Читать онлайн Дочь игрока, автора - Оуэн Рут, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дочь игрока - Оуэн Рут бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.38 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дочь игрока - Оуэн Рут - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дочь игрока - Оуэн Рут - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Оуэн Рут

Дочь игрока

Читать онлайн

Аннотация

Дурная слава отца-игрока, обвинение в убийстве - тяжелые испытания одно за другим встают на пути хрупкой Сабрины Мерфи. Выдавая себя за давно пропавшую родственницу, она входит в семью Тревелинов, где встречает благородного и мужественного лорда Эдуарда. Вскоре юная Сабрина понимает, что истинного счастья не достигнешь ценой обмана. К счастью может привести только подлинное всепобеждающее чувство, вспыхивающее между мужчиной и женщиной...


Следующая страница

Глава 1

Лондон, 1821 год


– Это его дочь, – шепнула Лавиния Спид, тихонько толкая Агнес Пик локтем. – Та высокая девушка, что стоит в одиночестве у края могилы. Она дочь Мерфи, нисколько не сомневаюсь.
Агнес вытянула свою короткую шею, пытаясь проследить за взглядом подруги, однако видела перед собой лишь одетых в черное мужчин, столпившихся на маленьком лондонском кладбище. Ее внимание привлек священник – его слова о духовном утешении совершенно не вязались с пухлыми щеками и высокомерным выражением лица. Потом она довольно долго разглядывала скучающих или откровенно любопытствующих завсегдатаев похорон, Дэниела Мерфи никак нельзя было назвать уважаемым человеком, его скандальная известность вызывала в Чипсайде живейший интерес, и теперь нашлось немало желающих поглазеть на похороны этого заядлого игрока.
Агнес продолжала рассматривать толпу. Наконец стоявший перед ней толстяк немного подвинулся, и она заметила стройную женщину в черном, стоявшую в одиночестве у гранитного могильного камня. Женщина низко склонила голову – она молилась. Снег припорошил ее длинные ресницы и медно-рыжие волосы, стянутые на затылке в узел. Немного разочарованная, Агги нахмурилась. Дэниел Мерфи был дьявольски красив, а его дочь оказалась самой обыкновенной дурнушкой.
– Ливи, ты уверена, что это она?
– Конечно. У нее его волосы, правда? Ни у кого не бывает таких рыжих волос, если только отец не ирландец.
– Ну… она ничего больше от него не унаследовала, – сухо заметила Агнес, кутаясь в пальто, – дул резкий мартовский ветер.
– Это справедливость Всевышнего… – заявила Лавиния и тут же осеклась; она звонко чихнула в тонкий кружевной платочек, совершенно непригодный для этой цели.
Громко шмыгнув, покрасневшим носом, Ливи осторожно утерла его и снова наклонилась к уху Агнес.
– Возможно, Сабрина Мерфи кажется очень набожной, но ручаюсь, в ее душе такая же тьма, как в сундуке ведьмы.
Агнес ахнула и с тревогой посмотрела на подругу:
– Не может быть!
– Уверяю тебя, – прошептала Ливи, кивая. – У этой девушки характер, что адское пламя, прости меня, Господи, за столь смелое сравнение. Ей почти девятнадцать, но говорят, ни один мужчина никогда не ухаживал за ней. И непохоже, что когда-нибудь это случится – при ее-то внешности и скверном характере. Она не раз доводила свою бедную мачеху до белого каления.
Агнес внимательно посмотрела на закутанную в шаль и накидку пожилую женщину, стоявшую рядом со священником. Вдова Мерфи не походила на даму, которую может довести до белого каления молоденькая девушка, пусть даже обладающая совершенно несносным характером. Но если Ливи это утверждает, значит, так и есть, решила Агнес. Кроме того, вес знают, что Дэниел Мерфи был распутником и негодяем, следовательно, его дочь – такая же.
– Кто этот молодой человек, что стоит позади вдовы?
– Ее сын, Альберт Тремейн. От первого мужа, Неда, который погиб во время пиренейской кампании. Говорят, он был прекрасным человеком, а Альберт похож на него. Трудно найти более доброго, более преданного сына.
Глядя на толстяка Альберта, Агги думала о том, что такой человек едва ли может проявлять преданность чему-либо, кроме ножа и вилки. Однако она оставила эти мысли при себе. Ее внимание снова привлекла черная припорошенная снегом фигурка у самого края могилы. Девушка стояла совершенно неподвижно, словно окаменела. Сердце Агги сжалось от жалости. Ведь Сабрина Мерфи потеряла отца, пусть даже такого недостойного, как Дэниел Мерфи. Молодой девушке трудно пережить смерть близкого человека.
– Что с ней теперь будет?
– Ее ждет более счастливая судьба, чем она заслуживает, можешь не сомневаться. Миссис Мерфи сдает комнаты, и я знаю, она разрешала падчерице присматривать за детьми некоторых квартирантов. Кажется, девушка немного знает французский… и еще что-то… Хотя одной книги мало, чтобы заставить свинью петь соловьем, если ты меня понимаешь. Хорошим манерам можно научить, но хорошее воспитание…
Прервав рассуждения, Ливи принялась ковырять в зубах.
– Хорошее воспитание – в крови, Агги, а в жилах этой девушки кровь грешника.
Священник закончил свою речь и резко захлопнул молитвенник. Погода с каждой минутой портилась все больше, и толпа поспешно разошлась; люди быстро забыли о скандально известном Дэниеле Мерфи. Вдова тоже повернулась, собираясь уходить. Она велела падчерице следовать за ней. Но женщина с таким же успехом могла бы обратиться к могильному камню. Сабрина по-прежнему стояла у могилы, склонив рыжую голову и сложив перед грудью ладони, не обращая внимания на холодный пронизывающий ветер.
– Видишь? Что я тебе говорила? – прошептала Ливи; они с Агги смотрели, как вдова покидает кладбище в сопровождении Альберта. – Эта испорченная девушка – чистое наказание. Совсем не думает о своей бедной, убитой горем мачехе. Бесстыжая, вот что я скажу. Бесстыжая… и рыжая.
– Не понимаю, как можно ставить ей в вину цвет волос, – сказала Агги, собираясь уходить.
Ливи усмехнулась:
– У нее рыжие волосы отца… и черная душа отца. Она плохо кончит, помяни мое слово. Кровь даст о себе знать, Агги. Кровь… ох, гляди, вон Бетси Миллер. Знаешь, я не из тех, кто разносит сплетни, но я слышала, что они с мальчишкой мясника…


Небо мрачнело, ветер крепчал, его резкие порывы продували пустынное кладбище. Снежные дорожки извивались белыми змеями, обвивали темные гранитные плиты, забивали выемки и трещины. Порыв ветра швырнул пригоршню снега на самый новый из надгробных камней и залепил имя усопшего. Сабрина Мерфи наконец шевельнулась – впервые после окончания похорон. Она опустилась на колени рядом с камнем и тщательно очистила его от снега.
«Не обращай внимания, Рина, детка. Не обращай внимания».
В ушах ее прозвучал громкий смех отца. Дэниел Мерфи совершенно не считался с общепринятыми представлениями о приличиях, дорогое надгробие было идеей мачехи, а не его желанием. Отец всегда был самим собой и на все язвительные замечания и насмешки отвечал лишь пожатием плеч – так же реагировал на неудачный бросок при игре в кости. В детстве Сабрина пыталась подражать ему, по как пи старалась, всегда в конце концов в слезах прибегала и объятия отца.
«Ах, Рина, детка, – говорил он, прижимая ее к груди и гладя по волосам, – у тебя чувствительное сердце матери, совершенно ясно. Это большое счастье, и огромная ответственность – чувствовать так тонко и глубоко. Но на глупые слова мелочных и злых людей не обращай внимания. Уверен, они запоют по-другому, когда наш корабль вернется в гавань. Не обращай внимания».
И она не обращала – или старалась не обращать внимания, когда дети потешались над ней из-за того, что она – дочь игрока. Став старше, Сабрина так научилась скрывать свои чувства, что, казалось, вовсе ничего не чувствовала. Иногда она спрашивала себя: не хуже ли лечение самой болезни? Она не пролила по отцу ни единой слезинки, хотя после его смерти ощущала пустоту в том месте, где у других людей находится сердце.
Сабрина смахнула снег с последней буквы и теперь пристально смотрела на надпись. «Здесь покоится Дэниел Патрик Мерфи, любимый супруг Юджинии Тремейн Мерфи».
Внезапно нахмурившись, она захватила горсть снега и залепила имя мачехи. «Папа, я знаю, что ты сейчас вместе с мамой и ее нерожденным ребенком. Эта женщина ничего не значила для тебя, что бы ни написали на камне».
Зазвонил колокол. Сабрина подняла голову и посмотрела на часы на церковной башне. Господи, неужели уже так поздно? Если она не доберется поскорее до пансиона, то пропустит урок, свой последний урок, хотя никто еще, кроме нее, не знает, что он последний.
Девушка осторожно вытащила из кармана сложенное письмо.
«Оно пришло сегодня утром, папа. Из школы для знатных юных леди в Хэмптоне. Они хотят, чтобы я приехала к ним работать как можно скорее. И даже прислали мне деньги на дорогу. У меня есть работа, и хорошая. А если мачехе это не понравится, я с радостью скажу ей…»
Прядка волос хлестнула ее по лицу – словно предупреждение о том, что не следует употреблять слова, неподобающие леди. Сабрина убрала непокорную прядь за ухо, и мягкая улыбка тронула губы девушки. Она даже и не помнила, когда улыбалась в последний раз.
– Ну, ты сам виноват, Дэниел Мерфи, – пробормотала Сабрина. – Возможно, мачеха и пыталась сделать из меня настоящую леди, но в конце концов я осталась дочерью игрока.
– Так и есть, девочка.
Сабрина в испуге подняла глаза и увидела невысокого жилистого человека с лицом, похожим на печеное яблоко. Он стоял, глядя на нее с лукавой улыбкой, опираясь локтем о могильный камень, словно о стойку пивного бара. На нем было поношенное темно-коричневое пальто, что вполне соответствовало ситуации, но яркий жилет в желтую полоску выглядел так, словно его сшили из ярмарочной палатки.
Сабрина резко выпрямилась и попятилась, испуганная тем, что осталась на кладбище наедине с совершенно незнакомым человеком, пусть даже этот незнакомец казался не более опасным, чем обезьянка шарманщика.
Очевидно, он почувствовал ее тревогу.
– Видит Бог, дитя, я не собираюсь тебя обижать. Я просто пришел повидать тебя. Ведь ты и есть дочка Дэна?
– Да, – кивнула Сабрина, продолжая пятиться. – Хотя не понимаю, какое вам до этого дело, сэр.
– Сэр, – повторил он и еще шире улыбнулся, – Очень мило. Вижу, в тебе есть кое-что от Кейти Пул.
– Вы знали мою мать?
– Конечно. Она была самой красивой девицей во всем графстве Корк, хотя мало кто об этом знал, ведь ее скупой отец держал дочь под замком… словно фарфоровую куклу. – Незнакомец подошел к Сабрине и протянул руку. – Меня зовут Квин, девочка.
Квин! Сабрина уже много лет не слышала этого имени – с тех золотых времен, когда еще была жива ее мать. Они тогда жили в маленьком домике в Суссексе, но Рине он казался дворцом, потому что у них всегда было очень весело. Отец имел постоянное место старшего конюха на соседней ферме, а мать брала на дом шитьё и стирку. Днем мать учила девочку читать или брала с собой, когда шла раздавать одежду и еду самым бедным семьям в округе. А по вечерам Сабрина сидела с отцом у камина и слушала его фантастические рассказы об ирландских королях и воинах.
Девочка помнила все эти замысловатые истории, но самой любимой была та, которую она заставляла отца повторять снова и снова. Причем эта история была чистейшей правдой – рассказ о прекрасной леди, выросшей в богатом, но лишенном любви доме. Ее отец, лорд Гарри Пул, был очень жадным человеком, он совершенно не думал о счастье дочери и принуждал ее выйти замуж за толстого и богатого купца. Девушка уже смирилась с судьбой, но тут, заглянув в зеленые глаза смелого рыжего грума своего отца, нашла любовь. Весело смеясь, отец Сабрины рассказывал, как они с матерью перехитрили лорда Пула и убежали, удрали в Англию, всего на шаг опередив слуг закона. Но этот побег невозможно было бы осуществить без помощи друга Дэниела, человека, который помог ему спасти прекрасную Кейти и был его шафером на свадьбе. Друга звали Майкл Квин.
Сабрина с улыбкой пожала руку незнакомцу.
– Папа мне о вас рассказывал. Вы называли его Бубновым Королем.
– Да, а он меня – Валетом. – Квин звонко хлопнул себя ладонью по колену. – Вместе мы прибавили седых волос мировым судьям, это уж точно! Твой папа был самым лучшим моим другом, и мне очень жаль, что я приехал слишком поздно и не успел его повидать. У Дэна имелись кое-какие недостатки, но он был добрым человеком. Он умел жить. И умел любить.
В нескольких словах Квина было гораздо больше правды об отце Сабрины, чем в замысловатых славословиях священника. Сабрина вспомнила о толпе, собравшейся вокруг могилы. Эти люди знали ее отца только как пьяницу и игрока, человека, поставившего крест на своей жизни задолго до того, как воспаление легких свело его в могилу.
– Спасибо, – прошептала девушка, еще крепче сжимая руку Квина. – Мне жаль, что вы напрасно проделали такой путь.
– Совсем не напрасно. Смерть Дэна стала жестоким испытанием, но я приехал повидать именно тебя.
– Меня?
– Я обещал ему, что буду поглядывать, не подвернется ли случай, чтобы мы обеспечили себя на всю оставшуюся жизнь. Ну… в общем, я нашел, что искал. Очень выгодное дельце. И совсем не сложное. Провернуть его не труднее, чем отобрать конфетку у младенца.
Услышав слово «дельце», Рина встревожилась. Настораживали и глаза собеседника. Она не раз видела такой же нечестивый блеск в глазах отца, когда он собирался рассказать об одной из своих карточных афер.
– Мистер Квин, это… дельце, о котором вы говорите, оно законное?
Книц потупился и в смущении стал смахивать Снег со своего жилета.
– Конечно, законное. Ну, в основном. Послушай, это не имеет значения. Можно без труда получить деньги, достаточно денег, чтобы безбедно прожить до конца дней. И этим ты не будешь обязана никому, только самой себе, милочка.
«Не будешь обязана никому» – эти слова не выходили у нее из головы, Сабрина задумалась. Жить по собственным правилам… Иметь достаточно денег для того, чтобы купить собственный дом – с клумбами вокруг и с живой изгородью. И может, еще несколько лошадей. И можно просыпаться утром и не думать о грязной посуде, об уроках и отметках… Да, конечно, соблазнительная перспектива… Но Сабрина тут же вспомнила о том, что перед ней открывалось совсем другое будущее, – возможно, не столь приятная, зато честная жизнь. И ведь отцу не принесли счастья его пустые мечты…
– Мне очень жаль, мистер Квин. Я знаю, вы хотели как лучше, но…
Снова раздался звон церковного колокола.
– Боже, я опоздала! – Она повернулась к Квину: – Простите меня, я очень тороплюсь. Моя мачеха…
– Задаст тебе взбучку, если ты опоздаешь, – усмехнулся Квин. Он снял шляпу и пригладил остатки волос, уже поредевших, но все еще ярких, как медный пенни. – Беги, девушка. Я буду в «Зеленом драконе» на Грейгэллоуз-лейн до воскресного вечера. На тот случай, если передумаешь…
Сабрина наклонилась и чмокнула Квина в щеку:
– Спасибо, сэр. За все. Я… я надеюсь, мы еще встретимся.
Квин смотрел, как она быстро идет к кладбищенским воротам. У нее была грациозная походка танцовщицы; густые рыжие волосы, рассыпавшиеся по плечам, казались огненным водопадом.
Червонная Королева.
– О, мы еще встретимся, моя рыжеволосая девочка, – выдохнул Квин. – В тебе больше от Дэна Мерфи, чем ты думаешь.


– Тебя хозяйка зовет.
Сабрина нехотя отложила в сторону книгу; это была первая свободная минутка, которую ей удалось улучить за целую неделю после смерти отца. Тилли, младшая горничная, стояла, прислонившись к дверному косяку чердачной комнаты. Небрежно завязанные ленты ее чепца развязались, и прядь светлых волос упала на лоб. Толстая, неряшливая, ленивая девица, Тилли тем не менее ухитрилась стать одной из любимиц вдовы Мерфи, хотя не делала ровным счетом ничего. Сабрина подозревала, что особое положение Тилли объяснялось скорее всего расположением к ней Альберта, а не его мамаши, но держала свои мысли при себе.
– Я закончу через четверть часа. Передай, пожалуйста, моей мачехе, что я скоро спущусь.
– Ты хочешь, чтобы я опять тащилась вниз по этой лестнице? – жалобно спросила Тилли.
– Да, – с невозмутимым видом кивнула Сабрина. – Если не сможешь придумать другой способ передать ей мои слова.
Их взгляды встретились, но Тилли первая опустила глаза. Громко шмыгнув носом, она утерлась тыльной стороной ладони.
– Ладно, пойду скажу хозяйке. – Горничная нехотя кивнула и зашаркала вниз по лестнице, что-то ворча себе под нос.
Рина невольно усмехнулась. Она знала, что поступила с Тилли не по-христиански, мать часто напоминала ей о том, что Господь в известных случаях велел подставлять другую теку. Но она «подставляла другую щеку» уже много месяцев: поправляла вместо Тилли простыни на небрежно застеленных кроватях, развешивала белье, мыла посуду после ужина. Ее мачеха предпочитала нанимать ленивых служанок, так как ленивым можно было меньше платить. Рине же надлежало выполнять значительную часть их работы, этим Она и занималась, – сначала потому, что не смела спорить с мачехой, потом, когда стала старше, потому, что хотела сохранить видимость мира в семье. Но Тилли была самой нерадивой из служанок, и Рина не сомневалась, что даже Господь не осудит ее, если она поставит горничную на место. И все же, подумала девушка, не помешает прочитать дополнительную покаянную молитву на завтрашней воскресной службе.
Воскресенье…
Рина снова склонилась над книгой, но вместо букв и слов видела яркие глаза Квина, После встречи на кладбище она старалась не думать о старом друге отца, но тщетно. То и дело Рина ловила себя на том, что вспоминает о загадочном предложении Квина и размышляет о неизвестном «дельце», которое, как он утверждал, обогатит их обоих.
Эти размышления чрезвычайно раздражали Сабрину, ведь она считала себя благоразумной девушкой, – она обязана была проявлять благоразумие при таком отце, как Дэниел Мерфи. После смерти матери Рина сразу повзрослела – сама готовила и вела хозяйство в доме, а ее убитый горем отец напивался до бесчувственного состояния. Жизнь не очень изменилась и после того, как Дэниел вновь женился, – только дом стал больше, и запои отца стали более длительными. Сабрина не была склонна предаваться мечтам и фантазировать, не полагалась на счастливый случай. Она считала себя весьма здравомыслящей девушкой и прекрасно знала, что ее ждет самая обычная, самая заурядная жизнь.
Так почему же она вдруг стала мечтать о загородном особняке с цветами в саду, живыми изгородями и норовистыми лошадьми?
Сабрина потерла глаза. Она просто очень устала, вот в чем все дело. Смерть отца и внезапное появление мистера Квина. – это для нее слишком много. Но уже завтра он уедет, и все кончится. Девушка захлопнула книгу и поставила ее на полку рядом с другими, оставшимися ей в наследство от матери. Всему в жизни свое место, как, например, этим книгам, аккуратно стоящим на полке. А ее место – это должность незамужней учительницы в школе для юных леди в Хэмптоне.
Сабрина, задумавшись, не заметила, как прошло более четверти часа, поэтому поспешила спуститься. Лестница была узкой и крутой, не очень-то удобной, но, желая хоть как-то ее украсить, какой-то плотник с богатым воображением вырезал фигурки на краю каждой ступеньки. За долгие годы многие фигурки утратили первоначальный вид, но Сабрине все же удавалось различить хвост взъерошенного попугая или морковку во рту вислоухого зайца.
Когда двенадцатилетняя Рина впервые оказалась в этом доме, она развлекалась тем, что давала имя каждому из персонажей и придумывала про них истории. Прошло шесть лет, но она прекрасно помнила, что кролик получил имя Ватная Голова, и у него была аллергия на морковку, а у попугая Наполеона были рубиновые перья, и он был тщеславен, словно павлин. Через месяц Сабрина навсегда простится с этим домом и со всеми неприятными воспоминаниями, но с этими фигурками на ступеньках ей будет грустно расставаться.
Девушка была так поглощена разглядыванием ступенек под ногами, что не заметила тень у подножия лестницы, пока не уткнулась в чей-то толстый живот. И тут же ее подхватили пухлые влажные руки.
– Надо смотреть, куда идешь, сестра Сабрина.
Сабрина вздрогнула, услышав голос сводного брата. Она почувствовала запах спиртного и застарелый запах сигар, пропитавший лацканы его модного сюртука. Однако изысканная одежда нисколько не красила этого самовлюбленного и неприятного человека. Брезгливо поморщившись, она отстранила его и попыталась пройти мимо.
– Прекрати, Альберт. Дай мне пройти.
– Но, сестра, разве так разговаривают с человеком, который всего лишь хочет… помочь?
Щеки девушки залились румянцем. Сабрина прекрасно знала, как Альберт «помог» большинству горничных пансиона, в том числе и бедняжке Китти, которую два месяца назад выгнали без рекомендаций. Мачеха наняла Китти за гроши из-за ее юного возраста, но девушка оказалась работящей и заслужила уважение Рины. К несчастью, милая и доверчивая Китти по уши влюбилась в Альберта.
В ту ночь, когда Китти ушла, она поделилась с Сабриной своим счастьем – у нее будет ребенок. Рина узнала об этом первая, Китти еще ничего не говорила Альберту, но ни капельки не сомневалась, что хозяин, как она его называла, женится на ней. Девушка опустила глаза и покраснела, словно новобрачная.
– Мисс Сабрина, я была бы так рада, если бы вы стали моей подружкой на свадьбе.
А всего через несколько минут Китти снова оказалась в комнате Рины. Горько рыдая, она собирала свои пожитки. Очевидно, хозяин все отрицал и потребовал, чтобы «эта лгунья» была уволена. В последний раз Рина видела Китти из окна: маленькая и жалкая фигурка брела по темным булыжникам лондонской улицы, и дыхание девушки в холодном воздухе декабрьской ночи превращалось в бледные облачка пара. Не прошло и недели, как Альберт переключился на Тилли.
Теперь, кажется, младшая горничная ему тоже надоела.
– Ты пьян, – снова поморщилась Сабрина. – Дай мне пройти.
Альберт ухмыльнулся.
– Не понимаю, почему ты так нос задираешь. Твой папаша тоже был любитель выпить.
Сабрину охватила ярость. Да, ее отец действительно возвращался домой чаще пьяным, чем трезвым, но даже в, худшие дни он никогда не обращался с женщиной без должного уважения. Она сжала кулаки.
– Дай мне пройти!
Альберт вздрогнул, побледнел. Возможно, он не уважал Сабрину, но, конечно же, опасался ее горячего нрава. Как большинство грубиянов, Альберт был в душе трусом, к тому же он знал, что кулачки у Рины довольно крепкие – ему не раз доставалось от сводной сестры. Альберт попятился и отступил в сторону, пропуская Сабрину. Она, не оглядываясь, быстро зашагала по коридору. Уже заворачивая за угол, услышала, как он злобно прошипел:
– Ты свое еще получишь, тварь. Клянусь Богом, получишь.
Сабрина прошла по пыльному холлу, ведущему к приоткрытой двери гостиной. Когда-то этот холл выглядел совсем иначе: дубовый потолок и стены были, как и лестница, украшены резьбой, но с годами стены пожелтели и покрылись пятнами, а некогда изящная резьба потемнела, и на ней появились царапины. Юджиния Тремейн приобрела этот дом вскоре после того, как пришло известие, что ее первый муж пропал без вести во время битвы в Пиренеях. В округе все знали, что сержант Тремейн оставил вдову и сына достаточно обеспеченными, и потому никто не сомневался, что она восстановит старый дом и он обретет свое прежнее великолепие.
Однако вдова, вложив в ремонт дома лишь самый минимум средств, стала сдавать четыре лишние комнаты любому, кто мог заплатить. В округе гадали: что она делала с деньгами? Но лишь одно можно было утверждать: Юджиния не тратила деньги на ремонт. С пуританской аккуратностью она сдавала комнаты лишь богобоязненным семействам и грозила им гневом Божьим и преследованиями по закону, если они пропускали сроки платежей. Только один раз в жизни хозяйка изменила своим железным правилам – когда скандально известный игрок с хорошо подвешенным языком и обаятельной улыбкой пришел узнать, нельзя ли снять комнату для себя и своей юной дочери…
– Сабрина! Я слышала твои шаги!
Возможно, мачеха с годами стала плохо видеть, но слух у нее был не хуже, чем у кошки. Расправив плечи, Сабрина вошла в гостиную и закрыла за собой тяжелую дверь. Она прошла по вытертому ковру и подошла к камину, в котором угли едва тлели, поэтому в комнате было довольно прохладно. Девушка невольно поморщилась, уловив кисловатый запах дешевого лампового масла, которым предпочитала пользоваться вдова, жалевшая денег на чисто горевшие, но более дорогие восковые свечи. Во всем, что не касалось Альберта, мачеха Рины была экономной до скупости.
Вдова оторвалась от своих бухгалтерских книг и посмотрела на девушку поверх пенсне.
– Ты опоздала.
Эти суровые слова не походили на приветствие, но Рина давно поняла, что большего она не дождется. Перед мысленным взором девушки на мгновение возник прекрасный образ ее матери, ее чудесная лучистая улыбка, совершенно не походившая на кислую мину мачехи. Сердце Рины заныло, но она, подавив эту боль, присела на стул, стоящий у камина.
– Простите, матушка. Меня… задержали.
– Ничуть не удивляюсь. Тилли сказала, что ты уткнулась носом в одну из своих глупых книг, – с ядовитой усмешкой заметила Юджиния Мерфи. Произношение вдовы выдавало ее принадлежность к низшему классу, хотя она старалась говорить как леди.
Рина побледнела. Книги – это все, что осталось у нее из вещей матери, и она очень ими дорожила. Девушка сидела, сложив руки на коленях, и машинально теребила свою черную шерстяную юбку. «Не обращай внимания, Рина, детка. Не обращай внимания».
Расценив ее молчание как проявление покорности, мачеха самодовольно усмехнулась. Она встала из-за стола, подошла поближе к огню и уселась на стул напротив Рины. Отблески пламени скользнули по темной блестящей ткани поношенного траурного платья, и Сабрина невольно задалась вопросом: не это ли платье она носила после гибели своего первого мужа?
– Я, кажется, с тобой разговариваю! Вот в чем твоя беда – витаешь в облаках, когда надо уладить практические вопросы.
– Практические вопросы?
– Речь идет о твоем будущем. Смерть твоего отца – тяжкий удар для всех нас, – проговорила вдова, но в ее голосе не было скорби. – Однако ты должна понимать: теперь у меня нет никаких обязательств по отношению к тебе. По закону я имею право выставить тебя за дверь, но я слишком милосердна, чтобы так поступить.
«И ты потеряешь свою лучшую бесплатную служанку». Рина подумала о письме из хэмптонской школы, которое надежно спрятала в ящике комода, о письме, о котором мачеха еще не знала.
– Это делает вам честь, матушка, но вам не стоит за меня беспокоиться.
– Ты упрямая и своенравная девушка. Тебя надо держать в руках. Влияние человека положительного и богобоязненного – вот единственное, что может спасти тебя. И поэтому я решила, что ты должна выйти замуж.
Если бы мачеха велела ей отрастить крылья и взлететь, Рина удивилась бы гораздо меньше.
– Но ведь у меня никого нет… Я хочу сказать, что никогда…
Сабрина замолчала, внезапно почувствовав себя восьмилетней девочкой. Было время, когда она мечтала о замужестве и о маленьком домике, полном детского смеха, мечтала о теплой улыбке любимого и о прочих замечательных вещах, Но она могла лишь мечтать…
– Я некрасивая, – заявила Сабрина. – Вы сами мне не раз об этом говорили. Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь меня полюбил.
Вдова Мерфи наклонилась, взяла кочергу и принялась яростно ворошить угли в камине.
– Любовь не имеет никакого отношения к браку, моя милая. Любовь – мыльный пузырь, струйка дыма на ветру, в ней нет ничего настоящего. Любовь долго не продлится, нет, не продлится. А когда она умрет, ты останешься ни с чем.
В красном отсвете тлеющих углей Рина увидела в глазах мачехи печаль, которую никогда прежде не замечала, даже не подозревала о ней. Всему Чипсайду было известно, что Дэниел Мерфи ухаживал за вдовой и женился на ней ради денег. Но теперь Рина поняла: кое-кто об этом не знал, во всяком случае, сначала. Девушка, наклонившись, положила свою тонкую руку на сухие костлявые пальцы мачехи.
– Мне очень жаль, матушка. Я не знала…
– Не пытайся очаровать меня, милая девушка. Я знаю твою душу, она такая же порочная, как душа твоего ленивого отца. Чем скорее богобоязненный супруг возьмет тебя в руки, тем лучше, – Она положила кочергу, громко лязгнув ею о металлический экран камина. – Ты выйдешь замуж за Альберта еще до конца этого месяца.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Дочь игрока - Оуэн Рут



хороший роман, в очередной раз доказывающий, что любовь может превратить дурнушку в ослепительную красавицу и что острый как бритва язык отпугивает лишь недостойных кавалеров. но как-то очень уж легко главный герой простил спесивой девице ее вранье... хотя... это ж любовь!)
Дочь игрока - Оуэн РутОльга Сергеевна
28.05.2012, 22.00





Ольга Сергеевна! Он простил обман , но не измену. А так...вспомните классика -обманываться рад....Роман интересный с элементами детектика-триллера ( Смерть в колодце). Рекомендую.
Дочь игрока - Оуэн РутВ.З.-64г.
17.07.2012, 11.00





Завязка романа выглядит очень надуманной, характер героини совершено не вяжется с ее поступками, а герой - просто само совершенство - вдруг прощает любимую за чудовищный обман, хотя до этого готов был растоптать ее в грязь за более мелкие проступки (конечно, я не не имею ввиду "измену"). Поэтому назвать роман интересным или захватывающим не могу: 5/10.
Дочь игрока - Оуэн Рутязвочка
15.02.2013, 21.35








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100