Читать онлайн Девушка с зелеными глазами, автора - О`Брайен Эдна, Раздел - Глава восьмая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Девушка с зелеными глазами - О`Брайен Эдна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.6 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Девушка с зелеными глазами - О`Брайен Эдна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Девушка с зелеными глазами - О`Брайен Эдна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

О`Брайен Эдна

Девушка с зелеными глазами

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава восьмая

Это случилось в самый обычный день – точно гром прогремел среди ясного дня.
Я разбирала счета – в лавке было затишье – и, услышав, что открылась дверь, поднялась, чтобы обслужить покупателя.
Ноги мои вдруг точно приросли к земле. В дверях стоял мой папаша. Я никак не ожидала увидеть его здесь, и меня тотчас же охватило предчувствие беды.
– Здравствуй, доченька, – елейно протянул он, и я поняла, что он пьян. Я очень растерялась и вместо приветствия пробормотала что-то невразумительное. Но он не нуждался в моих словах, а жаждал говорить сам, поэтому начал без лишних предисловий:
– Докатилась! Опозорила меня! Мне уже и письма пишут, – он кашлянул, – о том, с кем ты время проводишь.
– С кем? – опешила я. – Какое время? Что за письма?
– Значит, все хорошо? Все, значит, как надо?
– А что? – протянула я, уже уверенная в том, что сейчас произойдет что-то ужасное.
– А вот полюбуйся, что мне пишут!
Он вынул письмо из кармана и, чуть успокоившись, сказал:
– Я хочу поговорить с тобой, моя драгоценная. Ты живешь не по-божьи…
– Что-что? – переспросила я, разворачивая письмо. Оно было напечатано на машинке. Сердце у меня упало.
«Дорогой мистер Брэди!
Полагаю, что самое время вам узнать о том, где и с кем ваша дочь проводит время. Более двух месяцев она встречается с женатым мужчиной, который не живет со своей женой. О нем в городе сложилось мнение, как об ужасном проходимце. Неизвестен источник его доходов, к тому же он не исповедует никакой религии. Он отправил свою жену в Америку и использует свой дом, чтобы, пригласив туда молоденьких девушек и усыпив их бдительность, опоить их. Ваша дочь ходит туда одна. Надеюсь, что мое предупреждение не запоздало, потому что мне больно было бы узнать, что порядочная ирландская девушка, добрая католичка, стала жертвой грязного иностранца. Друг».
Я снова прочитала письмо, сквозь пелену слез, застилавшую мои глаза. Я плакала не потому, что рядом стоял разгневанный отец, а от того, что кто-то мог позволить себе думать так о Юджине.
– Нечего сказать, дождался я, грешный, на старости лет!
Сейчас уже и не помню почему, но отец казался каким-то уж очень высоким, и голос его был хриплым от ярости.
– Все это ложь, – сказала я, – все полное вранье! Я знаю этого человека, – я не могла заставить себя произнести имя Юджина, – его знают и Бэйба, и моя квартирная хозяйка, и вообще все, кого знаю я, считают его порядочным человеком.
– Он разведен?
– Да, то есть еще нет…
Лицо отца налилось кровью:
– Где!? Где он!? Я из него душу вышибу!
– Он уехал, – ответила я.
– Тебе нечего делать рядом с ним, – отрезал отец, – только попробуй взглянуть на него еще раз!
Мне это показалось уже чересчур:
– Я сама себе хозяйка, я буду поступать, как мне хочется.
– Я не потерплю этого! – заорал он.
Миссис Бёрнс примчалась, чтобы узнать, что происходит. Она стала говорить моему отцу, какая я хорошая девушка, и предложила мне отвести его к Джоанне на чашку чая. Ей очень хотелось скорее спровадить его, потому что он дико выглядел и еще более дико вопил.
Джоанна тоже не жаждала с ним возиться.
– Он может тошнить на мой лучший ковер, и Густав нет дом, – изрекла она, когда мы с ней заваривали чай. Отец в это время сидел в столовой и пил вино, придумывая различные казни для Юджина.
Я взяла из плаща, который мой отец повесил на вешалку в коридоре, три фунта. Плащ пах вином и табаком, в каждом кармане были фунтовые купюры, так что я могла надеяться, что исчезновение трех из них замечено не будет. Он, должно быть, получил какие-то деньги за аренду пастбищ, потому что, хотя Джек Холланд и владел большей частью нашей земли, мой отец сохранял несколько полей у самой границы владений.
После того как он попил чаю, Джоанна попросила меня проводить папашу вон, так как он уже начал отключаться прямо в кресле.
Я пошла с ним вместе до телефонной будки на дороге, чтобы вызвать такси и отправить его на станцию.
– Ты поедешь со мной домой. Понятно? – заявил он.
Я пошла впереди на некотором расстоянии:
– Я не могу бросить работу.
– Не думай, что сумеешь надуть меня, – сказал он, – ты едешь со мной, и никаких разговоров.
Он заломил свою новую шляпу на затылок и почесал лоб, на котором осталась красная полоска.
– Хватит вопить на улице, – сказала я.
Именно на этой улице жили многие из клиентов нашей лавки, и мне не хотелось перед ними позориться.
– Ты едешь домой, – упрямо повторял он.
Мне не хотелось домой, даже в лучшие времена дом нагонял на меня тоску. После того как утонула мама, наш дом был заложен, потом его купил Джек Холланд. Отец переехал в сторожку, а Джек сдал дом монашкам. Они и года там не прожили, съехали, жалуясь, что дом слишком уж дорог и в нем сыро. Но скоро поползли всякие слухи, что там видели привидение моей матери. Служащий банка, который собирался снять дом, передумал, услышав о том, что говорят про привидение в округе, так что в отчаянии Джек Холланд попросил отца вселиться обратно на некоторое время, чтобы слухи утихли. С тех пор прошло уже больше года. Сестра матери, моя тетка Молли, приехала приглядывать за моим отцом, с тех пор как умер ее отец, и она осталась наедине с ветром в своем доме на острове Шеннон. Она была рада возможности заботиться об отце и видеть хоть иногда то почтальона, то еще какого-нибудь случайного гостя.
Я позвонила на ближайшую стоянку такси, попросила водителя подобрать пас и стала ждать, отвернувшись от отца.
– Не много-то у тебя слов находится для родного отца.
– А что я должна говорить? – с горечью сказала я, Я кое-что обдумывала. Я решила, что, когда он сядет в такси, я смоюсь, скажу, что оставила у Джоанны какую-нибудь необходимую мне вещь, но в то же время я понимала, что план мой вряд ли увенчается успехом.
Мы ждали. Пальцы на ногах у меня стали подмерзать, и я шевелила ими, чтобы хоть чуть-чуть согреть ноги.
– Едет, – сказала я и подняла руку. Такси остановилось.
Я открыла дверь, и отец неуклюже ввалился в салон. Из-за своего роста у него всегда были сложности с посадкой в машины.
– Ой, я же забыла свой чемодан! Придется вернуться за ним, – притворно воскликнула я.
– Зачем возвращаться одной? Сейчас вместе и заедем, – подозрительно проговорил отец.
– Ну зачем ехать? Такси может развернуться в переулке, я мигом!
Я захлопнула дверь перед его носом, несмотря на крики, и побежала в направлении Джоаниного дома. У водителя уйдет несколько минут на то, чтобы выехать на главную дорогу, за это время я вполне смогу добежать до любого соседнего с домом Джоанны здания, постучать в первую попавшуюся дверь, и, возможно, мне повезет. Я знала там одну женщину, детям которой я постоянно давала конфеты.
Я бежала, как сумасшедшая, толкнула калеку и даже не извинилась. Я почти уже добежала до угла переулка, в котором стоял дом Джоанны, когда услышала звук мотора рядом за моей спиной.
– Назад, назад! – кричал папаша, но это только добавило мне прыти, я понимала, что он слишком пьян для того, чтобы соревноваться со мной в беге. Машина обогнала меня, и я не успела еще броситься в противоположном направлении, как выскочивший из такси отец поймал меня за полу шубы.
– Ничего не выйдет, от меня два раза не уйти.
– Я не поеду домой, не поеду, не поеду! – кричала я на всю улицу в надежде, что какой-нибудь прохожий заступится за меня.
– Марш в машину! – приказал он. Я взялась руками за ограждение.
– Я позову полицию, – сказала я, но в этот момент водитель вышел из машины, и вдвоем с отцом они поволокли меня к открытой дверке.
Им удалось втащить меня в салон, я боялась, как бы они не порвали мою шубу – подарок Юджина. На той стороне дороги собралась стайка детей поглазеть на нас. А водитель стал убеждать меня, что я должна проявлять больше здравого смысла и ехать с отцом, который ничего, кроме добра, мне не желает.
Я отодвинулась от отца насколько возможно дальше, а он всю дорогу до вокзала рассказывал водителю, какой несносной девчонкой я была и что я, и никто иной, свела в могилу мать.
– Ничего, кроме хорошей порки, она не заслуживает, – подытожил он, а я беззвучно плакала.
На станции он купил два билета в один конец, и мы, пройдя на перрон, направились к поезду, который отправлялся через двадцать минут.
– Чашку чайку выпьешь? – спросил он, когда поезд тронулся. Это первое, что он спросил с того момента, как мы сели в вагон. Я знала, что он хочет пойти в бар, который располагается в одном вагоне с рестораном в таких поездах.
– Не хочу, спасибо, – ответила я, чтобы позлить его. Я обдумывала план побега. Что лучше, тихонечко выскользнуть на первой остановке или, рванув стоп-кран, выпрыгнуть? В голове моей один дерзкий план сменялся другим, но, когда папаша обратился ко мне, я задрожала.
– А вот ты бы пошел и выпил, – предложила я, но он угадал мои мысли и сказал, что я пойду с ним. Мы вышли в коридор и отправились на поиски бара.
Себе он заказал двойной виски, а мне сэндвич с ветчиной и чай. Чай был в пластиковом стаканчике, который жутко нагрелся, и мне пришлось держать его через носовой платок.
– Господи Иисусе, я не я, если это не Джимми Брэди! – услышала я голос за своей спиной.
– Ти-им, – протянул отец обрадованно, поднимаясь и приветствуя своего старого приятеля.
Они ухватили друг друга за лацканы пиджаков и с гримасами рьяного удивления на красных опухших лицах принялись радоваться тому, какие совпадения случаются в жизни.
Зная, что сейчас все будет только еще хуже и что отец напьется еще сильнее, потому что с этим Тимом Хили он в школе играл в хоккей на траве, я в отчаянии выдавила из себя вместо приветствия:
– О Боже!
Мой папаша и Тим вместе с двумя другими друзьями, с которыми тот пьянствовал до нашего появления, устроились рядом у стойки, и отец заказал им всем выпивку за свой счет.
– Вот, везу домой свою детульку, – кивнул папаша, указывая на меня. Все трое мужчин пожали мне руку, а один сдавил ее так, что его перстень-печатка оставил след на моем пальце. Тим Хили заказал для меня оранж и уселся рядом со мной.
– Подвигайся, – сказал он, и я пересела на холодный стул, а он занял мое нагретое местечко.
– Ну, Кэтлин? Кэтлин, так ведь? Как дела? Ты красивая девушка, да как же тебе не быть такой. Ведь твои родители достойные люди. Как здоровье матушки?
– Она скончалась, – ответила я, – утонула.
На его тупом бычьем лице появилось выражение неподдельного горя, я даже подумала, что он вот-вот расплачется. Он сжал мне локоть и сказал, что готов был бы отдать двадцать тысяч фунтов, только бы такого не случилось.
– Лучшие уходят первыми, – всхлипнул он, сдерживая слезы.
– Да.
Идиотские рождественские лозунги висели в каждом окне, а особенно хорош был один – «Мир на земле всем людям доброй воли» – прямо под рекламой, призывающей всех пить побольше портера.
Тим Хили хотел подняться и выразить соболезнования моему папаше, но я попросила его не делать этого. Я знала, что если сейчас отцу напомнить про смерть матери, то от этого он только еще больше напьется.
– Ты же знаешь меня, – ударил себя в грудь Тим Хили, – я и мухи не обижу.
Позже он сообщил мне, что занимается проверкой колбасных фабрик и сейчас как раз едет с инспекцией в Марборо.
– Видела бы ты, как делают колбасу! – воскликнул он, откидывая голову и разевая рот во всю ширину, всем своим видом стараясь показать, какие безобразия творятся производителями колбас. Он мне смертельно надоел, но я слушала его, надеясь с его помощью сбежать отсюда. Я решила, что рано или поздно они с отцом станут предаваться воспоминаниям о своих спортивных успехах, а я тихонечко улизну, спрячусь в туалете и сойду на следующей станции.
Они все больше увлекались разговором, тряся головами и не обращая на меня внимания, словно я была дитем неразумным. Четырьмя стаканами оранжада можно было напиться под завязку.
– Д-вай с-пъем нашу стар-рую! – потребовал Тим. – Запевай!
– Не-а, – покачал головой отец, – я уже не тот, стар стал, давайте все хором.
Они спели «Кевин Барри» не в такт не в лад, и невпопад, но это их не волновало. Молодой бармен, тяжело вздохнув, посмотрел на них, соображая, не пора ли остановить их, но папаша дружески помахал ему рукой и предложил присоединиться к пению.
– Проклятые англичане, – сказал Тим, когда они закончили, чем вызвал вздох сочувствия, прошелестевший по всему залу.
Вдруг, никого не спрашивая, мой отец затянул: «Я вздыхаю по Джейни, девушке с ореховыми волосами».
Он рвал на себе воротник, словно тот душил его, и его глаза наполнились слезами. Наверное, он вспомнил о маме, потому что, когда она была жива, он частенько пел эту песню в Рождество.
За окном проплывали безрадостные пейзажи, поля, поля. Поезд уносил нас все дальше от Дублина к центральной ирландской равнине.
Теперь можно было попробовать. Я встала, намереваясь тихонько проскользнуть к выходу.
– Куда намылилась? – спросил недремлющий страж.
– Могу я выйти в туалет? – спросила я. Не люблю говорить «уборная».
– Вполне естественная потребность, вполне естественная, – сказал Тим и, подмигнув отцу, добавил: – Провожу-ка я даму.
Он повел меня по коридору. Отец, должно быть, попросил его приглядеть за мной.
– Не нужно беспокоиться, – сказал он мне, – скоро тебе встретится настоящий парень, твоего круга, ровня тебе.
Я ничего ему не сказала, но я твердо решила, что никогда в жизни не выйду ни за кого своего круга.
Спокойные лица людей, поедающих в ресторане всякую снедь, вызвали во мне глухое отчаяние по поводу моей собственной судьбы.
– Будет лучше, если мы поторопимся, – сказал Тим Хили, когда мы проходили через вагон первого класса, где люди отдыхали, откинув головы на покрытые материей подголовники кресел, а трое священников резались в карты.
– Я подожду, – сказал он.
В этот раз убежать мне не удалось.
В Марборо Тим Хили со своими спутниками вышел. Перед этим, конечно, состоялась бурная сцена прощания с распитием немалого количества спиртного.
Мы снова остались вдвоем с отцом.
Он был уже совершенно пьян и раскачивался на своем высоком табурете. Неловкими движениями он вытащил из кармана пачку сигарет, смятую в лепешку, и проговорил:
– Эй, угощайся моими!
Это предложение было сделано бармену, который помог ему подняться, чтобы отвести в вагон, где оставались мои перчатки и вечерняя газета.
– Я сам дойду, сам, – все время протестовал отец.
– Никто не сомневается, – согласился бармен, продолжая поддерживать его.
Папаша уселся в углу и плотно закрыл глаза.
Следующей остановкой была Роскри, но до нее было еще минут тридцать, не меньше, а к этому времени он мог и проснуться. Я пододвинулась к окну, где был стоп-кран и красная табличка: «Штраф пять фунтов за необоснованное пользование». Я собиралась воспользоваться этим приспособлением. Чтобы набраться храбрости, я стала представлять, как сбегутся проводники и, растолкав ничего не соображавшего папашу, потребуют у него пять фунтов. А я к тому времени растворюсь в черноте полей. На улице было темно – хоть глаз выколи, и я мечтала, чтобы хоть какое-нибудь жилье оказалось поблизости. Потом мне пришли на ум сторожевые псы, охраняющие фермы, но это не поколебало моей решимости.
Я тихонечко приподнялась и на всякий случай лишний раз посмотрела, спит он или нет. Голова его была запрокинута назад, а изо рта свисал погасший окурок сигареты. Мне стало жаль моего отца, такого слабого, усталого и никому не нужного.
– Хватит жалеть его, не будь дурой, он загубил жизнь твоей матери, – сказала я себе, протягивая руку к черной ручке стоп-крана и трепеща, как осенний лист на ветру.
– Дергай, дергай, ну же, ну! – шептала я себе. Или этот мой нервный шепот разбудил его, или он вообще не спал, только он неожиданно сел нормально и сказал:
– Где мы, где?
Я отдернула руку и села ни жива, ни мертва на свое место. Благодарение Господу, я хоть не успела ничего сделать.
– Я просто хотела посмотреть, где мы едем, – сказала я, ненавидя себя за трусость.
– Ты не первый день здесь ездишь, чтобы не знать, где мы.
Он закурил и до самого конца нашего путешествия больше уже не спал. Повозка, запряженная лошадьми, встретила нас на нашей плохо освещенной станции. Еще раньше я послала тетке телеграмму, что мы едем.
* * *
Кухня наша не изменилась и производила на меня все то же гнетущее впечатление, что и раньше. Старая папашина одежда, разбросанная на стульях, засохший фикус и лампадка перед иконкой в углу.
Мы уложили так и нераздевшегося отца на топчан в кухне, и тетка прочла мне наставление. Ничего другого от нее я и не ждала.
Она приготовила чай и достала остатки рождественского пирога из ржавой жестянки. Он был отвратителен, этот засохший пирог, но, чтобы сделать ей приятное, я его съела. Она все продолжала тарахтеть про хорошее образование, которое мне дали, и про тот удар, который обрушился на моего отца, когда он прочел это письмо.
* * *
Потом тетка спрятала папашины башмаки, чтобы утром он не мог отправиться продолжать свои пьяные подвиги. Потом мы громко прочитали молитвы. Но спать лечь было нельзя, потому что отец мог проснуться и разжечь огонь, чтобы понять, где он находится, а это может кончиться пожаром или, еще того хуже, скандалом.
Мы с теткой сидели в полутьме и болтали. Прочитав мне мораль, она несколько успокоилась, и с ней стало возможно разговаривать по-человечески.
Я рассказывала ей о том, как мы с Бэйбой проводим время, ходим в кино или на танцы, а иногда пьем кофе и едим мороженое. Я говорила о своей работе, о том, что я делаю в лавке, и что миссис Бёрнс обещала мне прибавку к жалованью. Потом я описала дом, где мы жили, и нашу квартирную хозяйку Джоанну, и ее мужа Густава, не забыла даже и о надутом индюке Джанни. Я постаралась изобразить, как все они смешно говорят по-английски, но тут моя добрая тетушка не преминула пройтись по поводу нахальных иностранцев, которых полным-полно повсюду, и я резко переменила тему.
Кстати, оказавшись здесь, в доме, где выросла, я сразу же заметила, что тетушка, как и прежде, не слишком надсаживается на домашней работе. А как все у нас блестело, когда была жива мама!
Можно было только догадываться о том, что творится наверху, в тех комнатах, где никто не жил. Если я не сбегу отсюда, то мне придется самой приводить все в порядок, и мне стало просто нехорошо, когда я осознала, сколько это займет времени. А я вовсе и не собиралась задерживаться здесь, хотя просто не представляла себе, как выбраться.
Тетя Молли жаловалась мне на отца. Жили они небогато, но это было бы еще ничего, а вот папашины пьянки и дебоши сильно отравляли ей существование. Но больше всего на свете ее огорчило известие о моих отношениях с Юджином. Об этом знали все в округе, некоторые осуждали меня, и все жалели отца и тетку.
Я даже разозлилась, когда она стала рассказывать мне о своем визите к Бреннонам. Мне очень живо представилось кудахтанье седенькой, сухонькой, глуховатой, но, несмотря на годы и ревматизм, очень энергичной бабульки Бреннон:
– Хороши эти современные девушки! Ни стыда, ни совести у них нет. Родители из сил выбиваются, растят и лелеют их, чтобы они вышли замуж за добрых католиков, а они ведут себя, как уличные девки: путаются с проклятыми иностранцами. Никакой благодарности, никакого почтения!
Нечто подобное, только без упоминания о проклятых иностранцах, она говорила по поводу Мод О'Коннел. Так и вижу ее – седые редкие волосы растрепаны, похожий на птичью лапку кулачок трясется, а из сморщенных бледных губ – у нее не было передних зубов – брызжет слюна.
Это было, когда еще была жива мама, и старуха Бреннон не поленилась притащиться к нам, чтобы рассказать о постыдном поведении Мод.
И хотя я тогда была еще довольно мала и не очень понимала, о чем они говорят, я прекрасно помню, как она сидела у нас на кухне и возмущалась, а мама поила ее чаем и молчала. Она никогда никого не осуждала, моя мама, тем более с такой вот яростью, но гостья была намного старше ее, и мама не считала удобным спорить с ней.
У мамы даже и не было сил на споры, ведь она так уставала, работая с рассвета до самой ночи. Все держалось на ней – и дом, и курятник.
Тут я подумала, что хорошо бы сходить на берег Шеннона, посидеть там и помечтать о том, как было бы хорошо, если бы мама была жива. Она бы не стала осуждать меня, она бы поняла, что я люблю этого человека и для меня совершенно не имеет значения, что он иностранец. Для нее это тоже бы не было таким важным, как для остальных. Но тут мне пришло в голову, что мама все-таки огорчилась бы, узнав, что Юджин женат. Я вновь подумала о нем и о том, что он, возможно, вот сейчас вернулся в Дублин и пришел к Джоанне, чтобы увидеть меня, а я должна сидеть здесь и слушать без умолку тарахтящую тетку Молли. Ее речь казалась мне журчанием ручейка, столь же малозначительным, как и убаюкивающим.
Мне вдруг очень захотелось рассказать ей о Юджине, но я тут же подумала, что она все равно ничего не сможет понять и я вместо участия натолкнусь на глухую стену ее упрямства: она опять станет возмущаться и читать мне мораль, а этого с меня уже хватит.
Тетя Молли опять завела разговор о Бреннонах, правда на сей раз о «девочках» Бреннон, как их все тут называли. Две толстые, рыжие неряхи с веснушками на носу и на руках. Обе они были скучными и слезливыми. Глупыми и ленивыми. Вечно хихикающими и что-нибудь жующими. Но зато они были такими послушными.
Хотя эти двойняшки и были не то на два, не то на три года старше меня, но так и сидели в этой глухомани, даже и не помышляя о том, чтобы попытаться изменить свою жизнь. Наверное, им она нравилась, а может быть, просто они не представляли себе другой.
Хотя кому они нужны в Дублине? Да что Дублин, им и в Лимерике-то делать нечего.
Тут я уловила одну фразу, хотя я почти не слушала тетку и только иногда для вида поддакивала ей, этих слов я не пропустила:
– … что он вдовец, Элис об этом не думает. Как родители велят ей, так и сделают. Главное, что он настоящий ирландец и не беден.
Элис Бреннон выходит замуж? Я не решилась переспросить у тетки, кто же этот смельчак, который решился на такое, потому что она, конечно же, сказала, как его зовут, но я, поглощенная своими мыслями, прослушала.
– Ну да, ну да, – на всякий случай сказала я. Из всего того, что она мне наболтала, это известие в самом деле было самым интересным.
– Вот бы и тебе, Кэтлин, выйти за кого-нибудь из здешних парней. Ты у нас красавица, не чета Элис с Эдной, если бы не это… – она тяжело вздохнула и не сказала, что «это», но все, конечно, и так было понятно, – такого жениха тебе найти было бы можно! И красавица, и при достатке.
Она сказала это уверенно, но с каким-то сожалением, что теперь, конечно, я на такое счастье рассчитывать не могу. Я же от ее слов вся внутренне содрогнулась. Выйти за кого-нибудь из этих неотесанных бездельников, когда на свете есть Он! Да никогда в жизни! Грязные ногти, грязные ботинки, тупые рожи и дурацкие разговоры. Что можно ждать от этих парней? Деревенщина.
– Я… – вырвалось у меня.
– Ты, Кэтлин, подумай как следует, прежде чем нос-то воротить. После всех этих разговоров, что о тебе здесь ходили, не всякий еще тебя и возьмет. Хотя ты и красавица, и образованная. Сама знаешь, образованность-то здесь не больно в чести. Так что не слишком-то разбирайся. Вот, к примеру, Феррет, чем не жених? Я просто подпрыгнула на месте.
Феррет?! Феррет – это просто невозможно! Отец ведь всегда ссорился с ним из-за скота – наши луга граничили друг с другом. Они просто грызлись с папашей. Феррет, хотя он и моложе отца лет на двенадцать – тринадцать, за свое мог удавить кого угодно, Так что папаше, при всей его страсти прибрать к рукам все что плохо лежит, пришлось остаться с носом.
Никогда не забуду, как Феррет стоял возле нашего крыльца, широко расставив ноги в заляпанных грязью высоких сапогах, и слегка покачивался. Он орал, вызывая папашу на разговор. Широкоплечий, широкоскулый с рыжими вихрами, торчащими из-под кепи, он тогда показался мне просто великаном. Я как раз приехала на несколько дней домой из монастыря. Он так напугал меня, что я спряталась у себя в комнате и не высовывалась оттуда до самого вечера, когда он и мой папаша, видимо договорившись, помирившись и по этому поводу напившись, заявились к нам домой продолжать празднование заключения мировой.
На всю жизнь я запомнила сказанные им тогда слова:
– Я настоящий ирландец – и поработать люблю от души и повеселиться всласть.
Знаю я это веселье – напиться да в драку влезть. Нет уж, только не Феррет!
– … а он теперь при машине, в Лимерик ездит на ней и вообще. А что не молод, то ничего, мужчина и должен быть постарше. Думаешь, на него невесты нет? Есть. Просто он мужчина обстоятельный, не торопился раньше, да и некогда ему было – хозяйство поднимал. Не так уж много отец ему оставил – дом-развалюха да долги. А теперь: и дом, и скот, и доста…
Закончить свою речь она не успела, ее прервали стоны отца.
Я схватила лампу и отвернула до отказа прикрученный фитиль, лампа зачадила. Отец разметался на топчане и сбросил старое пальто, которым мы его укрыли. Лоб его горел и был покрыт крупными каплями пота.
– О-о-о, – вновь громко простонал он.
– Тетя, тетя Молли, да у него жар, – вскричала я. Честно говоря, я почти никогда в жизни не болела, разве что раза два в монастыре, да и все, с кем я общалась, тоже были здоровы, поэтому я и понятия не имела, что делать с больным человеком.
К моему удивлению, тетя Молли не очень-то перепугалась и не очень-то расстроилась. Невнятно бормоча что-то себе под нос – я уловила только слово «напьется», – тетка намочила полотенце в холодной воде и положила его на голову отцу. Он на некоторое время перестал стонать.
Тетка пошарила в шкафчике и с досадой хмыкнула:
– И аспирин-то весь вышел. Иди, Кэтлин, ляг поспи, а я еще с ним посижу. Завтра с утра пораньше сходишь за мистером Слоттером,
type="note" l:href="#n_2">[2]
пусть придет да попользует болезного.
Я кивнула и направилась спать, размышляя по дороге, как с такой фамилией можно кого-то лечить, впрочем, я никогда не была сильна в грамматике.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Девушка с зелеными глазами - О`Брайен Эдна


Комментарии к роману "Девушка с зелеными глазами - О`Брайен Эдна" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100