Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Констанс ни в коем случае не должна опоздать на первую встречу с герцогиней.
Зная, что не в состоянии изменить свой туалет, она особое внимание уделила прическе.
Из овального зеркала на нее глядела умеющая себя держать гувернантка в удручающе некрасивом платье.
– Здесь я ничего не могу поделать, – проговорила она со вздохом, обращаясь к своему отражению, и с этими словами отправилась на поиски красной гостиной.
Задача оказалась не из легких, ибо в каждой комнате, куда она заглядывала, было много красного. Она видела лилово-красную комнату, красную с зеленым и красную с синим. Вариантов было множество. Но в каждой гостиной, к сожалению, был свой ярко выраженный стиль.
Констанс бродила по огромным, с высокими потолками залам Гастингс-Хауса, все больше поражаясь удивительной безвкусице их меблировки: она была не просто некрасивой, а вызывающе уродливой. Каждая из комнат потрясала своей безобразностью. Все дело, казалось, было в размерах и цвете, будь это стул, стол или ковер. Их кричащие цвета или непомерные размеры никак не хотели сочетаться с другими предметами, да и с самой комнатой вообще. Этому дому явно не хватало домашнего тепла. Это была коллекция разнородных дорогих, замысловатых и непривлекательных антикварных безделушек.
Картины тоже были подобраны в несколько странной манере, включая портреты, изображавшие во весь рост крупного джентльмена в женском платье, что показалось Констанс даже трогательным и печальным. Она знала о случаях в этой среде нездорового тяготения мужчин к переодеванию в женское платье, об их желании стать слабым полом. Еще в Каусе она слышала, как мужчина, переодевшись женщиной, пытался проникнут в гардеробные женщин, но совсем не с той целью, с какой бы это сделал дородный господин на портрете.
Как великодушно, что они не прячут портреты этого бедняги. Они прощают ему его слабость. Возможно, это хороший знак. Если она забудет обо всем и будет думать лишь об обитателях этого дома, она перестанет возмущаться безвкусицей, царящей в нем.
Итак, Гастингс-Хаус ужасен. Единственное, чем можно ему помочь, – это сжечь его дотла и построить заново.
Совершенно подавленная несуразной обстановкой огромного дома, она наконец набрела на горничную. Та быстро смахивала пыль с какой-то уродливой статуи мужчины в бальном платье. Наконец. Констанс могла спросить, где находится красная гостиная. С застенчивой улыбкой, присев перед ней, горничная провела ее, в комнату, в которой Констанс ранее не бывала.
Там Констанс и увидела крупного мужчину, который стоял в центре гостиной на ковре. На нем было пышное вычурное платье из чудовищной смеси лилового и зеленого шелка. Голову украшала диадема. Перед ней был тот самый мужчина, которого Констанс только что видела на портретах и воплощенного в мраморе в виде некоего Гаргантюа в юбках.
– Мисс Ллойд?
Констанс не могла скрыть своего потрясения. Только сейчас до нее дошло, что мужчина в женском платье и есть герцогиня.
– Простите, ваша светлость. – Констанс присела в глубоком реверансе.
– Этот дом, должно быть, произвел на вас неизгладимое впечатление, мисс Ллойд, – с нескрываемой гордостью произнесла герцогиня.
– Вы не представляете, какое. – пролепетала Констанс, пытаясь взять себя в руки.
Довольная ответом, герцогиня указала ей на стул, обтянутый штофом с узором, где розы размером с кочаны капусты соседствовали с коричневыми желудями, больше похожими на картошку.
– Садитесь, мисс Ллойд. Я хочу как следует вас разглядеть.
Чувствуя себя букашкой под увеличительным стеклом, Констанс подчинилась. Она была рада возможности сесть и собраться с мыслями. После осмотра дома и этой встречи с будущей свекровью ей казалось, что она пребывает во сне, от которого ей надо как можно скорее очнуться.
– Что ж, – с довольным смешком заметила герцогиня, – я теперь понимаю, что в вас привлекло внимание моего сына. Поверьте, вы совсем не похожи на американку.
Констанс скромно улыбнулась.
– Как это мило с вашей стороны сделать мне такой комплимент. – Констанс вспомнила, как однажды то же самое сказал ей английский джентльмен и подчеркнул, что для чужестранца наивысший комплимент, когда его принимают за англичанина.
– Неплохо, неплохо. Но ваши бедра, мисс Ллойд. Они меня немного разочаровали.
– Ваша светлость?
– Хорошо, не будем об этом. Все равно, я полагаю, этому уже не поможешь. У вас были дети?
– Ваша светлость, я не была замужем.
– Да, но мы с вами знаем, что рождение детей не всегда связано с браком. Итак, как я понимаю, у вас никогда не было детей.
– Конечно, не было!
– Жаль. Тогда мы бы с уверенностью знали, что вы не бесплодны.
Здесь Констанс совсем смешалась и не нашла слов, чтобы ответить. Да и что она могла сказать? Герцогиня, повернувшись на каблуках, подошла к широкой кушетке и, подхватив левой рукой шлейф, села. Довольно много времени у нее ушло на то, чтобы уложить вокруг себя ярды складок широкой юбки, и, лишь покончив с этим, она снова посмотрела на Констанс.
Ее лицо представляло собой как бы набросок портрета, очерченного с помощью складок. Небольшие глазки герцогини помещались в глубокой складке между щеками и бровями, ее рот, большой, с крупными губами над крутым подбородком, был как бы заключен в две крупные складки, похожие на круглые скобки. Но больше всего Констанс поразили волосы герцогини. И не столько тем, что их было слишком много. Они удивляли своим ярко-рыжим цветом, слишком ярким, каким природа еще не наделяла человека. Без постороннего вмешательства здесь не обошлось.
– О! Я вижу, вы любуетесь моей диадемой, – улыбнулась герцогиня. – Это герцогская реликвия, ей более пятидесяти лет. Как вы сами видите, она из золота и бриллиантов в форме листьев и ягод клубники. Я берегу ее специально на случай коронации. Когда придет время коронации принца Уэльского, я должна буду показать, что привыкла к тяжести этой диадемы.
Герцогиня опять повергла Констанс в состояние растерянности. Она снова оказалась неспособной произнести нужные слова. Но будущая свекровь ждала ответа, и Констанс наконец решила отшутиться:
– Боюсь, ваша светлость, что у меня нет таких проблем, потому что нет диадемы.
– Не говорите ерунды. Только герцоги и герцогини имеют на это право, мисс Ллойд. А что касается вас, то и подавно: диадему не может носить незамужняя женщина. Это было бы дерзким и неприличным.
– Я запомню это.
– Советую вам это сделать. Почему вы не надели одно из тех платьев, которые я вам послала?
– По дороге мы были ограблены, нам угрожали оружием.
– Кто это «мы»?
– Меня сопровождал мистер Смит. Друг Филипа. Кстати, где Филип?
– Откуда мне знать? Полагаю, где-нибудь что-нибудь ищет в дебрях Уэлса, а потом моет голову от угольной пыли.
– Филип моет голову от угольной пыли?
– Господи, конечно, нет! – Герцогиня рассмеялась, хрипло и от души.
Констанс обратила внимание на ее руки – грубые, большие, как у фермера или мясника. Она никогда еще не видела таких рук у женщин. Взгляд ее невольно упал на ноги герцогини. Она не ошиблась – ноги были под стать рукам.
– Ваша светлость, пожалуй, мне следует вам сказать, что фата, которую вы так любезно прислали мне, была разорвана грабителями.
Герцогиня посмотрела на нее так, будто у Констанс на голове выросли рога.
– О чем вы говорите?
– О кружевной фате, ваша светлость. Вы прислали ее мне вместе с платьями. Такая красивая кремовая кружевная фата.
– Что-то я не припоминаю. О да! – Герцогиня опять рассмеялась, но в смехе ее было что-то путающее, почти зловещее, подобное неуправляемой стихии. – Кружева? Мисс Ллойд, это была скатерть, к тому же машинной вязки. У меня не было во что завернуть вещи, ею я и воспользовалась. Зачем мне было посылать вам фату! Как забавно получилось!
Констанс, онемев, сидела и смотрела на герцогиню, лицо которой даже разрумянилось от удовольствия.
– Не хотите ли чаю, мисс Ллойд?
– О да. Спасибо. – Констанс попыталась улыбнуться.
– Чай там, на серебряном подносе. Мне две ложки, сахара и немного сливок.
Продолжая улыбаться, Констанс поднялась и налила, герцогине чашку чаю, сделав все, как та просила, а про себя подумала, что охотно положила бы ей ложек шесть сахара и сливок без меры.
– И что-нибудь сладкое к чаю, – добавила герцогиня.
Вернувшись к подносу, Констанс положила на тарелку несколько маленьких пирожных и подала герцогине.
– Пожалуйста, еще сандвич с кресс-салатом.
Констанс тщательно выбрала сандвич с салатом, добавив к нему и сандвич с помидором, и поднесла все герцогине. Сама же она быстро проглотила сандвич с салатом, чтобы утолить уже не на шутку разыгравшийся голод. Если хозяйка дома ей больше ничего не предложит, это будет все, на чем она должна продержаться до ужина.
– Вы можете тоже себе налить чаю, если хотите.
– Благодарю, ваша светлость, – с облегчением промолвила Констанс.
Герцогиня кивнула и шумно отхлебнула чай, крепко зажав крохотную чашку в своей массивной, грубой руке. Она ничего не говорила, но удовлетворенно улыбалась. Чай был приготовлен так, как она просила.
– Полагаю, что Филип приедет в конце недели, – сказала она.
– В конце недели? – недоуменно переспросила Констанс. – Где же он?
– Я послала его к избирателям в Боллсбридж.
Констанс не осмелилась напомнить герцогине, что Боллсбридж всего в нескольких милях от поместья, однако же сказала:
– Почему бы ему по вечерам не приезжать домой?
– Потому, милая, что он должен уделять серьезное внимание политике, работать над своими речами, высказывать новые идеи, которые заставили бы эту чернь проголосовать за него. Он должен приучиться к долгому стоянию на ногах, к рукопожатиям простых людей и всему такому прочему. А мы с вами тем временем поближе узнаем друг друга. Да, пока я не забыла, пойдемте-ка ко мне.
Констанс послушно выполнила просьбу герцогини. Та открыла ящик столика и протянула девушке небольшую коробочку.
– Это вам, мисс Ллойд.
– Благодарю вас, но это ни к чему.
– Это ваше обручальное кольцо.
– Обручальное кольцо? Возможно, будет лучше, если я подожду, когда Филип сам подарит его мне.
– Глупости! Приучайтесь к порядкам этого дома. Наденьте его.
Констанс послушно открыла миниатюрную бархатную коробочку. Внутри лежала, пожалуй, самая странная вещица, которую ей доводилось видеть. На золотом ободке сверкал желтым светом камень размером чуть поменьше круглой дверной ручки, обрамленный, насколько Констанс могла догадаться, то ли змейками, то ли ящерицами.
– О, какая прелесть!
– Конечно, прелесть. Я сама его выбирала. У Филипа нет времени этим заниматься. Кольцо в новом стиле, итальянской работы.
– Выходит, мы теперь с вами обручены, – пошутила с улыбкой Констанс.
– Глупости! Я уже замужем. К тому же я женщина, и мы не можем с вами обручиться. И еще, мисс Ллойд, я, пожалуй, старовата для вас. Нет, отныне вы обручены с Филипом. Он скоро назовет нам дату венчания, возможно, это произойдет даже до выборов.
– Это замечательно, – ответила Констанс и надела кольцо на безымянный палец левой руки.
Сердце ее сжалось, когда оказалось, что оно ей впору. Она снова вернулась к подносу с чаем.
– Что ж, прекрасно. На подносе, кажется, остался еще один сандвич с кресс-салатом? – спросила герцогиня.
– Прошу прощения, но я съела его, – пришлось признаться Констанс.
– Вы съели мой сандвич с кресс-салатом?
– Я… – Констанс поняла бесполезность каких-либо объяснений. – Да, ваша светлость, я съела его.
– Придется отшлифовать кое-какие шероховатости в вашем воспитании, милая, прежде чем представлять вас обществу. – Подвиньтесь-ка поближе, я хочу хорошо видеть вас.
Констанс снова села на стул, сделав, глубокий вдох, надеясь, что рука, в которой она держала чашку с чаем, не выдаст ее и чашка не станет дребезжать о блюдце.
Невольно ей в голову пришло, что в обществе вооруженных бандитов она чувствовала себя куда более уверенно, чем в обществе герцогини.
– Что ж, – сказала герцогиня после намеренной паузы, – приятно было познакомиться. Вы свободны. Ужин в половине восьмого, прошу не опаздывать.
Констанс, поклонившись, покинула гостиную. Что бы ни ждало ее впереди, самое худшее, кажется, минуло. За ужином все будет по-иному.
До ужина Констанс проголодалась окончательно и жила воспоминаниями о злосчастном сандвиче, который съела за чаем. Физические страдания отвлекли ее от куда более неприятных мыслей, как, например, от ее более чем – неудачной первой встречи с матерью Филипа, и от постоянных воспоминаний о Джозефе Смите.
Только, она вознамерилась заняться собой и подготовиться к ужину, как в дверь постучали. Прежде чем Констанс успела ответить, в комнату вошла одна из бесчисленных горничных герцогини.
– Герцогиня посылает вам платье к ужину, мисс. Сегодня в доме гости, и она считает, что вы будете чувствовать себя лучше в этой одежде.
– Герцогиня очень великодушна. – Констанс улыбнулась горничной.
Та растерялась и не решилась улыбнуться в ответ. Они разложили наряд на кровати. Хотя платье и казалось чрезмерно вычурным и сама Констанс никогда бы не выбрала его для себя, оно, бесспорно, было красивым и стоило, должно быть, немалых денег: голубой бархатный корсаж с дорогими кремовыми кружевами, пышная шелковая юбка с каймой под цвет кружев. Горничная принесла и белье, и шелковые чулки, и изящные туфельки, и тоненькие лайковые перчатки с жемчужными пуговками.
– Откуда все это взялось? – пришла наконец в себя Констанс.
– Не знаю, мисс. Могу я вам помочь переодеться и причесать вас?
Какое-то мгновение Констанс молча смотрела на молоденькую горничную, испытывая странное чувство. После того как она столько лет сама была в услужении, какую помощь могла ей оказать эта девушка? Констанс сама привыкла к положению горничной. Поэтому она только улыбнулась.
– Спасибо. Я думаю, что справлюсь сама.
Горничная ушла, и Констанс была рада, что наконец снова осталась одна. Теперь она может позволить себе полюбоваться новым платьем, ощутить приятную легкость шелка, натянуть на ноги ажурные чулки вместо привычных грубых черных нитяных или шерстяных. Хотя платье было непривычно шикарным, оно все же было красивым. Поэтому Констанс уделила особое внимание своей прическе: расчесала волосы щеткой до блеска и придала локонам кокетливую естественность.
Наконец наступило время встретить то, что ей уготовила судьба в этот вечер.
По шуму голосов она нашла столовую. Переступив порог и осторожно минуя большую пальму в керамической кадке в форме тюленьей головы, она очутилась под любопытными взглядами многочисленных гостей.
Это был не просто ужин – настоящий банкет. Она сразу поняла, что послужила главным поводом для устройства такого сборища.
Выпрямившись, Констанс тут же дала себе слово, что ни при каких обстоятельствах не позволит, чтобы ее съели, даже если будут запивать самым дорогим кларетом.
– Добрый вечер, – звонко произнесла она, когда ее глаза привыкли к яркому свету люстр.
Она увидела перед собой мужчин во фраках и женщин в вечерних туалетах и драгоценностях, в массивных бриллиантовых колье-ошейниках и серьгах с неимоверной длины подвесками.
– О, мисс Ллойд, вы сегодня очаровательны, – промолвила герцогиня.
В ее голосе не было неискренности.
Констанс тут же была представлена обществу: мужчины встали со своих стульев, дамы сидя кивали головами в знак приветствия. Каждый из гостей был лордом или же сэром, а каждая из дам – леди. Их имена звучали, как длинный список актеров в программе домашнего спектакля.
Грузное тело герцогини было так сильно затянуто в корсет, что напоминало песочные часы. Она сменила тяжелую диадему на более простую, похожую на каминную решетку. Когда Констанс была всем представлена, герцогиня, сделав широкий жест рукой, со снисходительной улыбкой объявила:
– Вы, очевидно, уже знаете, что она американка.
Послышался гул и вежливое бормотание, которые как бы говорили, что обществу уже это известно и они заранее готовы простить Констанс любую эксцентричность или же проявление плохого вкуса.
Только теперь она заметила присутствие Филипа. Он поднялся с еле заметной улыбкой. Однако почему-то медлил что-либо сказать и все время оглядывался на мать, словно ждал какого-то знака, что делать дальше. Как всегда, он был безукоризненно одет: темный фрак, бакенбарды его были расчесаны и припудрены, галстук идеально повязан и украшен булавкой с крупной жемчужиной.
– Констанс, – наконец промолвил он, – прошу, садитесь со мной рядом.
Он подошел к ней и под любопытными взглядами коснулся губами ее щеки. Констанс приняла его руку, и он, не обращая внимания на взгляды и шепот, провел ее на место рядом с собой за столом. Она же лихорадочно пыталась привести в порядок охватившие ее чувства и мысли. Присутствие Филипа было не только неожиданным, но, главное, не придало ей уверенности.
– Прекрасная погода сегодня, – вдруг сказала она, обращаясь к гостям, и села на подставленный Филипом стул.
Кто-то из гостей вежливо улыбнулся.
Молчание, воцарившееся за столом, становилось невыносимым. Все, что угодно, но не эти безмолвные взгляды, заставляющие ее продолжить говорить что угодно, легко и небрежно, как ни в чем не бывало.
– Там, где я выросла, в это время года стоит жара.
Никто не потрудился поддержать разговор, поэтому Констанс развернула салфетку, надеясь, что хотя бы теперь кто-то что-то скажет.
Почему молчит Филип, ведь он видит, в каком неловком положении она оказалась, однако не спешит ей на помощь, а упорно смотрит только на свою мать?
Затянувшееся молчание наконец прервал лысый джентльмен в конце стола.
– Сейчас уже сентябрь, – сказал он.
Что ж, и за это можно ухватиться.
– Да, – живо кивнула Констанс, – совершенно верно, сентябрь.
Лысый джентльмен расплылся в улыбке:
– Это действительно так. Половина сентября, если я не ошибаюсь.
Кое-кто из гостей вдруг подтвердил, что сегодня действительно второй четверг сентября. После короткого оживления относительно этого уточнения за столом снова наступила тишина.
– Мисс Ллойд, – обратился к ней джентльмен с дальнего конца стола. – Я бывал в Соединенных Штатах.
– Неужели? Надеюсь, ваш визит оставил у вас приятное впечатление, сэр?
– О да. Я остался вполне доволен, только мне показалось, что я еще никогда не был в таком месте, где все видится таким… Не знаю даже, как сказать…
– Грубым? – подсказала одна из дам.
– Неблагородным? – добавила другая.
– Жестоким? – попробовала угадать еще раз первая дама с заметным оживлением.
– Нет-нет! Ничего подобного, мисс Ллойд, – улыбнулся джентльмен, побывавший в Америке. – Я хотел сказать, что там все какое-то огромное. Огромные озера, когда не видно даже их берегов, широкие реки. Чтобы пересечь их на лодке, требуется несколько часов. Поля фермеров с трудом можно объехать за несколько дней. А дома! В их комнатах просто можно заблудиться.
– Я понимаю вас, сэр, – согласилась Констанс. – Но я из штата Виргиния. Мы, конфедераты, гордились тем, что имеем лишь то, с чем можем сами справиться. К сожалению, это же касалось и нашей армии. Она тоже была небольшой и не смогла победить.
Кое-кто улыбнулся, кто-то даже хохотнул.
– Жаль, что вы проиграли войну, – пробормотал джентльмен с густыми, как у моржа, усами. – Я всегда считал, что Конфедерация более привержена английским идеалам. Я имею в виду дом, семью, воспитание. Они куда менее вульгарны, чем северяне.
Многие из мужчин охотно закивали головами, соглашаясь, а кое-кто из дам тоже послушно кивнул. Седой мужчина почему-то зычно выкрикнул:
– Слушайте, слушайте! – словно это были дебаты в парламенте.
– Вы, должно быть, были совсем еще ребенком, мисс Ллойд, когда война кончилась? Вам повезло, что вы были настолько юны, что не запомнили всей ее жестокости, – заметил мужчина с усами.
– Спасибо за комплимент относительно моего возраста. – Констанс откинулась на спинку стула, давая слуге возможность наполнить ее бокал. – Но я была уже достаточно взрослой, чтобы понимать, что такое война. К сожалению, земли моего отца не раз становились полем боя.
– Как ужасно, – сочувственно вздохнула дама с перьями на голове. – Надеюсь, мисс Ллойд, никто из вашей семьи не пострадал?
– Все это было давно, – тихо промолвила Констанс, – очень давно.
Снова наступила тишина. В это время слуга подал суп-пюре. Она внимательно смотрела, как медленно льется из разливательной ложки густая масса, надеясь, что за это время кто-то что-нибудь скажет и переменит тему разговора.
– Бедняжка, – промолвила дама с перьями.
Филип смотрел на Констанс с таким удивлением, словно никогда не знал, что она перенесла во время войны. До сегодняшнего дня он как бы не видел ее. И это недоумение странно изменило черта его всегда спокойного лица.
– Филип, – в снова воцарившейся тишине послышался голос герцогини, – ты горбишься. Выпрями спину.
Все гости невольно тоже выпрямились на своих стульях и вернулись к еде и бокалам с вином.
Констанс понимала, что должна сама что-то сказать, чтобы прервать вновь наступившее гнетущее молчание.
– Должна признаться, что быть в Англии в дни расцвета империи куда приятнее, чем в штате Виргиния в последние дни войны, – наконец решительно заявила она.
– Еще бы! – на этот раз с ней согласилась герцогиня.
– Скажите, мисс Ллойд, что вам больше всего нравятся в нашей нации? – ободряюще улыбаясь, спросил лысый джентльмен, сидевший в конце стола.
– Признаюсь, мне нравятся ваши понятия о чести и верности короне.
– Я удивлен, – быстро ответил лысый джентльмен. – Мне казалось, что американцы страшно гордятся своей демократией. Мне довелось не раз участвовать в подобных спорах с янки в нашем клубе. Они с презрением относятся к английским титулам.
– О, это совсем, совсем не так. Мы завидуем тому, как это сохраняет порядок в вашем обществе. Твердое знание того, на какую ступень превосходства может претендовать титулованная особа, придает уверенности человеку. В действительности американцы столь же классово чувствительны, как и англичане, но, поскольку у нас нет ни короля, ни королевы, нет принцев и герцогов, наши социальные отношения несколько запутанны.
– Я вас понимаю, – сказала до этого молчавшая дама. – Помните, какой переполох вызвал визит принца Уэльского в вашу страну? Как я понимаю, все американские женщины готовы были повиснуть у него на шее.
– Тогда, кажется, рухнул под тяжестью толпы помост? – снова включилась в беседу женщина с перьями на голове.
– Да, рухнул, – подтвердила Констанс. – И виной всему были дамы высшего света и их незамужние дочери. Теперь вы знаете о нашем тайном замысле. Чего на самом деле хотят дети американской революции.
– Что вы имеете в виду, дорогая мисс Ллойд? – недоуменно хмыкнул человек с усами.
– Как же! Мы все хотим получить шанс стать королевой Англии. – Констанс отпила глоток воды из стакана.
Вначале ее слова не вызвали реакции. Но наконец лысый человек в конце стола, не удержавшись, фыркнул и расхохотался, его лицо побагровело. Вскоре смеялись хриплыми прокуренными голосами все мужчины, за ними послышалось хихиканье женщин.
Филип, убедившись, что его мать довольна, тоже наконец улыбнулся.
– А что было в Конфедерации? Вы тоже хотели, чтобы южные штаты были суверенными.
– Похоже, – задумчиво сказала Констанс, – мне кажется, это была наша главная забота.
– Почему? – Филип едва скрывал улыбку.
Гости так и застыли с поднятыми ложками и вилками в ожидании того, что ответит Констанс.
– Видите ли, мы, южане, в сердцах своих всегда были роялистами. Это приводит к самым невероятным ситуациям, какие только можно себе представить.
За столом было заметно всеобщее оживление, довольный смешок.
«Господи, – подумала Констанс. – Оказывается, эту компанию можно чертовски просто развлечь любой небылицей».
А Филип, что с ним? В любом обществе он всегда задавал тон, а сейчас то и дело поглядывает на мать, словно хочет знать, одобряет ли она поведение его невесты.
– Скажите, мисс Ллойд, – загудел басовитый толстяк со свисающими на щеки бакенбардами и прямым пробором в густо набриолиненных волосах. – Вы слышали знаменитый боевой клич повстанцев?
– Я полагаю, сэр, что он похож на тот крик, с которым был встречен принц Уэльский на балу в его честь в Нью-Йорке. Его издали мамаши дочек на выданье, а совсем не воины, хотя цель была одна: устрашить врага.
Застольная беседа продолжалась, и Констанс оставалась в центре внимания. Довольный Филип продолжал поощрять свою невесту. Она же вошла во вкус, изобретая всякий вздор почище того, который когда-то рассказывала в детской. Филип, кажется, был от нее в восторге.
Старого герцога нигде не было видно, сколько она его ни искала, вглядываясь в лица в желтом, довольно слабом, мерцающем свете свечей. Не могла же она как-то проглядеть своего будущего свекра, когда ее знакомили с гостями?
Зато к концу обеда Констанс узнала, что обрюзгший молодой мужчина на другом конце стола – старший брат Филипа, виконт Кавендиш. Все за столом звали его просто Диши.
Констанс также поняла по сжатым губам и застывшему лицу герцогини, что зашла в своей игре слишком далеко, завоевав всеобщее внимание гостей и, таким образом, украв его у герцогини. Она не сомневалась, что в ближайшее время герцогиня припомнит ей все ее оплошности.
Констанс и Филипу все же удалось какое-то время побыть наедине. Гости разъехались, герцогиня ушла к себе, удалился в свои апартаменты и виконт Кавендиш, хотя о нем можно было сказать, что он ушел еще раньше, если не физически, то по крайней мере мысленно. Насколько Констанс помнила, за весь вечер он не проронил ни слова, плохого или хорошего, не сделал ни единого замечания за или против.
Видимо, герцогиню и ее первенца глубоко разочаровал прошедший званый ужин. Если этого не заметил Филип, то от Констанс это не укрылось.
– Мне кажется, я не понравилась ни твоей матери, ни твоему брату, – сказала она Филипу, когда слуги принялись убирать посуду со стола.
– Чепуха, Констанс. Ты всех их покорила. – Он закурил сигару, прихватив уголек каминными щипцами, и с удовольствием затянулся, пуская дым, а затем уселся в кресло напротив невесты.
Не было ли это сценкой из их будущей жизни? Она тут же прогнала эту мысль. Бессмысленно заглядывать в будущее. Совершенно бессмысленно. Она отлично знала, что любые предположения чаще всего бывают далеки от той реальности, которая ждет на самом деле.
– Право, Констанс, я никогда еще не видел, чтобы лорд Трендом так хохотал. Отлично, моя девочка, ты отлично все сделала.
Филип закрыл глаза, наслаждаясь сигарой. В другой руке у него был стакан с бренди – третий за вечер.
– А где был твой отец, Филип? Я так надеялась встретиться с ним.
– О, отец…
Голос Филипа упал, он даже не потрудился открыть глаза. Констанс вдруг заметила, что у него белесые ресницы, как у кролика.
– Отец ужинает один у себя. Кстати, твой рассказ о поведении женщин в Чарлстоне был бесподобен, просто бесподобен! Мортимеру он очень понравился, насколько я его знаю. Тому господину в конце стола с темным зубом.
– Я не знаю, Филип. Все они для меня были на одно лицо. А темный зуб был не только у твоего друга.
Филип расхохотался:
– Во всяком случае, именно у Мортимера с темным зубом есть друг, который сотрудничает в журнале «Панч». Мортимер сам пописывает статейки в этот еженедельник. Уходя, он попросил у меня разрешения напечатать кое-что из рассказанных…тобой забавных историй, разумеется, со ссылкой на источник. Я ему разрешил.
– Ты сделал это? Почему ты не спросил у меня, Филип?
– Я не думал, что ты будешь против, дорогая… – Не открывая глаз, он с ленивым удовлетворением; поднес стакан к губам и после большого глотка продолжил: – Это великолепно, великолепно.
– Что великолепно? Бренди?
– Нет-нет. Хотя бренди тоже. Ты была великолепной, вот что я хочу сказать, ты завладела их вниманием. Это чертовски хорошо для моей карьеры.
– Для твоей карьеры?
– Конечно. Ты всех покорила. Они приехали, чтобы увидеть американскую дикарку и все такое прочее. Большинство из этих гостей до этого не бывали в нашем доме. Их нечем было привлечь сюда.
Констанс ничего не ответила, а он продолжал размышлять вслух, закрыв глаза и предавшись приятным воспоминаниям:
– Это было замечательно. Я не удивлюсь, если последует приглашение от принца Уэльского. Тебе известно, что ему очень нравятся американцы. Он любитель всяческой экзотики. А если это произойдет, считай, что мы уже там.
– Где там, уточни?
– Как же, в самых элитарных кругах, в Мальборо-Хаусе, где собираются сливки общества. Отлично! Великолепно!
– Я, пожалуй, пойду спать, Филип.
Наконец он открыл глаза и улыбнулся ей:
– Ты заслужила отдых, дорогая.
Он поднялся, но продолжал держать в руках сигару и стакан с бренди.
Констанс внезапно увидела свое и Филипа отражение в зеркале над камином. Портрет по пояс. Даже великолепное платье не смогло изменить замкнутого выражения ее лица. Филип же смотрел в свой стакан, как всегда элегантный, бывалый светский щеголь.
Но все, однако, было не так. Дело даже не только в том, что одежда не гармонировала с выражением их лиц. Здесь таилось что-то более серьезное. Он наклонился и поцеловал ее в щеку. Их лица были так близко.
Но ничего не произошло. Никакой искры, позволившей бы сказать: «Эти двое принадлежат друг другу». Никакие неуловимые нити не связывали их воедино. Его глаза не искали ее глаз, между ними не было ничего, даже когда его губы слегка коснулись ее щеки.
– Спокойной ночи, дорогая. – Филип опустился в кресло, не дожидаясь, когда она покинет комнату.
Оглянувшись, Констанс, увидела, как он снова наполнил стакан бренди и закрыл глаза, предаваясь, должно быть, мечтаниям о будущих успехах.
«Почему же я, – подумала Констанс, поднимаясь по лестнице, – не могу, а главное, не хочу даже заглянуть в свое будущее?»


– Черт возьми, – Джозеф сплюнул сквозь зубы.
Он повторил опыт, но совсем потерял последовательность стадий эксперимента.
В мыслях была Констанс, а не работа, и поэтому он пролил последний образец краски из Балморала.
Без него вся остальная серия опытов будет бессмысленной.
Он устало провел рукой по глазам. В последнее время его, Джозефа Смита, который обладал удивительной способностью быстро засыпать, даже стоя, если этого требовали обстоятельства, начала мучить бессонница. Такое бывало с ним раз или два в жизни. Сон до сих пор никогда не подводил его. Пока не появилась в его жизни Констанс Ллойд.
– Нет, – сказал он себе. – Это не должно случиться.
Даже Абигайль не удалось обольстить его. А она была прелестна, как волшебный сон, как видение, им самим придуманное. Он то и дело удивлялся, как ее реальная сущность неумолимо разрушала тот образ, который он носил в себе во время их долгах разлук.
Но никто, даже человек, наделенный огромным воображением, не смог бы создать нечто похожее на Констанс Ллойд. Даже ее имя как бы подтверждало, констатировало постоянство в ней того, что присуще женщине, – ее способность удивлять и вызывать восхищение.
Именно этими двумя качествами она и покорила Джозефа во время их короткого путешествия. Когда он закрывал глаза, в памяти всплывали отдельные моменты их совместного путешествия: улыбка Констанс, ее взгляд, устремленный вдаль, голубизна ее глаз, удивительно чистых, когда она, часто моргая, смотрела на него и ждала ответа на какой-то свой вопрос.
Он слышал ее голос, обаятельно-ироничные замечания, вспоминал ее здравомыслие и постоянную доброжелательность. В Констанс Ллойд не было ничего неестественного и заученного, ничего, что говорило бы о том, что она долго практиковалась в искусстве вести беседу. Она говорила то, что думала, и, к сожалению, иногда говорила то, о чем в той среде, куда она попала, стоило бы прежде подумать, а потом сказать вслух.
Она была восхитительна, что там говорить.
Но она была невестой Филипа, той, о ком ему, Джозефу, не стоило бы думать.
А это оказалось нелегко…
Если бы он не отдавал себе отчета: брак с Филипом погубит ее.
Не в мелодраматическом смысле этого слова, без всяких зловещих ужасов. Просто Констанс неминуемо утратит в этом браке свою природную непосредственность и непредсказуемость. Одного года жизни в Гастингс-Хаусе будет достаточно, чтобы все это в ней угасло. Долгие скучные вечера в обществе герцогини, подвергающей ее и себя всем испытаниям светского общения. Джозеф представил себе Диши в кресле, Филипа, читающего позавчерашние газеты, и Констанс, которая отчаянно пытается не потерять здравый рассудок.
Другая перспектива была еще ужаснее: вхождение Констанс в круг принца Уэльского, скучнее чего и придумать нельзя. Сюда входили аристократические титулы, воспитанные не думать, держаться подальше от книг и произведений искусства, да и от всего, что может нарушить их замкнутый и ограниченный образ жизни.
Констанс была остроумна в самом лучшем смысле этого слова, а не просто остра на язык или любила говорить колкости. Как отнесется она к идиотским развлечениям высокой знати: дуэль джентльменов, вооруженных сифонами с содовой водой, или спуск по парадной лестнице Мальборо-Хауса на серебряном подносе. И все это – от одуряющей скуки. Но более всего беспокоило губительное воздействие на Констанс этой порочной части светского общества в том случае, если она сама предпочтет сделать сплетни и злословие любимым занятием. Или она сама будет уничтожена за все то, что в ней достойно восхищения.
Филип не понимал, какое сокровище подарила ему судьба.
На губах Джозефа появилась легкая улыбка, затем он снова углубился в работу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100