Читать онлайн Девушка с зелеными глазами, автора - О`Брайен Эдна, Раздел - Глава шестая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Девушка с зелеными глазами - О`Брайен Эдна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.6 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Девушка с зелеными глазами - О`Брайен Эдна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Девушка с зелеными глазами - О`Брайен Эдна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

О`Брайен Эдна

Девушка с зелеными глазами

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава шестая

С тех пор я стала бывать у него почти каждое воскресенье, и однажды случилось так, что я осталась ночевать.
Я спала в гостевой комнате, где недавно отлакировали пол, который прилипал к ногам.
Это я так говорю, что спала, на самом деле я не могла уснуть, потому что думала о нем. Я слышала, как он ходит внизу, насвистывая, часов до трех. Он дал мне почитать журнал. Там было много странных рисунков, изображающих людей с носами, как у цапли, и с какими-то лестницами, торчащими у них из ушей. Все это было совершенно непонятно. Свет я не гасила, потому что Анна сказала мне, что в этой комнате умерла женщина, еще до того, как Юджин купил дом. Это была жена полковника, принимавшая успокаивающие таблетки.
К утру я все-таки задремала, но в семь меня поднял звонок будильника, надо было собираться на работу.
– Не спалось? – спросил Юджин, когда мы встретились с ним на лестнице, оба мы едва сдерживали зевоту.
– Да, пожалуй.
– Глупо, да? Два человека в разных крыльях дома лежат и не спят. В следующий раз давайте уж составим друг другу компанию, положим между нами валик, во избежание, так сказать… что скажете? – сказал он, целуя меня.
Я отвела глаза. Меня воспитывали в таком духе, что такие вещи – это что-то очень личное, о чем нельзя говорить, и что женщина создана для того, чтобы ублажать мужа, притворяясь, что самой ей это очень нравится.
Он взял с собой в машину еду и термос с чаем, потому что времени позавтракать у нас не осталось.
В следующее воскресенье я снова пошла спать в свою комнату, мне не хотелось лежать в его постели. Он решил, что я просто ломаюсь, а на самом деле мне было страшно. Следующим утром, когда я уже встала, он постучался ко мне в комнату, и мы пошли немного прогуляться.
В нашей жизни есть незабываемые минуты: я вспоминаю то раннее утро и белые березки в предрассветном тумане, а потом солнце, поднимающееся из-за гор в багровом ореоле, словно мир был только что сотворен. Я помню, как все стало вдруг ярким вокруг, когда солнце хлынуло, растопив туман и давая тепло траве и всему живому.
– Мне бы очень хотелось, чтобы мы были вместе, – произнес он, положив руки мне на плечи.
– А так может случиться?
– Теперь это выглядит достаточно натурально и даже кажется неизбежным. Я не принадлежу к тому типу мужчин, которые любят «обжиматься» с девушками на заднем сиденье машин, мне просто не по себе от таких перспектив.
Целоваться и «обжиматься», как он выражался, мне очень нравилось, но этого я ему сказать не могла.
Я просто могла отложить это до Рождества.
Он пригласил Бэйбу, Джоанну и Густава вместе встретить Рождество, чтобы я не чувствовала себя скованной, потому что его друзья третировали меня. Они были по большей части иностранцы и рассказывали друг другу скабрезные анекдоты, а ко мне относились, как к какой-то убогой, которая находится здесь только для их забавы, чтобы было над кем поиздеваться.
Вечер получился на славу, со свечами вдоль стола и подарками для всех на елке. Джоанна была в своем репертуаре, она выпросила старую позолоченную раму и какие-то поленья для камина в столовой. Бэйба танцевала с Юджином, и у всех было полно выпивки.
В полночь гости отправились домой, а я осталась. Это было вполне прилично, потому что мама Юджина тоже осталась. Это была хрупкая маленькая женщина с твердым лицом и большим лбом, как у сына. Она сильно кашляла.
Юджин помог ей подняться наверх в гостевую комнату, обычно там спала я, и принес ей подогретого виски и маленький стаканчик для зубов. Потом он спустился, и мы поели холодной индейки и крекеров со сливками.
– Такое впечатление, что я посмотреть на вас толком не успел за весь день, а вы так здорово выглядели за ужином, – сказал он, когда мы сидели на овчинах у огня и ели. Он читал мне стихи Лорки, которые хоть и были мне непонятны, но звучали просто восхитительно. Он хотел, чтобы я почитала сама, но я засмущалась, иногда я вдруг стесняюсь в его присутствии. Одна сторона лица у меня покраснела от жара, и я сняла с уха большую яркую клипсу. Поднимая глаза от книги, Юджин заметил, что мочка уха у меня потемнела от дешевого металла замочка клипсы, он забеспокоился:
– Это может вызвать раздражение кожи, – произнес он, осмотрев красную, как фонарь, клипсу. Я купила их в Сочельник, чтобы быть красивой для него.
– Гонконгское производство! – воскликнул он, бросая клипсы в огонь. Я попыталась вытащить их щипцами, но куда там – они растаяли на раскаленных углях.
Я было надулась, но он успокоил меня, пообещав купить золотые.
– Если бы вы были мне безразличны, то меня бы не интересовали ваши ушки, – сказал он.
Я засмеялась, хотя у него были какие-то странные комплименты.
– Вы мягкая, чувственная, с сумасшедшинкой в глазах, – произнес он, глядя мне в глаза, которые почему-то считал зелеными.
– Зеленые глаза, медные волосы – моя мать не станет доверять вам, – сказал он.
У его матери были холодные, колючие, пронзительные голубые глаза, и ее всегда окружал запах эвкалиптового масла.
Я прилегла на расстеленный мех, и он поцеловал мое разгоряченное лицо.
Немного спустя он сказал:
– Пора в постель, мисс?
Мне было так хорошо просто лежать здесь, целуясь с ним, а постель означала, что все это должно кончиться… Я села, обхватив руками колени.
– Еще рано, – сказала я. Было два часа ночи.
– Надо еще зубки почистить, – сказал Юджин. Мы поднялись наверх и почистили зубы.
– Вы неправильно чистите зубы, нужно чистить их еще и сверху вниз.
Я думаю, что он это сказал просто, чтобы отвлечь меня. Я замолчала, и глаза у меня округлились как у совы, как случалось всякий раз, когда мне становилось страшно. Я знала, что вот-вот могу сделать что-то страшное. Я верила в ад, в вечную пытку огнем… Но ведь это будет потом?
В спальне было холодно. Обычно Анна разводит там огонь, но из-за хлопот с ужином и радостей по поводу подарков она забыла сделать это.
Он быстро разделся и бросил свою одежду на кресло. Я, застыв в оцепенении, стояла и смотрела на него, стуча зубами от страха и холода.
– Прыгай сюда, пока не простудилась, – сказал он.
На его длинной спине алела яркая клубничная родинка. Темные волосы торчали из подмышек, и в свете лампы его тело отливало медовым оттенком.
Он лег в постель, подперев голову кулаком.
– Не смотрите на меня, – попросила я.
Он закрыл глаза руками, но я видела, что между его пальцев остались большие пространства, через которые он мог видеть меня. Пока я снимала платье, он декламировал:
Миссис Уайт спужалась очень,Дух привиделся ей ночью,Он вокруг столба летает,Алчно пончик уплетает…
– Вы такая маленькая толстушечка, – произнес он, когда я подошла к нему.
Меня трясло, но он думал, что это от холода. Он растер мою кожу, чтобы мне стало теплее, и сказал, что мои коленки холодны, как ледышки. Он сделал все, чтобы я расслабилась.
– У тебя такой славный пушок на животике, правда? – спросил он меня, нежно прикасаясь ко мне пальцами. Мне стало так ужасно стыдно, что я почувствовала, как мое тело окаменело. Меня охватил ужас.
– Что с тобой? – спросил он меня, поцеловав мои плотно сжатые губы. Он все так чувствовал, но почему он не мог понять, что со мной. – Тебя мучает совесть?
Дело было не в совести. Даже если бы я была его женой, мне все равно было бы страшно.
– Что, милая, что? У меня слишком жесткие руки? Если бы он не был так нежен со мной, наверное, я была бы храбрее. Я разрыдалась на его голом плече.
– Не знаю, – сказала я безнадежно.
Я вдруг почувствовала себя такой дурой, из-за того что плачу в постели, особенно после того, как я смеялась днем и давала всем понять, как я безумно счастлива.
– У тебя были травмы? – спросил он меня.
– Травмы? – переспросила я, да мне такого слова и слышать-то не приходилось. – Ну, я не знаю, – сказала я, – не знаю.
Единственное предложение, сложившееся в моем рыдающем сознании.
Он старался убедить меня, что нет причин для беспокойства, что мне нечего бояться. Он нежно ласкал меня, но мне все равно было страшно. До этого, в креслах, в машинах, в ресторанах я касалась его рук, целовала волосики на его запястьях и мечтала о том, чтобы его пальцы касались моей сокровенной плоти, тех мест, которых я еще никому не позволяла касаться. Но сейчас все вдруг перевернулось.
Он сказал, что я должна рассказать ему о своих опасениях, обсудив с ним свое состояние. Но я не могла. Мне хотелось только одного: заснуть, проснуться и знать, что все уже позади, как после операции.
Я лежала у него в руках и плакала, а он говорил мне, что я не должна истекать слезами, что мы оба сейчас просто ляжем и хорошенько выспимся, чтобы проснуться утром бодрыми и полными сил… Он говорил почти шепотом, обвиняя себя в том, что так необдуманно, так глупо поступил, даже не предположив, что у меня могут возникнуть страхи и нервозность.
В конце концов он принял снотворное и лег на другую часть кровати, собираясь спать.
– Прости меня, Юджин… я так люблю тебя, поверь мне, – прошептала я.
– Все хорошо, милая, – ответил он, потрепав меня по теплому бедру. Нам обоим уже не было холодно.
– Я не буду бояться завтра, – сказала я, зная, что все равно буду.
– Конечно, любимая, – успокоил он меня, – ты просто устала, поспи, утром все будет хорошо, не думай ни о чем, просто спи.
Он взял мою руку в свою. Мне так хотелось высморкаться, я так наплакалась, что просто дышать не могла. Мне было стыдно сморкаться, я считала это дурным тоном.
Я заснула в ужасном настроении.
Утром он разбудил меня своими прикосновениями, и я проснулась, не чувствуя себя в силах уступить ему. Он все понял, встал и начал одеваться. Я извинилась.
– Не надо все время извиняться, – сказал он, набрасывая себе на плечи подтяжки, – ничего сверхъестественного в твоем поведении нет, не терзай себя.
Юджин сел в кресло и стал надевать носки.
– Ты уже встаешь? – спросила я.
– Да, я всегда встаю с рассветом, если плохо сплю. Иду гулять или работать…
– Это я виновата.
– Перестань говорить о своей вине, не накручивай себя, – опять попросил он меня с таким выражением, что я даже была рада, что еще довольно темно и я не вижу его лица. Я не могла, не могла его видеть!
Он вышел из комнаты, и спустя некоторое время, я услышала, как хрустит гравий дорожки у него под ногами.
Я продолжала лежать, слезы текли по моим щекам.
За всю свою жизнь я ни разу не чувствовала такого стыда. Я была совершенно уверена в том, что наши отношения кончены из-за того, что я вела себя, как ребенок. Около половины девятого было уже совсем светло, хотя в небе осталось еще несколько звезд. Они были совсем тусклыми, как всегда выглядят звезды утром.
– Иди домой… исчезни, – сказала я звездам или самой себе. Я встала, оделась, снизу доносились какие-то звуки – это Анна возилась с печью. Я не знала, как посмотреть ей в лицо. Или его матери. Или Дэнису… Мой черный джемпер, который делал меня столь очаровательной за ужином, теперь, при свете дня, казался мне просто идиотским. Мне мечталось удрать из этого дома и вернуться в свою комнату у Джоанны, так, чтобы меня не заметили. Я взглянула в зеркало. Мое лицо, о Боже, оно было опухшим и красным. Все все поймут!
Пошел снег. Он пошел неожиданно и быстро, он падал, как дождь, косыми струями на поле, но немедленно таял. Я высунула голову, надеясь, что прохладный воздух и снег хоть немного приведут в порядок мое лицо, а потом пошла во вторую гостевую комнату, чтобы смять там постель. Пусть все думают, что я спала там. Я себя чувствовала дурой, я и была дурой, потому что все это делала, ведь Анна же все равно все заметит, ее мне не обмануть. Под диваном я нашла коробку со старыми игрушками и порванными книгами.
«Эта книга принадлежит малышке Франс Гейлард» – прочитала я на титульном листе книжки про животных. А потом уже совсем безобразие пошло, я посмотрела на поломанные и покусанные игрушки и разрыдалась над ними.
Внизу на кухне я не могла смотреть на него. Я сидела, опустив голову. Я бы, наверное, не пошла, но Анна застала меня во второй комнате и сказала, что завтрак готов.
Он вручил мне чашку и спросил:
– Как вам спалось, мисс Кэтлин Брэди? Хорошо? Анна была настороже, наблюдая в оба.
– Да, благодарю вас.
Он склонил голову и посмотрел на меня с сочувствием в глазах. Я прикрыла веки. Он засмеялся.
– Мне очень приятно, что вы хорошо спали, – сказал он, намазывая тост маслом и передавая мне.
Немного позже спустилась его мать, и мы продолжили завтрак вместе. Она жаловалась, что ее овсянка плохо приготовлена и лежит комом, сказала, что есть на свете всего одна вещь, которую она не выносит, – плохо приготовленная овсянка. Она жила с одной из своих сестер в Дублине.
– Увидимся, дорогуша, – сказала она мне, садясь в машину. Она обмотала шею шалью поверх шубы, и Юджин положил ей на колени бутылку с горячей водой. Это было около полудня, и мне казалось, что и мне уже пора, но он попросил меня остаться, потому что собирался поговорить со мной.
Мамаша выглядела умиротворенно, потому что он дал ей виски, шоколадку и белого мяса индюшки, которое завернул в промасленную бумагу. Ей нравилось, когда с ней носились – это была для нее своеобразная награда за то, что ей приходилось вкалывать официанткой, чтобы вырастить сына. Их взаимоотношения были довольно прохладными, с его стороны что-то вроде исполнения обязанностей, а с ее – чрезмерное внимание к мелочам. Ей нравилось, что он крутится вокруг нее.
Когда они отбыли, я пошла в лес. Метель кончилась, и теперь шел дождичек. Я стояла и думала: рискнуть ли остаться на вторую ночь? Я старалась принять правильное решение, а мягкие струйки дождя были своеобразным фоном для моих сложных переживаний. В моей голове кружился хоровод из деревьев, сырых кустов, травы. Воображаемые мужчины. В их руках я находила умиротворение и забвение. Но все это только уводило меня от решения. Я в своей жизни не смогла принять ни одного решения самостоятельно. За меня все решали: что носить, что есть, даже развлечения планировались, с этим прекрасно справлялась Бэйба. И я ходила кругами, касаясь мокрых стволов и ветвей деревьев, вдыхая божественный, ни с чем не сравнимый аромат леса.
Услышав звук мотора возвращающейся машины, я пошла обратно в дом. Вдруг раздался свист, Юджин шел в лес, чтобы найти меня. Он был в старой коричневой шляпе, придающей ему вид распутника. Когда он подошел ко мне, я поняла, что мне следует остаться еще на ночь, чтобы попробовать снова и опять опозориться.
– Я останусь, – сказала я твердо и увидела, что ему это приятно.
Он сказал, что я еще лучше выгляжу, что дождь мне идет, что я должна жить в стране, где все время идут дожди. И что мне надо носить волосы распущенными и обязательно макинтош.
– Я не буду бояться, – сказала я, когда мы поднимались по склону к дому, чтобы приготовить чай. Он очень хотел чая. Спать ему больше не хотелось… Мы заметили, что Анна наблюдает за нами с помощью полевого бинокля.
– Она разобьет его, – сказал Юджин, но к тому времени, как мы вернулись домой, она уже успела положить бинокль в футляр и повесить на вешалку в кабинете. Юджин сделал Анне по этому поводу замечание, но она за словом в карман не лезла и сказала, что ему, должно быть, все привиделось. Он порубил курицу, а Анна и я порезали овощи.
Вечером он принес китайскую лампу наверх и поставил ее на туалетный столик, чтобы я могла накраситься к ужину. Он стоял и смотрел, как я вожусь с пудрой и всей прочей косметикой. Я постаралась сделать себя как можно более бледной. В зеркале мое лицо выглядело по-детски круглым.
– Старик и девчушка, – сказал он, обращаясь к зеркалу. Возле него было полно косметики, ее, конечно же, оставила Лора. Он немного подискутировал сам с собой на тему бриться ему или нет.
– А если я кого-нибудь поцелую? – спросил он, глядя в зеркало и ощупывая свой подбородок.
Я рассмеялась.
– Что думаешь? – снова спросил он.
Я так любила целоваться с ним! Как было бы здорово, если бы людям надо было только целоваться, и все.
Он взял мою расческу и стал не торопясь расчесывать мои волосы. Мне так нравилось, как расческа властно царапает мою голову, что через некоторое время в меня просто вселился восторг. Он улыбался мне в зеркало.
– У меня такой тяжелый подбородок, а у тебя наоборот. У нас могут получиться дети с очень правильными подбородками, – сказал он, ожидая, что я рассмеюсь, но я не рассмеялась. Есть вещи, которые считают интимными, деторождение например. Мысль о детях приводит меня в ужас. Я ведь помню этот ящик с игрушками. Как я об этом забуду? Я пока решила об этом помолчать, однако тот час же выпалила:
– Я видела ящик с игрушками. Там, в гостевой, под кроватью, – сказала я.
– Да, конечно, это игрушки моего ребенка.
– О!
– У меня дочь, сейчас ей три года.
Мне показалось, что голос у него задрожал, но, может, мне это только показалось. Мне представилось, как он тетешкается с малышкой, и меня охватил прилив ревности.
– Вы скучаете о ней? – спросила я.
– Конечно, едва ли не каждую секунду я думаю о ней, или даже бывает, я слышу ее. Уж если ты обзавелся ребенком, надо сидеть и смотреть, как он вырастает.
Он продолжал расчесывать мои волосы, но теперь все это было уже по-другому.
* * *
Я опять спала в его постели, он дал мне белую фланелевую сорочку с розами. У моей мамы была в комоде точно такая же, на случай, если придется лечь в больницу… Он завел будильник на семь и поставил его на ближайший столик, а потом выключил свет. Я подумала о Лоре, потому что он сказал, что купил этот будильник в Нью-Йорке, однажды поздним вечером, когда он ходил, гулял где-то. Он мне еще сказал, что там в этом огромном городе полно магазинов и кинотеатров, что во многих из них любой может сидеть хоть до утра. Через пару дней он собирался в Лондон, а мне так хотелось, чтобы он взял меня с собой! За ужином принесли телеграмму, где говорилось, что ему немедленно следует прибыть в Лондон. После ужина, когда я ела апельсины, он дал мне прочитать эту телеграмму, там было написано:
«Старина! Твой сценарий про очистные сооружения завонял, как и положено очистным сооружениям. Если ты немедленно не явишься, то от него так и останется то, что задерживается в фильтрах этого самого сооружения.»
Человека, который послал эту телеграмму, звали, наверное, Сэм, и Юджин сказал, что ему придется отправиться в Лондон просто немедленно. Он специально вытащил большую парусиновую дорожную сумку из своего охотничьего запасника, чтобы она напоминала ему о том, что пора собираться в дорогу.
– А вам этой сумки будет достаточно? – спросила я его. Тут я подумала: а почему бы ему не взять меня с собой? Я ждала, что сейчас он предложит мне это. Я бы, конечно, отказалась, ведь девушке не пристало соглашаться сразу, но он вместо этого спросил меня, как я поступаю с косточками от апельсинов.
– Проглатываю, – сказала я.
– Проглатываете? – повторил он вслед за мной. Ну и он, и я представляли себе, как трудно с этими косточками. Если выковыривать их, дня не хватит.
– Не думайте, я смогу повести себя, как очень воспитанная девушка, чтобы вам не стыдно было показать меня в высшем обществе.
Спать мы отправились рано, и он дал мне ночнушку, отглаженную без малейшей складочки.
– Ну, вам, то есть тебе, то есть вам не холодно здесь? – спросил он меня, когда мы легли. Масляный обогреватель работал в комнате уже несколько часов, какой там холод?
– Вам это кажется непривычным? – сказал он и начал растирать мои холодные коленки, а потом спросил, хватает ли мне дюжины бутылок с горячей водой, чтобы согреться. Откуда ему было знать, что мы с Бэйбой купили только одну грелку, а уж чтоб на вторую разориться, тут простите… А уж за ту, что есть, мы с ней чуть не дрались, я даже старалась пораньше проснуться, чтобы захватить грелку первой.
– Совсем нет, – солгала я.
Его руки скользили по моему телу, и пальцы, его несравненные пальцы, искали тех мест, которые были сокровенными для меня, но мне так хотелось, чтобы… чтобы они дотрагивались до них. Я думала, что он не сегодня-завтра уедет в Лондон и несколько дней его не будет. Меня снова начали охватывать нервозность и какой-то неосознанный страх. Я опустила подол рубашки так, что он стал прикрывать колени, и сказала, что нам просто надо поговорить.
– Но я хочу любить тебя, – сказал он. – Я целый день только и думал о том, как мы с тобой займемся любовью, и я сумею доказать тебе, что это прекрасно. Ты будешь чувствовать себя счастливой.
Он начал ласкать меня очень осторожно, и я отвечала I на его ласки, думая только о том, как заставить себя не бояться. В эту ночь мы тоже потерпели неудачу.
Задолго до звонка будильника мы проснулись, нужно было возвращаться в Дублин. Будильник зазвонил, когда я уже была внизу и надевала пальто, но я не стала подниматься наверх только ради того, чтобы нажать на кнопочку.
В машине он молчал. Его лицо, повернутое ко мне в профиль, было таким чужим! Это было жесткое лицо оскорбленного человека.
– Надеюсь, вам будет хорошо в Лондоне, – выдавила я из себя.
– Очень надеюсь, – бросил он и спросил, ознакомилась ли я с книжками, которые он дал мне предыдущей ночью, прежде чем мы легли в постель. Книжек было две, первая – какой-то романчик, а вторая называлась «Знай свое тело и умей владеть им».
– У меня они с собой, – сказала я, постучав по своей сумочке в подтверждение того, что книги действительно там. Мне показалось на какое-то время, что сейчас он, возможно, попросит меня вернуть их ему, но он не сделал этого.
– Вы напишете мне из Лондона? – спросила я.
– Конечно, – сказал он, но довольно прохладно, – открыточку пришлю.
Я с отчаянием думала, что все было бы совсем по-другому, если бы я не боялась его в постели.
Мне так хотелось сделать что-нибудь такое, чтобы как-то задеть его, например, закричать или швырнуть ему в лицо его проклятую шубу, или даже выпрыгнуть на ходу из машины. Спустя минуту я уже умирала от желания лежать в его объятиях, не бояться ничего и доставлять ему наслаждение. Больше всего на свете мне хотелось доставить ему наслаждение. Казалось, вечность прошла с тех пор, как он, погладив меня по голове, прошептал:
– Я не отпущу тебя, никогда.
А ведь прошло всего-то-навсего девять или десять часов, как мы лежали в постели и он целовал кончики моих пальцев, касался губами моих сосков, налившихся, как картофельные клубни. А потом меня опять охватил этот ужасный страх.
* * *
Он высадил меня около лавки. Я просила его не делать этого, на случай, если миссис Бёрнс выглянет из окна своей спальни, но он проигнорировал мою просьбу или просто не расслышал.
Я вышла, поблагодарила его и попрощалась.
И мир для меня померк…
Я пробежала несколько шагов, остававшихся до дверей лавки, спрятав лицо в воротник, как будто миссис Бёрнс не узнала бы меня или не заметила бы слез, покатившихся по моим щекам. Хотела ли я, чтобы он догнал меня и утешил, сказав хоть несколько теплых слов на прощанье? Или же боялась этого из-за моих хозяев? Во всяком случае, услышав шум мотора отъезжающей машины, я так и не поняла, что я испытала: разочарование или облегчение.
В лавке в этот день было много работы, я трудилась не покладая рук, но его лицо неотступно стояло перед моим внутренним взором. Я все время мысленно разговаривала с ним, пытаясь оправдать и объяснить свое нелепое поведение, которое казалось мне теперь еще более нелепым. Ведь он мог подумать, что я не люблю его, что я хотела оттолкнуть, оскорбить его! Я так страдала, что едва сдерживала слезы. Мне удалось не расплакаться, но влага, застилавшая глаза, делала меня почти слепой.
Только надежда на то, что, встретившись с ним, я сумею объяснить ему, что я просто дурочка, поддерживала меня. Но могла ли я надеяться на эту встречу? Не оттолкнула ли я его навсегда?
Ведь он так умен, так добр, так красив. Каждая девушка будет считать за счастье, если он обратит на нее внимание. А в Лондоне столько шикарных девушек. И уж они-то не будут вести себя так глупо. Мне не на что больше надеяться.
Последнюю фразу я произнесла вслух, и миссис Поттер, одна из наших постоянных покупательниц, участливо спросила, не может ли она чем-нибудь мне помочь и здорова ли я.
Ее озадаченный вид отрезвил меня, и я постаралась взять себя в руки.
Но это мало помогло, и, когда я предложила какой-то старушке яйца вместо грудинки, которую она просила, я поняла, что дальше так продолжаться не может.
Я уговорила миссис Бёрнс на полчаса заменить меня у прилавка и, забравшись в кладовую, всласть выплакалась.
Как ни странно, это меня успокоило, и, сполоснув холодной водой покрасневшие глаза, я вернулась к исполнению своих обязанностей. До самого вечера мне удалось больше не совершить ни одной досадной оплошности.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Девушка с зелеными глазами - О`Брайен Эдна


Комментарии к роману "Девушка с зелеными глазами - О`Брайен Эдна" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100