тяжело отрываться от него. Но она должна была это сделать. А вдруг – вдруг это сигнал, признак того, что помощь близка?
– Я не хочу умирать, – сказала она. – Ни сейчас, ни сегодня, ни завтра. Я хочу жить.
Рамон уставился на нее, словно на существо из иного мира. Пока он держал ее в своих объятиях, она принадлежала ему. Стоит отпустить на миг – и он потеряет ее снова.
Но Каролина решительно высвободилась из его объятий и подошла к противоположной стене. Она сантиметр за сантиметром исследовала камни, будто верила пальцам больше, чем ушам. Стук продолжался. Но она не могла определить, откуда он исходил, настолько он был слабым. Внезапно она ощутила, что под ее рукой больше нет плиты, а только кусок оштукатуренной стены. Оштукатурено явно было недавно, еще чувствовался запах раствора. Она постучала по стене. Звук раздался такой, словно за ней была пустота. В тот же самый момент звук из-за стены умолк. Каролина замерла. Она ощутила, как от волнения пот выступил на лбу. Она выдала себя; она все испортила. Каролина оцепенела от страха – и вдруг стук раздался вновь. Теперь его ритм изменился. Раз, два, три – пауза, а потом опять – раз, два, три. Отчетливые удары.
Стерн поднялся. Его поза выдавала то усилие, которое ему приходилось делать над собой, чтобы вернуться в реальный мир. Каролина заметила это с нежностью, но и с нетерпением. Снова из-за стены послышался мерный стук. Удары все время меняли ритм.
Стерн все еще не мог проникнуться ее надеждой. Он сознательно отбрасывал мысли о возможном спасении. Ему казалось трусостью цепляться за жизнь, снова надеяться и снова обманываться.
– Это могут быть рабочие где-нибудь во дворце. Или крысы. Или водосток.
Каролина едва не ответила ему резкостью. Почему надежда пугает мужчин больше, чем верная смерть?! Почему только женщина смеет надеяться, верить в невозможное?! Она была убеждена, что это раздавался сигнал, предназначавшийся им. И, словно ее мысли дошли до неведомого спасителя, – стук стал громче и отчетливей. Если б только знать, в какой части дворца они находятся! Когда их вели сюда, она была так подавлена, что потеряла всякую ориентацию. И все же – ей врезалась в память стена около их камеры. Она казалась совсем недавно построенной.
– Вы видели новую стену? – спросила она. – У самой двери нашей камеры.
Ей все же удалось разрушить стену безразличия, воздвигнутую Районом. Но то, что она даже сейчас превосходила его в мужестве и решительности, больно ранило Стерна.
– Чтобы разрушить стену, нам нужны инструменты, – сказал он. – А их сюда забыли положить.
– А это что? – Каролина, оглядевшись, подняла мастерок.
Она отыскала его в нише, рядом с бочонком.
– Взгляните! – Она заглянула внутрь бочонка. – Известь! Ее наверняка оставили каменщики. Она еще не застыла.
Стерн отодвинул бочонок и исследовал пол. Если здесь есть мастерок, может, найдется и молоток. Его пальцы нащупали металлический стержень, которым строители обычно выравнивали кирпичи. Губы Стерна скривила ироническая усмешка, во взгляде читалось презрение к жизни, но он, подгоняемый ее нетерпением, засучил рукава своей рубахи и подошел к стене. Стерн пригляделся и нашел самую широкую расщелину между кирпичами. Раствор там еще не совсем затвердел, и работа пошла куда быстрее, чем он рассчитывал. Видимо, даже дня еще не прошло с тех пор, как была выложена эта стена. Влажная штукатурка крошилась и падала на пол. Рамон просунул руку в отверстие, чтобы проверить, насколько глубоко пробился в стену. Внезапно он понял, что больше не испытывает сопротивления. Он осторожно вынул первый камень и положил его на землю.
– Могу ли я помочь? – спросила Каролина.
– Лучше не мешайте, – попросил он, чувствуя в себе такой приток сил, что их хватило бы, чтобы развалить весь дворец.
На полу росла гора вынутых кирпичей. Теперь достаточно было одного удара, чтобы выломать камень и еще больше расширить отверстие. Стерн показал на дыру в стене:
– Смотрите!
На расстоянии одного метра от разрушенной Стерном стены Каролина увидела еще одну стену. Именно из-за нее доносился шум; и теперь это были не одиночные удары, а царапанье и гулкий стук; очевидно, человеку по ту сторону пришла в голову та же идея – проломить стену. Один из кирпичей во второй стене качнулся. Каролина едва справилась с желанием спрятаться за спину Стерна. Во рту у нее пересохло. Ее глаза словно приклеились к стене. Только теперь она поняла, что свет, проникающий в узкое отверстие между стенами, – это сияние луны. Итак, на улице ночь. Значит, они уже много часов находятся в застенке – а ей-то казалось, что время пролетело как один миг.
Сильный удар с той стороны преграды вывел ее из задумчивости. Камень в стене зашатался сильнее и упал на землю. В отверстии появилась рука с кинжалом, смуглая, костлявая. На среднем пальце блеснуло широкое золотое кольцо. Каролина вопросительно взглянула на Стерна:
– Измаил? Его дом граничит с дворцом.
Стерн, похоже, не слышал ее вопроса. Не в силах отвести взгляд, смотрел он на перстень, сделанный в виде двух сплетенных к змей с огромным рубином посередине.
– Только один человек вправе носить такое кольцо, – прошептал он. – Глава рода Ауклиммидов, шейх Томан ибн Моханна.
Стерн больше не мог сдерживаться. Он тоже бросил свои инструменты и протиснулся сквозь отверстие.
У шейха Томана ибн Моханны появилась надежда на спасение, когда он принялся с помощью кинжала ковырять сырой раствор между кирпичами. Он начал делать это, не в силах больше прислушиваться к тишине и тупо смотреть на свет масляной лампады. Замурованный живьем, шейх сначала радовался этому свету. Но когда последний камень был вделан в стену, навеки отделяющую его от мира, он понял, что лампа только ускорит его смерть, сжигая кислород в этом каменном гробу. И все же он не потушил ее. Он был близок к тому, чтобы вонзить себе в грудь кинжал, оставленный ему... Он долго стоял с бессильно опущенными руками, прислонившись к стене в камере двух христиан, куда привел его Стерн. Его кожа приобрела восковой, желтоватый оттенок. В этот момент он вовсе не выглядел молодым, тридцатипятилетним мужчиной. Он был так же стар, как страх человека перед смертью. Шейх тяжело дышал. Ему все еще казалось, что стены, за которыми он был заживо погребен, давят на него. Что-то подсказывало ему, что, сколько бы он ни прожил, это жуткое ощущение никогда больше не покинет его. Всегда будет сжимать его грудь этот невыносимый груз. Он распахнул халат, потянул ворот рубахи. Ему не хватало воздуха.
Стерн торопливо подошел к нему:
– Что с вами? Вы как будто не рады своему освобождению.
Шейх Томан ибн Моханна склонил голову. Да, он дышит, он живет, но разве они не понимают, что эта жизнь не имеет для него никакой цены? Он, Томан ибн Моханна, глава рода Ауклиммидов, наместник Тимбукту, отпрыск рода, ведущегося от Александра Великого, был побежден сыном пирата и разбойника. Только он виновен в том, что Калаф так вознесся. Уверенный в незыблемости собственной власти, он не обращал внимания на набирающего силу Калафа. Тот вызывал у него всего лишь любопытство. Он со злорадством наблюдал, как гордые и упрямые пустынные племена один за одним покорялись этому человеку. Склонный решать проблемы мирным путем, шейх зашел даже так далеко, что предложил Калафу должность своего военачальника. В ответ Калаф напал на одну из его летних резиденций на Нигере. Это было около трех лет назад. С тех пор борьба между ними не прекращалась, замирая только на короткое время.
– Вы освободили меня, – сказал шейх Томан, – но шейх, живым попавший в руки врага, не имеет права на жизнь. – Бессильным жестом, словно защищаясь от унизительных воспоминаний, он поднял руки. – Не раз во время войны Калаф желал мне смерти. В этот раз я умолял его убить меня... – Шейх издал протяжный мучительный стон, опустил голову, зябко закутался в плащ.
Потом сполз по стене вниз, положил голову на согнутые колени и так замер. Было в его позе величие скорби, что не позволяло обратиться к нему с утешениями.
Вид этого человека напомнил Каролине о ее собственной судьбе. Она снова с ужасом подумала о том, что ее ждет. Она увидела перед собой караван-сарай. Сдержал ли Измаил слово, приготовил ли все необходимое? Но она очень сомневалась, стал ли он делать это после их осуждения, при котором сам присутствовал.
Всего пара кварталов от дворца шейха, в подземелье которого они сейчас находятся, всего две сотни метров отсюда до караван-сарая – и надежда обрести свободу может стать реальной. Для этого она должна уметь проходить сквозь стены. Минута за минутой тонули в молчании.
Придет утро. Дверь откроется, и их отведут на казнь. При мысли об этом все в Каролине переворачивалось. Ее взгляд перебегал от шейха к Стерну, от стен к двери. Она сама не знала, где бродят, чего ищут ее мысли. Она была слепцом, блуждающим в темноте. Спонтанно, не раздумывая, зачем им это, она вдруг сказала:
– Как вы думаете, шейх Томан, удастся ли нам вызвать сюда Калафа?
Когда шейх поднял голову, его глаза все еще были пусты, а в лице не было ни кровинки. Каролина даже подумала, что он не расслышал ее. Но он вдруг сказал:
– Кто вы и как смогли прочитать мои мысли? – Он вскочил и зашагал по камере. – Быть может, Аллах посылает мне это испытание? – Его взгляд обратился к Стерну. – Какой приговор вам вынесен?
– Смерть, – ответил Стерн.
Рот шейха растянулся в гримасе. Но это не была улыбка.
– Не вы – Калаф умрет. Я клянусь вам в этом. Прежде чем солнце взойдет... – Он замолчал и вновь продолжил свое хождение вдоль стен камеры.
Потом остановился рядом с Каролиной. Только в этот момент он вдруг осознал, что перед ним женщина, молодая и очень красивая. – Вы надеетесь, что вам удастся привлечь Калафа своей красотой? – Он покачал головой. – Он пошлет евнухов, чтобы привести вас.
С горечью она уставилась на обоих мужчин. Нет, не было ничего, чем она могла бы завлечь Калафа в ловушку. Караван покинет Тимбукту без нее. Никогда больше она не увидит песков Сахары, не опустит руки в холодный источник... Колодцы пустыни! Словно озарение снизошло на нее.
– Калаф придет, – сказала она. Мужчины недоуменно уставились на нее.
– Говорю вам, он придет! Зовите стражников. Пошлите Калафу известие, что у нас есть план всех колодцев Сахары.
– У вас есть план колодцев? – Словно молния озарила лицо шейха. – Покажите. Я должен видеть его, должен держать в руках, чтобы поверить!
Стерн снял через голову кожаный мешочек Разима и достал оттуда сложенную бумагу. Шейх Томан взял ее в руки. Он не развернул ее, лишь любовно коснулся пальцами.
– Это убьет его вернее кинжала! Аллах – великий и мудрейший судья. Один он ведает, скольких людей погубил Калаф, чтобы снова завладеть этим планом. – Шейх Томан протянул бумагу Каролине. – Вы покажете Калафу план колодцев, заманите его в камеру. Все остальное предоставьте мне. – Он поднял руки. Дрожь сотрясала его тело, словно он вонзил кинжал в живую плоть. Он убивал именно в этот миг, наслаждаясь предвкушением мести.
– Чем нам поможет его смерть? – Казалось, голос Стерна не достигает его ушей. – Эта смерть не откроет нам двери, не удалит стражу. Люди Калафа отомстят за своего господина, едва мы сделаем хотя бы один шаг.
Шейх стоял перед ними натянутый как струна. Он совершенно изменился. Его глаза светились уверенностью человека, который убежден в собственной правоте.
– Извините, я забыл, что вы христиане. Ваши солдаты будут биться за короля, даже если он мертв. Вы, христиане, и молитесь-то мертвому Богу. Мы, магометане, совсем другие. Наш Бог – жив. Даже его пророк Магомет не может умереть. В тот момент, когда я убью Калафа, его власть рухнет. От него ничего не останется. Аллах сотрет его с лица земли. И никто не решится противиться воле Аллаха.
– Что за шум? – грубо спросил солдат. – Вы что, не можете дождаться, пока палач придет за вами?
Каролина стояла в том углу, который был хорошо виден в приоткрывшееся окошко в железной двери. Мужество изменило ей, когда он увидела в свете свечи лицо охранника. Оно было злым и замкнутым.
– Позови Калафа! – сказала она.
Охранник замер, а потом угрожающе захохотал. Его хохот гулко отлетал от стен подземелья.
– Вы думаете, мне охота составить вам завтра компанию? Меня так же, как вас, привяжут к лошадиному хвосту и протащат по всему Тимбукту, если я решусь...
– Калаф накажет тебя еще ужаснее, если ты не выполнишь мою просьбу, – бесцеремонно прервала его Каролина. – Я обладаю одной вещью, которая очень важна для Калафа. Если ты сейчас же не позовешь Калафа, я закричу. Тогда прибегут другие стражники, и они будут умнее, чем ты.
Ей удалось разбудить его любопытство.
– Покажите, что у вас есть, – потребовал он.
Каролина наполовину развернула план. Часовой приподнял свечу. Недоверчиво он уставился на карту. Рука со свечой придвигалась все ближе к драгоценному листку бумаги.
– Ты что, хочешь его поджечь? – Каролина отвела руку. – Ну? Ты идешь сообщать Калафу – или нет?
Без дальнейших слов часовой закрыл дверной глазок. В замке повернулся ключ, и в камере воцарилась тишина. Зажав план в кулаке, Каролина бессильно прислонилась к двери. Колени у нее дрожали. Стерн обнял ее.
– Когда он придет – сможете ли вы продолжить игру? – тихо спросил он.
Она глубоко вздохнула:
– Не знаю. Я не уверена – хотя до сих пор все шло легче, чем я думала. – Она бросила взгляд туда, где стоял Томан ибн Моханна – у стены за самой дверью. Когда откроется дверь и войдет Калаф, он не сможет заметить шейха. Ей казалось, что она ощущает решимость шейха Томана и его жажду мести; он возбуждал в ней одновременно доверие и ужас.
Стерн еще ближе придвинулся к ней. Он не испытывал ни страха, ни надежды. В его душе были лишь тьма, тоска да смутное чувство, что наступают их последние мгновения, и она больше не принадлежит ему целиком. Он держал в руках только ее тело и понимал, что душа Каролины далеко от него.
– О чем вы думаете?
Она не ответила. Он почувствовал, как ее губы коснулись его щеки – очень ласково и совсем мимолетно. Она все больше и больше отдалялась от него. Для нее не существовало ни стен темницы, ни страха смерти. Всегда находилось что-то, что выручало ее из беды – сильная рука мужчины, легконогий конь, быстроходный корабль. Впервые в его душу закралось подозрение, что минуты их близости ничего не изменили, что и теперь он не сможет удержать ее. Рамон почувствовал, как напряглось ее тело.
– Они идут, – прошептала Каролина.
Из угла, где притаился шейх Томан, послышался глухой смешок. Каролина различила в полумраке только его белые зубы да по-блескивание перстня на его пальце. Стерн пробрался в глубь камеры.
Опять распахнулась небольшая дверца, и Каролина увидела в окошке перед собой лицо Калафа. Впервые он был так близко к ней. Сейчас на нем не было обычного тюрбана, темные кудри спадали на лоб, вились на ушах. Даже резкие, слишком глубокие для его возраста морщины вокруг глаз не могли лишить это лицо его сияющей юности.
– Покажите, что там у вас.
Смогут ли ее губы произнести нужные слова – спокойно и невозмутимо, чтобы не возбудить подозрения?
– Зайдите сюда, и я покажу только вам. Вам одному. Без стражников. – Она попыталась улыбнуться, однако не была уверена, что ей это удалось. – Или вы считаете, что я могу обманывать вас? – Каролина развернула план и немного отступила назад, поскольку владыка пустыни так и не вошел в темницу.
– Подойдите поближе, чтобы я мог лучше рассмотреть. Слишком многие утверждали, что владеют планом колодцев – однако все это были фальшивки.
Но Каролина не двинулась с места.
– Помните ли вы, где ваши люди задержали Разима? Разве это было не рядом с колодцем? У источника, о котором мог знать только тот, кто владел истинным планом.
– А вы, похоже, забыли, что приговорены к смерти. Мне нужно лишь немного подождать.
– Вы не получите этого плана. Я порву его прямо сейчас, у вас на глазах.
– Погодите. Вы начинаете мне нравиться. Женщина, умеющая бороться, – это большая редкость. Что вы потребуете за это? Вашу жизнь?
Каролина кивнула. Теперь, когда она уже была близка к цели, ее ноги опять ослабели.
– Только вашу жизнь? Или вашего спутника тоже?
Она почти прижала лицо к решетчатому окошку в тюремной двери.
– Только мою, – прошептала она.
– Тогда мы сможем договориться. – Калаф сделал знак стражнику.
Каролина почувствовала, как холодок пробежал по ее спине, когда ключ повернулся в замке. Только одно желание было у нее – бежать! Она не сможет дождаться, пока откроется дверь и войдет Калаф. Каролина боялась сделать что-то, что выдаст ее, она не была уверена, что сумеет дальше сохранить над собой контроль...
Каролина отступила назад и ощутила руку Стерна на своем плече. Однако он перестал быть тем мужчиной, кто всегда поддерживал ее в трудную минуту. Теперь это был чужой человек, который удерживал ее против воли и принуждал к чему-то страшному.
Дверь со скрипом поворачивалась на петлях. Полоска света из-за нее стала шире. Резкий силуэт Калафа возник в дверном проеме. Он был в пурпурном плаще. Его шаги были легки и бесшумны. Свет, окружавший его, померк, когда дверь с шумом захлопнулась. Теперь плащ казался не красным, а черным. А над ним – бледное лицо. Неужели он улыбается? Внезапно Калаф резко обернулся.
Помимо своей воли Каролина посмотрела туда же. Она увидела только руки и белый шнурок... ей стало не по себе, как будто это она должна была умереть в следующий момент. Перед ее глазами задрожали огоньки, начали кружиться все быстрее и быстрее. Земля поплыла у нее из-под ног. Каролина странно воспринимала то, что произошло в подземелье дальше. Ей казалось, что на месте Калафа была она, это вокруг ее шеи затягивал шейх Томан шелковый шнурок, это ее безжизненное тело сползало на пол, ее затаскивали в пролом, за ней снова заделывали стену. Она каждой своей клеточкой, каждым нервом пережила гибель Калафа. И это было страшнее, чем собственная смерть.
Каролина лежала в сене, уткнув голову в колючие сухие травинки. Звуки, доносящиеся сзади, подсказали ей, что все кончено.
Она слышала шепот Стерна и шейха Томана. Она чувствовала, как Рамон склонился над ней. Но она боялась его голоса. Боялась, что придется взглянуть в глаза этим двум мужчинам.
Каролина убрала волосы с лица, стряхнула травинки с одежды. На полу лежал план колодцев. Она подняла его, провела пальцем по бумаге, такой же грубой и зернистой, как песок пустыни. Снова перед ее внутренним взором возникли видения. Но на этот раз это были журчащие источники, зеленые оазисы посреди желтого песчаного моря, кони, под копытами которых вихрем поднимался песок, верблюды с горами цветной поклажи на спинах. И трагедия, разыгравшаяся на ее глазах, внезапно обрела смысл и некую справедливость.
Каролина протянула план Стерну:
– Он скоро нам понадобится.
Рамон удивился тому, как ровно и уверенно звучал ее голос. Они посмотрели друг на друга, и все, чего она так боялась всего несколько секунд назад, ушло прочь. Нет, не было никакого различия между ней и этими мужчинами. Она тоже желала смерти Калафа. Она тоже хотела жить.
– Вы готовы? – Шейх Томан, сжимая в руках пурпурный плащ Калафа, стоял посреди камеры.
На его лице сияло выражение триумфа. Это был знак, оставленный на нем последним часом, знак победителя, человека, избранного Аллахом и возвышенного им.
Он набросил плащ себе на плечи.
– Не беспокойтесь. Этот плащ ослепит их. Я выведу вас из дворца. Только будьте все время рядом со мной. И все будет так, как я вам сказал.
Шейх громко приказал стражнику открыть дверь. Дверь отворилась. Справа и слева стояли часовые. Они скрестили руки на груди и низко поклонились человеку в пурпурном плаще.
Каролина на мгновение остановилась и окинула взглядом темницу. На лежанке все еще оставался ее плащ, которым она застелила сено. Она поспешно вернулась, подняла его и вышла вслед за мужчинами.






Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Пурпур и бриллиант - Паретти Сандра

Разделы:
12345678910111213141516171819

Ваши комментарии
к роману Пурпур и бриллиант - Паретти Сандра



Не думала,что будет такой конец.Господи,ну почему?За что?Читайте.
Пурпур и бриллиант - Паретти СандраНаталья 66
13.10.2013, 16.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100