Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Первый удар грома не очень напугал Констанс и Джозефа. Куда хуже, если бы пошел град, пронесся ураганный ветер и проливной дождь, сбивая с ног и промочив до нитки их одежду.
Угрожающие раскаты грома заставили Джозефа, однако, снять свой легкий плащ и быстро накинуть его на плечи Констанс. Вскоре пошел сильный дождь, и плащ абсолютно промок. Дальнейшее путешествие становилось невозможным.
Волосы Констанс падали ей на спину мокрыми, похожими на толстые канаты прядями, шпильки давно были потеряны, выброшена за ненужностью шляпка, поля которой только собирали воду и она проливалась ей на плечи. Новый дорожный костюм Констанс, когда-то коричневого цвета, под дождем явно линял.
Джозеф, щурясь от потоков воды, поглядывал на свою спутницу, шагавшую рядом по грязи. Медленно повернувшись, он попытался ладонью вытереть ее щеки, но остановился, прежде чем она поняла, что он хотел сделать.
Однако Констанс заметила его жест и повернулась к нему: между бровями у нее пролегла морщинка, в глазах был безмолвный вопрос. В ее взгляде не было ни упрека, ни запрета, только любопытство.
– Ваше платье полиняло! – воскликнул он, стараясь перекричат ветер и шум дождя, не зная, что еще сказать.
Поморгав, чтобы стряхнуть капли дождя с ресниц, она улыбнулась ему:
– Кажется, да.
– Я работаю над искусственными красками, которые не будут линять. – Произнося эти слова, он почувствовал себя круглым идиотом.
Их только что ограбили под дулом пистолета, они заблудились на какой-то заброшенной дороге, и к тому же разразилась настоящая гроза. А он говорит о каких-то красках.
Мысленно он был готов не только дать себе хорошего пинка, но даже сунуть кляп в собственный рот, чтобы больше не говорить глупостей.
– Неужели? – сказала Констанс тоже довольно громко, но отнюдь не резко.
Он терпеть не мог высоких, резких женских голосов, но тембр голоса Констанс был мягким, даже когда она повышала голос.
– Было бы хорошо, если бы вы поскорее изготовили стойкую краску. – Она засмеялась и встряхнула подол мокрого платья. – Боюсь, мое особенно нуждается в вашей помощи.
За поворотом дороги они вдруг увидели небольшое строение. Джозеф указал на него, и они, согнувшись, уворачиваясь от ветра и дождя, бросились к нему.
Это был заброшенный каменный дом. На сломанной, болтающейся под ветром доске они прочли, что здесь когда-то была гостиница. Внутри пахло плесенью, сыростью и каким-то особым тленом – чем-то старым, древним и невидимым глазу. Через ветхую крышу дождь почти беспрепятственно заливал пол, хотя в одном из углов нашлось относительно сухое место. Несмотря на зияющие дыры в потолке, внутри дома было темно, как ночью.
– Сюда, мисс Ллойд, – позвал ее Джозеф и ударился об опрокинутый стул.
– Странно, вам не кажется? – пробормотала Констанс, пробираясь за ним. – Прямо у дороги стоит дом, никакой остановки для почтовых карет нет и в помине, дом брошен и разрушается.
Джозеф пожал плечами и потер ногу после очередного ушиба, натолкнувшись теперь уже на стол.
– Не так и странно, – наконец ответил он. – С появлением поездов эти дороги совсем опустели. Они в ужасном состоянии, как вы сами убедились.
– И все же я не понимаю, почему мы не поехали по железной дороге, зачем было ехать в карете?
Он беспомощно вздохнул.
– Мать вашего жениха считает железные дороги чем-то ненормальным и богохульственным. Не знаю, что вызывает ее антипатию – вагоны, рельсы или скорость передвижения.
– Видимо, герцогиня не хочет, чтобы кто-то обвинил ее будущую невестку в том, что она слишком торопится под венец.
Джозеф взял ее за руку, чтобы провести в то место, которое он очистил от хлама.
– Странно, что герцогиня выбрала именно вас сопровождать меня. Если она так соблюдает приличия и этикет, то могла бы просто послать за мной свою горничную.
– Я и сам об этом думал. – Они расположились на полу. – Возможно, она хотела, чтобы вы прибыли в Гастингс-Хаус как можно скорее, и, вспомнив, что у меня в этих местах срочные дела, перепоручила это мне, считая, что так будет быстрее.
– Мне очень жаль, мистер Смит. Я даже не извинилась перед вами за то, что создала вам столько неудобств.
– Я бы этого не сказал. – Он произнес это так тихо, что Констанс едва расслышала. – Это я должен извиниться перед вами, мисс Ллойд, Я снова оказался в роли шута, фигляра.
– Какая глупость, конечно же, нет! – Она произнесла это так горячо и искренне, что он от волнения даже вскочил, а Констанс едва удержалась от того, чтобы не рассмеяться его поведению. – Нет, мистер Смит, вы совсем не шут и не фигляр. Кто-то когда-то постарался убедить вас в этом, а вы, к несчастью, взяли да и поверили. Тот, кто сказал это, глубоко ошибался.
Он промолчал. Констанс внимательно разглядывала свою юбку.
– Возможно, мое платье откроет новую моду – шить платья из линяющих тканей. Скажите, мистер Смит, когда появятся в продаже ваши новые искусственные краски?
– Надеюсь, скоро.
– Каким образом вы попали в этот бизнес с красками?
– Видите ли, я всегда увлекался химией, днем в университете изучал богословие, а по вечерам в своей комнате ставил разные опыты. – Начав рассказывать, он как бы снова обрел уверенность в себе. – Понимаете, там, на континенте, совершаются удивительные открытия в науке. В Германии и Франции, да и в нашей стране тоже, университеты выпускают широко образованных людей, которые хотят сделать жизнь людей лучше. Всех, а не только привилегированного меньшинства.
В полумраке он разглядел, что она одобрительно кивала головой.
– Итак, вы готовили себя к духовному сану, а стали промышленником?
– Да, И я многих разочаровал тем, что не обосновался где-нибудь в далеком приходе в Уэльсе и не способствовал благим переменам в родной глубинке. Я давно понял, что это не мое призвание, и по этому пути я не пошел. Но я прилежно играл роль благодарного ученика до тех пор, пока не получил образование. Иногда я корю себя и считаю, что был неблагодарен и поступил дурно.
– Не думаю, что это так. – Констанс умолкла, прежде чем продолжить дальше. – Мы делаем все, мистер Смит, чтобы выжить. Мир, в котором мы живем, не так уж совершенен. И можно возразить, сказав, что дело, каким вы сейчас занялись, гораздо важнее, потому что приносит людям больше пользы, давая им работу и создавая нужный продукт для всех. Это важнее проповеди в церкви, полной людей, которые не хотят да и не собираются меняться. Нет, мистер Смит, то, что вы делаете сейчас, это во благо каждому.
Джозеф прислонился спиной к грубой кладке стены. Что сказала Абигайль о его увлечении наукой? Что у него интересы человека среднего класса. Вот что она сказала. Сначала рассмеялась, а потом сказала, что это удел людей среднего класса заниматься наукой. Он все еще помнил сияние ее волос, когда на них падал свет. Однажды он сказал ей, что они как золотые нити. Банальность, но именно такими они ему казались.
Перемена, произошедшая в Абигайль, была быстрой. Он вспоминал, как стал замечать ее приметы, предвестники того, что неизбежно должно было случиться. Его интерес к науке более не казался Абигайль ни интересным, ни забавным.
– Мой отец считает, что наука – это занятие представителей среднего класса, – как-то скова повторила Абигайль. – Он говорит, что если кто-то любит слушать музыку, то нанимает скрипача, а не сам играет на скрипке. Играть музыку самому – дело унизительное для подлинного аристократа.
– А, – только и ответил ей тогда Джозеф. А потом добавил: – Но я не аристократ, да и к среднему классу тоже не принадлежу, следовательно, мне можно играть на скрипке.
Абигайль ужаснулась:
– Вы играете на скрипке?
Когда же он признался, что когда-то действительно играл на скрипке, Абигайль содрогнулась. На этом все и кончилось.
Абигайль ныне стала леди Мерримид. С тех пор он ее уже не видел.
– Простите меня, мистер Смит.
Констанс что-то говорила. Но он ничего не слышал, когда вспоминал об Абигайль.
– Простите меня, мисс Ллойд. Мои мысли унесли меня далеко отсюда, поэтому я не слышал ни слова.
– Если ваши мысли унесли вас так далеко, то, надеюсь, вам там было тепло к сухо, – пошутила Констанс, и даже не видя ее в темноте, он чувствовал улыбку в ее голосе. – Я хотела бы знать, что за люди эта семья Гастингс?
– Семья Филипа?
– Да. Я знаю только Филипа, но до меня доходили странные слухи о его отце. Пожалуйста, не повторяйте, это не важно…
– Я все расскажу вам, мисс Ллойд. От герцога Боллсбриджа я видел только добро, когда был мальчишкой. Он хороший человек и обладает чувством юмора, к тому же очень любит свею семью.
– Это правда, что он эксцентричен?
– Нет, для меня и для других, кто его понимает, он таким не кажется. У него современное, правильное и нормальное неприятие светского общества, и то, что он его избегает любыми способами, вполне понятно. Для того чтобы держаться от общества подальше, он воспользовался своей репутацией человека эксцентричного. Мне кажется, что он получает удовольствие от того, что кто-то считает его чуть тронутым. А так он прост, добр и приветлив, если компания, в которой он находится, ему приятна.
– А герцогиня?
Тут Джозеф призадумался, прежде чем ответить. Стоит ли говорить Констанс о том, что ее будущая свекровь занята лишь тем, как подняться еще выше по светской лестнице? Она этим жила, поэтому Джозеф Смит был удивлен, когда она позволила сыну обручиться с нищей гувернанткой, пока не узнала, что Филип стал посмешищем всего света из-за того, что ему отказали все подходящие невесты Англии и парочка подобных в Индии.
– Мистер Смит, ваше молчание слишком красноречиво.
– Нет, что вы! – Он подумал, что излишне торопится отрицать это. – Нет. Герцогиня по своему происхождению не была подготовлена занять такое высокое положение в свете. Кажется, когда она встретилась с герцогом, он не собирался унаследовать титул. Лишь спустя много лет, когда его отец и два старших брата погибли, титул перешел к нему, третьему сыну, не готовому его принять.
– Тем более кажется странным то, что герцогиня согласна на наш брак, – продолжала удивляться Констанс. – Ведь теперь она не сомневается, что ее сын унаследует титул герцога. Если она сама не аристократка… ее поведение кажется вдвойне странным.
– Почему вы так считаете?
– Потому что те, кто не принадлежал в прошлом к привилегированным классам, пуще всего боятся нарушать правила высшего света.
– Вы более чем проницательны, мисс Ллойд.
И хотя Джозеф улыбался, когда сказал это, Констанс почувствовала в его голосе глубокую печаль. Жизнь неласково обошлась с ним, и независимо от того, осознавал он это или нет, в нем угадывалась скрытая боль. Констанс были близки его чувства, и она понимала это. Она знала не все детали его жизни, имена или события, сделавшие его таким, каков он есть. Она знала его лично, скорее интуитивно, и чувствовала, что это останется с ней надолго, возможно, навсегда.
Они были чужими. Никто из них не был вхож в мир другого. Она родилась в достатке, но стала не более чем хорошей прислугой. Он начал жизнь в бедности, но сам достиг богатства и успеха. Они будут спокойно существовать в разных пространствах, всегда помня, кем они когда-то были.
Неожиданно ей стало трудно дышать. Корсет невыносимо жал. Возможно, намокнув под дождем, он сел. Видимо, так и было.
– Мисс Ллойд.
Как все нелепо и глупо. Она чувствовала себя ребенком, который делал что-то недозволенное, прекрасно зная, что это делать нельзя. Каждый вдох причинял боль, она боялась, что вот-вот разрыдается, если не сделает усилий и не возьмет себя в руки. Неприлично плакать перед незнакомым мужчиной.
– Мисс Ллойд? Констанс, вам нездоровится?
Она покачала головой.
– Нет, я просто… – начала она и тут же умолкла.
Прежде чем Констанс снова попыталась что-то сказать, он обнял ее и прижал к себе. Стало тепло и уютно. Он так хорошо все понимал. Она, конечно, могла бы насторожиться и вежливо напомнить ему, что его действия недопустимы. Но как давно никто не успокаивал ее! Она даже не могла припомнить, когда это было. Разве что в детстве, когда она была совсем маленькой.
Вместо того чтобы напомнить Джозефу о том, кто он и кто она, Констанс просто уткнулась лицом в его плечо. Оно показалось ей таким надежным, и это почему-то не удивило ее.
– Ш-ш, – тихо успокаивал ее Джозеф, гладя по волосам. – У вас был трудный день, леди. Отдохните. Вот так.
Она удобнее положила голову ему на плечо, а он осторожно поглаживал ее щеку, мокрую уже от слез.
Она чувствовала покой и защищенность. Глаза ее закрывались.
Он что-то ей говорил, но она не понимала смысла слов, а лишь слышала певучие успокаивающие нотки. Она поняла, что он говорил не по-английски, и подумала, что это, должно быть, его родной валлийский и он читал ей стихи, которые запомнил в далеком детстве. Ничего, что она не понимает чужестранных слов. Зато она чувствует их сердцем.
Он прижал ее еще крепче, и ее сжатая в кулак ладонь, лежавшая у него на груди, медленно раскрылась. Они оба не заметили, как сон сморил их.
Еще не совсем проснувшись, Констанс пошевелилась, вытянула руки и наконец открыла глаза. Было темно. Неужели она ослепла? Еще никогда ей не приходилось бывать в такой непроницаемой и плотной темноте. Она еще шире открыла глаза, но кругом было по-прежнему темным-темно.
– Констанс, – Джозеф крепко сжал ее руку.
Она застыла. Неужели бандиты вернулись, догнали их? И вожак с красной косынкой на шее?
– Констанс. – Голос стал громче. – Это я – Джозеф. – Он облегченно вздохнул. – Это я, Джозеф. Мистер Смит. Мы находимся в разрушенной гостинице у дороги. Пожалуйста, не двигайтесь. Ночь безлунная, хоть глаз выколи. Вы можете пораниться, если будете неосторожны и начнете двигаться в кромешной тьме…
Все вставало на свои места. Констанс приходила в себя и почувствовала, как покраснела от стыда за свою внезапную растерянность и страх.
– О! – Голос ее был тих и еле слышен. – Мистер Смит.
– Да, мисс Ллойд, – ответил он почти покорно. – Вам не кажется, что, поскольку мы здесь совсем одни, вы могли бы называть, меня просто Джозефом.
– Где вы?
– Я здесь… ох! Это мой глаз.
– Простите, я плохо ориентируюсь в этой ужасной темноте.
– Возможно, вы… это моя рука, мисс Ллойд. Вы наступили на мою руку. – Голос у него был несколько натянутый.
– Простите.
– Я же просил вас оставаться на месте и набраться терпения.
– Здесь есть фонарь?
– Мне он не попадался на глаза. Здесь может быть сотня фонарей, но нам это не поможет. Все в этой гостинице, включая нас с вами, промокло насквозь и превратилось в сплошную слякоть. Здесь ничто не загорится.
– Понимаю. – Она снова уселась рядом с ним, благодарная за исходящее от него тепло. – Вы запомнили, как называется эта гостиница?
– Кажется, на доске было написано: «Гостиница «Водосточная труба».
– Нет, вы ошибаетесь. Это «Стоячая яма». Я много наслышана о ее удобствах.
Он рассмеялся:
– Здесь вино льется рекой.
Джозеф догадался, что она зябко потирает плечи.
– Продрогли?
– Немного, мистер Смит.
– Джозеф.
– Хорошо, Джозеф.
Его имя вызывало в ней совсем иное чувство, чем фамилия. Имя было мягким, дружелюбным. Имя доброго и отзывчивого человека, которому можно доверять.
– Чертовски холодно, – проворчал он про себя.
Констанс почувствовала его плечо, когда он придвинулся к ней поближе, а затем тихонько рассмеялся:
– Хорошенький герой вам попался, весь трясется от холода.
– Только не падайте в обморок. Других претензий у меня к вам нет, – ответила Констанс.
Он снова обнял ее. На этот раз ей и в голову не пришло размышлять, как ей следует себя вести. Она только поудобней устроилась в его объятиях, словно проделывала это не в первый раз.
– Все, на что я еще способен, – это не дать вам замерзнуть. Надеюсь, я справляюсь с этим, – пробормотал он куда-то в ее волосы.
Она промолчала. В глубине сознания мимолетно промелькнула дерзкая мысль: что, если бы засыпать так каждую ночь? Она сама себе улыбнулась.
Джозеф погладил ее по руке от плеча до локтя. Она почувствовала, как тепло от его легкого прикосновения согревало ее всю.
– Так лучше? – спросил он неуверенным голосом.
Она хотела было сказать, что уже согрелась и ему не следует беспокоиться о ней, но вместо этого лишь тихонько протянула:
– М-м…
Джозеф чуть хмыкнул, и она поняла, что это был удовлетворенный смех, шедший из самой глубины его души. Констанс еще ближе придвинулась к нему, и рука ее невольно потянулась к его крепкому плечу. Смех замер.
У обоих, казалось, на мгновение перехватило дыхание, и каждый словно ждал, что же будет дальше.
– Вам надо уснуть и хорошенько выспаться, – промолвил Джозеф.
Констанс кивнула, понимая, что это самое разумное, что они могут сейчас сделать.
Все остальное было невозможным.
Когда Констанс закрыла глаза, она изо всех сил старалась прогнать от себя мысли о невозможном.


– Эй! Есть тут кто-нибудь?
Сноп яркого света проник сквозь дыру на крыше и высветил все запустение и разруху дома. Ночь кончилась, а Джозеф и Констанс этого не заметили. Они давно уже проснулись, но каждый делал вид, что спит. Их внезапное сближение ночью оставило в каждом неловкость и смущение.
– Попробуй-ка здесь, Майкл, – промолвил кто-то.
Послышался шум шагов по мокрому хворосту и мусору, кто-то торопливо пробовал оторвать доски прогнившей деревянной обшивки дома.
Констанс открыла глаза и, посмотрев на Джозефа, встретила его внимательный взгляд. Он улыбнулся.
Она посмотрела на него несколько растерянно, когда он, аккуратно отряхнув свои брюки, вдруг осторожно выудил из ее волос запутавшуюся в них былинку.
Мужские голоса напугали ее и прогнали остатки сна, вернув к грубой действительности. Она сразу же решила, что воры все-таки вернулись и нашли их.
Джозеф медленно привлек ее к себе и сжал плечи, словно хотел сказать, что не даст ее в обиду. Бежать было некуда и спрятаться негде.
Голоса звучали совсем близко:
– Они могут быть здесь.
Джозеф сделал движение, словно хотел подняться. Она увидела, как его рука исчезла в складках плаща, а затем заметила тускло блеснувший металл пистолета. Ничего не говоря, он наклонился к ней и вопросительно поднял брови. Констанс понятливо кивнула головой. Он вложил в ее руку пистолет, а затем извлек из кармана еще один – для себя.
– Он может быть там, Майкл.
Хруст шагов по обломкам камня и щебня стал громче, кто-то приближался, слышались чертыхания. Напряжение ожидания росло.
Джозеф и Констанс взвели курки. Джозеф снял руку с плеча девушки, и она сразу ощутила, как холодно и сыро в этом заброшенном доме.
– Нет, я не думаю, что мистер Смит и мисс Ллойд могут быть здесь. Они давно бы дали знать о себе. – Голос говорившего постепенно затихал, удалялся.
Констанс, посмотрела на Джозефа, он – на нее, и оба озабоченно нахмурились.
– Мистер Браун знает, где они могут быть? – услышали они опять чей-то голос.
Джозеф, не выдержав, поднялся во весь рост и крикнул:
– Джентльмены!
Мужчины с удивительной быстротой оказались совсем радом с домом. Констанс сразу же с облегчением поняла, что это отнюдь не воры. Они были вооружены, хорошо одеты, кажется, в костюмах для охоты. При них были и ружья.
– Мистер Смит, где вы? Вы так напугали нас.
Джозеф, сунув пистолет в карман плаща, протянул Констанс руку к помог ей встать. Первый, из мужчин уже подбежал к Джозефу и крепко тряс его руку, а затем поздоровался с Констанс, коснувшись двумя пальцами полей шляпы. У него было круглое лицо, густые бакенбарды, широкая улыбка. Его маленькие глазки весело поблескивали из-под кустистых бровей.
– Знакомьтесь, мистер Кримминз, мистер Уокер. – Джозеф кивком указал на них, обращаясь к Констанс. – А это мисс Ллойд. Я сопровождал ее в поместье жениха, когда на дороге, на нас напали разбойники.
– Да-да, мы все это уже знаем. Их поймала местная полиция, они отчаянно обрадовались, оказавшись за решеткой участка. Только кучер смог нам объяснить, кто они. Один из них что-то бормотал о детишках, другой же, попав в камеру, даже поцеловал пол от радости. Нам стало ясно, с кем мы имеем дело. Нашли и тех двоих под деревом…
– Благодарю вас, джентльмены, – поспешил прервать его Джозеф.
Мужчина кивнул, все поняв, но продолжал свой рассказ:
– Вам повезло, мистер Смит. Видимо, эта банда виновата в остальных нападениях на этой дороге и не в одном убийстве, к сожалению.
Мужчины осторожно посмотрели на Констанс. Один из них сказал:
– Мистер Смит, у нас для вас послание от мистера Брауна. Весьма срочное, как он сказал, Требуется ваша немедленная помощь.
Мистер Уокер, старший из двух мужчин, с густой шевелюрой и носом в красных прожилках, вручил Джозефу толстый конверт. Сорвав сургучную печать, Джозеф стал читать письмо, в то время как мистер Кримминз и мистер Уокер несмело улыбались Констанс.
Закончив читать, Джозеф обратился к девушке:
– Мисс Ллойд, – голос его стал неожиданно официальным, – эти два джентльмена доставят вас в ближайшую гостиницу, она, разумеется будет под крышей, смею вас заверить. Там вы найдете ваши вещи. Вы сможете отдохнуть в тепле и уюте, а завтра утром мистер Кримминз и мистер Уокер препроводят вас в Гастингс-Хаус.
Остолбенев, Констанс в недоумении смотрела на мужчин.
– Что это значит? Куда вы отправляетесь, мистер Смит?
– Простите, мисс Ллойд, – голос Джозефа смягчился, как и выражение его лица, – мне срочно нужно ехать по делам в Шотландию.
В Шотландию? Это было в сотнях миль отсюда. Другая страна, другой мир!
– Да, в Шотландию, – повторил он. – Экипаж уже ждет меня. Я должен успеть к ближайшему поезду.
– О, – только и могла вымолвить растерянная Констанс. – Я понимаю.
– Да. – Он долго смотрел ей в глаза. – Мисс Ллойд, я желаю вам благополучной поездки. Надеюсь, мы увидимся в день вашей свадьбы.
– О да.
Ей казалось, что все плывет перед глазами. События менялись так неожиданно и быстро, что она не могла разобраться в сумятице чувств, охвативших ее.
– Нам пора ехать, мисс Ллойд, – напомнил ей Кримминз.
Уокер поддакнул, кивнув головой.
Джозеф уже сделал несколько шагов в сторону своей кареты. Она видела лишь его широкую спину. Внезапное прозрение испугало ее: она больше никогда его не увидит. А если они и встретятся, то она уже будет замужем…
– Мистер Смит!
Он остановился и повернулся к ней. Лицо его было непроницаемым. Констанс сама преодолела те два шага, что разделяли их, Она протянула ему руку. Они оба смотрели на эту протянутую руку.
– Спасибо вам за все, – прошептала Констанс.
Какое-то мгновение он был неподвижен, но потом схватил ее ладонь и крепко сжал. В этом жесте было нечто большее, чем простое прощальное рукопожатие. Его пальцы обхватили всю ее ладонь, она чувствовала исходившее от них тепло, и он так нежно сжимал ее. Но это было лишь мгновение, одна секунда, совсем короткая, слишком короткая… И вот его уже нет. Без единого слова, не оглядываясь, он ушел.
– Итак, мисс Ллойд. – Мистер Кримминз даже хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание Констанс.
Медленно, словно оцепенев, она повернулась к ним.
– Не хотите ли чашечку горячего крепкого чая?
Позднее Констанс пыталась вспомнить, поблагодарила ли она джентльмена за предложение, сказала ли что-нибудь? Собственно, она не помнила и того, как очутилась в уютной гостинице, в постели под теплым одеялом и выпила обещанную чашку горячего чая.
Когда она натягивала на себя одеяло до подбородка, то не могла не думать о прошлой ночи. Она спала в объятиях чудеснейшего из мужчин, которого ей будет так трудно забыть.
В полдень карета катила по гравию подъездной аллеи поместья Гастингс-Хаус. На небе не было ни единой тучки.
Констанс была полна впечатлений: заботливо ухоженный парк, аккуратно подстриженные газоны, сияющая на солнце, как драгоценность, большая высокая беседка из витого металла.
Но больше всего Констанс поразил человек, сидевший на дереве. Она увидела его задолго до того, как за поворотом наконец появился дом. Это был старик, одетый в нечто похожее на черную с синим форму наполеоновского солдата. Он сидел совершенно один на ветке дерева и, должно быть, занимал это место так часто и подолгу, что даже листья поредели.
Лестницы, по которой он мог бы взбираться так высоко, почти на двадцать футов над землей, девушка, однако, не заметила.
Из любопытства она высунула голову из окна, чтобы получше разглядеть этого странного джентльмена. Когда они проезжали мимо него, он медленно помахал им рукой. Констанс тоже махнула ему в ответ, и ей показалось, что он еле заметно улыбнулся.
Констанс повернулась к мистеру Кримминзу и мистеру Уокеру, сидевшим напротив.
– Я видела человека на дереве! – воскликнула она.
Мужчины перекинулись недоуменными взглядами, что, впрочем, они не раз уже делали за время их путешествия, однако ответить не соизволили и опять уткнулись в газеты.
– Человек был в военной форме! – не унималась Констанс.
На сей раз лишь мистер Кримминз мельком взглянул поверх газеты, но тут же снова вернулся к чтению.
За все время оба джентльмена едва обмолвились с ней несколькими словами и явно пугались каждого ее слова или вопроса. От этого положение становилось крайне неловким, и Констанс была рада, что скоро все кончится.
Несмотря на то что она думала о Филипе и готовилась к встрече с ним, ей не удавалось отогнать мысли о Джозефе Смите. Чем больше она вспоминала о нем, тем больше ей казалось, что его главной заботой было всего-навсего не дать ей замерзнуть. А все остальное – это плод ее воображения.
Она смотрела в окно, но уже не замечала красот парка и лужаек, потому что ей казалось, что мистер Кримминз и мистер Уокер читают ее мысли. Если бы не их внезапное появление, Констанс попросила бы Джозефа поцеловать ее. Она почувствовала, как вспыхнули ее щеки, и краем глаза заметила, что мужчины наблюдают за каждым ее движением.
Ей так и не удалось расспросить своих спутников хотя бы о том, откуда они знают Джозефа Смита и кто они сами. Лишь одна деталь ей стала известна, когда менее осмотрительный мистер Уокер проронил фразу:
– Итак, мы все же успеем вернуться вовремя и попадем на бал к Гиллисам?
Но Кримминс так посмотрел на него, словно хотел, чтобы тот сгинул с его глаз. И Констанс, которой очень хотелось спросить их, кто такие Гиллисы, знают ли они Филипа, не осмелилась на это.
Карета катила дальше, и Констанс снова любовалась диковинами поместья Гастингс-Хаус. Наконец она увидела дом.
Нет, не дом. Это был огромный особняк, таких она не видела даже на обширных плантациях Виргинии. Не верилось, что в мире нашлось столько мрамора и стекла и все ушло на то, чтобы создать Гастингс-Хаус.
Клонившееся к закату солнце заливало теплым янтарным светом стены огромного особняка столь ласково и любовно, словно он был живым существом. Десятки огромных окон отражались в пруду за домом, где, должно быть, тоже был вход в особняк.
У Констанс перехватило дыхание. В этом доме вырос Филип, здесь прошло его детство, здесь он стал взрослым мужчиной. От одной только мысли о жизни в этих великолепных стенах на нее повеяло чем-то чужим и холодным. Еще более пугающим показалась ей мысль, что отныне она будет считать его своим домом.
– Что ж, мисс Ллойд. – Уокер даже слегка подмигнул Констанс. – Вот вы и дома.
– Я… я не знаю.
Сознание того, что это так и есть, не только оглушило, но даже напугало ее.
Карета ехала по подъездной аллее, огибающей дом. Констанс была рада, что она войдет в дом с черного хода. Парадный вход, насколько она успела заметить, был пугающе роскошен своей лепниной, вычурной резьбой и обилием мраморных бюстов суровых волосатых и бородатых предков. Если бы она вошла в дом с парадного входа, ей бы показалось, что она входит в свадебный торт.
Наконец, карета остановилась. После стольких часов убаюкивающего путешествия в обществе двух проглотивших языки джентльменов Констанс с облегчением ждала момента встречи со своей новой семьей.
Глубоко вздохнув, она распрямила плечи и пригладила волосы. У нее, она знала, был совсем не тот вид, в котором бы ей хотелось предстать перед нею. Но после того как был разбит ее сундук и все его содержимое выброшено в грязь, чудом уцелело лишь ненавистное серое платье гувернантки, столь унылое и невзрачное, что превращало любого в подобие чучела. Даже веточка лавра у шеи и новые перчатки не смогли прибавить к нему ни красоты, ни шарма.
«Но что я могу поделать», – безнадежно пробормотала себе под нос Констанс.
Огромные двери, щедро украшенные резьбой, были распахнуты. Констанс успела разглядеть на ней хороводы резвящихся нимф, прежде чем на пороге появилась пожилая дама. В ее осанке, прямых плечах чувствовалась уверенность знатной особы.
Ее свекровь. Мать Филипа.
Когда дама спустилась по мраморным ступеням, Кримминз и Уокер помогли Констанс выйти из кареты. Чем ближе к ней подходила старая герцогиня, тем больше Констанс обретала уверенность в себе. Ибо она не могла не заметить явную приветливость и улыбку на лице герцогини, когда их глаза встретились. Ее свекровь нельзя было назвать красивой, но приветливость и радушие делали ее привлекательной.
У Констанс от волнения перехватило горло. Этой женщине отныне предстоит заменить ей мать, она будет наставлять ее и вводить в мир аристократов, где так важно не нарушить установившиеся правила и нормы.
Эта добрая женщина будет ей матерью.
– Мисс Ллойд. – Тон приветствия был столь же царственным, как и осанка герцогини, ее уверенность, элегантность. – Я миссис Гэррити, экономка.
Экономка? Констанс едва успела остановиться, чтобы не присесть в глубоком реверансе, который она так долго и старательно отрабатывала.
Видимо, по лицу Констанс нетрудно было понять всю степень ее смущения.
– У герцогини мигрень, и она отдыхает. Однако она дала мне все указания, как разместить вас в ваших апартаментах. Она выйдет к чаю.
Два молодых лакея проворно сбежали с лестницы, пока экономка искала взглядом багаж девушки. Кучер спустил вниз сундук Констанс, перевязанный веревками, чтобы тот окончательно не рассыпался. И тут Констанс, к своему ужасу, заметила торчащие из-под неплотно закрытой крышки сундука оборки чего-то белого, должно быть, ее белья. Молодые люди, переглянувшись, подхватили злосчастный сундук. Один из лакеев с трудом сдержался от смеха.
– О, благодарю вас, – пролепетала вконец растерявшаяся Констанс.
– Что ж, будем прощаться в таком случае, – промолвил Кримминз, обращаясь к Уокеру.
Тот, улыбнувшись, кивнул:
– Да, конечно.
Оба пожали Констанс руку. Ей хотелось пригласить их остаться на чай или как-то отблагодарить, но она пока не была здесь хозяйкой.
– Спасибо, что доставили меня сюда. – Это было все, что она, запинаясь, смогла им сказать.
– Не стоит беспокоиться. – Мистер Уокер сунул руку в карман. – Все устроил мистер Браун по просьбе мистера Смита. Мистер Браун очень уважает мистера Смита, не так ли, Кримминз? – Он повернулся к своему приятелю.
Лицо мистера Кримминза пошло красными пятнами от нескрываемого гнева.
Уокер тоже покраснел и, опустив глаза, стал ковырять носком гравий. Мистер Кримминз еще раз поклонился Констанс:
– Спасибо вам и удачи, мисс Ллойд.
Джентльмены сели в карету и уехали. Констанс так и не узнала, кто они, откуда и кто такой таинственный мистер Браун.
Впрочем, это ей и не нужно знать. Следуя за миссис Гэррити вверх по мраморным ступеням, она опять глубоко втянула в себя воздух, готовясь к встрече с герцогиней.
Ее комната оказалась удивительно скромно обставленной.
Констанс облегченно вздохнула. Миновав анфиладу роскошных гостиных, миссис Гэррити и Констанс поднялись наконец на третий этаж, где уже не было ни позолоты, ни мраморных столиков. В ее комнате стояли узкая кровать, два комода, небольшой умывальник и письменный столик. На единственном окне были голубые камчатые портьеры.
– Чай будет в половине пятого, – сказала ей на прощание миссис Гэррити. – Внизу, в красной гостиной. Если вам что-то понадобится, дайте мне знать. Шнур звонка у кровати. К вам сразу же придет кто-нибудь из прислуги. Постарайтесь прилечь и отдохнуть перед чаем.
Миссис Гэррити с улыбкой удалилась, оставив Констанс одну. Но тут же, тихонько постучавшись, вошла младшая горничная и справилась, не помочь ли ей разобрать вещи. Сундук Констанс, разбитый и перевязанный веревками, представлял собой печальное зрелище. Констанс поспешила заверить горничную, что справится сама, и молодая женщина, сделав книксен, ушла.
Оставшись наконец одна, Констанс устало села на кровать.
В ее распоряжении было всего сорок пять минут. Она чувствовала, как сильно проголодалась. Когда они останавливались в последний раз у таверны, чтобы поесть? Мистеру Уокеру, вспомнила она, захотелось выпить эля, это было в полдень, но мистер Кримминз воспротивился и настоял на том, чтобы ехать без остановок и как можно скорее прибыть в Гастингс-Хаус. У Констанс создалось впечатление, что мистеру Кримминзу не терпелось поскорее доставить ее в Боллсбридж, расположенный в самой глубине Йоркшира.
Был ли Филип дома? Никто ее упоминал о нем и его старшем брате. Неужели она останется одна с герцогом и герцогиней?
К тому же никто не промолвил ни слова и о герцоге. Быстро проходя вслед за экономкой по комнате, она нигде не заметила присутствия хозяина поместья и вообще каких-либо признаков мужчины в доме.
Вздохнув, Констанс принялась распаковывать вещи. Одежда была в пыли, со следами засохшей грязи, кое-где измята и порвана. Письменное бюро матери разбитое бандитами, было оставлено на дороге, а в новый дом не следует привозить обломки.
Еще одна мысль удручала девушку. Ей придется объяснить герцогине, что произошло с драгоценной фатой. Никакими деньгами не удастся восполнить эту потерю.
Раскладывая одежду по ящикам комода, она скова подумала о Джозефе Смите. Какой он все же удивительный человек, окрыленный идеями, страстью и желанием творить!
Где он теперь, ее мистер Смит? Где Джозеф?


Расстроенный Джозеф Смит рассеянно потер губы рукой. Перед ним, выстроившись шеренгой, в деревянных штативах стояло не менее полудюжины флаконов, закрытых пробками. У каждого внизу была табличка: «Барморал. 3 сентября 1874 г. Кухня»; «Барморал, 28 апреля 1874 г. Кабинет ее велич.». На других были пометки: «Виндзор», «Букингем», «Сандринхем» и «Мальборо-Хаус». На всех были даты и другие пометки.
В своей лаборатории в Лондоне, где он проводил эксперименты с красителями, Джозеф отвел особый закуток для этого наиболее важного для него проекта. Лишь один человек был посвящен в его детали, а Джозеф полностью доверял Брауну. Все его знакомые относились свысока к горцу, посмеивались над его сильным шотландским акцентом, и над тем, что он круглый год ходил в шотландской юбке, толстых шерстяных гольфах и не расставался с меховой сумкой.
Дружба родилась сразу же, как только они встретились: Джозеф Смит, богатый валлиец, изгой, одиночка, и Джон Браун, шотландец, личный слуга королевы Виктории. В последнее время стали распространяться злые слухи, появились в газетах грязные памфлеты, где вдовствующая королева называлась миссис Браун и высказывались более гнусные предположения о том, что в отношениях королевы и мистера Брауна есть нечто такое, что выходит за рамки отношений слуги и госпожи.
Но Джозеф знал истинную правду. Джон Браун, прямолинейный, неотесанный, со своеобразным и довольно мрачным чувством юмора, был беззаветно предан королеве. Он давно был у нее в услужении, еще за двенадцать лет до смерти ее мужа принца-консорта Альберта. Джон Браун был готов отдать жизнь за королеву.
И Джозеф Смит, и Джон Браун были для среды аристократов чужаками. Так называемый высший свет относился к ним с пренебрежением и подозрением. Не было секретом и то, что Джона Брауна недолюбливал сам принц Альберт. Однако он был вежлив с Джозефом Смитом, хотя и держался с ним холодно и отстраненно. Но он всегда проявлял интерес, даже искреннее любопытство, когда речь заходила о научных трудах Смита.
Возможно, наследный принц Уэльский ничего не имел против Брауна из-за его кельтского происхождения или же незнатности. Скорее он испытывал обыкновенную ревность, потому что его мать больше прислушивалась к советам слуги.
И еще вполне возможно, что принц не забыл крепких пальцев Брауна на своих ушах. Никто уже не помнил провинности, за которые следовало наказание, но в том, что оно было заслуженным, никто не сомневался. Лицо принца по-прежнему могло вспыхнуть румянцем гнева и унижения, когда он видел Брауна или слышал его имя.
Все знали, что королева Виктория была не слишком высокого мнения о способностях своего старшего сына и не позволяла ему даже заглядывать в важные государственные бумаги. Но по привычке она всегда хотела знать мнение своего слуги-горца обо всем, что занимало ее мысли, касалось ли это поведения того или другого члена суда или парламента или выбора места для летнего отдыха. Иногда она советовалась с Брауном и по государственным делам.
У принца Уэльского были все основания ненавидеть шотландца.
Джозеф остановился, осторожно вынув один из флаконов и поболтал его содержимое. Около десяти лет назад Констанс Ллойд, совсем юная девушка из штата Виргиния, пережила ужасы самой кровавой и жестокой войны.
Какой она была тогда? Бесспорно, красивой, ибо такая красота, как у нее, не рождается в одно мгновение, она зреет и расцветает как редкий цветок. Решительная, но, возможно, лет десять – двенадцать назад она была другой, поскольку ребенок, живущий под крышей родного дома, не похож на того, который потерял родителей, как это случилось с Констанс к концу войны. С их уходом было утрачено и чувство безопасности. Жалких его остатков она лишилась в последних испытаниях, когда потеряла все средства к существованию. Тогда пришел конец надеждам и ожиданиям.
У юной Констанс Ллойд хватило ума связаться с дальними родственниками в Англии и получить место гувернантки. Не очень интересная работа, ничего увлекательного и захватывающего, но для женщины, оказавшейся в ее положении, отъезд за океан был отчаянным шагом в борьбе за выживание.
Как, должно быть, ее страшило морское путешествие, когда каждый всплеск волны отдалял ее все больше от родного берега, от того мира, где все знали ее как дочь человека обеспеченного. В Англии ее заточили в стенах комнаты для гувернанток, в самом дальнем конце дома, где она была обречена общаться только с детьми и прислугой.
Но каким-то счастливым образом она одержала победу. Это был подарок судьбы. Она добилась не только того, что ее полюбили, но стала близким другом своей хозяйки, и теперь она обручена со вторым сыном богатого герцога.
– К черту все, – сердито проворчал Джозеф и поставил флакон на место.
Он почувствовал, что устал. Он плохо спал с тех самых пор, как вручил Констанс заботам Кримминза и Уокера. Но не эти двое беспокоили его.
Когда он закрывал глаза, он видел Констанс, сияющую и красивую, в объятиях своего лучшего друга Филипа.
Он знал его с детства. У Филипа было доброе сердце, но мало шансов доказать это. За все годы дружбы Джозеф привык выручать лихого лорда Гастингса из всяких неприятных и грозящих репутации историй. Но он хорошо знал, что его присутствие в аристократических салонах терпят, а порой даже и приветствуют главным образом из-за непривычного сочетания в нем богатства, нажитого собственным трудом, и приобретенной элегантности. Филип же был воплощением самой элегантности, и общество большего от него не требовало.
Последнее время стали появляться странные слухи. Джозеф знал о них, другие же или не знали, или не придавали им значения.
Миллионы британцев желали конца монархии. Распространялись брошюрки, воспевающие достоинства республиканского строя, призывающие обновить опыт Французской революции прошлого века.
Многие открыто говорили о свержении или даже смерти королевы и всего королевского семейства.
Были даже попытки покушения на королеву. Не хватало только опытного, никому пока не известного анархиста с топором в руках, чтобы колесо завертелось.
Что сейчас делает Констанс?
Она не посмотрела на него свысока, узнав, что он сирота из уэльского шахтерского поселка, не поморщилась, услышав, что он учился на деньги богатого благотворителя, и не смутилась, узнав, что он стал торговцем, а теперь, как промышленник, продает продукт своего труда и не может не думать о прибыли. Правда, Констанс восхитило в нем больше, всего то, что он работает над способами очищения воды и думает при этом о благе всех людей.
Поняла ли она, что он совсем недавно был одним из униженных и оскорбленных?
– Работает, черт побери! – Сжав зубы, он выпрямил спину, затекшую от дьявольски неудобного стула, на котором так долго сидел.
Это главная из задач, которую он теперь поставил перед собой. В этих нескольких образцах, всего нескольких пинтах воды, он видел не только свое будущее, но и будущее всей нации.
Если его новый проект успешно завершится, если оправдаются его надежды, Англия станет райским местом на земле. И не только для избранных, но для каждого, кто здесь живет.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100