Читать онлайн Музыка страсти, автора - О`Грейди Лесли, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Музыка страсти - О`Грейди Лесли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Музыка страсти - О`Грейди Лесли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Музыка страсти - О`Грейди Лесли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

О`Грейди Лесли

Музыка страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Лалла обернулась. Со ступенек лестницы на нее гневно смотрел Джеймс Грей Четвин.
Он был одет для конной прогулки, и Лалле бросились в глаза начищенные до блеска черные сапоги, кожаные штаны и хороший сюртук, прекрасно сидящий на его стройной фигуре. Она перевела взгляд на его лицо. Грей сильно изменился. Он, несомненно, выглядел старше своих тридцати лет. Нет, он был по-прежнему красив: все те же золотистые волосы, голубые глаза и густые светлые брови. Но страдания оставили неумолимый отпечаток на его лице – в глубоких складках возле рта и жесткой линии губ. Весь его облик выражал высокомерие и надменность, что, впрочем, всегда было присуще Грею. Однако сейчас он выглядел совершенно опустошенным. Лалла никогда бы раньше не подумала, что этого человека может что-то сломить.
Она молчала. У нее стало еще тяжелее на сердце. Лалла попробовала отвернуться, но словно окаменела под пристальным взглядом Грея.
Что ж, ее предчувствия сбывались. Нежелание видеть Лаллу в своем доме после всего, что произошло когда-то между ними, ощущалось, пожалуй, так же явно, как тепло, исходящее от камина, жарко натопленного в доме в холодный зимний день. Придется искать защиты у Дейзи, прятаться за ее спиной, подумала Лалла. Боже! Как много ей нужно было сказать этому человеку, скольким поделиться, но в конце концов она лишь с трудом произнесла:
– Здравствуй, Грей.
Он бросил на нее короткий, презрительный взгляд и повернулся к сестре.
– Я хочу знать, Дейзи, что делает мисс Хантер в нашем доме. Ты же знаешь, что мы в трауре, и сейчас не время для гостей, – язвительно заметил он.
Дейзи ответила очень спокойно:
– Не сердись, дорогой. Я все прекрасно понимаю и уважаю твои чувства. Но моя подруга специально проделала долгий путь из Парижа, чтобы повидать меня. И я не могла не пригласить ее провести с нами в Диких Ветрах остаток лета, тем более что ее родители сейчас в Калифорнии.
Лалла отметила про себя, как осторожно обошла подруга острые углы, опуская подробности того, как заманила ее сюда.
– Надеюсь, у тебя не будет возражений? – поинтересовалась Дейзи.
Грей легко сбежал вниз по лестнице, не касаясь перил.
– Ты знаешь, сестренка, что этот дом – и твой тоже. Поэтому можешь приглашать сюда кого пожелаешь.
Она нежно улыбнулась ему, как может улыбаться младшая сестра любимому старшему брату:
– Ты, как всегда, прав.
Между тем Грей, будто не замечая присутствия Лаллы, подошел к Дейзи. Она поднялась на цыпочки и с благодарностью поцеловала его в щеку.
– Мы поговорим позже, – сухо произнес он и, сделав легкий поклон, решительным шагом направился к двери. Весь его вид, казалось, выражал нетерпение скорее покинуть дом.
Дверь закрылась, и Дейзи зябко поежилась:
– Бр-р-р! Он был, как никогда, холоден. Мне даже кажется, что наша мебель покрылась инеем.
– А ты надеялась, что Грей встретит меня с распростертыми объятиями? – спросила Лалла.
– Конечно, нет. Но подожди, он скоро успокоится.
– Мечты, мечты…
– Давай на время забудем о моем брате. Я должна показать тебе твою спальню. Я решила, что тебе лучше будет наверху, в комнате, которую я теперь называю «комнатой Морриса». Ты помнишь ее. Раньше я называла ее темницей, но сейчас там все изменилось. Она стала великолепной! Спальня находится по соседству с моей, и, если пожелаешь, мы сможем болтать всю ночь напролет! К тому же комната Грея в другой половине дома, и вам не придется слишком часто встречаться. Пойдем я покажу тебе! – воскликнула Дейзи.
Девушки начали подниматься по лестнице, когда из холла послышался довольно высокий мужской голос:
– С возвращением, мисс Дейзи! Как добрались?
Подруги оглянулись и увидели внизу молодого румяного широкоскулого человека.
– Спасибо, Тодд, все в порядке, – довольно холодно ответила Дейзи. – Я хочу вас представить. Лалла, это Тодд О’Коннор, помощник Грея. Тодд, а это мисс Лалла Хантер. Она моя близкая подруга и поживет у нас.
Лалле показалось, что при звуке ее имени зеленые глаза О’Коннора напряженно сощурились, блеснув недобрым огнем. Или это ей только показалось? Лалла почувствовала неприятный холодок.
Но несмотря ни на что, молодой человек приветливо улыбнулся:
– Очень рад познакомиться, мисс Хантер. Надеюсь, ваше пребывание в Диких Ветрах будет приятным.
Слова О’Коннора прозвучали сладко, но в сердце Лаллы закралась неясная тревога. Почему все в этом доме так неприветливы к ней?
– Благодарю, мистер О’Коннор. Надеюсь, так оно и будет, – ответила она, стараясь скрыть волнение.
– Извините, Тодд, – вмешалась Дейзи, – мы устали с дороги и хотели бы отдохнуть перед обедом.
О’Коннор быстро направился к Дейзи, протягивая ей руку:
– Разрешите помочь вам, мисс.
– Мне не требуется посторонней помощи, – резко ответила она и оперлась на трость. – Я, кажется, в состоянии сама подняться по лестнице!
О’Коннор густо покраснел. Он так и застыл, не вымолвив больше ни слова.
Дейзи обернулась к подруге:
– Ты идешь?
– Конечно.
Лалла старалась не смотреть на бедного молодого человека, щеки которого все еще пылали. Чувствовалось, что он был шокирован таким незаслуженно грубым обращением.
Девушки поднялись наверх и пошли по длинному коридору. Лалла хотела было пожурить Дейзи за излишнюю суровость, но была достаточно хорошо воспитана, чтобы перечить порядкам, заведенным подругой в Диких Ветрах. Поэтому она лишь спросила:
– Давно О’Коннор работает у Грея? Мне показалось, что он довольно свободно чувствует себя в доме.
Дейзи, казалось, немного успокоилась.
– Тодд у нас чуть больше года. Он начинал карьеру со скромной должности простого клерка в одном из нью-йоркских банков и раскрыл одно дело о незаконном присвоении денег. Тогда-то его и заметил Грей и пригласил на работу в качестве личного помощника. О’Коннор – честолюбивый и целеустремленный человек. Мой брат очень ценит его деловые качества.
– А живет он здесь?
Дейзи кивнула:
– Да. И секретарь Грея, Миллисент Пейс, тоже живет в этом доме. Позже я вас познакомлю. Грей относится к своим служащим как к членам семьи. У них даже есть собственные комнаты и в Диких Ветрах, и в нашем доме в Нью-Йорке. Брат считает, что так удобнее работать.
– Что ж, весьма разумно.
– Да, ты же знаешь, он всегда поступает благоразумно. Правда, что касается женщин…
– А как ты относишься к мистеру О’Коннору? – спросила Лалла, следуя за подругой.
– К Тодду? По-моему, это замечательный человек, если такое определение вообще может подходить к этим розовощеким ирландцам.
– Как я понимаю, он не в твоем вкусе?
– Прошу вас, мисс Хантер, оставьте эти ненужные расспросы! Он всегда безупречно внимателен ко мне, но я не испытываю к этому человеку никакого влечения. Мне кажется, что его услужливость – скорее дань уважения ко мне как к родной сестре его хозяина, но не как к предмету обожания! Просто Тодд хорошо знает, чей хлеб ест. – Дейзи равнодушно пожала плечами.
Лалле показалось, что подруга что-то недоговаривает, но решила больше ни о чем не расспрашивать. Между тем они достигли «комнаты Морриса».
– Ну вот мы и пришли, – остановилась Дейзи, распахивая перед гостьей двери. – Надеюсь, тебе понравится.
Спальня понравилась Лалле сразу же. Действительно, Дейзи сотворила с этой мрачной комнатой настоящее чудо: вместо прежней темной краски на стенах появились прекрасные обои, с разбросанными на серебристо-зеленом фоне цветами, сделанные на хорошей английской бумаге от Уильяма Морриса. Вот почему Дейзи так называла эту спальню. Большая кровать, бюро и платяной шкаф из дорогого кленового дерева бледно-желтого цвета наполняли комнату светом и простором.
Лалла вошла в спальню и оглянулась на подругу:
– Ах, Дейзи! Какая прелесть! Я чувствую себя здесь как дома в Париже.
– Я знала, что тебе понравится, – ответила та и, услышав шаги за дверью, добавила: – А вот и твой багаж. – Когда лакей поставил чемоданы и удалился, Дейзи продолжила: – Пока ты живешь у нас, тебе будет прислуживать служанка Биртни. Сейчас я распоряжусь, чтобы она помогла распаковать багаж. – Дейзи сладко зевнула. – А мне что-то захотелось немного вздремнуть. Извини. Если хочешь, прогуляйся пока по дому. Увидимся за обедом.
Оставшись одна в комнате, Лалла подошла к окну и взглянула вниз. Окна «комнаты Морриса» выходили на фасад, и поэтому перед взором девушки раскинулись зеленая лужайка, сад и длинные дорожки, тянувшиеся вниз к реке. Вдали зеленели невысокие холмы.
Неожиданно ее внимание привлекло движение перед домом. Она увидела красивого черного длинноногого жеребца, грациозно скачущего легким галопом по лужайке. В седле восседал Грей.
Лалла попыталась скрыться за занавесками, но опоздала. Он заметил ее и придержал жеребца: в его глазах сверкнула злоба. Грей спешился и слегка потрепал лошадь по холке. Жеребец, почувствовав ослабевшие поводья, принялся недовольно фыркать и бить копытом, словно обидевшись на хозяина за скорое прекращение прогулки.
В это время опять поднялся сильный ветер, небо почернело. И хоть в доме было тепло, Лалла ощутила, как холод сковал ее тело. Но отнюдь не угрюмая погода была тому причиной. Этот человек, похоже, еще поиздевается над ней.
«О Господи, я должна была это предвидеть. И вообще не следовало мне приезжать в Дикие Ветры», – подумала она с ужасом.
Держа жеребца в поводу, Грей направился к конюшням. Лалла в задумчивости стояла у окна. Сердце девушки бешено колотилось. Неожиданно громкий стук в дверь отвлек ее – это была Биртни с подносом в руках. Лалла быстро расправилась с ленчем, состоявшим из кусочка холодной курицы, фруктов и сыра. Служанка прибрала и, взяв пустой поднос, молча вышла из комнаты, гремя башмаками, которые показались Лалле чересчур высокими и неуклюжими.
Оставшись одна в спальне, девушка залпом выпила чашку остывшего чая и потерла пальцами виски – голова буквально раскалывалась от боли. Снова поднялся сильный ветер, зловеще качая верхушки деревьев. Сильные ветры, такие частые в этих местах, когда-то и дали название дому и поместью. Лалла вдруг подумала, что этот неприветливый летний день, такой сумеречный и дождливый, гнетет ее, тая в себе какую-то угрозу, и постепенно сводит с ума. Любила ли это место Джейн? Нравился ли ей этот неутихающий ветер?
Снова раздались раскаты грома, и небо будто раскололось на несколько частей. Лалла вздрогнула. Из черной тучи опять полились на землю потоки дождя. Капли угрожающе стучали в оконные стекла. Почувствовав, что не может больше оставаться в комнате, Лалла отправилась бродить по старому дому. Первой комнатой, куда она заглянула, был музыкальный салон. Со времени ее последнего приезда в Дикие Ветры комната изменилась. На стене висел большой портрет жены Грея. Странно, что для картины не нашлось более достойного места – например, в гостиной над камином. Она подошла поближе, чтобы изучить портрет. Лалла не стала даже утруждать себя поисками подписи художника в правом нижнем углу – она знала, что Грей никогда в жизни не стал бы приглашать для увековечивания образа жены известного мастера.
Она взглянула на женщину, изображенную на картине, и усмехнулась: кажется, художник плохо владел своим мастерством. Лицо Джейн получилось совершенно неинтересным. Верно, природа не наградила ее ни красотой, ни блеском, ни грациозностью. Молодая леди была изображена стоящей у маленького столика, одетой в бальное муслиновое платье ярко-малинового цвета, которое придавало ее и без того бледному лицу какой-то болезненный оттенок.
Лалла подумала, что платье подобрано неудачно, но что касается прекрасных изумрудов и бриллиантов на ее тонкой шее… Кажется, это ожерелье в семье Четвинов называли «Огненный изумруд».
«Огненный изумруд». Лалла припомнила старую семейную легенду о том, как отец Грея и Дейзи потратил около полумиллиона долларов на приобретение пятнадцати драгоценных, без единого изъяна камней, подаренных им впоследствии своей любимой жене, которая умерла от воспаления легких десять лет назад. Тогда он отнес камни на Пятую авеню к Тиффани, чтобы мастер составил ожерелье, которому он дал красивое и таинственное название – «Огненный изумруд». Он приказал поместить в центре большой камень цвета морской волны, переливавшийся словно освещенное огнями море. Мистер Четвин завещал передавать это великолепное ожерелье по наследству от поколения к поколению, преподнося в качестве свадебного подарка невесте старшего сына. Если бы Лалла вышла замуж за Грея, оно украшало бы ее шею до тех пор, пока ее старший сын не выбрал бы себе невесту. Но увы, этого не произошло.
Занятая своими мыслями, Лалла не услышала мягких шагов по коридору и обернулась только тогда, когда почувствовала на себе чей-то взгляд. На пороге музыкальной комнаты стоял Грей.
Он был не слишком высок ростом – чуть меньше шести футов, – но теперь показался ей таким огромным, что, увидев его перед собой, Лалла почему-то захотела спрятаться. Она постаралась не выказывать своего страха, однако девушке все же было не по себе: сердце буквально вырывалось из груди от сознания того, что они находились в комнате одни, без посторонних.
Грей недобро усмехнулся, скривив рот и обнажив ровные белые зубы. Увидев его злорадную ухмылку, Лалла почувствовала бессильную ярость и негодование.
– Ты напугал меня, – заявила она, стараясь казаться спокойной.
– Стоит ли напоминать, что это мой дом? – спросил он, понизив голос. – И я могу находиться там, где пожелаю! Это ты здесь в гостях!
Синие глаза Грея были торжественно-спокойны. Лалла снова повернулась к полотну.
– Я просто любовалась портретом. Это твоя жена, не так ли?
– Моя покойная жена, – поправил ее Грей.
Лалла недоуменно посмотрела на него:
– Да, Дейзи рассказала мне о несчастье. Прими мои искренние соболезнования.
– Искренние ли? – снова недобро усмехнулся он.
Лалла постаралась взять себя в руки. Подобное отношение мистера Четвина к ее появлению в Диких Ветрах отнюдь не льстило Лалле.
– Я понимаю, Грей, что тебе неприятно видеть меня здесь… – начала она.
– Ты права, даже более того – мне хотелось бы никогда больше не встречаться с тобой. И, оставив меня в покое, ты оказала бы мне неоценимую услугу.
Хотя Лалла и ожидала услышать от Грея что-либо подобное, но от таких слов возмущению ее не было предела. Она почувствовала, как ноги стали подгибаться и в горле пересохло.
– Но я не могу этого сделать. Я обещала Дейзи пожить в Диких Ветрах некоторое время.
– Прекрасно! – взорвался он. – Только прошу больше не попадаться мне на глаза.
– С удовольствием, – ответила Лалла.
Грей поспешно прошел на середину комнаты, будто не замечая ее, затем остановился, заложив руки за спину, и пристально вгляделся в лицо женщины на портрете.
– Моя жена была твоей полной противоположностью, вы не похожи, как день не похож на ночь, – продолжил он уже более спокойно. – Она была такой кроткой, прекрасной женщиной! Она старалась сделать меня счастливым. И я был счастлив. – Глаза его затуманились воспоминаниями.
– Наверно, для некоторых женщин этого вполне достаточно, – заметила Лалла, подумав про себя, что она действительно полная противоположность Джейн. – Я рада, что ты нашел свою любовь, Грей. И был счастлив.
Лалла говорила абсолютно искренне, но неожиданно поняла, что ее слова могут быть восприняты Греем как насмешка. Сообразив, что совершила промах, она отвела взгляд.
Лицо Грея потемнело, и в дерзком взгляде синих глаз Лалла прочла вызов. Он собрался было что-то ответить, но в коридоре послышался звук легких торопливых шагов. Дверь открылась, и на пороге появилась Миллисент Пейс, секретарь Грея Четвина. Это была худенькая девушка среднего роста, одетая в опрятную черную юбку и чопорную белую блузку с высоким воротником.
– Извините, мистер Четвин, – негромко сказала она, – но мистер О’Коннор хотел бы переговорить с вами.
– Спасибо, Миллисент, – ответил Грей, – пожалуйста, займи пока нашу гостью.
Секретарь Грея была примерно одного возраста с Лаллой – лет двадцати пяти, не больше. У нее было приветливое лицо с живыми карими глазами и мягкие каштановые волосы, собранные на затылке в тугой пучок. Некоторое время Миллисент всматривалась в лицо Лаллы через стекла очков в стальной оправе.
– Миллисент Пейс, рад представить вас мисс Лалле Хантер, близкой подруге моей сестры. Она поживет у нас некоторое время, – сказал Грей. И добавил: – Очень недолго.
Странно, но при упоминании ее имени Миллисент часто заморгала и бросила на девушку недовольный взгляд. «Странно, почему мое имя вызывает у обитателей Диких Ветров столь неприятные ассоциации?» – подумала Лалла. Тем не менее Миллисент все же заставила себя улыбнуться.
– Очень приятно, мисс Хантер!
– Взаимно, мисс Пейс, – сказала Лалла, улыбаясь и протягивая руку. – Так вы и есть секретарь мистера Четвина?
– Да, – ответила Миллисент, склонив голову так, что очки чуть не соскочили с ее носа.
– Знаете, Миллисент, мисс Хантер – художница, – сказал Грей. – А еще она часто позирует другим художникам…
Лалла встретила его откровенно безжалостный взгляд и уловила насмешливую улыбку в уголках рта. Грей добавил:
– В том числе в обнаженном виде.
Миллисент раскрыла рот от удивления. Она старалась не смотреть на Лаллу, вперив взгляд куда-то за ее плечо. Лалла пришла в бешенство. Резкие слова готовы были сорваться с ее губ – ей стоило немалого труда сдержать их. Она подавила в себе острое желание надавать Грею пощечин. Вместо этого она очаровательно улыбнулась, делая вид, что ничего не произошло.
– Грей, по-моему, ты должен извиниться перед мисс Пейс за то, что поставил ее в неловкое положение.
Не дожидаясь ответа, Лалла резко повернулась, подобрала юбки и покинула музыкальную комнату.


Оказавшись наконец в спальне, она быстро прикрыла за собой дверь и остановилась в раздумье. «Как он узнал это?» – пронеслось в ее голове. Действительно, Лалла дружила со многими известными художниками. Иногда они приглашали ее позировать, ценя особую грацию и чувственность девушки, красота которой вдохновляла их. Выросшая в добропорядочной семье, где прививались хорошие манеры и чувство собственного достоинства, Лалла понимала, что, позируя обнаженной, позорит фамилию, однако когда видела результат – полотна, утверждающие жизнь и воспевающие ее красоту, все сомнения отпадали.
Но ее беспокоило сейчас другое. Если Грей знает о ее дружбе с парижскими художниками, значит, он, возможно, посвящен и в другие подробности жизни Лаллы во Франции. Она прикрыла глаза и присела на стул, чувствуя, как вся дрожит. В то время, когда она тешила себя мыслью, что наконец свободна от уз, связывавших ее некогда с Греем Четвином, он, получается, интересовался ее частной жизнью, в подробности которой она не собиралась его посвящать. «Значит, я не так уж безразлична ему», – эта мысль не давала Лалле покоя.
Вскоре усталость взяла верх над размышлениями, и девушка незаметно для себя перебралась на кровать, прилегла и сладко уснула.
Открыв глаза, Лалла вгляделась в даль за окном. Гроза наконец прекратилась, небо очистилось, и капельки дождя на стекле играли, переливаясь в лучах вечернего солнца словно алмазы.
Она посмотрела на часы – пора одеваться к обеду.
Тщательно умывшись над раковиной из розового мрамора с кранами в виде изящных белых лебедей, Лалла расчесала длинные шелковистые каштановые волосы и позвонила Биртни. Она подошла к гардеробу и начала перебирать платья на вешалках в поисках того, в котором лучше выйти к столу.
Какой наряд сделает ее этим вечером неотразимой? Нет, она не собирается соблазнять Грея, но должна всем своим видом показать ему, что прекрасно существует и без него.
Стоя перед зеркалом, Лалла внимательно оглядела себя. Пышная грудь, тонкая талия, изящная шея, округлые плечи – у нее была прекрасная фигура. Лалла редко пользовалась корсетом. Но сегодня она хотела выглядеть по-особенному, поэтому приказала Биртни потуже затянуть корсет в талии.
Лалла выбрала шелковое платье ярко-малинового цвета. Оно очень шло ей, подчеркивая медно-красный оттенок пышных волос и нежный румянец на белоснежной коже.
– О, мисс, какая прелесть! – с восхищением воскликнула Биртни, когда Лалла была полностью одета.
– Благодарю, – улыбнулась та.
Когда ее шикарные волосы были зачесаны наверх и уложены в тяжелый узел на затылке, а пряди на висках с помощью раскаленных щипцов завиты в кокетливые ниспадающие локоны, Лалла спустилась вниз.


Тодд О’Коннор и Миллисент Пейс, Дейзи и Грей собрались в гостиной в ожидании гостьи.
Грей, одетый в элегантный черный вечерний костюм, стоял у камина, держа в руках бокал с вином, которое отпивал маленькими глотками. Лалла вошла в комнату, шелестя шелковой материей, и поймала на себе его взгляд. Однако не успела она разглядеть выражение его лица, как Грей отвернулся.
– Добрый вечер всем, – радостно произнесла она, – должно быть, я заставила вас ждать?
– Ничего, – ответила Дейзи. Она сменила траур на великолепное бледно-голубое платье из тафты, которое оттеняло ее серо-голубые глаза. – Тодд, налейте Лалле немного хересу.
Грей в задумчивости молча рассматривал свой стакан. В комнате было напряженно тихо. Миллисент первой нарушила тишину.
– У вас прекрасное платье, мисс Хантер, – заметила она.
– Зовите меня просто Лалла, – предложила та.
Взглянув на секретаря Грея, Лалла заметила в ее облике разительную перемену. На смену строгой блузе, пучку и очкам пришло хорошенькое, правда, немного старомодное платье из тафты цвета персика. Такие носили несколько лет назад. Волосы Миллисент были уложены в красивую прическу; масса мелких локонов приятно обрамляла ее лицо.
Обменявшись с ней любезностями, Лалла взяла в руки бокал хереса и присела на мягкий диван рядом с Дейзи.
– Лалла… – вдруг задумчиво произнес Тодд. – Какое интересное имя. Никогда не слышал такого.
– Почему же? – удивилась она. – Моя мать влюблена в английских писателей средневековья и дала мне имя одной из героинь Томаса Мора. А двух моих сестер – Миранду и Порцию – назвала в честь героинь пьес Шекспира. Старшего брата зовут Вильям. Отец всегда шел на поводу у матери, когда давались имена детям. И лишь однажды он воспротивился – когда она хотела назвать единственного сына Меркуцио. Отец не хотел для мальчика печальной судьбы.
Тодд рассмеялся:
– Да уж!
Лалле показалось, что он достаточно хорошо воспитанный человек, но довольно неразговорчивый.
– Мать мисс Хантер, Юджиния, – властная женщина, – пояснила Дейзи. – Она требовала от детей полного послушания, домочадцев держала в ежовых рукавицах. Обычно дети называли ее «императрица». Сколько я ее помню, она всегда была тверда духом и никогда не теряла самообладания.
Лалла вспомнила о характере матери и улыбнулась:
– Да, «императрица» – железная женщина.
– Кстати, сестры Лаллы – очень хорошо образованны, – добавила Дейзи. – Миранда работает врачом, а Порция – знаменитая актриса. – Она отпила хереса и продолжила: – Единственный, за кого я переживаю, – это Вилли. Он ужасно ленив и никак не найдет себе приличного занятия. Ничего удивительного, что он сбежал в Калифорнию.
– Почему же ты ничего не расскажешь о нашей гостье? – неожиданно спросил Грей. Услышав насмешку в его голосе, Лалла сжалась. – Она художница, и я уверен, очень скоро мы увидим ее полотна в величайших музеях мира.
Лалла подумала: о каких картинах говорит Грей – о тех, которые она пишет, или о тех, для которых позирует?
– О, это было бы великолепно! – воскликнул Тодд О’Коннор.
– Ну что вы, я всего лишь начинающая художница. Правда, годы жизни в Париже не прошли даром: я учусь у мастеров и пробую свои силы. Я обожаю жить в Париже! – Лалла горделиво посмотрела на Грея. – Кажется, жизнь там кипит, не останавливаясь ни на минуту, и я свободна и счастлива!
Миллисент округлила глаза.
– Вы хотите сказать, что живете в Париже совершенно одна? Разве такое возможно! А как же вечные тетушки и нянюшки со своими советами? – спросила она и, получив отрицательный ответ, буквально открыла рот от изумления. – Как необычно! А ваша семья не против?
– Я уже говорила, что у нас в семье никто не связан условностями и все абсолютно независимы. Наша мать воспитывала детей так, чтобы они жили свободно.
– Уважаемая мисс Хантер чрезвычайно эмансипированная женщина, равно как и ее сестры, – ехидно заметил Грей.
Миллисент вскинула брови:
– Но вы же не отказываетесь от мысли в один прекрасный день выйти замуж и завести семью?
– Нет, конечно, – согласилась Лалла улыбаясь, – но только если встречу человека, которого не испугают мои взгляды на жизнь.
Грей посмотрел на Лаллу с неприязнью. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Неожиданно он громко сказал:
– Кажется, нам пора к столу, – и направился к двери.
Все поднялись со своих мест. В столовой Миллисент еще долго расспрашивала Лаллу о Париже, а Тодд вступал в разговор лишь тогда, когда того требовали приличия, чтобы поддержать угасающий разговор. Все остальное время он не сводил глаз с Дейзи, однако та держалась подчеркнуто холодно. Грей весь обед молчал, и никто так и не сумел его растормошить. Лалла несколько раз ловила на себе его пристальный взгляд, и выражение холодных голубых глаз не сулило ей ничего хорошего.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Музыка страсти - О`Грейди Лесли



Хороший роман
Музыка страсти - О`Грейди ЛеслиВика
28.08.2012, 14.32





Не фонтан. Для быстрого чтения без особых эмоций
Музыка страсти - О`Грейди Леслилена
19.07.2013, 14.30





читайте.мне понравилось.правда сюжет без накала страстей.7 из 10
Музыка страсти - О`Грейди Леслитатьяна
29.06.2014, 0.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100