Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Гаррик Стивенс одиноко сидел в своем кабинете перед камином.
Он не отрываясь смотрел на языки пламени.
В эти минуты он думал о погибшей жене и поймал себя на мысли, что все делал ради Аманды.
Никто об этом не знал и никогда не узнает. Теперь все выглядит по-другому и вызывает подозрение.
Он вступил в тайное общество, чтобы произвести на нее впечатление и показать, что он дорожит ее мнением и готов исполнить малейшее ее желание. Когда его остановил на улице какой-то тип разбойничьего вида (подобными головорезами этот странный город просто кишит), он не на шутку испугался. Вечером того же дня после обеда, который прошел в напряженном молчании, он упомянул об этой встрече.
– Аманда, послушай, что я тебе расскажу, – обратился он к жене. Она сидела на противоположном конце стола, освещенная мягким светом свечей – как же она прелестна!
Аманда подняла глаза. Хотя в доме у них было газовое освещение, она предпочитала старомодные канделябры.
– Да, Гаррик, – промолвила она безразличным тоном. Куда же исчезли смеющиеся музыкальные нотки в ее голосе, которые пленяли его в Лондоне?
– Тебя это развеселит, – продолжал он, искренне желая, чтобы так оно и было. Последний раз она улыбалась ему несколько месяцев назад. У нее умер отец, а брат был вынужден вернуться в Лондон, чтобы уладить необходимые формальности. Надо ли говорить, что все это способно опечалить любую женщину, тем более юную новобрачную...
Но было и еще кое-что. Гаррика не покидало ощущение, что причиной ее грусти стал он сам. В Лондоне она ловила каждое его слово и радостно смеялась, стоило ему рассказать какой-нибудь забавный эпизод из своей юности, особенно если речь шла о Брендане.
Теперь все переменилось. Он продолжал развлекать ее шутками, которые она считала раньше такими остроумными, а теперь выслушивала с вежливой улыбкой и снова погружалась в свои невеселые мысли.
Оставалось надеяться, что сегодняшняя история хоть немного позабавит ее.
– Ну, так вот, – начал он, глядя, как Аманда безучастно гоняет по тарелке фрикасе. – Перед конторой ко мне подошел какой-то джентльмен. Я говорю «джентльмен», но к нему это слово подходит меньше всего.
Фрикасе продолжало лавировать между горошинками.
– Он спросил меня, имею ли я отношение к «Торговым судам О'Нила».
Она подняла голову. Что это, любопытство?
– Поскольку я понятия не имел, что ему от меня нужно (а вдруг придется иметь с ним дело на профессиональном уровне?), я ответил утвердительно. И знаешь, что он сказал?
Она покачала головой.
– Он спросил, не желаю ли я вступить в «Братство объединенных ирландцев». Должно быть, он спутал меня с Бренданом, а ведь у меня явный британский акцент.
– «Братство объединенных ирландцев»? – переспросила Аманда. – Уж не они ли пытаются собрать деньги в помощь голодающим?
– Да, наверное.
Она ожила, задает вопросы. Значит, ему удалось наконец ее разбудить.
– Гаррик, ты должен к ним присоединиться! В Ирландии свирепствует голод, беда не обошла стороной даже наш Касл-Ситрик. Никто не хочет помочь несчастным, и в первую очередь англичане. Прошу тебя, присоединись к ним! Мы бы послали им денег и помогали бы, чем только возможно.
Этого он не ожидал. Человек, подошедший к нему на улице, не просто «не джентльмен» – по правде сказать, Гаррик сначала принял его за бандита или вора.
– Когда же следующее собрание? – Она отложила вилку, и в ее глазах, зеленовато-синих – они завораживали, как море, – заплясали искорки интереса.
– По-моему, на этой неделе. Так мне помнится... по крайней мере. – Он коснулся губ краешком льняной салфетки. – Я не очень внимательно его слушал.
– А можно, я пойду с тобой? Пожалуйста, Гаррик! Я тоже хочу помочь.
Он помедлил и сделал глоток из бокала с кларетом.
– Послушай, Аманда. Не думаю, что нам стоит водить дружбу с такими головорезами, как этот человек. Это просто неприлично. Нам есть что терять.
– Нет, нет, Гаррик! Выслушай меня, прошу! Да, нам есть что терять, мы богаты. Взгляни на этот стол, на все эти яства – нам не съесть и половины. А винный погреб? Он нам совершенно не нужен. Но мы могли бы сделать доброе дело – снабдить их деньгами и продовольствием и, может быть, помочь еще чем-нибудь.
– Аманда, эти люди не принадлежат к нашему кругу. Не забывай, что они...
– Ирландцы? – подхватила она, гордо вскинув голову и сверкнув глазами. Лицо ее застыло, губы искривила мрачная усмешка.
– Нет-нет. Я совсем не то хотел сказать.
– Нет, именно это. Могу я задать тебе один вопрос?
– Конечно, – машинально ответил он, прекрасно понимая, что не услышит ничего хорошего.
– Если бы голод случился не в Ирландии, а в Англии, ты бы помог своей стране?
– Голод в Англии? – Гаррик не удержался от улыбки. – Что за чепуха! В наше время это невозможно, поскольку мы...
Глаза девушки сузились и холодно блеснули. И тут он понял, как жестоко – по крайней мере для нее – прозвучали его слова.
– Так я и думала, – прошептала она так тихо, что он ее едва расслышал.
– Все не так просто. – Он старался говорить спокойным, рассудительным тоном. – Не последнюю роль здесь играет экономика, и тебе это сложно понять.
– Для меня все проще простого. Уже несколько лет в Ирландии свирепствует голод. Люди вымирают целыми семьями, вдоль дорог лежат женщины и дети, и их пересохшие губы зелены от травы, которую приходится есть. А в портах тучных ирландских коров загоняют в трюмы грузовых судов для отправки в Англию, где их зарежут и подадут с йоркширским пудингом. Газеты намекают – а иногда говорят и открыто, – что голод в Ирландии – это проблема ирландцев. Англичан это совершенно не касается, если не считать того, что они понизили цены на ирландское зерно, масло и даже кружева.
Когда она успела начитаться газет? И откуда у нее такие сведения?
Впрочем, ответ очевиден.
– Ну хорошо, я согласен с тобой. Все это и в самом деле ужасно. Почему же твой брат не поможет землякам?
– Он помогает! – горячо возразила Аманда. – Он делает все, что в его силах: освободил от налогов своих арендаторов, приказал забить наш скот, чтобы накормить голодающих. Но пока мы рабы Британской империи, помощь добровольцев ничего не изменит. Гаррик, он пытался повлиять на политику правительства, но к его мнению не прислушиваются – он для них чужак.
Сейчас она произнесла его имя так, как оно уже давно не звучало из ее уст. С нежностью? С любовью?
– Но здесь, в этой стране, – продолжала она, все больше воодушевляясь, – мы можем помочь по-настоящему. Подумай только, если бы Ирландия не входила в состав Англии на положении падчерицы, мы бы сами решали свою судьбу! До такого состояния страну довели землевладельцы, и бедняки вконец обнищали.
– Аманда, – промолвил Гаррик с некоторой тревогой, – ты не просто призываешь накормить голодных – это же революционная пропаганда!
– Одно без другого невозможно, разве ты не понимаешь? Он оторопел.
– Ты никогда раньше не интересовалась гомрулем.
– А меня гомруль и сейчас не интересует. Мы не позволим лондонскому парламенту диктовать Ирландии свою волю. Нам нужна полная свобода.
– Но ты же свободна!
– Нет. Я нахожусь в чужой стране под защитой английской фамилии и денег. Верни меня обратно домой, отбери у меня деньги, и я снова стану рабой Империи. Такой же рабой, как и все остальные ирландцы.
– Аманда, это нас не касается. Если правительство считает, что Ирландия должна подчиняться Англии, так тому и быть. Они имеют на это право.
– Да никто не имеет такого права – угнетать другой народ, будь это ирландцы, африканцы или даже англичане.
Гаррик уставился на свою жену в полном недоумении. Его не покидало ощущение, что он совершенно се не знает. Кто эта женщина?
– Ну что ж... – Он покосился на рулстики – ему хотелось взять один, но он удержался, решив, что этот жест будет расценен как в высшей степени циничный поступок. А рулстики, наверное, еще не остыли – как аппетитно будет таять на них кусочек масла!
– Пожалуйста, Гаррик, я прошу тебя. Обещай, что хотя бы посетишь их собрание. А я пойду с тобой в следующий раз.
И она улыбнулась – впервые за несколько месяцев. Его сердце заколотилось в груди.
– Хорошо, – сдержанно промолвил он, – Если это так много для тебя значит…
Не успел он закончить фразу, как Аманда вскочила со стула и бросилась к мужу, обхватила его руками за шею и крепко поцеловала. Ее локоны упали ему на щеки.
Она пахла сиренью и весной – ее неповторимый аромат. Он забыл про рулетики.
Итак, он сделал это ради нее. Все, что произошло после, произошло только потому, что ему хотелось угодить Аманде...
Очутившись в своих апартаментах, Брендан О'Нил наконец-то мог побыть наедине с самим собой.
Гаррик подыскал ему роскошный номер в отеле «Ас-тор-Хаус» – почти рядом со своим, по другую сторону холла. Но Брендану было неуютно в шикарных отелях, ему никогда не нравились безликие дорогие номера, несмотря на превосходное обслуживание. Поэтому он нашел поблизости пансион, от которого было рукой подать до банковского района с его внушительными зданиями.
Оставшись один, Брендан запер дверь, повесил в шкаф сюртук и жакет, ослабил узел галстука и только теперь почувствовал себя свободнее.
Он расположился в кресле, обитом плюшем и на удивление неудобном, и принялся рассматривать стопку книг, которые приобрел в магазинчике на Нассау-стрит. Один из владельцев лавки, на редкость эрудированный джентльмен по имени Чарлз Скрибнср, любезно прислал ему книжные новинки, среди которых были американские романы, последние научные публикации, толстенный литературный журнал «Никсрбокср рсвыо» и новый номер «Сай-ентифик американ».
Все это богатство лежало на маленьком столике, и Брендан невольно задавался вопросом, удастся ли ему выкроить немного времени, чтобы хотя бы распечатать упаковку и просмотреть несколько страниц. Очевидно, их ждет та же участь, что и остальные книги – точнее, сотни книг, – ожидающие его в ящиках в Лондоне и пылящиеся на полках в Ирландии. Часть библиотеки путешествует по свету на принадлежащих ему торговых судах.
Его книги такие же неприкаянные скитальцы, каким стал и он сам.
Что же с ним произошло за эти годы?
Брендан устало прикрыл глаза, надеясь отогнать воспоминания. Но куда от них спрячешься? Они живут собственной жизнью и не подчиняются его воле.
Дом. Память вновь воскресила перед его мысленным взором родные места, которые он не видел уже несколько лет. Но дом навсегда поселился в его сердце – зеленая лужайка, ограда из грубых серых камней, блестящих после дождя, запах влажной земли и травы. В доме беспрерывно снуют и суетятся служанки в накрахмаленных белоснежных передниках и слуги в черном. Дворецкий Кении, когда у него выдается свободный часок-другой, непременно ведет Брендана к пруду и показывает, где лучше всего ловится юркая форель. Брендан – единственный ребенок в семье, все балуют его и опекают.
В детстве он не задумывался над тем, что живет в тепличных условиях, окруженный любовью и заботой.
Да, детские годы и в самом деле были самыми счастливыми в его жизни. От этой мысли по его губам скользнула неожиданно кроткая, теплая улыбка, черты лица смягчились. Дорогие сердцу воспоминания согревали душу и маячили, как далекие колеблющиеся огоньки в тумане времени.
Касл-Ситрик – его родовое гнездо, в котором жили несколько поколений отцовского семейства. А еще раньше замок был частью ирландской истории – более поздние постройки воздвигались вокруг древнего центра. По вечерам он частенько выглядывал в окно и подолгу смотрел на остатки какого-то странного сооружения посреди внутреннего двора. На дом не похоже – его достроили позже.
Скорее всего это был языческий храм. А сам дом, в котором насчитывалось шестьдесят шесть комнат, строился вокруг этих камней, расставленных с потрясающей точностью еще в доисторические времена.
Слуги сторонились мрачных руин, возвышавшихся в центре Касл-Ситрика, спешили поскорее миновать окна, выходившие во двор, и опасливо крестились, опасаясь призраков, что следовали за ними по пятам в тумане. Однажды – Брендану тогда было лет десять – он увидел (или ему показалось?), как по двору одна за другой шествуют зловещие фигуры, закутанные в плащи с капюшонами. Вечером того же дня за обедом он рассказал об этом своим родителям.
– Ах, Брендан! – улыбнулась мать, такая красивая в мягком свете свечей. В тот вечер сияло все – и серебро приборов, и зеркала, в которых отражалась мерцающая поверхность длинного стола. – Ты такой выдумщик!
– Но это правда! – Он нахмурился и выпятил нижнюю губу – детская привычка, от которой он так и не избавился.
– Сынок. – Отец подмигнул матери, или Брендану это почудилось? – Ты и впрямь фантазер. Помнишь, что ты нам рассказывал месяц назад о волшебных кольцах эльфов?
– Я слышал про них от Эмили. Ей почти тринадцать, и она мне говорила, что феи иногда оставляют в траве свои туфельки...
– Эмили? – переспросил отец.
– Это дочка садовника, дорогой.
– Боже правый! – со смехом воскликнул отец. – Так ей уже тринадцать? А казалось, ее крестили только две недели назад!
– Скоро у нас опять будут крестины.
Родители как-то странно переглянулись, и Брендан переводил недоуменный взгляд с одного на другого.
Прошел не один месяц, прежде чем он понял тайное значение этих взглядов. Мать ждала ребенка.
Отныне Брендан перестанет быть для них центром внимания. Их взгляды больше не будут обращаться только на него ни за столом, ни когда он показывает им свои научные опыты или гарцует на лошади и стреляет из лука.
До сих пор он не знал, что значит ненавидеть. А теперь возненавидел еще не родившегося братика или сестричку с такой силой, что даже сам испугался. По ночам он придумывал ему (или ей?) всякие несчастья – пускай поплачет! Хоть бы тс волшебники в длинных плащах околдовали соперника – или соперницу!
Именно в то время Брендан стал понемногу понимать, что его отец – человек влиятельный. Осознание этого пришло к нему не сразу, постепенно, – хотя намеки были и раньше.
К примеру, в Касл-Ситрик с визитом к отцу то и дело приезжали важные люди. Мэр Дублина, члены правительства, чьи фамилии не произносились иначе, как только с титулами лордов и сэров, – все они подолгу засиживались в кабинете у отца. Иногда и сам отец уезжал в Дублин по делам – проверить, как идет погрузка товаров или постройка новых кораблей.
Видя это, Брендан чувствовал гордость за себя и за семью. Настанет день, и принимать всех этих важных людей будет он сам. Они приедут по его повелению. Что бы ни случилось, он всегда будет первым и унаследует власть и состояние. Это немного примирило его с необходимостью терпеть младшего братика или сестричку.
Дошло до того, что он начал подумывать о том, что неплохо было бы иметь рядом того, кем можно помыкать. Будет теперь кому подносить Брендану тапочки и убирать детскую.
Может, все сложится не так уж и плохо.
И вот наступил долгожданный день. Брендана отвели в дом кухарки, находившийся тут же, в пределах замка. Там его накормили бисквитами и напоили чаем и какао, а напоследок угостили засахаренным ананасом.
Ему показалось, что он пробыл там целую вечность. В ожидании вестей из дома он уснул. Наконец в дверь постучали, послышался приглушенный шепот, а после его снова накормили.
Тогда-то он и начал понимать, что-то не так.
К матери его не пустили.
Кухарка накинула платок и куда-то вышла, а когда вернулась, глаза и нос ее покраснели от слез, но она улыбалась и сказала ему, что у него теперь хорошенькая сестричка Аманда. А мама, сказала она, очень устала, ей надо поспать, и Брендан несколько дней поживет у кухарки.
И это все, что ему удалось узнать до конца следующей недели. Наконец его забрали домой, и когда он вернулся, то увидел на двери черный бант и траурный венок. Брендан понял, что мама умерла еще до того, как ему об этом сказали.
С тех пор все стало по-другому. Отец замкнулся в себе и перестал интересоваться детьми. Сестренка Аманда (она родилась с искривленной левой ножкой) плакала дни и ночи напролет. Врачи и хирурги хлопотали вокруг малышки, пытаясь выправить искривление с помощью шин и отвесов. Один из докторов придумал что-то вроде каркаса из дощечек и пристроил его на ножку. Но ничто не помогало. Отец отдалялся от них все больше и больше. Крошка плакала – может, от боли, а может, от того, что каким-то образом почувствовала, что осталась одна в этом враждебном мире. Несколько месяцев спустя Брендана отправили учиться в школу в Англию.
Так в одночасье закончилось его детство – Брендан быстро взрослел. За первые три года учебы он ни разу не побывал дома и проводил каникулы у дальних родственников в Лондоне, а иногда у школьных друзей. Когда же он наконец приехал домой, отец даже не вышел встретить его и заперся в кабинете, а маленькая Аманда, неуклюже ковыляя, ходила за братом, как тень, глядя на него своими огромными печальными голубыми глазами.
Все эти перемены в Касл-Ситрик наводили на него тоску. Дом, в котором когда-то царило веселье и не умолкал смех, стал мрачным и молчаливым.
В том, что произошло, Брендан втайне обвинял себя. Несколько лет назад он так отчаянно желал, чтобы с малышкой случилось несчастье, – вот и накликал беду. Нет, в свои сверхъестественные способности он, конечно, не верил. Ситрик и его злые чары, исходящие от древних развалин во дворе, – они-то и напустили порчу на малышку.
Вернувшись в Англию, он поведал о своих страхах и подозрениях одному из преподавателей. Тот, вместо того чтобы поднять его на смех вместе с его суевериями, показал книги, написанные великими умами древности. Современная наука доказала, что многие их идеи – не более чем заблуждения. Они тоже верили в то, чего не существовало в природе.
– Слушайте только голос разума, мистер О'Нил! Мы, ученые, должны верить в научные истины и ни во что больше.
И с тех пор он старался так и поступать и даже завел тетрадь, в которую записывал свои мысли под заголовками «То, что я знаю» и «То, чего я не знаю». Поначалу колонки сильно различались, и та, где описывались известные ему факты, долгое время оставалась почти пустой. Но мало-помалу и она стала заполняться, по мере того как он выяснял причину морских приливов и отливов или движения звезд по небосклону. Если ему удавалось объяснить необъяснимые на первый взгляд явления, он страшно гордился.
Ему было около пятнадцати, когда он познакомился с Гарриком Стивснсом, который впоследствии стал его самым близким другом. Гаррик был гораздо слабее Брендана и не отличался особенным красноречием, да и авторитетом у сверстников не пользовался. Зато учился прекрасно. Однажды Брендан спросил его что-то о греческих философах, и Гаррик ответил, не заглядывая в книгу. Это произвело глубокое впечатление на Брендана, и вскоре он узнал, что Гаррик не только умен, но и сердце у него золотое. Когда Брендан свалился с ветрянкой, Гаррик не отходил от его постели и помогал ему заниматься, чтобы тот не отстал от товарищей. А главное, Стивенс хорошо понимал, что значит потерять родного человека – его отец умер несколько лет назад.
Вполне естественно, что, когда наступили очередные каникулы, Брендан принял приглашение Гаррика погостить у него дома.
Больше всего его поразило то, что известная и уважаемая семья Стивенсов живет более чем скромно. К тому времени он уже понимал, что значит управлять большим поместьем и каких это требует средств. И хотя поместье Стивенсов, названное без особой фантазии Стивенс-Курт, не шло ни в какое сравнение с обширными владениями семейства Брендана и величественным замком Касл-Сит-рик, хозяева говорили о своем доме не иначе как с благоговением.
Именно у Стивенсов Брендану впервые пришлось испытать на своей шкуре, что значит быть ирландцем. В школе ему не раз приходилось выслушивать обидные словечки от товарищей, большей частью во время спортивных игр или в пылу драки, но только в Стивенс-Курте он понял, что ирландская кровь – все равно, что неисправимый порок. В первое же утро после их приезда мать Гаррика, наблюдая за приготовлением завтрака, жаловалась на новую служанку-ирландку.
– Нельзя забывать, что ирландцы – темный, ограниченный народ, – говорила она, укоризненно качая головой.
Брендан покраснел, Гаррик смущенно потупился, а его мать тут же сменила тему разговора.
Но с этого момента Брендан был настороже, от его внимания не ускользнули колкие замечания об ирландском характере. Похоже, мать Гаррика не знала, что он ирландец – либо не расслышала его фамилию, либо забыла, что Гаррик рассказывал о поместье Ситрик неподалеку от Дублина.
Вечером накануне отъезда в школу мать Гаррика пригласила на обед соседей. Мальчики сидели тихо и открывали рот, только когда к ним обращались с вопросом, а все остальное время вежливо слушали взрослых. Джентльмен по имени лорд Уорфилд долго распространялся о своих спортивных успехах в Итоне – во времена его молодости мужчины еще носили напудренные парики и шелковые чулки.
Хотя гости не позволили себе ни одного резкого слова и были с ним исключительно любезны, Брендан не мог не заметить, как они вскинули брови и переглянулись, когда его представили. Леди в шелковом тюрбане заговорила было о гомруле, но все тут же зашикали на нее, прежде чем Брендан успел понять, что она хочет сказать. В подчеркнуто любезном обращении окружающих чувствовалась затаенная неприязнь.
Он не такой, как они, и ему ясно дали это попять. Да, у него прекрасные манеры, он знает, как пользоваться вилкой и ножом и как поддержать вежливую беседу с человеком, которого видишь впервые в жизни. Он держится достойно, не хуже других. Одежда на нем самого лучшего качества, руки и лицо чисто вымыты. И все же он не такой, как они.
То незначительное на первый взгляд обстоятельство, что он родился и вырос на противоположном берегу Ирландского моря, как-то заслонило собой тот факт, что отец его был богатым и влиятельным человеком. Но это не имело никакого значения, поскольку о богатстве и влиянии отца было известно в Дублине, а не в Лондоне. Географическое различие навсегда провело черту между ним и гостями за столом.
Этот урок он запомнил на всю жизнь. Годы спустя, когда Брендан взял на себя управление «Торговыми судами О'Нила», он первым делом основал в Лондоне собственное представительство. Очень скоро «Торговые суда О'Нила» затмили большинство английских судовых компаний, и Брендан О'Нил был признан одним из самых богатых людей как в Лондоне, так и в Дублине.
И все же он был не такой, как они. Он чувствовал это, посещая модные клубы, обедая с членами парламента или в гостях у знакомых англичан. Всегда одно и то же, презрительно вскинутые брови и шиканье на невоспитанного гостя, если тому вдруг вздумается обсуждать права ирландцев. Брендан, несмотря на свои прекрасные манеры и элегантную одежду, оставался для них диковинкой, человеком второго сорта.
Когда же Гаррик Стивенс, наследник знатного английского рода, познакомился с Амандой О'Нил, влюбился и женился на ней, это событие наделало много шуму по обе стороны Ирландского моря. Он влюбился в Аманду с того самого дня, как впервые увидел ее в Лондоне, выходящую из экипажа. Поползли слухи о дикой необузданной ирландке, вторгшейся в высший свет Лондона. Те, кто никогда не видел ее, утверждали, что она ходит босиком и ест руками. Но все почему-то умалчивали о том, что состояние О'Нилов поможет Стивенс-Курту вернуть себе былую славу. Старались не упоминать и о безуспешных попытках Гаррика Стивенса найти работу. Мать твердила, что ее сын работать не должен. Ни одна приличная девушка их круга не пойдет за него замуж, если узнает, что он зарабатывает себе на кусок хлеба, а в ее понимании приличная девушка – та, у которой приличное приданое.
На противоположном берегу Ирландского моря оплакивали очаровательную Аманду – как же, такая красавица больше не будет украшать собой бальные залы Дублина. Узнав об этом, загрустили толпы молодых ирландских поклонников и те, кого считали молодыми в прошлом столетии.
Но что теперь значат все эти сплетни и сожаления? Она прожила всего несколько месяцев после свадьбы.
Брендан остался один, и ему предстоит узнать, что случилось с Амандой за эти несколько месяцев, что он провел в Лондоне. Что-то с ней произошло – он был уверен в этом. От Гаррика мало проку – он совсем голову потерял от горя. Расспрашивать его бесполезно, а как деловой партнер он вообще никуда не годится.
Итак, сидя в одиночестве в своем номере, Брендан вытащил из груды корреспонденции записную книжку, которую приобрел у мистера Скрибнера. Разделил чистый лист на две колонки и надписал их – заголовки не поменялись со времен ученичества.
«То, что я знаю» и «То, чего я не знаю».
Не будет ему покоя, пока он не разузнает всю правду о последних днях жизни сестры. Конечно, может случиться и так, что эта горькая правда будет преследовать его до конца дней, но он все равно пойдет на риск. Да, он не был с ней рядом, когда она подрастала, и потом, много лет спустя, в Лондоне, едва узнал в прелестной юной девушке Аманду. Но ее памяти он останется верен, что бы ни случилось.
Он потерял всю семью – мать, отца.
И Аманду тоже не смог спасти, но клянется раскрыть тайну се гибели, чего бы ему это ни стоило.
Селия чуть-чуть приоткрыла окно – на ширину пальца, – приподняла драпировку, покрывавшую арфу, и стала ждать.
Ничего не произошло. Хотя весь день дул сильный ветер, а из остывшего камина и открытого окна веяло холодом, арфа не издала ни звука.
– Ну что? – произнесла вслух Селия, остановившись посреди комнаты и прислушиваясь. Почему же арфа заиграла, когда здесь были Стивенс и О'Нил? Этому должно быть какое-то объяснение.
Глядя на притихший инструмент, который никак не хотел раскрывать свою тайну, девушка мысленно перебирала возможные причины произошедшего. Может, по улице проехала тяжелая повозка и струны арфы эхом откликнулись на ее грохот? Или дом дает осадку?
А может, виноват ручей? Правда, он почти высох, но после дождей разливается и даже затапливает подвал. Наверное, это его журчание заставило заговорить струны. А еще вероятнее, в дом проскользнула мышка.
«Ну да, – съязвила она про себя. – Мышка, которая играет на арфе, да так, что заслушаешься. Обычное дело!»
В дверь постучали.
– Войдите, – рассеянно обронила Селия, снова приблизившись к арфе. Ей вдруг пришло в голову, что в тот день по улице мимо окна кто-то проходил. Собравшиеся в комнате не могли слышать звук шагов, но вполне возможно, что арфа закачалась и непроизвольно заиграла.
Подойдя к инструменту, Селия топнула ногой. Никакого эффекта. Тогда она подошла еще ближе и топнула снова, но уже со всей силой, а руки сжала в кулаки.
– Мисс Томасон?
– Мистер О'Нил! – испуганно вскрикнула Селия и добавила более спокойным тоном: – Простите, я...
– Боже правый, вот как танцуют американки! Мне так вовек не научиться.
– Видите ли, я... – И тут девушка заметила, что гость улыбается – не презрительно, по-доброму, – и робко улыбнулась в ответ.
– Полагаю, вы пытаетесь придумать новый способ извлечения звуков из неподвижной арфы. – Он кивнул в сторону инструмента. – Мои поздравления, мисс. Ваша изобретательность выше всяких похвал.
– О, сэр. – Она откинула со лба выбившуюся прядь. – Да, сэр, благодарю вас. Все прошло... – Селия тщательно подбирала слова, – на удивление удачно.
– Полностью с вами согласен. – О'Нил принес с собой в складках плаща свежий запах холодного дождя и мокрой листвы. И девушку снова поразили его могучий рост и глаза – темно-карие, почти черные, а взгляд глубокий, проницательный. До сих пор ей не удавалось как следует рассмотреть лицо этого человека.
– Я пришел выразить вам свое восхищение, – сказал он, отвесив чопорный поклон. – Надеюсь, вы понимаете, почему я не мог сделать этого раньше, а тем более в письменной форме. Мы должны любой ценой избегать переписки.
– Ну конечно, это понятно. О'Нил кивнул и оглядел комнату.
– Какие же новые трюки вы приготовили для Гаррика?
Селия внутренне сжалась – таким язвительным был его тон.
– Сэр, послушать вас, так я просто шарлатанка.
– У меня и в мыслях не было вас обижать. И пугать Гаррика до смерти я тоже не собираюсь.
– А я бы не стала этого делать, даже если бы вы приказали! – отрезала она, стиснув руки в кулаки. Но тут вспомнила, в чьих руках деньги, которые ей так отчаянно нужны. Немного успокоившись, она спросила: – Так чего же вы хотите?
– Во-первых, мне бы хотелось утешить его хоть немного. После смерти Аманды он сам не свой. – О'Нил глубоко вздохнул. – Я все перепробовал, пытаясь вывести его из состояния глубочайшей апатии, но напрасно. А теперь, когда он поверил, что вы можете с ней общаться и что она не исчезла бесследно... Впервые после трагедии Гаррик как-то ожил и стал похож на самого себя. Но есть и еще кое-что. – Он помолчал, собираясь с мыслями.
– Продолжайте, прощу вас.
– Я подозреваю, что он знает гораздо больше об обстоятельствах ее гибели, чем говорит.
– Но зачем ему что-то скрывать от вас?
– Не знаю. Не думаю, что он намеренно держит меня в неведении. Мне кажется, боль утраты стерла из его памяти многие детали.
– Да, я слышала, что так бывает. – Селия слегка нахмурилась, но облачко грусти промелькнуло почти мгновенно.
О'Нил пристально смотрел на собеседницу.
– Вам известны подобные случаи частичной потери памяти?
– Вообще-то да... – Она умолкла, раздумывая, продолжать или нет, но, в конце концов, решила все рассказать. Вдруг это поможет? А чем более действенной будет ее помощь, тем быстрее О'Нил заплатит необходимую сумму. И если это поможет мистеру Стивенсу, тем лучше. – Я...
Все оказалось еще сложнее, чем она думала. Селия вдруг осознала, что не говорила об этом ни с кем с самого детства. Даже с тетей Пруденс и дядей Джеймсом.
– Говорите же! – О'Нил устремил на нее горящий взгляд. Напускное спокойствие слетело с него, лицо оживилось и стало гораздо более приятным, можно сказать, симпатичным.
– Ну так вот... – Девушка на секунду прикрыла глаза. Ей трудно говорить, когда он так пристально смотрит в лицо. Она волнуется и не может сосредоточиться. Селия подошла к окну, приложила ладони к прохладной поверхности стекла и начала свой рассказ: – Когда мне было восемь лет, родители решили отправиться в Италию. Это было свадебное путешествие, которое в свое время им так и не удалось совершить, поскольку отец не мог бросить дела. Он работал маклером в фирме по страхованию от пожаров и всегда был загружен работой – пожары у нас довольно частое явление. Так он и сам говорил. – Она провела пальцем по крашеной деревянной раме. – Меня отправили сюда, к дяде Джеймсу и тете Пру, на четыре месяца. И когда до возвращения родителей оставалось совсем немного, нам сообщили, что они погибли. Письмо пришло вместе с тем кораблем, на котором они должны были вернуться в Америку.
К горлу Селии подступил комок, и давно забытая боль вновь стиснула грудь. Слова срывались с губ – скупые, бесстрастные.
– Они катались по озеру на лодке. Наверное, заплыли далеко от берега. В тот день штормило – так, немного. Прибрежные поселки не пострадали. Даже лодку прибило к берегу целую и невредимую. Но моих родителей в ней не было. Отец не умел плавать. Они погибли...
– Какое несчастье, – негромко промолвил О'Нил. – Вы, наверное, тяжело переживали эту ужасную потерю.
– О да. – Селия обернулась к гостю. Черты его лица смягчились, как если бы он в точности знал, что она чувствовала сейчас. – Но я совершенно не помню, как прожила те несколько недель после получения страшного известия. Должно быть, со стороны я выглядела как обычно, поскольку никто не докучал мне расспросами. Кроме того, после похорон все домашние по молчаливому уговору старались не говорить о моих родителях и трагическом происшествии. Все, что напоминало о них, исчезло, как по волшебству, – даже письма, которые они писали мне во время путешествия. Я продолжала жить с теми, кто меня окружал, как будто родителей никогда и не существовало. Должно быть, я решила, что для меня это единственный выход. Помню, я очень боялась, что если заплачу или устрою истерику, меня выгонят из дому. Куда? Неизвестно. Потому-то я и старалась вести себя так, словно ничего не случилось, отмечала дни рождения и праздники. И все же сознание мое бодрствовало только наполовину. Годы спустя, совсем недавно, если быть точной, я обнаружила десятки рисунков, которые сделала в то время.
– Рисунков?
– Да. Мне всегда нравилось рисовать. Я рисовала задолго до того, как научилась писать. Родители, в особенности мама, поощряли мое увлечение и покупали мне мелки, карандаши и бумагу. Странное дело, я помню рисунки, сделанные до трагического известия, помню, какой была погода, светило ли солнце, помню пикник на Ист-Ривер. И вслед за тем нахожу работы, нарисованные через несколько недель после смерти родителей.
– И вы не помните, как и когда их нарисовали?
– Нет. Место, где они хранились, я обнаружила совершенно случайно. А они просто завалились за ящик стола, я нашла их, потому что пыталась достать перчатку, упавшую в щель между ящиками. Чтобы се вытащить, пришлось вынуть ящик.
– Удивительно. Могу я спросить, что именно вы рисовали? – Его губы тронула улыбка. – Феи, эльфы – о чем там еще мечтают девочки?
– Нет. Там были изображены мои кошмары, сцены смерти, кораблекрушений, морские чудовища. Рисунки были выполнены настолько тщательно, что я наверняка запомнила бы их, будь я в нормальном состоянии.
– А вы не продолжали рисовать в том же стиле?
– Нет. С тех пор я не сделала больше ни одной зарисовки. Раньше я считала, что это занятие мне просто наскучило, но после того как нашла те рисунки, поняла истинную причину такого охлаждения. Я выплеснула всю свою боль и горе на бумагу. Каждый лист буквально кричал о невыносимом страдании и горечи утраты. Рисование потеряло для меня всякую радость.
– Это очень печально. Я искренне вам сочувствую и благодарю за то, что вы рассказали мне о своих переживаниях. Теперь я почти уверен, что Гаррик до сих пор еще не оправился после гибели Аманды и порой не осознает, что делает. Благодарю вас, вы мне очень помогли.
– Не стоит. – Рассказывая о рисунках, Селия испытывала неловкость и странное облегчение. И почему-то ей еще казалось, что мистер О'Нил не только сочувствует ее горю, но и понимает, что значит потерять родителей. – Сэр, – решительно промолвила она, справившись с волнением, – мне необходимо как можно больше узнать о вашей сестре, чтобы убедить мистера Стивснса в реальности ее существования.
– Да-да, конечно. – Глаза его были по-прежнему прикованы к лицу девушки. Его немигающий, пристальный взгляд смущал ее. – Сказать по правде, я не очень-то хорошо ее знал. Между нами большая разница – десять лет. Наша мать умерла сразу после рождения Аманды, а меня отправили учиться в Англию. Прошло несколько лет, и сестра вышла замуж за Гаррика.
– Понимаю. А как она выглядела? Опишите мне ее внешность.
– В детстве она была забавная девчушка – так мне запомнилось по крайней мере. Все время ковыляла за мной, куда бы я ни пошел. И вдруг за какие-то несколько лет превратилась в очаровательную девушку. Ее хромота стала почти незаметной, хотя сама Аманда ни на секунду не забывала о своем увечье. Но у нее были роскошные белокурые волосы и голубые глаза. У меня есть ее портрет-миниатюра, в следующий раз я его принесу. Портрет очень похож, а у Гаррика есть дагерротип.
– Значит, ваша сестра и мистер Стивенс вступили в брак по любви?
– Да, похоже на то, хотя... – О'Нил умолк и на мгновение прикрыл глаза. – Иногда я в этом сомневаюсь. И даже сейчас меня не оставляет чувство, что я должен был уделять больше внимания Аманде. Особенно после нашего разговора на корабле.
– По пути в Америку?
– Да. Когда Гаррик встретил ее, она только-только начала выезжать в свет в Лондоне. Думаю, он первый увидел в ней женщину. Я, к стыду своему, по-прежнему считал ее ребенком. Это понятно – я был слишком занят делами. Они познакомились, он стал ухаживать за ней прямо у меня под носом, а я долгое время ничего не замечал.
– Наверное, вы обрадовались, что сестра выходит замуж за вашего близкого друга. – Селия улыбнулась, но О'Нил оставался серьезным.
– Вовсе нет.
– Почему? – воскликнула она с нескрываемым изумлением.
– Потому что еще в Лондоне я понял, ирландское происхождение не сулит ей ничего хорошего. Все, что считалось бы неотразимым в англичанке, будет признано нелепым и вульгарным в ирландке – цвет волос, манера одеваться, акцент. Даже яркая внешность и природная живость характера будут рассматриваться как вопиющие недостатки. А прибавьте к этому хромоту... Ее будущее рисовалось мне в довольно мрачных красках.
– А Гаррик? Разве он не смог бы ее защитить?
– Гаррик? – О'Нил коротко рассмеялся. – Гаррик не смог защитить меня, а ведь я мужчина. Я видел, как относятся к ирландцам в Лондоне, будь то самые уважаемые и богатые из них. Нет, Гаррик не смог бы се защитить. Для этого у него попросту не было средств.
– Но как же, сэр? Вы совершенно меня запутали.
– Видите ли, мисс Томасон, у рода Стивенсов славное прошлое, и его представители гордятся своим именем не без оснований, но в настоящее время их тщеславие не имеет под собой твердой финансовой основы.
– Иными словами, семейный кошелек заметно отощал.
– Совершенно верно.
– Но вряд ли в этом виноват мистер Стивенс.
– А я этого и не говорил, мисс Томасон. Я всего лишь пояснил, что состояние его финансов не позволяло ему защитить Аманду от нападок и предрассудков лондонского общества. Итак, после того как они объявили о помолвке, было решено, что Гаррик станет моим компаньоном в «Торговых судах О'Нила», моим заместителем.
– И кому же принадлежала эта идея, сэр?
– А вот это самое интересное. Поначалу мать Гаррика не хотела и слышать о том, чтобы ее сын женился на Аманде. Бедняжка имела ряд серьезных недостатков, главное – она ирландка, да к тому же ее отец и брат сами зарабатывают себе на жизнь.
– Просто ужас что такое! – улыбнулась Селия, и О'Нил внимательно посмотрел на нее.
– Именно эти слова и произнесла миссис Стивенс. Но когда Гаррик сообщил ей о нашем соглашении, в результате которого семейство Стивенсов получило бы финансовую поддержку, она постаралась побороть свое недовольство, по крайней мере внешне. Мы сошлись на том, что Гаррик поедет вместе с молодой женой в Америку, чтобы управлять местным отделением компании.
– И как вы сами отнеслись к такому повороту событий?
– Я? Меня это устраивало, только... – Он помолчал. – Нет. Сейчас я говорю не совсем искренне. Я считал эту сделку унизительной для себя, для Аманды, для нашего древнего ирландского рода. Слава Богу, она так и не узнала, почему Гаррик увез ее в Штаты.
– Вы уверены?
– Да. Абсолютно уверен. Хотя на корабле, плывшем в Новый Свет, она произнесла одну странную фразу.
– Какую именно?
– Думаю, у любой девушки, собирающейся замуж, есть свои сомнения и опасения. Она сказала мне, что, наверное, ей не стоило так спешить с замужеством. Она ведь совсем не знает Гаррика. Надо бы немного подождать, посмотреть мир, получше изучить мужчин. Она же была почти ребенком. Но в этом и заключалось ее очарование.
Тишину нарушил бой часов на каминной полке.
– Я должен идти, – сказал О'Нил. – Когда к вам придет Гаррик? Я подумал, что...
–Да?
Он окинул комнату отсутствующим взглядом.
– Мистер О'Нил, что я должна сказать вашему зятю? Может, вас интересуют определенные темы? Хотите, я задам ему вопросы, на которые вы желаете знать ответ? – Лоб его пересекли глубокие морщины, и он перевел взгляд с ее лица на арфу, стоявшую в углу. – Сэр?
– Да, я почти забыл, зачем я здесь. – О'Нил продолжал что-то искать глазами.
– Что бы хотел услышать ваш зять? Какими словами я могла бы его утешить?
– Ах да, конечно. Я был бы рад, если бы вам удалось облегчить его боль. Но мне бы хотелось знать, говорила ли она ему что-нибудь, делилась ли своими сокровенными мыслями? – Он провел рукой по волосам. – Я должен знать о ее душевном состоянии незадолго до гибели.
Любила ли она Гаррика? Она ведь не скрывала своих чувств и была даже слишком открытой. Аманда никогда не умела притворяться. И я часто думаю о том, была ли она по-настоящему счастлива с Гарриком. Иногда мне кажется, что она умерла, потому что была несчастна.
– Сэр, не думаете же вы, что она покончила жизнь самоубийством?
– Не знаю... Я и сам частенько задаю себе этот вопрос. У нас умер отец, и я был вынужден уехать. Вернулся в Лондон, чтобы уладить необходимые формальности. Я отсутствовал полгода и ничего не знаю о ее настроениях и чувствах. Обстоятельства трагедии так и не выяснены до конца. У меня есть несколько писем от нее. Я их вам передам. Все, что вам удастся узнать от Гаррика, безусловно, поможет делу. И я... мне бы очень хотелось знать...
– Любила ли она вас?
– Это не имеет никакого значения! – отрезал О'Нил, стиснув зубы.
– Я постараюсь разузнать все, что можно, – заверила Селия.
– Нет, не нужно. Я скажу вам, что меня интересует. Я желаю знать, любила ли она Гаррика. Была ли ее смерть трагической случайностью или самоубийством? Все это вы сможете выяснить без особого труда. Используйте один из своих трюков, чтобы выведать правду. А там посмотрим.
Селия решила не обращать внимания на пренебрежительный тон гостя, хотя его презрение больно ее задело. Дело прежде всего – сейчас не время обижаться.
– Что еще, сэр? Ее желания, мечты – это вас не интересует? Уверена, она могла рассказать о них мужу.
– Возможно, – холодно согласился он.
– Я постараюсь это выяснить. Доверьтесь мне, я способна разузнать гораздо больше, чем вы... – Селия взглянула мужчине в лицо, на котором ясно было написано отвращение. Ну конечно. Она же шарлатанка. Ее методы – хитрость и обман. Сведения, которые она ему сообщит, будут получены только этим способом, какими бы важными они ни оказались.
Ей больше нечего добавить к сказанному. Не стоит пытаться завоевать расположение этого человека – у них сугубо деловые отношения. Ей нужны деньги. А ему необходимо собрать сведения о своей сестре и зяте. Вот и все.
Почему же ей так больно?
– Сэр, не хотите ли чаю?
Она сменила тему, но слова прозвучали несколько натянуто. Между ними воцарилось напряженное молчание. Селия ждала, когда О'Нил заговорит. Может, он тоже чувствует неловкость?
– Что это? – Мужчина замер и слегка склонил голову набок. Он весь напрягся, как сжатая пружина.
Неужели он прочитал ее мысли?
Каминные часы тикали, отсчитывая секунды.
– Это часы. Скоро пробьет пять.
– Да не часы! Черт побери, часы тут ни при чем! – рявкнул О'Нил. – Вы чувствуете запах?
О чем это он? Господи, а что, если он сумасшедший? Она ведь совсем его не знает! Вдруг он тронулся умом после смерти сестры?
– Сэр, может, вам налить бренди?
– Неужели не чувствуете?
– Но я еще не разливала бренди. Мистер О'Нил, так вы не против...
И тут она почувствовала незнакомый аромат. Слабый цветочный запах женских духов, ни на что не похожий. Свежий, легкий, мягкий и в то же время резкий, пряный.
– Что это? – прошептала она.
– Ага, почувствовали!
– Да. Теперь – да.
Он хотел еще что-то добавить, но передумал.
– Прекрасно, мисс Томасон. Позвольте еще раз выразить вам свое восхищение. Скажите, как вам это удалось?
– О чем вы, мистер О'Нил?
– Аромат. Это духи Аманды, отец заказывал их в Париже специально для нее. Не понимаю, как вам удалось раздобыть образец. Все флакончики уничтожил взрыв. Откуда вы узнали, что это именно ее духи?
– Я... по правде сказать, я... не знаю.
– Хорошо, храните свои секреты, – промолвил он с плохо сдерживаемой яростью. – Но запомните, я плачу вам, чтобы вы дурачили Гаррика, а не меня. Пытаться убедить меня – напрасный труд. Я никогда не поверю, что вы настоящий медиум. Вы обманщица, мастер – точнее, мастерица – по части всяких фокусов. До свидания, мисс Томасон.
С этими словами О'Нил быстро вышел из комнаты, не оглядываясь.
– Сэр, прошу вас, не сердитесь! Это простое совпадение. Я понятия не имела, что этот запах...
Он помедлил на пороге. Ей показалось, что он вот-вот обернется, но О'Нил решительно шагнул на улицу, с грохотом захлопнув за собой дверь.
Селия стояла посреди опустевшей гостиной. Ее обуревали самые противоречивые чувства.
Что с ней происходит? Как мог этот человек подчинить себе ее волю? И как теперь себя вести? Продолжать работать с ним и не потерять себя? Невозможно. Темная сторона его натуры притягивает, как бездна. Но есть что-то другое – это она тоже знает.
Селия приложила ладони к горящим щекам.
И застыла как вкопанная.
Кто-то стоит сзади. Стоит и наблюдает за ней. От страха мурашки поползли у нее по спине. Медленно, не отнимая ладони от щек, Селия обернулась.
Сначала она ничего не увидела. Комната была пуста, и вечерний свет из окна мягко освещал знакомые предметы.
И вдруг в проеме между соседними окнами возник полупрозрачный клубящийся силуэт. Он быстро принял отчетливые очертания женской фигуры.
Селия тут же поняла, кто перед ней.
– Здравствуй, Аманда.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100