Читать онлайн Девушка с зелеными глазами, автора - О`Брайен Эдна, Раздел - Глава пятая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Девушка с зелеными глазами - О`Брайен Эдна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.6 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Девушка с зелеными глазами - О`Брайен Эдна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Девушка с зелеными глазами - О`Брайен Эдна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

О`Брайен Эдна

Девушка с зелеными глазами

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава пятая

Было раннее воскресное утро, когда я выскользнула из дома. В чистом и прозрачном морозном воздухе далеко слышался перезвон колоколов дублинских костелов. Все спешили к мессе, а я спешила к нему в гости. У меня совсем не было угрызений совести по поводу того, что я пропускаю мессу, потому что было раннее утро, потому что я вымыла голову… Город побелел от снега и мороза, и местами дорога была скользкой.
Я отошла на угол улицы, чтобы ждать его там, потому что боялась, как бы Джоанна не послала за мной Густава.
– Нужно приглядеть за тобой, – сказала она, потому что, по ее мнению, мне нельзя было появляться в доме малознакомого мужчины. Она сказала, что он может оказаться шпионом или, хуже того, маньяком. Она произнесла «минияк».
– Я пойду одна, и все тут, – сказала я. Мне хотелось узнать все о его жене.
– Густав мешать не будет, – настаивала она. Джоанна и в самом деле беспокоилась обо мне. Она начистила коричневые ботинки Густава и поставила их к камину вместе с парой чистых серых носков. Он всегда обувался около горящего камина, погрев предварительно ноги.
– Ну хорошо, пусть так, – согласилась я и выскочила из дому под предлогом, что собираюсь пораньше попасть к мессе.
Юджин опоздал на десять минут. Лицо его было серым, а под глазами лежали круги, словно он провел бессонную ночь.
– Ого! – только и выдохнул он вместо приветствия, как только взглянул на меня.
На мне была соломенная шляпка – совсем не зимний головной убор с розовыми бутонами на нем.
– Вы словно дитя на свадьбе в этой шляпке, – рассмеялся он. Наверное, он считал, что я выгляжу в ней глупо. Мои длинные светлые волосы разметались по плечам, и я, пожалуй, слегка перестаралась, пудрясь, чтобы у меня на лице было поменьше румянца. Я сказала ему про Густава, который мог увязаться с нами. Он только улыбнулся. Мне эта улыбка показалась какой-то странной, и я подумала: а не стоило ли и в самом деле взять с собой кого-нибудь? Я произнесла в уме молитву моему ангелу-хранителю, чтобы он защитил меня:
О, ангел Божий, мой дорогой хранитель,Которому любовь Всевышнего поручает меня ныне,Будь весь этот день со мною рядом,Просвети и защити, наставь и сохрани.
Юджин спросил меня, завтракала ли я. Я ответила, что нет. Я слишком волновалась, чтобы есть. Он протянул руку на заднее сиденье и достал оттуда мягкий пушистый шарф, которым обмотал мне шею. Он завязал его у меня под подбородком, а потом поцеловал меня, прежде чем тронуть машину.
Мы проехали город, миновали предместья и выехали на широкое шоссе с канавами и лесопосадками по обеим сторонам. Иногда нам попадались деревни: несколько домов, пара лавок, водокачка, часовня.
– Я никогда не пропускаю мессу, – сообщила я, когда он притормозил, чтобы дать возможность пройти вышедшим из ворот часовни людям.
– У меня как раз завалялась где-то парочка индульгенций и ходатайств об отлучении от церкви, может быть, они вам пригодятся? – заявил он, и я рассмеялась и сказала, что в деревне красиво. Ветви деревьев и маленькие нежные их отростки сплетались в причудливый узор на фоне серебрящегося от мороза неба. Я уже несколько месяцев не была в деревне – с тех пор, как ездила домой прошлым летом. Я подумала о моих отце и тетке, о том, как долго они спят в воскресенье после обеда и как читают газеты. Моя тетка приглядывала за отцом, и они жили в нашем старом доме, занимая пару больших сыроватых комнат.
– Уши не закладывает? – спросил он, когда мы одолевали крутой скалистый подъем. Когда мы забрались повыше, там уже не было деревьев, только кустарник и гранитные скалы. Среди безжизненных скал бродили овцы, и я чувствовала шум в ушах. До его дома мы добрались около одиннадцати. Мороз к тому времени спал, и лавровая изгородь вокруг дома выглядела глянцевато-зеленой. Дом был белым с французскими оконцами и с множеством деревьев вокруг.
К нам бросилась большая овчарка, и в открывшейся двери я увидела Анну. Я слышала о ней. Она ухаживала за ним и жила внизу в задней части дома. Она была замужем, и у нее был ребенок.
– Явились не запылились, – приветствовала она нас весьма дерзко.
– Здравствуй, Анна, – он вручил ей пакет, взятый из машины, и представил меня. В пакете были отбивные, баранья голова для собаки, бутылка джина и новый кофейник.
– О, выпивка! – обрадовалась она бутылке. Выглядела она очень неряшливой, с каким-то невымытым лицом и длинными прямыми волосами. Не то она еще не проснулась, не то с утра успела поднагрузиться – было не понятно.
Хотя стояла зима, на каменистой почве цвели цветы. Мертвые скалы были точно подернуты дымкой из маленьких синих цветочков. Я почувствовала, что ему очень хотелось показать мне свой дом, он что-то пробормотал, когда мы поднимались по ступенькам к двери.
Прихожая была чистой и светлой, крашенной маслом, со старинной мебелью и набором тростей в большой китайской подставке.
– Тижало ето убирать-та, – вздохнула Анна на пути в кухню. Как только мы вошли туда через одну дверь, ее муж вышел через другую. Анна сказала мне, что он очень стеснительный.
– Разве вы не рады, что приехали? – спросил Юджин, когда Анна ушла в сыроварню за кувшином сливок. Он сварил кофе.
– Здесь прекрасно, – воскликнула я, оглядывая просторную, облицованную камнем кухню. Мой взгляд на какое-то время задержался на колокольчике дверного звонка, который выглядел так, словно им никогда не пользовались. Дрова для просушки были сложены в небольшую поленницу в углу, а чайник так уютно пыхтел на огне! Это была самая лучшая кухня, которую я когда-либо видела.
Он переоделся в овсяного цвета пиджак и вышел на улицу, чтобы напилить еще дров. Анна сказала, что Дэнис ушел на весь день, он собирался приглядеть за овцами и починить забор. Мне так хотелось пойти вместе с Юджином, но она подвинула к огню стул для меня, так что мне пришлось сидеть и беседовать с ней, пока она нарезала капусту на широком кухонном столе. Она выглядела безобразно в черной хлопчатобумажной юбке и бесформенном сером джемпере. Кроме того, на голове у нее была мужская шляпа с заляпанной грязью лентой, за которую она воткнула утиное перо.
– А вы актриса? – спросила она, не успели мы остаться одни.
– Нет.
– Он знает полно актрис.
Она налила себе джина из привезенной Юджином бутылки и сообщила мне, что я не должна думать, будто она здесь служит. Смотрительница – это было то, как она себя называла, определяя свои взаимоотношения с хозяином дома. При этом она кивнула головой в направлении своего жилища, где спал ее девятимесячный ребенок. Она принялась рассказывать о том, как рожала, и о своем муже.
– Единственная женщина, к которой он по-настоящему тепло относился – это миссис Гейлард – Лора, – сказала она, глядя прямо мне в глаза. В ее желтых глазах поблескивали злобные искорки.
– Там, наверху, у него есть маленький голубой камень для нее. Он нашел его в горах.
Тут Анна принялась рассказывать о том, как весело было здесь раньше. Какие вечеринки здесь закатывались при Лоре. Я представила себе комнаты, полные гостей, свечи на столе красного дерева, фонарики на деревьях у дороги. До этого мне не совсем верилось, что Лора существовала, но теперь приходилось верить, потому что Анна сказала, что Лора была «шикозна», у нее было длинное меховое манто и собственная машина, и все такое.
– Теперь здесь не веселее, чем в церкви, – она налила себе еще джина и выжала в стакан немного лимона.
В капусте было много гнили, и Анна отрезала такие места и просто бросала их в огонь прямо с ножа.
Вернулся Юджин с охапкой дров, и она удалилась, сказав, что ей что-то там надо сделать наверху.
– Попивает? – спросил он. Бутылка с джином стояла на столе рядом с лимоном. Он убрал бутылку и сказал мне, что хочет показать свою новую бензопилу. Комната наполнилась запахами свежеспиленной древесины. На гладкой поверхности дерева виднелись пятнышки сучков и разводы годовых колец.
– Это, наверное, очень интересно, – сказала я, хотя любая техника приводила меня в трепет. Он подошел ко мне на цыпочках поцеловал меня и поинтересовался, не беспокоит ли меня что-нибудь, заметив некоторую тень смятения на моем лице.
– Она успела в красках воспеть всю нашу прежнюю жизнь здесь? – спросил он.
Я кивнула.
– Не следует верить в эту сказку, в ней нет правды ни на грош. Не говорила ли она вам, что у нас был «Роллс-Ройс» и дворецкий.
Я снова кивнула и улыбнулась, посмотрев на нелепо повисший у него над ухом завиток волос. Свое кепи он надел немного набекрень. Он казался таким бледненьким в своем пиджаке.
– Я потом вам расскажу, – сказал он, и хотя мне было так страшно узнать об этом, в то же время мне отчаянно хотелось все-таки быть в курсе, чтобы Анна не могла застигнуть меня врасплох, если ей вздумается еще пооткровенничать на тему его взаимоотношений со своей женой.
Мы обедали за круглым столиком в его кабинете. Мы несколько запоздали с трапезой, так как, поднабравшись джина, Анна успела управиться с овощами только после двух.
Вошла Анна с тарелками. На ней была ее неизменная шляпа, я даже подумала, нет ли у нее каких-нибудь лишаев на голове. На тарелках лежал аккуратно нарезанный бекон, и вслед за ним на стол был поставлен горшок с дымящейся картошкой.
– Прекрасный бекон, – подмигнула она Юджину, а он улыбнулся ей в ответ. Она решила чуть подкрасить свое желтое лицо, положив на веки фиолетовые тени, что никак не добавило ей очарования, потому что только подчеркнуло темные круги под ее глазами. Она сказала, что ей оставила «его половина». Она редко называла Лору по имени.
– Не хотели бы вы быть моим секретарем в этом охотничьем домике? – сказал он шутя, пока я разглядывала комнату и восхищалась ее убранством. Стены были покрыты блекло-голубой масляной краской. Штор на окнах не было, только ставни, а они были открыты, и поэтому света было предостаточно, чтобы разглядеть, что Анна кое-как протерла дорогую мебель, оставив на ней половину пыли. Вид из окна был просто волшебным. Прямо за двором, обнесенным изгородью, начиналось поле, чуть ниже – лесок, а дальше на некотором расстоянии – долина сказочного пурпура, Юджин объяснил мне, что там – березовая роща и что зимой веточки берез дают этот пригашенный пурпурный оттенок. Он предложил поехать туда после обеда, но мне не хотелось никуда ехать, чтобы не портить прекрасного ощущения.
– Скажите мне, какую пищу вы предпочитаете? – спросил он меня, добавляя мне масла в капусту и протягивая горчицу.
– Мне все нравится.
– Все? – изумился он.
Мне стало жаль, что я не изобразила, будто бы у меня есть вкус. Он начал рассказывать о своей работе, о сценарии, который он сделал для картины о голодающих. Он объехал весь мир: Индию, Африку, Сицилию, собирая материал. На его рабочем столе лежали фотографии полуразрушенных домов и хижин, грязных голодающих детей на дорогах. Один только их вид вызывал у меня чувство голода.
– Бенгалия, Гонолулу, Танганьика, – повторяла я за ним как в забытьи, перечисляя города, в которых он побывал. Я не имела ни малейшего представления, где они находятся.
– Вы много фильмов сняли? – спросила я.
– Нет. Я снимаю особенные маленькие фильмы… Среди них есть один, который, я думаю, понравился бы вам, о ребенке из племени Маори.
– А вашу фамилию видно на экране? – мне очень хотелось рассказать об этом тетке.
– Там такой маленький шрифт, – сказал он и показал величину букв, почти соединив большой и указательный пальцы, – никто и не читает. Я поставил в Голливуде один фильм, «Романс», вот на гонорар с него и купил этот дом.
«Это тоже, наверное, было во времена Лоры», – подумала я, а он уже говорил о другом своем фильме, про очистные сооружения.
– Очистные сооружения?
– Ну да, очистка сточных вод, это очень животрепещущий вопрос.
Я поняла, что он не шутит, и теперь мне стало ясно, что тетке про него рассказывать нельзя.
– Это очаровательные фильмы. Я часто думал о своей жизни: что она не состоялась, что все напрасно… Позже, когда я стал старше, я научился трезво оценивать многое из того, с чем мне приходилось сталкиваться. Теперь я знаю, что не успех, достигнутый в жизни, является решением проблем, а поражение, борьба, достижение и снова поражение… снова и снова, – он сказал все это даже не столько мне, сколько себе самому.
Его слова напомнили мне один фильм, который мне как-то довелось увидеть, о черепахе, которая, отложив яйца в песке, ползет обратно в море, в изнеможении издавая жалобные крики.
– Мне бы хотелось посмотреть какой-нибудь из ваших фильмов, – сказала я.
– Посмотрите, – ответил он, и я подумала, что ему это все равно.
В комнате стояла кровать, покрытая пледом. Юджин сказал, что ее принесли сюда сверху, когда кто-то заболел. Но кто это был, он не сказал.
Мы пошли гулять, чтобы я успела посмотреть на лес до темноты. Юджин выдал мне пару женских резиновых сапог и отороченный золотистым мехом плащ. Я перевернула сапоги, потому что однажды уже было так, что я нашла в сапоге дохлую мышь. Оттуда посыпались какие-то зерна.
– Годится? – спросил он.
– Очень даже, спасибо.
Они мне немного жали. Нога у «нее», наверное, была меньше моей. Бэйба говорит, что я могу гордиться тем, что у меня самая большая нога в Ирландии среди девушек.
Мы вошли в лес, находившийся позади дома, укрываясь от моросящего дождичка. Лес состоял из разнообразных деревьев, и земля под ногами была покрыта слоем гниющих листьев. Он сказал, что летом здесь вырастают большие подосиновики и подберезовики. Было очень тихо, если не считать шуршания дождя да похрустывания сухих веточек у нас под ногами. Несмотря на зимнее время, лес казался зеленым из-за большого количества елей. Он был неплохим укрытием от дождя.
– Итак, вы уже слышали, что я женат, – произнес он, когда я с восхищением разглядывала ягодки остролиста.
– Да, жена хозяина лавки сказала мне.
Он польщенно улыбнулся, видимо, он не ожидал, что его частная жизнь может быть столь интересна окружающим.
– И вам, наверное, думается, что это очень плохо?
– Ну что вы, нет, – сказала я, уставившись на раздвоенный дуб, напоминающий ноги великана.
Он продолжил:
– Я женился на американке, когда жил в Штатах. Она была очаровательна, очень неординарна, но прошла пара лет, и я стал не нужен ей. Я перестал быть «любимой игрушкой». Девушка из привилегированной семьи, воспитанная в вере в свою исключительность, просто меняет переставшего соответствовать ее требованиям мужа, как другие меняют надоевшее платье. Она уверена, что имеет право на счастье.
– Как жаль, – сказала я.
Ничего более глупого изречь в данном случае было невозможно, но мне просто нужно было хоть что-то сказать, чтобы не разрыдаться.
– Она не состоялась как художница. Мы жили в большом особняке в Голливуде, они подешевели за последние несколько лет, – сказал он куда-то в сторону, обращаясь к остролистнику. – Вечно голубое небо приводило меня в бешенство, как, впрочем, и люди с их «салют, Джо!», «привет, Эл!», «эй, Арт!». Мы приехали в Ирландию и купили этот дом. Я заработал денег на той картине, а у нее была денежная рента. Она ездила в школу на золоченом «Ройсе» и презирала окружающих.
Мне пришло в голову, что в глубине души он гордится этим, сам того не сознавая.
– У нее были обширные планы, – продолжал он, – охота, стрельба по мишеням, она воображала, что сюда съедутся режиссеры, сценаристы, продюсеры, если мы пошлем им приглашения. Мы их пригласили, но никто не приехал. Начались дожди, и с ними вернулся мой ревматизм.
Он повел шеей так осторожно, словно только и ждал очередного приступа.
– Мне пришлось, вытянув лицо, натянуть кальсоны. Она сказала мне, что я – средневековый тиран и обращаюсь с ней, как с рабыней, только потому, что я позволил ей принести полено для печки. Она уехала, когда я вместе с Дэнисом сметал в стога сено… Она оставила записку на столе и… – он остановился, очевидно, передумав говорить то, что собирался.
– Мне так жаль, – сказала я, мне и правда было очень жаль.
– О… спасибо, – улыбнулся он и протянул руку, чтобы поймать капли дождя, падающие с деревьев. Первый раз в моем присутствии он казался смущенным или давшим волю слабости.
Темные гладкие листья остролистника отбрасывали тень на его бледное лицо, отчего оно выглядело еще более нездоровым, и мне так хотелось заключить его в свои объятия, чтобы утешить! Мы двинулись дальше.
Пройдя через чащу, мы поднялись на склон оврага. Он протянул мне руку, помогая одолеть подъем. Я встала рядом с ним, и он показал мне открывающийся оттуда вид.
– Ах! – воскликнул он, точно пытаясь втянуть в себя весь воздух, наполнявший безграничный простор перед нами. – Вы не должны беспокоиться о том, что я женат.
– А я и не беспокоюсь, – солгала я.
– Я и сам поднял бы этот болезненный для меня вопрос. Мне нелегко об этом говорить, – произнес он, – ощущение вины и горечь утраты наносят раны, которые лишь с годами изглаживаются в душе.
Ни с того ни с сего меня охватила легкая дрожь, он обнял меня за плечи, подумав, наверное, что у меня закружилась голова от страха высоты.
Внизу на пожухшей траве паслись овцы. Кусты дрока были частью повыжжены, и в гаснущем свете дня сплетения ветвей были похожи на скелеты призраков. Их вид тяготил меня.
– Именно поэтому я не хотел, чтобы между мной и вами возникли бы какие-то отношения с самого начала, – произнес он тихо.
– Теперь я понимаю, – ответила я, а он резко повернулся и посмотрел, не плачу ли я.
Потом он улыбнулся:
– Вы дикарка, вы, наверное, выросли на воле.
Я вспомнила поле у нас дома, лужи грязной воды между деревьями и почувствовала себя брошенной.
– У вас в лице есть что-то мистическое, – сказала я. Вся скорбь с его лица улетучилась в полсекунды. Он от души рассмеялся и спросил, в каком таком словаре я вычитала это слово. Я могла себе представить, что это было не самое подходящее слово, но оно попалось мне в одной книге и поправилось своим звучанием.
– Милая девочка, придется вам бросить чтение книг. Он взял меня за руку, и мы помчались вниз по склону холма обратно в лес. Мы на скорую руку осмотрели сосновые посадки, сделанные им и обнесенные проволочной изгородью от кроликов и ланей. Он протянул руку и потрогал веточку сосны, а потом сказал, что хотел бы посадить дерево в честь моего визита. Мне хотелось знать, сажал ли он деревья для своей жены и любил ли он ее сейчас.
После чая Анна и ее муж ушли играть в карты, взяв с собой ребенка, хотя Юджин сказал, что малыш может получить воспаление легких.
Мне было неуютно оставаться с ним вдвоем в этом большом доме. Он зажег две настольные лампы. Закрыл ставни и сказал:
– Давайте послушаем музыку.
Пластинки лежали небольшими стопками прямо на полу, и еще повсюду были книги, книги. На стенах висели рога. Юджин сказал, что прежний владелец дома был, видимо, очень кровожадным, он повсюду понавешал рогов, отрубленных голов, понастелил шкур. Непривычная мне музыка наполнила комнату. Юджин стал двигаться в такт ей и, вдруг остановившись, посмотрел на меня, стараясь угадать, нравится мне музыка, под которую никто не пел, или нет.
– Ну, что вы скажете? Что она вам напоминает? – когда запись отзвучала.
Она напомнила мне летящих в небе клином журавлей.
– Птицы, – сказала я.
– Птицы?!
Он не понял, что я хотела сказать и поставил другую пластинку, которая звучала очень похоже.
– Опять птицы? – спросил он смеясь, и я кивнула. Наверное, он был разочарован, потому что больше в этот вечер пластинок не ставил.
– Пойдемте поднимемся и посмотрим, как там огонь, – предложил он.
Но мне не хотелось идти туда, потому что я боялась, а вдруг он хочет заманить меня в свою спальню, где из-за сырости он еще раньше растопил камин.
– Я побуду здесь, – ответила я, и он ушел, неся в руках бронзовый подсвечник с новой незажженной свечой.
Я начала перебирать предметы на его столе, чтобы найти что-нибудь интересное, что поведало бы мне о его жизни. Там было полно всяких бумаг, писем, даже авиаконвертов, пакетов с семенами, воротничков рубашек, медные гвозди в баночке и пепельницы с забавными рисунками.
– Не могли бы вы принести мне мехи для раздувания огня? – раздался его голос сверху.
Камин в спальне погас. Это была большая комната с двухспальной кроватью и темной мебелью красного дерева. Мое внимание привлекли подушки на кровати, положенные по две с каждой стороны.
– Просто иногда я сплю на одной стороне, а иногда на другой, – словно прочитав мои мысли, пояснил он. – Не уходите, – сказал он, налегая на мехи, раздувающие угли. Искры взметались вверх, освещая неровным колеблющимся светом изображение обнаженной женщины, лежащей на боку.
– Я должна уйти, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал естественно. Голая женщина – это совсем не то, на что по вечерам должен смотреть мужчина.
Дым попал ему в лицо, заставив закашляться.
– Откройте окно, пожалуйста, – попросил он, едва приходя в себя от сильнейшего приступа кашля, чуть было не задушившего его.
Рама была тугая, долго не открывалась, а потом внезапно распахнулась от приложенных мной усилий.
Ворвавшийся в комнату порыв свежего воздуха погасил свечу.
– Боюсь, мне пора домой, уже восемь, – произнесла я довольно-таки истеричным тоном, направляясь к выходу.
– Идите, моя милая, – сказал он, – но ведь я еще не соблазнил вас.
Он расхохотался, и я вспомнила его портрет внизу, на котором он выглядел зловеще. Я отчаянно дергала ручку двери, которую захлопнуло сквозняком, но не могла справиться с ней. Мои руки плохо слушались меня. Он снова зажег свечу и стоял там же, где и был, около камина, держа ее в руках.
– Может, хватит дрожать? – предложил он.
Потом он добавил, что не стоило так бурно реагировать на его слова, ведь это была всего лишь шутка. Я поняла, что повела себя, как дура, и заплакала.
– Ну же, ну, – сказал он, подойдя ко мне, – вы просто глупышка.
Он наклонился и поцеловал мой мокрый от слез рот, так нежно, как не целовал еще никогда.
Мы спустились, сделали чай и поговорили. Он сказал, что отвезет меня домой. Я причесалась.
На улице снова сделалось морозно, и звезды ярко горели в небе. Почва затвердела, а сосны все равно выглядели очень красиво в зеленоватом лунном свете. Я повернула к нему лицо, желая сказать, что я на самом деле вовсе не хочу уезжать так быстро. Здесь было так замечательно. На улице трещал мороз, а в кабинете было тепло, потрескивали дрова, кругом полумрак, и последний диск так и остался на готовом к работе проигрывателе.
– Мне совсем не хочется уезжать, – сказала я, но мы оделись, и он вывел машину, сказав, что придется ехать очень медленно из-за гололедицы, о которой предупреждали в девятичасовых новостях.
– Домой в деревню, – сказал Юджин. Он всегда говорил так, когда вез меня домой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Девушка с зелеными глазами - О`Брайен Эдна


Комментарии к роману "Девушка с зелеными глазами - О`Брайен Эдна" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100