Читать онлайн Шальные Кэрью, автора - Остенсо Марта, Раздел - ГЛАВА XV в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шальные Кэрью - Остенсо Марта бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.55 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шальные Кэрью - Остенсо Марта - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шальные Кэрью - Остенсо Марта - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Остенсо Марта

Шальные Кэрью

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА XV

Лето в этот год кончилось внезапно, в одну бурную ночь, когда жестокий ветер сумасшедшими порывами носился над Балкой. К рассвету уже почти ни одного листика не осталось на деревьях, почти ни лепестка на склоне Горы, где в диком изобилии росли грубые осенние цветы. До самых сумерек взору открывалась картина опустошения, болотная трава полегла под ветром, вода в лужах покрылась рябью и белой пеной. Затем начал падать холодный частый дождь, орошая бесконечные темно-серые поля, вздувшиеся канавы, где плавала черная, сорванная ветром трава, и голые хребты холмов, совершенно бесцветные, под низкими облаками.
Эльза стояла у окна в новом доме и смотрела на беспросветный непрестанный дождь. Они только два дня назад переехали сюда из сруба, а завтра исполнится три месяца с тех пор, как она вышла замуж за Бэлиса Кэрью. Три месяца! Питер умер, а через несколько недель умерла и Сара Филлипс. Хорошенькая Лили Флетчер вышла замуж за Акселя Фосберга, глубоко в своем сердце замкнув черную истину, чтобы пощадить гордость Акселя. Эльза могла бросить отсюда взгляд вниз вдоль Балки на то место, где Аксель построил домик для себя и Лили на участке земли, купленном им у старого Джона Флетчера. Говорят, что они очень счастливы вдвоем. Меньше месяца назад Нэт Брэзелл женился на Зинке Вульф и заперся от всего мира, скрывая за закрытой дверью свою жену и свою жестокость.
Это была жизнь Балки, думала Эльза, той Эльдерской балки, где она в ясный летний день лежала на сеновале и мечтала, паря мыслями в облаках; где она бежала домой в холодные ноябрьские дни, чтобы надеть на заледеневшие ноги сухие шерстяные чулки и сесть перед огнем, пока ее мать готовила ужин; где она отправлялась кататься на коньках по освещенной луной речке с Рифом и хохотала, когда мороз щипал ей нос и вызывал румянец на ее щеках, и где она срывала первые пушистые цветы с верхушек опавших снежных сугробов в теплые дни ранней весны. Там лежал мир Стива Бауэрса, который уже разучился смеяться, дяди Фреда, делающегося дряхлым и хрупким, как высохшая ветка тополя, Рифа, тяжело работавшего год за годом, с лицом, обращенным к еще не взошедшей звезде, мир Фанни Ипсмиллер с ее неуклюжим поклонением презренному Нильсу, мир Джо Трэси, распевающего песни по пути через поля в июньскую ночь и наполняющего целые часы рассказами о своих скитаниях.
Это был и ее мир, мир Эльзы Бауэрс, – до того как она отказалась от него, отказалась от самой себя, пожалуй, потому что именно так ей представлялось теперь, когда она стояла, глядя из окна на холодный моросящий дождь, Она сделала глупый и грубый промах, уйдя от этого мира в надежде избежать подавляющей пустоты жизни Балки в сказочном мире Кэрью. Теперь она понимала, что была ослеплена своими страхами – и своими пустыми надеждами. Но больше всего она была ослеплена своей гордостью. Она поняла это с того вечера, когда к ней пришла Лили Флетчер со своей тайной и внезапно вызвала бурную сцену между ней и Бэлисом. В мучительном уединении той ночи она поняла, наконец, что не страх и не надежда какого бы то ни было рода привлекали ее к Бэлису Кэрью, как бы они не ослепляли ее и на какие бы поступки ни толкали в этом ослеплении.
Это была любовь – пылкая, страстная любовь, любовь, тлевшая в ее сердце с детского возраста; любовь, подавленная и загнанная глубоко внутрь, потому что объект ее казался далеким и недостижимым; любовь, перешедшая в дикую ненависть, так как она не могла ничем ответить на жестокое высокомерие этих шалых Кэрью. Так легко было бы пойти в эту ночь к Бэлису, несмотря на все, что произошло между ними из-за Лили Флетчер, унизить себя, чтобы утолить свою жажду любви, уступить дикому порыву – к собственному обезличению. Именно так женщины Кэрью всегда отдавались своим мужьям; именно так Лили Флетчер по глупости отдалась Джоэлю; именно так она сама готова была отдаться Джо Трэси в момент забытья, навсегда подчинив свой дух тупой и грубой тирании своего тела. Она была рада, что нечто более сильное, чем ее глубокое стремление к любви, выиграло для нее эту битву: выиграло и для Бэлиса Кэрью, хотя он об этом ничего не знал.
Ей было радостно, когда на следующее утро она выглянула из двери сруба и увидела его наверху на склоне горы среди плотников и рабочих. Он стоял немного в стороне, залитый утренним солнцем, и руководил работами в такой манере, как будто издавна привык повелевать. Она долго стояла так на пороге, обводя глазами заросший камышами пустырь в южном конце Балки, Бэлис, наконец, спустился к ней. Он остановился перед женой, медленно улыбнулся ей и попросил прощения за то, что сделал в прошлый вечер: «Я поступил как настоящее животное, Эльза!». Ей никогда не забыть звука его голоса! Она взглянула на него и быстро опять отвернулась, чтобы он не заметил, как запылали ее щеки и как невольные слезы горячими каплями повисли на ресницах. Он взял ее руки и нежно их поцеловал, не говоря больше ни слова. Затем вернулся наверх к своей работе. Она стояла и смотрела ему вслед, зная, что он страдает, и стремясь к нему всем сердцем, но все-таки дико непреклонная, потому что иной не могла быть.
Так провели они быстрые яркие дни позднего лета и ранней осени. «Словно какие-то закованные в латы призраки, – часто думалось ей, – движущиеся в сером полумраке, более непроницаемом, чем бездонная ночь, и обменивающиеся странными, насмешливыми жестами».
С того места, где она стояла у окна в новом доме, она могла видеть, как Бэлис двигался внизу среди построек на косогоре, в измятой мягкой шляпе, надвинутой на глаза, в старом сером свитере, видневшимся из-под его синей куртки, в брюках, заправленных в высокие сапоги. Большую часть дня он провел в доме Кэрью, куда ездил поговорить с отцом о лошадях, купленных ими недавно в Гэрли. В течение дня Эльза раз двадцать подходила к окну посмотреть, не возвращается ли он домой. Однако лишь тогда, когда уже полил дождь, она увидела, что он едет, но не с юга, как она ожидала, а по дороге, шедшей из Сендауэра мимо участка Нэта Брэзелла. Он не вошел в дом, а сразу принялся помогать Горхэму, их единственному работнику, переносить под навес привезенные днем из Сендауэра мешки с кормом для скота. Глаза Эльзы следили за его двигавшейся взад и вперед фигурой. Она никогда не думала, чтобы Кэрью способен был сделать столько работы, сколько выполнил Бэлис за последние несколько недель. Когда он не был занят отделкой разных построек, которые необходимо было закончить до наступления зимы, он уходил в поля для подготовки их к весенним работам или ходил по Балке в тех местах, где необработанная земля граничила с его собственной, размышляя о чем-то и обдумывая разные планы, о которых Эльза никогда ничего не узнавала.
За эти недели ей не раз приходило в голову, что Бэлис Кэрью, быть может, постепенно разочаровывается под влиянием ее упорства и отходит от нее во время этих долгих молчаливых блужданий по полям. Ни один гордый человек не может проводить все дни и ночи в тайных мучениях и остаться таким же. Может быть, он нарочно работает сейчас там, под дождем, лишь бы не входить в дом и не чувствовать унизительной комедии их брака. Эльза прикусила кончик мизинца, наблюдая за Бэлисом сквозь слезы, вызванные тем, что ей больно было смотреть на него.
Наконец, она отошла от окна, чтобы приготовить ужин. Она зажгла лампу и поставила ее на полочку около плиты. Весной у них будет электричество, сказал Бэлис, постоянно работавший для будущего, для их будущего. Ей нужно было готовить только для себя и для Бэлиса. С характерной для него деликатностью Бэлис устроил Горхэму отдельное помещение для жилья в срубе, который они занимали во время постройки нового дома, Сруб теперь был обращен в сарай для разных земледельческих орудий, но Бэлис отделал в нем одну комнату и кухню для работника, Горхэм, закоренелый холостяк, был доволен таким устройством, и Эльза часто уделяла ему какое-нибудь вкусное блюдо своего приготовления.
Поставив на плиту все необходимое для ужина, Эльза вышла в столовую и быстро накрыла на стол. По старой привычке она немного отступила и обвела глазами стол с изящной фарфоровой посудой и серебром, мерцавшим в мягком пурпурно-сером свете сумерек, Она зажгла свечи, поправила хрупкие яркие цветы, которые принесла с холма за день до того, как ветер оголил все эти места, затем поставила два стула, для себя и для Бэлиса, Опять немного отступила и критически осмотрела стол. Внезапно ее пронзила острая боль, Она почувствовала себя здесь чужой даже в этот момент, когда гордилась всеми этими прекрасными вещами, которыми была окружена. Она и Бэлис провели целую неделю в городе, выбирая все, что было нужно для обстановки их нового дома, Это было для нее очень тяжелое время, тем более, что Бэлис был крайне уступчив и мягок, стараясь одобрить все, что она выбирала. Зато как ни тяжелы были эти дни, в выбранных для их дома вещах было нечто большее, чем простая гармония, – в них была прелесть любимых вещей. И Эльза любила их гордой любовью.
В особенности она любила комнату, игравшую роль гостиной и кабинета, Она попросила Горхэма затопить перед вечером камин, чтобы нагреть комнату и осушить в ней воздух, С того места, где она стояла, она могла видеть сквозь открытую дверь тени, игравшие, как эльфы, на стенах, тяжелые балки потолка, отполированный пол, пушистый ковер, глубокие удобные кресла, тесные ровные ряды книг на полках и мерцающее в сумерках пианино.
До нее донесся шум шагов извне, и она внезапно почувствовала слабость во всем теле. Это был Бэлис, входивший в маленькую переднюю у бокового крыльца, где он всегда вешал свое верхнее платье. Она услышала, как он откашливался, и перед ее глазами вдруг вырисовались строгие линии его рта и особая манера держать голову, наводившая на мысль о непреклонности и суровости. Он открыл дверь и вошел в дом такой ровной походкой, Как будто считал на ходу свои шаги. Вот он пройдет сначала в свою комнату и потом появится, готовый к ужину, переодетый в другой костюм и старательно причесанный, выражая всей своей особой неестественное, любезное спокойствие. Она быстро повернулась и поспешила на кухню, чтобы закончить приготовления к ужину.
Они сидели за столом. Бэлис рассказывал Эльзе, как он провел день с Сетом Кэрью. Пришло письмо от Джоэля, в котором тот писал, что ему представился удобный случай войти будущим летом в преуспевающую строительную фирму. Жена Майкла, Нелли, получила письмо от своего брата, живущего в Техасе. Он вложил все свои деньги и часть денег Майкла в одно нефтяное дело на юге. Не пройдет и года, как Майкл разбогатеет. Старый Сет продал стадо молодых голштинских свиней торговцу из Висконсина и покупал еще участок земли, граничивший с его полями на южной стороне. Эльза слушала все эти новости с безотчетной враждебностью, тлевшей в глубине ее души. Вечно они преуспевают, эти Кэрью, вечно богатеют и становятся все более и более самоуверенными!
– Вы должны радоваться, мой маленький враг, что вы вошли в нашу семью, – поддразнивал ее Бэлис, улыбаясь.
Их взгляды встретились на один бесконечно краткий миг, затем Эльза отвела глаза, и ее ресницы опустились с легкой нервной дрожью.
– Но я не рассказал еще самой главной новости, – быстро продолжал Бэлис, – Хилдред собиралась ехать с этой новостью к нам утром, когда я явился туда. Нам собираются сделать неожиданный визит.
– Кто? – спросила Эльза.
– Весь округ, все соседи! Они все будут здесь, не беспокойся. Ты понимаешь, конечно, что рано или поздно это все равно случилось бы. Они собираются нагрянуть сюда неожиданно завтра вечером. Хилдред сказала, что они купили тебе в подарок стенные часы с недельным заводом – нечто ужасное, вероятно, но ты их можешь куда-нибудь спрятать, как только гости уедут.
Эльза была подавлена. До каких чисто фарсовых пределов нужно будет дойти ей и Бэлису, чтобы уверить любопытных, что они действительно счастливая супружеская пара!.. Невольно ее глаза встретились через стол с его глазами, и она увидела его иронический, забавляющийся взгляд.
– Видишь ли, – продолжал он своим обычным небрежным тоном, – у наших друзей свои идеи о том, каково должно быть настоящее правильное супружество. Единственное, что нам остается, это попробовать сыграть наши роли и затем забыть эту историю, как только все будет кончено. Хилдред приедет тебе помочь приготовиться к этому приему. – Он внезапно наклонился к Эльзе и голос его зазвучал очень мягко. – Собственно говоря, Эльза, я все на свете отдал бы, чтобы избавить тебя от этого. Для меня лично все это не имеет большого значения, но я прекрасно понимаю твои чувства. Забудем об этом.
– Когда приедет Хилдред? – спросила Эльза, и голос, каким она произнесла эти слова, показался ей самой удивительно спокойным.
– Она сказала, что будет здесь завтра после двенадцати часов дня, сейчас же после завтрака, и, вероятно, она приедет одна, – Грэс еще не смягчилась. Мне показалось, что тетя Грэс скоро станет настоящей загадкой для всей семьи. Я говорил с ней сегодня, как раз перед тем, как уехать. Мне показалось, что я заметил в ней какую-то перемену, что-то такое… сам не знаю, что именно, Она смотрела из окна, когда я вошел в комнату и заговорил с ней. Должно быть, я испугал ее. Она вдруг вскочила со стула и резко повернулась ко мне с очень странным взглядом… – Он на секунду замолчал, нахмурившись. – Когда я извинился, она улыбнулась и сказала, что приняла меня за Питера, подумала, что это он, когда услышала мой голос. В ту минуту я не обратил на это особенного внимания, она ведь всегда говорила о том, как сильно я напоминаю ей Питера, но когда затем она начала рассказывать мне, что несколько раз недавно разговаривала с Питером здесь, в своей комнате, – гм, тогда я задумался. Может быть, это просто сказываются последствия нервного потрясения, испытанного ею после смерти Питера. Во всяком случае, эта смерть, очевидно, потрясла ее гораздо сильнее, чем мы все тогда думали. Она не из тех, кто слишком много говорит о таких вещах. С другой стороны, это может быть и что-нибудь более серьезное. Эльзой невольно овладела жестокая мысль, что Грэс просто расплачивается за свой брак с Кэрью. Эта мысль испугала ее. В ней было что-то невыразимо зловещее. Она поспешно завела разговор о разных домашних мелочах: о том, что говорил Горхэм, когда она просила его затопить камин; о том, что завтра ей необходимо с утра поехать к матери, и о том, что Бэлис должен купить в Сендауэре для предстоящего приема гостей.
Потом они сидели вместе на кушетке в гостиной перед пылающим камином. Бэлис стряхнул пепел со своей трубки и наклонился вперед, глядя в огонь.
– Я сегодня ехал через Балку, Эльза, – сказал он так спокойно, как будто говорил вслух сам с собой. – Знаешь, я уже несколько недель обдумываю одну идею, и я хотел поговорить об этом с тобой. Но не так-то легко говорить с тобой о всяких таких вещах…
– Мне очень жаль, Бей, – страдальчески произнесла она. – Я не хочу делать тебе жизнь труднее.
Она услышала его короткий смех.
– Я знаю, знаю! Я вовсе не хочу ссориться. Три месяца назад я сказал тебе, что буду ждать, пока ты не перестанешь меня ненавидеть. Правду говоря, мой маленький враг, я никак не предполагал, что это ожидание будет так чертовски тяжело. Вот почему я усиленно обдумывал свою идею. Мне нужно было о чем-нибудь думать, чтобы отвлечься.
Эльза быстро подняла глаза на его лицо, на котором отражался блеск огня из камина. Она увидела на этом лице взгляд обиженного мальчика; не был ли это тот самый взгляд, который она когда-то видела однажды на лице юноши, стоявшего с уздечкой в руке и просившего взять его любимую верховую лошадь и пользоваться ею во время его отсутствия? Она едва не заплакала от жалости – от жалости к нему и к себе, ко всей глупо складывающейся сумасшедшей жизни в этом глупом, сумасшедшем мире.
– Расскажи мне об этом, – проговорила она, боясь сказать больше.
– Я обдумал один проект, Эльза… Он имеет отношение к будущему… Это нечто большее, чем просто план закупки скота к весне. Я тщательно осматривал Балку.
Смутное предчувствие несчастья внезапно сжало сердце Эльзы. Это было та самое чувство, которое неизменно появлялось у нее, когда Кэрью вступали на земли Бауэрсов, Как бы она ни боролась с этим чувством, Кэрью не место было в Балке. Она ждала, чтобы Бэлис продолжал.
– Ты и я, Эльза… мы вместе могли бы взять эту землю внизу и сделать из нее что-нибудь путное. Пригласить инженера осмотреть ее, осушить, очистить, сделать из нее что-нибудь, вырастить на ней что-нибудь, кроме дикой травы и москитов.
Сначала Эльза ничего не могла сказать, Она лишь подумала о дикой нелепости этой идеи. Всю свою жизнь она прожила, видя перед собой Балку. Балка была такой же частью окружавшего ее мира, как и облака и синее небо или постоянная смена времен года, А Бэлис Кэрью обратился к ней с просьбой помочь ему изменить Балку, сровнять ее, извлечь из нее выгоду. Разве может она надеяться, что он поймет ее любовь к этой странной, гиблой земле, к ее заколдованному бесплодию, к ее мрачной патетической таинственности?
– Это потребовало бы много работы и расходов, не правда ли, Бэй? – рассеянно спросила она.
– Вероятно. Сначала мы должны будем подробно обследовать все, прежде чем приступить к работам, Но я думаю, что в конце концов дело окупится. Мы сможем приобрести эту землю почти за бесценок. А если потребуется работа и немного денег, то что же из того? Подумай, какое мы испытаем удовлетворение, удачно завершив такую работу! Странно, что никому до меня в голову это не пришло.
Взглянув на него, она увидела в его лице нечто от Питера и нечто от Хилдред – какой-то лукавый юмор, в глазах выражение одновременно и грусти, и призыва, и гордости. У нее перехватило горло, и она не могла ответить ему. А он поглядел на нее, затем опять нагнулся к огню и начал внимательно рассматривать трубку.
– Без сомнения, встретятся препятствия. Я уверен, что Нэт Брэзелл сразу объявил бы нам войну, если бы узнал, что мы задумали, Я раза три или четыре встретился с ним там, в Балке. Вот и сегодня он охотился там за утками. Наверное, он захочет, чтобы там все оставалось так, как есть.
– В известном роде даже у Нэта Брэзелла может быть своя сентиментальная струнка, – заметила Эльза.
Бэлис: резко повернулся к ней.
– Вот как! Таков, значит, твой ответ! Ты не хочешь, чтобы кто-нибудь наложил руку на Балку. А мне всегда казалось, что ты ненавидишь это место.
Эльза почувствовала, как румянец внезапно залил ее щеки.
– Я ненавидела его, Бэлис, – сказала она нетвердым голосом, – и любила его. Наверное, вышло бы очень глупо, если бы я попыталась точно описать, какие чувства я питаю к этому месту. Я совсем не уверена, что была бы в состоянии описать их.
Водворилось тяжелое молчание. Эльза задумалась о Нэте Брэзелле и почему-то старалась угадать, удалось ли ему сегодня поднять стаю красноперых дроздов где-нибудь в камышах. Придя в себя, она увидела, что Бэлис поднялся с кушетки и стоял спиной к огню, глядя на нее.
– Эльза, – сказал он голосом, в котором, несмотря на его мягкость, прозвучал холодный упрек, – я ждал целые годы, чтобы вы, наконец, выросли. Я все время ждал, чтобы вы перешли в конце концов за ваш десятилетний возраст, – или вам было тогда двенадцать? Вся правда в том, что вы никак не можете забыть, что я когда-то наступил на ваш босой палец, когда никто не видел, Но вы забудете. Наступит день, когда вы начнете думать обо мне самом, а не о том лишь, связанном со мною, что вы ненавидите.
Он молча постоял перед нею, потом повернулся и вышел из комнаты. Она слышала, как закрылась за ним дверь во двор, и осталась одна, ошеломленная гневом от его неистощимой уверенности, подавленная непреодолимой правдой его слов.
Эльза долго просидела так. Затем встала и вышла, тихо закрыв за собой дверь. Дождь прекратился, и над Горой нависло полное безмолвие. В окне сруба, где жил Горхэм, светился огонь. Прислушиваясь, Эльза услышала голос Горхэма, потом ответный смех Бэлиса. Постояв, она повернулась и вошла в дом.
На следующее утро Эльза ехала верхом к ферме Бауэрсов, почти не глядя по сторонам, на серовато-бурые поля, съежившиеся под мрачным дыханием осени. Неожиданно настала теплая погода, и она направилась по южному краю Балки, пока не достигла старинной тропинки, шедшей через поля ее отца, и обвела взглядом постройки на ферме отца. Какими маленькими и серыми казались они, какими конфузливыми и как будто оправдывающимися. Единственная слива на этой маленькой возвышенности, стоявшая против гумна, казалось, прижимала ободранные ветром ветви-руки к своей узкой груди, как изможденный старик. И все-таки, при всем внешнем убожестве этого места, ведь именно здесь был тот порог сеновала, где она лежала на животе в один жаркий августовский день и смотрела вниз свирепыми глазами на юную голову Бэлиса Кэрью. А там, где теперь тянулись вверх осенние стебли маленького огорода, были когда-то таинственные заросли лебеды с неприступным домом в глубине их зеленой гущи. Бэлис… Бэлис Кэрью.
Дальше за строениями, на маленьком углу к западу, несколько пестрых коров и еще две или три лошади до сих пор оптимистически пощипывали бесцветную траву. На поле, граничившем с этим лугом, Леон работал на земле, лежавшей летом под паром. Он заметил Эльзу, махнул ей фуражкой. Отблеск солнца заиграл на его всклокоченных светлых волосах, гораздо более красивых, чем ее собственные. Леон – маленький мальчик, спавший тогда в домике среди лебеды. Леон – высокий, красиво сложенный юноша! Вот он повернулся, следуя за проводимой им бороздой. Вся его жизнь была слита теперь с жизнью дышащей земли.
Это был как раз день, посвящаемый всегда ее матерью выпечке хлеба. Кухня имела торжественно– хлопотливый вид, который навел Эльзу на воспоминания о прошлом, о тех днях, когда она наблюдала, как мать поспешно бегает из кладовой к столу и от стола к очагу с засученными рукавами на толстых локтях, с руками, покрытыми мукой.
– Бэлис уехал в город и раньше полудня не вернется, – объявила Эльза, снимая шляпу. – Я могу побыть пока у вас и закусить с вами, если у вас хватит.
– Хватит? Я не помню такого дня, когда у нас не было бы достаточно запасов в буфете, чтобы накормить кого-нибудь из своих, и надеюсь, что не доживу до такого дня, – ответила мать Эльзы и потерла тыльной стороной ладони кончик своего носа. – Видела ты когда-нибудь, чтобы было иначе: нос всегда должен чесаться, когда руки в муке или порошке для чистки медных дверец! Риф будет к ужину, знаешь?
Эльза недавно стала замечать, что мать постоянно приходит в радостное волнение, когда надеется увидеть Рифа. Она радовалась и тогда, когда видела Эльзу, но это было не то. Эльза покинула их, как-то непонятно вышла замуж, исчезла из их поля зрения. Она ушла из их мира.
– Я не знала и не думала, что его здесь не будет, – рассеянно ответила она. – Вы, конечно, все будете у нас сегодня вечером?
Мать опустила руки и с изумлением посмотрела на нее.
– Значит, они отправились к вам и все рассказали после того, как сами предупредили меня, чтобы я ни слова тебе об этом не говорила?
Эльза рассмеялась.
– Не будьте глупенькой, мама! Такие неожиданные нашествия никогда не бывают действительно неожиданными. Хилдред вчера рассказала об этом Бэлису.
Мать отвернулась и начала сажать поднявшееся тесто в заготовленные формы.
– Конечно, – сказала она после некоторого молчания, – надо было ожидать, что она скажет. Тем, кто вырастил тебя, больше ничего не остается говорить. Но так и должно быть, очевидно. Думаю, что и Риф будет принадлежать нам не в большей мере. Впрочем, я не жалуюсь, Клэрис – добрая девушка.
Она вздохнула, но Эльза знала, что в этом вздохе не очень много печали. Это была старая привычка ее матери: и в самые счастливые минуты она всегда вздыхала, если не плакала, чтобы скрыть свое волнение.
– Давно здесь была Клэрис? – спросила Эльза.
– Она приходит, когда Риф дома, или он ходит туда. Риф приведет ее к ужину сегодня, но я надеюсь, что они не притащат с собой Лили и Акселя. Слишком много народа тогда будет за столом, а я не успею к тому времени очистить печь от хлеба. А главное – я слишком буду утомлена, меня будет раздражать их шныряние в кухню и назад, а потом еще возня с мытьем посуды. Кстати, Клэрис, надо сказать, хорошая помощница. Но, вероятно, Лили и Акселя не будет. Лили не очень хорошо себя чувствует в последние дни. Я думаю, ты знаешь, что она в ожидании?
Эльза внезапно встала, сказав, что ей слишком жарко в теплых испарениях кухни. Она подошла к двери и стояла, наблюдая, как ленивые осенние мухи ползли по занавеске. Лили Флетчер была в ожидании… О Владыка всего этого сумасшедшего мира, какая убийственная насмешка в этих простых словах!
Мать шумно захлопнула дверцу печи.
– Ох, какая жара для октября! Я всегда больше страдаю от жары, когда она бывает не вовремя, когда в ней нет никакого смысла. И к тому же нигде нет тени. Ты бы вышла и позвала Ленни. Сейчас у меня самые горячие минуты. Отец вернется к обеду, прежде чем я успею опомниться. Не понимаю, куда это девается время!
– Я накрою на стол, – сказала Эльза, сдержав желание ускользнуть от добродушных жалоб матери. – Мы позовем Ленни, когда все будет готово.
– Ну, хорошо. Ах, я не сказала тебе, что Ленни получил письмо от Джо Трэси.
Эльза поспешно вышла в другую комнату, чтобы скрыть внезапно овладевшее ею смущение.
– Да? Что он пишет? – спросила она уже из двери.
– Не очень много. Он на ранчо в Южной Дакоте. Пишет довольно весело. Просит кланяться тебе.
– Это очень мило с его стороны, – громко сказала Эльза.
– Да… – тяжело вздохнула мать. – Мне всегда очень нравился Джо. Он казался совсем своим среди нас.
Эльза не ответила. Она начала торопливо приготовлять стол, надеясь, что отец и Ленни придут раньше, чем мать найдет время для дальнейших разговоров. Пока она двигалась, занятая своим делом, вокруг стола, в сердце ее разгорался дух возмущения. Она прекрасно понимала, что таилось за словами матери, о чем та уже давно в глубине души думала, хотя никогда не говорила ясно: Эльза ушла к Кэрью и стала уже одной из их женщин. Стоило ли объяснять, протестовать против этого? Мать все равно никогда не поймет.
Она обрадовалась, когда явился, наконец, отец и засыпал ее вопросами о новом доме на Горе, о лошадях, купленных Бэлисом на прошлой неделе в Гэрли, о том, сколько своих премированных голштинских свиней собирается оставить себе Сет Кэрью на зиму и в чем дело с этими нефтяными участками в Техасе, которые возбудили такое любопытство во всем городе и повели к слухам о внезапном богатстве брата Нелли. Стив Бауэрс хотел знать, нельзя ли и таким, как он, например, вложить немного денег в это дело и разбогатеть года через два или три. Все Кэрью вкладывали туда деньги, в особенности Майкл и Мейлон Брин. Там должны быть и другие вкладчики тоже. На этом можно сделать деньги, много денег, и гораздо легче, чем работая изо дня в день на ферме.
Болтовня отца подняла настроение Эльзы. Она начала подтрунивать на его внезапным желанием разбогатеть, не работая, доставила ему огромное удовольствие, сказав, что земля на Горе – самое живописное место во всей округе, поддразнила его, говоря, как он облысел за последние три месяца, и, наконец, уехала, после того как уговорила их всех, несмотря на протесты матери, пораньше закончить работы, чтобы не слишком поздно приехать с остальными гостями к ним на Гору.
Вместо того, чтобы вернуться по старой тропинке через землю Бауэрсов, она поехала по дороге, которая вела к востоку, к угловому участку Фанни Ипсмиллер, затем поворачивала к югу мимо усадьбы Нэта Брэзелла и спускалась в Балку. Был чудный день, который невольно манил лениво помечтать по-старому, навевал полузабытые воспоминания о далеком прошлом, заставлял замечать новые оттенки в желтеющей траве и высоких камышах, поросших вдоль вздувшихся канав по обеим сторонам дороги. Со всех сторон несся нестройный крик диких уток. По краю болотца к востоку, почти на расстоянии полумили, медленно двигались в тростнике два охотника. Их головы и плечи казались черными среди осенней желтизны растений, дула их ружей сверкали на солнце. Стая диких уток внезапно взлетела с сильным шумом из тростника неподалеку от дороги, захлопала крыльями, поднимаясь против легкого ветра, затем описала круг и направилась к востоку, торопливо вытягиваясь в длинную линию. Сидя в седле, Эльза глядела на них, пока они почти не исчезли из вида. Когда она опять перевела глаза на дорогу, то заметила движение в камышах немного впереди, и в тот же миг показалась громадная фигура Нэта Брэзелла. Он направлялся к Эльзе и остановился против нее.
Эльза всегда думала о Нэте Брэзелле с холодным страхом в сердце. Теперь, однако, она направилась ему навстречу, твердо решив скрыть свои чувства. Достигнув того места, где он стоял, она приветствовала его улыбкой и проехала бы мимо, не теряя мужества, если бы он не протянул руку и не схватил поводья, опустив в то же время свое ружье.
– Вы не болтали с моей женой, а? – грубо спросил он.
– Нет, нет, Нэт, – ответила Эльза, чувствуя, что внезапно лишается голоса. – Я… была дома, у своих. А сейчас еду прямо к себе.
Он прервал ее грубым смехом:
– Мне не важно знать, где вы были и куда направляетесь. Держитесь только подальше отсюда. И слушайте меня. Держите вашего красивого мужа дома. Понимаете? Он слишком часто здесь бродит. Пусть больше не крутится около моей жены, поняли? Она – моя теперь, и никого из собачьей породы Кэрью я не подпущу к ней. Можете ему передать, если хотите, что так сказал Нэт Брэзелл. А теперь убирайтесь ко всем чертям.
Он снял руку с поводьев и отступил в сторону. Эльза отъехала, не смея оглянуться, пока не добралась до конца Балки и не стала подниматься по склону на Гору. Когда, наконец, она обернулась и поглядела назад, Нэт Брэзелл уже исчез из вида.
Она галопом поскакала домой, молясь в душе, чтобы Бэлис не вернулся из города раньше, чем она будет дома. Ей необходимо было побыть немного в полном одиночестве, чтобы прийти в себя от охватившего ее невыразимого страха. А главное, Бэлис не должен был знать, что она встретила Нэта Брэзелла.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Шальные Кэрью - Остенсо Марта



слишком много философии,или я дура,потому что ни черта не поняла.
Шальные Кэрью - Остенсо Мартаириша
12.08.2011, 16.18





Это просто нечто:-) rnrnКакая глубина и сила Земли, Чистота и мощь людей!!!rnrnПолучила колоосальное удовольствие!
Шальные Кэрью - Остенсо МартаАнжелика
26.08.2014, 19.48





Ириша, прочитал твой комментарий, рассмеялась и у меня непроизвольно вырвалось, что так может скаыать только очень хороший человек. Прочту обязательно, чем же тебе тут голову заморочили!
Шальные Кэрью - Остенсо МартаЛилия
10.05.2015, 20.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100