Читать онлайн Невесты песчаных прерий, автора - Осборн Мэгги, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Невесты песчаных прерий - Осборн Мэгги бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.93 (Голосов: 120)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Невесты песчаных прерий - Осборн Мэгги - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Невесты песчаных прерий - Осборн Мэгги - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Осборн Мэгги

Невесты песчаных прерий

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Коуди легким галопом поскакал к обозу и велел Майлзу Досону остановить караван в четверти мили от одинокого фургона. Быстро осмотревшись, он направился к песчаному холму, где стояла поджидавшая его Перрин.
Она смотрела на запад, в направлении алых облаков, вздымающихся к небесам вдоль линии горизонта, а во тьме у самой земли полыхали молнии. Поднявшийся ветер выдувал темные пряди из-под ее шляпки, облеплял юбками ягодицы и бедра, и Коуди, увидев ее, вдруг почувствовал стеснение в груди.
Она, как тростинка на ветру, выглядела такой беззащитной и одинокой на фоне неба и необозримой равнины… Он сам себе удивился — удивился внезапно возникшему желанию прижать ее к своей груди и защитить от непогоды, от ударов судьбы и одиночества, навязанного ей.
Коуди не понимал, почему его так тянет к этой женщине. Он не желал ее. Если бы он и не решил, что в его жизни женщин больше не будет, он все равно не выбрал бы женщину, похожую на Перрин Уэйверли, несмотря на ее красоту. Она недолюбливает мужчин, ждет от них самого худшего. Она упряма и непокладиста.
И она была любовницей другого.
Развитие их отношений раздражало Коуди и вместе с тем волновало его. В конце каждого дня Перрин приходила к нему на встречу с настороженным взглядом, ища повода к ссоре, явно ожидая схватки характеров. И это несмотря на то, что ему частенько приходилось скрипя зубами идти на уступки — лишь бы в караване все шло гладко.
И вот как раз тогда, когда он решил послать ее к дьяволу с ее манерой себя вести, у них вдруг возникло полное взаимопонимание — он смотрел ей в лицо и понимал, что она чувствует то же; что чувствовал он, воспринимает ситуацию точно так же, как воспринимал ее он. Такого Коуди еще никогда не испытывал при общении с женщиной, это была странная, не поддающаяся описанию гармония мыслей и чувств.
Такие моменты выбивали его из колеи, заставляли думать о чем-то таком, к чему он не мог подобрать названия, но от мыслей этих он испытывал какое-то непонятное беспокойство и душевную тревогу, похожую на ту, какую испытываешь, когда скачешь по прерии в полном одиночестве. В такие минуты он чувствовал полнейшую пустоту в груди, словно ему не хватало чего-то, чего-то такого, о чем он, сам того не ведая, долго тосковал.
Коуди нахмурился, подъехав к Перрин. Ее темные волосы были тщательно разделены прямым пробором и забраны на затылке в тяжелый пучок. Выбивавшиеся из-под шляпки пряди развевались на ветру. Ее огромные глаза были того же теплого цвета, что седло его лошади. Губы ее напоминали о ранней землянике.
Нет, она ему не нужна. Черт побери, он этого не хочет!
— Скажите женщинам, что мы сделаем остановку, чтобы похоронить двоих людей. — Голос его был хриплым, и слова звучали как приказ.
Перрин кивнула. Скрестив на груди руки, она стояла, глядя на вспышки молний, прорезавшие темную гряду облаков.
— Холера?
Наблюдая за ее лицом, Коуди вдруг понял, что Перрин боится молний. Он почувствовал, что она смотрит на него таким же оценивающим взглядом, каким смотрела на молнии, словно он, Коуди, столь же опасен, непостижим и необуздан, как буйство стихий.
— Трудно сказать, они умерли уже давно. Ее глаза, обрамленные густыми ресницами, гневно сверкнули.
— Караван, который шел впереди нас, проехал и не похоронил их?
— Это не займет много времени.
Несколько невест высунулись из фургонов и смотрели на них. Коуди подумал о том, что, возможно, некоторые из них втайне надеются, что Перрин совершит нечто такое, что подтвердит ее репутацию падшей женщины.
И чего же, разрази их гром, они ждали от нее? Что она прижмется к нему и станет глупо улыбаться? Он бросил разъяренный взгляд на алчных стражей морали. Черт, неудивительно, что она замирает и вздрагивает при каждом его случайном прикосновении.
— Мы сможем пройти еще несколько миль после похорон, до того как разразится гроза.
— Коуди! — позвала она, когда он поворачивал коня. Он натянул поводья и посмотрел через плечо. Сегодня был день потрясений. Она никогда не называла его по имени, вернее, только тогда, когда никто не мог ее услышать и сделать из этого соответствующие выводы. — Спасибо за то, что вы решили остановиться и похоронить этих людей.
Их взгляды встретились. Сейчас, когда он смотрел на ее груди и бедра, ему хотелось переспать с ней. Он хотел увидеть, как эти светло-карие глаза, широко раскрытые и потемневшие от желания, глядят на него с подушки. Ему хотелось вытащить шпильки из ее прически и утопить руки в шелковом море волос. Он жаждал услышать ее чуть хрипловатый голос и увидеть ее губы, шепчущие его имя. Он сгорал от неистового желания, представляя, как сладострастно она будет содрогаться под ним.
Коуди смотрел на нее, не отрываясь.
— Это вы прикололи выгоревшую желтую ленту к моему потнику?
Брови ее взметнулись, точно шелковые крылья.
— Нет.
Не сказав больше ни слова, Коуди поехал прочь от ее огромных карих глаз, прочь от земляничных губ и своих необузданных фантазии. Возможно, это она приколола желтую ленту к его потнику, а может, и не она. Он не знал, можно ли ей верить. Но кто же это сделал, если не она?
Черт бы ее побрал! У него есть более важные дела, чем размышлять о куске засохшего пирога и о желтой ленте, более важные, чем мечтать о ее круглых ягодицах и маленьких грудях. К черту дурацкие фантазии! В его жизни больше не будет женщин. И не будет предательства, не будет боли в сердце.
Втянув голову в плечи, он быстро поскакал к одинокому фургону.
Уэбб уже почти закончил копать первую могилу. Вытащив из-под седла лопату, Коуди поднял ногу, собираясь вонзить острие в землю.
— Ты понял, кто они такие? — спросил он спустя двадцать минут, прерываясь, чтобы утереть пот со лба.
Уэбб кивнул в направлении мужчины и женщины, которых он накрыл одеялом, найденным в их фургоне.
— В фургоне на кровати вырезана фамилия Иглстон. Та же самая фамилия выгравирована внутри сундука.
Мистер Иглстон был аккуратно уложен, руки скрещены на груди, но Уэбб обнаружил в задней части фургона распростертую женщину, рядом с которой лежала лопата.
— Пока нам везет, — бросил Коуди, прежде чем вновь взяться за работу. То ли предусмотрительный Уэбб выбирал такие места для стоянок, то ли им действительно очень везло, во всяком случае, им еще не приходилось копать могилу для своих людей. Еще не приходилось.
Час спустя Коуди отошел от холмиков, насыпанных на могилах, и снял шляпу. Утер пот со лба и выругался сквозь зубы. Вопреки его приказу их караван направлялся прямо к фургону мертвецов, а ведь он сказал, чтобы они оставались на дороге.
Майлз Досон, приближавшийся к Коуди, был явно чем-то озадачен. Он крикнул, чтобы все остановились, когда ведущий фургон подъехал совсем близко к могилам.
— Мистер Сноу! — позвала Перрин.
Коуди прищурился. Взгляд его не сулил ничего хорошего. Он внимательно наблюдал за Перрин и Люси Гастингс, шедшими впереди; остальные невесты шли следом за ними.
— Что, черт побери, вы тут делаете? — нахмурился Коуди.
Перрин оправила юбки.
— Мисс Гастингс говорит, и мы все с ней согласны, что эти бедные души заслуживают того, чтобы над ними произнести слова молитвы.
Коуди побагровел от гнева. Кучка упрямых женщин ослушалась его приказа! Он даже не заметил, что невесты принарядились, умылись дождевой водой из ведер и причесались. Все они надели шляпки и перчатки и были полны решимости исполнить задуманное.
— Собирается дождь, а мы и так потеряли слишком много времени. Отправляйтесь по своим фургонам. Ни одна не двинулась с места.
— Мы настаиваем, — бросила Сара Дженнингс. Люси Гастингс кивнула.
— Наш христианский долг — достойно похоронить этих несчастных, — заявила Люси.
Перрин сделала шаг вперед. В глазах ее было столько упрямства, что Коуди понял: женщины настроены весьма решительно.
— Служба будет недолгой. Вы можете сказать несколько слов, а потом мы все споем гимн и закончим молитвой. Это займет всего несколько минут.
Подобрав юбки, Перрин пошла к могилам; все остальные последовали за ней. Подойдя к холмикам, женщины обратили к нему вопросительные взоры.
Коуди хлопнул Шляпой о колено и выругался. Он прекрасно понимал: на споры уйдет гораздо больше времени, чем на несколько слов над могилами. Мысленно ругая себя за уступчивость — он и сам собирался сказать все положенные слова, но не в присутствии женщин, — Коуди подошел к могилам. Скрипя зубами, он прижал шляпу к груди и посмотрел на женские лица, выражавшие одобрение.
— Господи, — начал он, — мы просим тебя принять Иглстонов под твое покровительство.
Когда он поднял глаза, все опустили головы. Все, кроме Перрин Уэйверли. Она смотрела на него с едва заметной улыбкой на своих земляничных губах, и в глазах ее горели темные огоньки.
Коуди так долго смотрел ей в глаза, что некоторые из невест подняли на него вопросительные взгляды. Он глубоко вздохнул и начал все сначала.
Все время, пока Коуди говорил, он чувствовал, что Перрин Уэйверли смотрит на него своими огромными глазами, и понимал, что не воздает Иглстонам должное, потому что мысли его были обращены к земному, а не к небесному.
Августа не проявила никакого интереса к тягостной церемонии похорон двух совершенно незнакомых ей людей. Вместо того чтобы со всеми остальными последовать к могилам, она направила свои стопы в противоположном направлении, решив взглянуть на фургон Иглстонов.
Приподнявшись на цыпочки, она вглядывалась в крытый полотном фургон. Песок и пыль покрывали несколько сундуков и коробок, но оказалось, что Иглстоны путешествовали с довольно скудным запасом продовольствия. Возможно, они не планировали перебираться слишком далеко на Запад, например, в Калифорнию или Орегон.
Впрочем, Августе это было безразлично, да и Иглстонам теперь все равно. Им теперь больше не нужно беспокоиться о съестных припасах или больных мулах Им не нужно проводить бессонные ночи, плача от отчаяния над полупустым кошельком.
Высвободив подол юбки из густых зарослей полыни, Августа пошла прочь от фургона, стараясь обойти могилы стороной, чтобы не видеть всей церемонии. И те, кто стоял у могил, тоже ее не видели. Ей не хотелось привлекать к себе внимание.
Если же кто-нибудь спросит, почему она отсутствовала на церемонии, она сошлется на головную боль. Августа остановилась и прижала кончики пальцев к вискам, зажмурилась от нестерпимой боли.
Прежде она никогда так не страдала от мигрени, хотя время от времени ей было выгодно притворяться, что у нее болит голова. Теперь же головная боль стучала в висках каждый божий день. Точно увесистые монеты громыхали в ее голове, ударяясь о череп, вдавливаясь в мозг.
Причиной ее головных болей были деньги, все те же деньги. Уже стало ясно: ей придется купить еще сала и муки, когда они доберутся до форта Ларами. Да еще и сахара.
В те дни, когда они останавливались на привал пораньше, ей приходилось поддерживать связь с обществом, приглашая на чай у своего костра Бути, которой она уже простила проступок Мем, Уну, Тию, а иногда и Сару. Но нельзя устроить настоящее чаепитие без маленьких кексов, на которые уходило слишком много сахара и муки. Даже когда она предлагала своим гостям взять еще сахару, она считала каждую ложку, размешиваемую в чашке, и впадала в отчаяние от расточительности своих гостей. До этого ей и в голову не приходило, как дорого это обходится — поддерживать соответствующее положение в обществе.
Дни, полные беспокойства, убивали ее. Августа почти не спала, с трудом глотала пищу. Каждая минута бодрствования была для нее кошмаром — она постоянно думала о будущем, думала о той минуте, когда откроет свой кошелек и ничего в нем не обнаружит, кроме шва на дне.
И в этот день она последует за своим отцом, с горечью подумала Августа. Гордость все решила за нее.
Смахнув слезу, она прижала ладонь ко лбу и пошла дальше. Молнии сверкали над равниной, и она размышляла: есть ли какой-нибудь способ вызывать их? Удар молнией — это произойдет так быстро и безболезненно… И тогда она наконец-то избавится от страданий.
Августа в изнеможении остановилась. Головная боль и непрекращающийся сумасшедший ветер лишили ее последних сил. Собравшись с духом, она сделала шаг вперед, оступилась и упала на землю.
Несколько секунд Августа лежала неподвижно, лежала, уставившись в небо. Даже земля, даже ее собственные туфли — все было против нее.
Приподнявшись, она провела пыльными перчатками по щекам. Осмотрелась, не проявляя, впрочем, особого интереса к тому, обо что споткнулась.
Падая, она соскребла каблуком тонкий слой грязи с какого-то блестящего предмета. Августа смотрела на него минуту, потом, наклонившись, стерла оставшуюся грязь и увидела небольшую прямоугольную коробочку, схороненную в неглубокой ямке. Коробочка оказалась деревянная, с медными уголками и медной пластиной на боку, где было выгравировано имя: «Эдгар Иглстон».
Инстинктивно бросив взгляд через плечо — не видит ли ее кто-нибудь? — Августа попробовала приоткрыть крышку. Та поддалась. Однако она не решилась сразу заглянуть в коробочку, напомнив себе, что нельзя вторгаться в чужую жизнь.
Поднявшись на ноги, Августа прислушалась к словам гимна — женщины пели футах в ста от нее. Она отчетливо слышала приятный голосок Люси Гастингс, который взлетал ввысь, как песня жаворонка.
Следовало немедленно сообщить мистеру Сноу о своей находке. С другой стороны — как прервать похоронную церемонию? Следовательно, пока она ждет окончания службы, можно спокойно посмотреть, что же находится в шкатулке. В конце концов Иглстоны уже покойники. И она вовсе не вторгается в тайны того, кто смог бы на это что-либо возразить, все равно мистер Сноу захочет узнать, что там внутри. Поразмыслив таким образом, Августа решила, что просто обязана осмотреть содержимое шкатулки.
Запустив пальцы в грязь, налипшую на коробочку, она нащупала край крышки и, дрожа от возбуждения, осторожно открыла ее.
— О Господи! Боже мой!
Ладонь ее метнулась к губам. Невероятно! Августа смотрела на ряды уложенных в стопки золотых монет! Целое состояние тускло поблескивало перед ней.
— Тут, должно быть… — пробормотала она, приподнимая трясущейся рукой одну из увесистых упаковок.
Августа, сосчитав монеты, произвела в уме вычисления. Четыре ряда по десять упаковок в каждом. И по пятнадцать монет в каждой упаковке. В шкатулке оказалось шестьсот долларов!
Она была богата!
Августа почувствовала невероятное облегчение. Тяжело опустившись на землю, вытянув ноги и расправив юбки, она недоверчиво покачала головой.
Она спасена! Господи, благодарю тебя, благодарю!
Ей теперь не придется изводить себя мыслями о самоубийстве и доводить себя до болезни всевозможными хозяйственными заботами. И если мистер Кламат не окажется самым состоятельным и выдающимся человеком в городе, ей не придется выходить за него замуж, она сможет купить себе свободу. Она сможет купить яиц при первой же возможности. Она сможет купить свежее мясо для того, чтобы потушить его в горшке, и новую палатку, и шляпки от солнца, и губную помаду. Она сможет отправить Кору домой и нанять новую девушку, если захочет. Наконец, она сможет спать спокойно, а не бродить по лагерю среди ночи. А порошки от головной боли запрячет подальше.
Закрыв лицо ладонями, она подавила приступ истерических слез. Свершилось чудо!
Августа жадными руками потянулась к шкатулке, чтобы взять тяжелые монеты, но вдруг замерла, затаив дыхание. А что, если Иглстоны ехали на Запад, чтобы с кем-нибудь встретиться? Что, если кто-то знает об этих деньгах и ждет их? Эти деньги по праву принадлежат наследникам Иглстонов.
Но ведь это она их нашла. Если бы она не споткнулась о шкатулку, она бы пропала навсегда.
И все-таки… эти деньги ей не принадлежат. Конечно же, Коуди Сноу знает, как разыскать наследников Иглстонов.
Но… если она отдаст шкатулку Коуди, то полукровка Уэбб узнает о деньгах и украдет их. Известно, что все индейцы — воры. И что она знает о Коуди Сноу? Возможно, он просто возьмет эти деньги себе. Августа смотрела на монеты и прикидывала и так и эдак.
Не важно, боится она ответственности или нет. Ее христианский долг — сохранить деньги несчастных Иглстонов. Ясно, что безопаснее всего не говорить никому о своей находке. Она проведет собственное расследование насчет наследников Иглстонов, а когда она найдет их, если они вообще существуют, то с гордостью сообщит им, что сберегла их наследство, утаила от грабителей.
Да, это единственно верный путь!
Решив, что шкатулка слишком тяжелая, чтобы нести ее с собой, Августа погрузила в нее пальцы и стала вытаскивать монеты, запихивая их в перчатки и за лиф платья. Когда перчатки были набиты доверху, она побежала к своему фургону, забралась в него и стала лихорадочно искать безопасное место, чтобы спрятать деньги. На какое-то время подойдет шляпная коробка. Высыпав монеты в свою лучшую парадную шляпку, она выскочила из фургона и поспешила обратно, чтобы еще раз загрузиться.
Вторично направляясь к фургону, Августа внезапно вздрогнула, остановилась. Глянув вверх, она увидела, что Кора, стоявшая между пологами холста, покрывающего фургон Уинни, наблюдает за ней с выражением недоумения на лице.
На какое-то мгновение Августа почувствовала себя виноватой, словно Кора застала ее за чем-то непристойным и недозволенным.
Она стояла окаменев, с вороватым выражением на лице, пока до нее не дошло, что ее действия кажутся Коре совершенно бессмысленными. Кора не могла видеть шкатулку с деньгами. Она видела только Августу, сжимающую в руках две раздутые перчатки, которые могли быть наполнены чем угодно, например, галькой.
При этой мысли Августа почувствовала облегчение. Еще раз взглянув на Кору, она быстро зашагала к фургону, чтобы высыпать монеты в шляпную коробку.
Кто бы мог подумать, что Кора вызовется посидеть с Уинни Ларсон, пока все остальные будут присутствовать на похоронной церемонии?! И что побудило ее высунуться из фургона как раз в этот момент? Впрочем, не о чем беспокоиться… Даже если у Коры хватит сообразительности, чтобы прийти к выводу, что произошло что-то важное, она никогда не узнает истины.
Пока Августа копалась в шкатулке и запихивала монеты в перчатки, пение у могил окончилось. Она услышала бас Коуди Сноу, поспешно бормочущего молитву, и поняла, что у нее не хватит времени, чтобы забрать все деньги.
Впервые в жизни леди Августа Джозефа Бойд выругалась. Услышав приближающиеся голоса, она захлопнула шкатулку и присыпала крышку землей. Спрятав раздувшиеся от монет перчатки в складках своей мантильи, она обошла фургон Иглстонов и слилась со всеми остальными, словно находилась с ними с самого начала. Перрин холодно взглянула на нее, а Бути чуть приподняла бровь, но, похоже, больше никто не понял, что ее не было у могил.
Ей вполне хватило времени, чтобы высыпать монеты в шляпную коробку до того, как голова Коры появилась в проеме полотняного покрытия.
— Ох! Ты меня напугала! — Августа прижала к груди грязную руку и глубоко вздохнула. — Сколько раз тебе говорить — нельзя подкрадываться к людям!
— А что это вы делали снаружи?
— Разве нельзя леди облегчиться без того, чтобы об этом не стало известно всем? — вздохнула Августа.
Недоверчивое молчание Коры действовало ей на нервы.
— Действительно, Кора, разве тебе не пора занять место возницы? Мистер Сноу наверняка захочет, чтобы мы отправились в путь тотчас же.
Темные глазки Коры шарили по фургону.
— А вы что, не будете сидеть рядом?
— У меня ужасно болит голова. Я, наверное, попытаюсь заснуть.
Взгляд Коры остановился на золотой монетке, выпавшей из шляпы на дощатый пол. Она медленно кивнула:
— Как скажете.
— Ну и прекрасно, — сказала Августа. Она наклонилась и подобрала монетку. — Какая неосторожность с моей стороны! Куда же я положила свой ридикюль?
— В полотняном мешке, над кувшином с закваской для теста. Там, где всегда.
Августа насторожилась:
— Интересно, откуда ты это знаешь?
Кора закатила глаза:
— Будто это не я переворачивала содержимое фургона тысячу раз, заново укладывая ваши вещи при переправе через овраг или ручей.
Кора исчезла из поля зрения. Августа услышала, как зашуршали ее юбки. Прошла минута, потом раздался крик Коры:
— Н-о-о! Пошли! Вперед, ленивые твари!
Фургон тронулся с места, и они выехали на дорогу. Первые капли дождя застучали по полотну у Августы над головой.
Кора заглянула вовнутрь, потом подтянула одну из веревок полога, чтобы закрыть фургон от дождя. Августа сделала то же самое сзади. Она подумала, что дождь ей на руку. Теперь не придется беспокоиться из-за того, что Кора за ней подглядывает.
Опустившись на колени, Августа отыскала в потемках шляпную коробку и вытащила ее на тряский пол. Ветер раздувал полотно; в закрытом фургоне царил полумрак. Зато какое сияние исходило от золотых монет, заполнивших тулью ее лучшей праздничной шляпки!
Какое-то время Августа с восхищением созерцала свое богатство. Потом дрожащими руками пересчитала деньги. Двести шестьдесят две золотые монеты! Что вместе с деньгами в ее ридикюле составляло двести девяносто два доллара.
Прикусив палец, она подавила возглас ликования. Если бы в фургоне было побольше места, она бы вскочила на ноги и пустилась в пляс. Августа почувствовала безрассудное желание развязать мешок с сахаром и выкидывать его наружу пригоршнями — просто потому, что она может купить еще.
Сидя на полу, не обращая внимания на дождь, стучавший по полотну, не чувствуя толчков на ухабах, она смотрела на монеты в своем подоле и обливалась слезами.
В тот момент Августа не могла сказать, плакала ли она от счастья или от того, что сожалела о тех монетах, которые пришлось оставить.
***

Во вторник они разбили лагерь неподалеку от других обозов, у подножия горы Чимней-Рок, самого известного ориентира для караванов. Возвышающаяся над равниной гора и скалы у ее основания стали огромной гостевой книгой прерий. Путешественники выбивали на скалах свои инициалы или имена и оставляли послания у старика траппера, который брал с них по пять центов за право приколоть записку на своей «доске сообщений».
Подоив корову Хильды и вычистив после завтрака сковороду с длинной ручкой, Перрин умылась дождевой водой из ведра, потом вычесала пыль из волос, прежде чем зашпилить их пучком на затылке. Она надела шляпку, украшенную шелковыми розочками, и, поскольку день был ясный и теплый, накинула на плечи легкую пеструю шаль с кистями.
— Ты готова? — спросила она Хильду, возбужденная предстоящим знакомством с людьми из караванов, остановившихся по соседству.
Как сказал им Коуди, здесь, кроме всего прочего, путешественники продавали вещи, которые оказались для них слишком тяжелыми или от которых они решили избавиться. Предполагалось, что будет продаваться лимонад и, возможно, другие напитки. Чимней-Рок была окружена столь же волнующей атмосферой, какая царит в небольших городках во время ярмарки.
Хильда затолкала палаточные шесты в фургон, вытерла руки о клетчатый фартук и убрала под шляпку прядь волос, выбившуюся из косы, которую она уложила короной.
— Идите вперед. Я обещала подождать Уинни.
— А-а-а! — Перрин наклонилась к зеркалу, пытаясь скрыть свое разочарование.
Хильда была всегда дружелюбной и веселой, прекрасной компаньонкой в путешествии, но они не стали подругами, хотя Перрин втайне надеялась на это. Тот факт, что Хильду принимали повсюду в лагере, а Перрин — нет, приоткрывал незаметную на первый взгляд трещину в их отношениях.
Перрин повернулась к фургону Мем и Бути. Не попросить ли Мем составить ей компанию? Но в последнее время Мем избегала общества, что было для нее вовсе не характерно.
Перрин задумалась. Может быть, ей стоит отказаться от экскурсии к горе, чтобы не идти туда одной? В конце концов она могла рассмотреть Чимней-Рок и отсюда.
Но тогда она не прочтет имена, вырезанные на скале и оставленные на «доске сообщений» старого траппера. И не выпьет лимонаду, не увидит товары, выставленные для продажи.
Перрин подняла голову и расправила плечи. Она всю жизнь одна, почему же сегодня должно быть по-другому? Помахав рукой Хильде, Перрин отправилась к горе. Она шла на достаточном расстоянии от остальных невест, чтобы не показалось, что она хочет их догнать. Перрин понимала: это лучше, чем быть отвергнутой своими попутчицами.
В конце концов неловкость от того, что у нее не было компании, вознаграждалась удовольствием от прогулки. Выпив холодного сладковатого лимонада, приготовленного из настоящих лимонов, а не из лимонной кислоты или нескольких капель лимонной эссенции, Перрин зашагала вдоль рядов импровизированных прилавков, вытянувшихся вдоль Аллеи разбитых сердец. Она рассматривала различные товары, купила банку ежевичного джема и обменялась дорожными впечатлениями с усталой на вид женщиной, стоявшей у одеяла с выставленным на нем чайным сервизом.
Когда появилось семейство, которое, казалось, заинтересовалось сервизом, Перрин пошла дальше, чтобы осмотреть длинную доску, увешанную сотнями записок. Некоторые были забавными, другие — печальными, но все записки вызывали интерес, словно ты заглянул в чью-то жизнь, узнал чужие радости и заботы.
Кузнец по имени Хэнк Беррингер объявил себя пострадавшим и искал следы своей сбежавшей жены. Человек из Иллинойса потерял ослицу по кличке Орнери и собирается ждать несколько дней в форте Ларами на случай, если ее кто-нибудь найдет. Тут было множество ободряющих посланий от путешественников своим родственникам, которые следовали за ними. Невозможно было прочесть все приколотые к доске бумажки, трепетавшие на ветру.
— Миссис Уэйверли! — позвала Кора с противоположного конца доски. — Вы умеете читать? — спросила она, когда Перрин подошла к ней. — Вы не могли бы прочитать мне эту записку?
Перрин, прищурившись, чтобы разобрать неровные строчки с орфографическими ошибками, наклонилась к записке, на которую указывала Кора:
— «Срочно. Все, кто что-то знает о миссис и мистере Эдгаре Иглстоне, оставьте тут сообщение. Вернусь через неделю». — Дата в конце помечена позавчерашним днем, понедельником. Записка была без подписи.
Кора энергично закивала, словно послание подтвердило какие-то ее догадки. Отвернувшись от доски, она обвела глазами толпу. Ее задумчивый взгляд остановился на шелковых розовато-лиловых лентах, украшавших соломенную шляпку Августы.
— Интересно… — пробормотала она.
— Нам следует обратить на это внимание мистера Сноу, чтобы он оставил ответ, — прокомментировала Перрин. И вдруг в изумлении уставилась на собеседницу. — Кора, если ты не умеешь читать, то как же тебе удалось отыскать записку об Иглстонах среди сотни других?
— Кто-то еще ее читал, и я подумала, что мне она что-то напоминает, — рассеянно ответила Кора, следя за лентами Августы, шествовавшей по Аллее разбитых сердец.
Перрин посмотрела в ту же сторону. Августа переходила от прилавка к прилавку, совершенно не обращая внимания на то, какой эффект производила ее красота. Но было не похоже, что она просто наслаждается погожим деньком. Морщинка залегла на ее бледном лбу, было очевидно, что она чем-то расстроена. Когда Уна коснулась ее локтя, она вздрогнула и посмотрела так, словно ее ужалила гремучая змея.
Кора оглянулась на записку, которую прочла Перрин, потом снова уставилась на Августу. Казалось, ее очень заинтересовала сетка, перекинутая через руку Августы, полная мелочей, купленных у торговцев на Аллее разбитых сердец. Не обращая внимания на Перрин, Кора юркнула в толпу и вскоре скрылась из виду.
Перрин, приподнявшись на цыпочки, высматривала в толпе огненные волосы Мем или худенькую фигурку Бути. Она заметила одного из погонщиков каравана невест; это был Джон Восс, который помахал ей рукой. Потом увидела Сару и Люси, стоявших в очереди за лимонадом, но Мем она так и не нашла.
В конце концов Перрин присоединилась ко множеству любопытных, которые карабкались на скалу. Вскоре надписи, вырезанные на камнях, поглотили все ее внимание — она даже забыла, что рассматривает их в полном одиночестве. Впрочем, она бы не возражала, если бы прилавок с лимонадом оказался не так далеко от нее. Скалы вобрали в себя жар солнца, и при каждом выдохе ноздри щекотала горячая пыль, поднятая ногами десятков людей.
Присев на камень рядом с надписью «Доедем до Калифорнии или лопнем!», Перрин утерла платком пот со лба и стала обмахивать раскрасневшееся от жары лицо концом шали.
— Вырезать ваши инициалы? — спросил густой бас над ее головой.
Прикрыв ладонью глаза, она подняла голову и увидела Коуди Сноу. Он приподнял шляпу; сквозь кудри его темных волос просвечивали лучи солнца. День был такой ясный и теплый и Перрин так замечательно провела время, что не смогла удержаться от улыбки.
— Мне бы очень хотелось. Если вас не затруднит.
Он пристально посмотрел на нее, и что-то промелькнуло в его глазах, таких синих, что она подумала о летнем небе и васильках. Возможно, глаза Коуди казались такими пронзительно-синими из-за его загорелой кожи.
— Улыбайтесь чаще, — сказал он. Его улыбка была открытой и чуть насмешливой.
Комплимент застал Перрин врасплох. Чтобы скрыть смущение, она отвернулась и окинула взглядом широкую равнину.
— На доске есть записка насчет Иглстонов.
— Я уже оставил ответ. — Присаживаясь рядом с ней, он вытащил нож из ножен, висевших на ремне. — Полное имя или инициалы?
Он повернулся лицом к ней, и Перрин поняла, как близко он был от ее юбок. Она почувствовала его возбуждающее тепло, заметила островок темных вьющихся волос у открытого ворота его рубахи. Головокружительные запахи мыла и солнца исходили от его кожи. Покраснев, Перрин отвела взгляд.
— Достаточно инициалов. — Она попыталась сосредоточиться, постаралась не думать о его вызывающей мужественности. Ей пришло в голову, что Коуди Сноу занимает все пространство вокруг, где бы он ни находился. Для остальных не остается места. — Огромное вам спасибо. Приятно сознавать, что здесь останется такая памятка. О том, что я тут проезжала, — добавила Перрин, наблюдая за ножом, зажатым в его руке. Ей внезапно пришла в голову странная мысль. Эти сильные мозолистые руки, наверное, так же умело обращаются с женщиной, как с ножом или ружьем. — Вы женаты, мистер Сноу?
Она тут же пришла в ужас от своего необдуманного вопроса. Среди переселенцев сплетни распространяются быстро, и Перрин слышала его историю еще несколько недель назад. Но то, что она узнала историю его жизни, нисколько не уняло то странное беспокойство, которое охватывало ее в присутствии Коуди.
— Моя жена умерла при родах три года назад, — ответил он, наклоняясь, чтобы сдуть пыль с буквы «П», появившейся под лезвием его ножа. — Младенец тоже умер.
— Простите, — тихо сказала Перрин, глядя на подол своего платья. Немного помолчав, она спросила: — Как долго вы были женаты?
— Четыре года.
— Я была замужем за Джэрином тоже почти четыре года.
Солнце припекало все сильнее; по виску Коуди струился пот. Перрин как зачарованная смотрела на тоненький ручеек, устремившийся к его подбородку. У нее возникло неожиданное, приводящее в шок желание — утереть эти струйки, а потом коснуться кончиками пальцев своих губ и ощутить вкус его пота. Сила этого желания поразила ее. Она быстро отвернулась, опасаясь, что эти мысли написаны у нее на лице.
— Коуди! — тихо позвала она. — Почему вы все время выглядите недовольным? Я делаю что-то не так? Он уселся на корточки. Глаза его потемнели.
— Эллин умерла, рожая ребенка, который был не моим. Я полностью доверял ей, а она меня предала. Перрин медленно кивнула:
— Поэтому теперь вы не жалуете всех остальных женщин?
— Почти так же, как вы — мужчин.
Перрин облизала губы. Она пыталась не глядеть на него, но ей это не удавалось. Они пытливо посмотрели друг другу в глаза.
— Если ожидаешь самого худшего, никогда не будешь разочарован.
— И я думаю так же, — кивнул он.
Руки Перрин дрожали, во рту пересохло. Она вдруг поняла, что значит думать о мужчине и днем и ночью, слышать его голос во сне, погружаться в мысли о его руках, вспоминать о солнечных лучах, пробивающихся сквозь его коротко стриженные волосы. Перрин почувствовала напряжение внизу живота, почувствовала свои до боли набухшие груди.
Странно, но ей редко доводилось испытывать столь сильное возбуждение рядом с Джэрином и никогда — с Джозефом. Ей хотелось прислониться к мускулистому телу Коуди, хотелось ощутить вкус его губ, его руки, ласкающие ее.
Опустив голову, Перрин смотрела на свои пальцы в перчатках, нервно расправляющие юбки. Она глубоко вздохнула. В Кламат-Фоллс фермер по имени Хорас Эйбл ожидает ее приезда. Возможно, он пытается представить, как она выглядит, думает о ней, планирует свою жизнь с ней.
К ее стыду, у нее не возникало ни одной мысли о Хорасе Эйбле. Она знала, что все равно выйдет за него замуж. Но Коуди Сноу с его сильными загорелыми руками, волевым подбородком, с его завораживающими проницательными глазами, которые, казалось, бросают вызов, — о нем она думала постоянно.
А он больше не хочет пускать женщин в свою жизнь, он не жалует их так же, как она — мужчин. Однако когда они бывали вместе, между ними, казалось, возникали электрические разряды, столь же опасные, как молнии, сверкающие в небесах над прерией.
— Готово, — сказал он.
Когда она повернулась к нему, его плечи бугрились под рубашкой — плечи такие же твердые, как скала, у которой они стояли. Саржевые брюки плотно облегали его бедра, врезаясь в промежность и образовывая глубокое «V».
— Что? — прошептала она, чувствуя, что вот-вот упадет в обморок. Заметив капли пота в его темных волосах, Перрин вдруг поняла, что она не в состоянии думать ни о чем другом.
— Ваши инициалы, — ответил он, глядя на ее губы. Она уставилась невидящими глазами на свежие зарубки на камне.
— Да, — прошептала она, подавшись к нему. — Да, благодарю.
— Перрин. — Он произнес ее имя так тихо, что только она могла услышать. Но то, что она услышала в его голосе, заставило ее затрепетать.
— Мистер Сноу! — раздался женский крик.
Они вздрогнули от неожиданности. Потом повернулись к Тии Ривз, которая карабкалась к ним по скалам. Уна Норрис следовала за ней. Миловидное личико Тии раскраснелось от жары.
— Не вырежете ли вы наши инициалы на скале? — весело улыбнулась Тия, поправляя тесемку полотняной сумки с альбомом и карандашами. — За ваши труды я подарю вам мой набросок горы Чимней-Рок.
Лишь заметив пристальный взгляд Уны, Перрин поняла, как близко от нее стоял Коуди, поняла, как может быть истолкована эта близость.
Густо покраснев, она еще раз поблагодарила его за вырезанные инициалы, потом пробормотала что-то неразборчивое Тии и Уне и скрылась в толпе у подножия скалы.
Перрин отдавала себе отчет в том, что отправилась на эту экскурсию вовсе не для осмотра Чимней-Рок и не для того, чтобы прочесть имена, вырезанные на скалах.
Она пришла в надежде увидеть Коуди, провести с ним наедине несколько минут. И это была не первая ее попытка остаться с ним с глазу на глаз.
При мысли о том, что она не в силах не думать о Коуди Сноу, у Перрин защемило сердце — ведь ей предстояло выйти замуж за другого. Но она ничего не могла с собой поделать. Ее женское естество не понимало, что Коуди ей недоступен.
Удовольствия от прогулки в погожий денек как не бывало. Перрин захотелось плакать. Возможно, Августа была права, когда обозвала ее шлюхой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Невесты песчаных прерий - Осборн Мэгги



Очень хороший вестерн, прекрасно прописаны характеры героев. И познавательно, как и все романы автора, впрочем.
Невесты песчаных прерий - Осборн МэггиИздалека
17.05.2012, 18.58





Очень интересный роман о доставке так называемых" невест " на Дикий Запад.
Невесты песчаных прерий - Осборн МэггиНатали
7.12.2012, 18.41





МАЛО СТРАСТИ..ПРИ ПЕРЕГОНЕ КАРАВАНА ОНА КАК ИЗГОЙ ХОДИЛА ПЕШКОМ ПОЛ ДНЯ И ОН НИРАЗУ НЕ ПОБЕСПОКОИЛСЯ О НЕЙ....НЕ ПОДАРИЛ НЕ ЦВЕТОЧКА...ВООБЩЕ НИ В ЧЕМ НЕ ПОМОГ..А УЖ КОГДА ЕЕ ПОХИТЕЛИ И ПОТОМ СПАСЛИ ОН ДАЖЕ К НЕЙ НЕ ПОДОШЕЛ, ТОЛЬКО ПОДРУГИ ОЧНУЛИСЬ И КРИКНУЛИ В ТРЕВОГЕ НЕ РАНЕЛИ ЛИ ЕЕ....ЕСЛИ ЧЕСТНО НЕ ЧИТАТЬ ВСЕ ЭМОЦИИ ОПИСАНЫ ВЯЛЕНЬКО ПРЕВЯЛЕНЬКО
Невесты песчаных прерий - Осборн МэггиЕЩЁ НАТАЛЬЯ
15.12.2012, 19.57





Понравился очень роман , красивый ,чувственный , но больше переживала за Уэбба и Мэм , Гг-й неплох , но слишком самокритичен , а не романтичен :)
Невесты песчаных прерий - Осборн МэггиВиктория
8.04.2013, 14.24





Мне тоже роман показался вяленьким. Еле дочитала. Как-то грустно все это... Даже оценивать не буду.
Невесты песчаных прерий - Осборн Мэггис
9.10.2014, 13.13





очень не обычно)))))мне понравилось)))
Невесты песчаных прерий - Осборн Мэггиюля
22.12.2014, 12.37





Это не легенькое чтиво на ночь и здесь нет страстных эротических сцен с подробным описанием. Однако, это довольно-таки интересное произведение про женщин, по разным причинам оказавшимся в караване невест. Интересно было следить за развитием характеров и отношений. 2 любовные истории проходят на втором плане, может быть по-этому некоторые комментарии говорят о "вялости" романа, но по-моему это просто несколько другой жанр любовных романов, поэтому возможно на любителя. Моя оценка 8/10.
Невесты песчаных прерий - Осборн МэггиВирджиния
29.12.2014, 20.27





Хороший приключенческий роман. В меру юмора,любви, переживаний. А самое удивительное то, что все это основано на реальных событиях. Читайте - не пожалеете.
Невесты песчаных прерий - Осборн МэггиНИКА
4.05.2015, 23.47





Согласна с комментарием ниже что это не легкий романчик для поднятия настроения. Событий много, любви, соплей и сльоз мало. Меня выбило из колеи послесловие к книге, вместо традиционных "бегал младший щекастый малыш кого-то там" грустное "та умерла через 3 года от огнестрельного оружия, тот через 20 лет замерз в горах". Знала бы не портила впечетление этим послесловием...
Невесты песчаных прерий - Осборн МэггиАнастасия
29.07.2015, 17.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100