Читать онлайн Деревенские девчонки, автора - О`Брайен Эдна, Раздел - Глава четвертая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Деревенские девчонки - О`Брайен Эдна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Деревенские девчонки - О`Брайен Эдна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Деревенские девчонки - О`Брайен Эдна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

О`Брайен Эдна

Деревенские девчонки

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава четвертая

Как только мы вошли в прихожую, Бэйба тут же позвала свою маму:
– Марта, Марта!
Прихожая была выложена паркетом и пахла мастикой. Мы поднялись по крытой дорожкой лестнице. Дверь медленно открылась, и Марта высунула голову.
– Шшш, – сказала она и поманила нас рукой. Мы вошли в спальню, и она тихо закрыла за нами дверь.
– Привет, горе моё, – приветствовал Бэйбу Диклэн. Это был её младший брат. Он сражался с куриной ножкой.
В центре большой постели стояла тарелка с жареной курицей. Курица была явно пережарена, потому что мясо её разваливалось.
– Сними куртку, – предложила мне Марта. Похоже было, что она поджидала меня. Должно быть, ей сказала моя мама. Марта выглядела бледной, но это был её обычный вид. У неё было бледное лицо мадонны, веки её глаз всегда были опущены, а за ними скрывались большие и тёмные глаза. Их цвет нельзя было разглядеть, но они напоминали анютины глазки. Бархатистые. Она носила красные бархатные туфли с маленькими серебряными пряжками сверху, а в её комнате стоял всегда аромат духов и вина. Она пила красное вино.
– Где наш отец? – спросила Бэйба.
– Я не знаю, – покачала головой Марта.
Её тёмные волосы, обычно собранные высоко на затылке, сейчас тяжёлой волной лежали у неё на спине и слегка завивались.
– Кто притащил сюда эту курицу? – спросила Бэйба.
– А как ты думаешь? – спросил Диклэн, бросая в неё куриной косточкой.
Марта протянула мне куриное крылышко. Я обмакнула его в солонку и принялась есть. Вкус был отличный.
– Твоей мамы несколько дней не будет дома, – сказала она мне, и я снова почувствовала комок в горле. Мне становится плохо, когда меня жалеют. Хотя Марта не относилась ко мне по-матерински. Для этого она была слишком красивой и холодной.
Марта была той женщиной, каких в наших местах называют прожигательницей жизни. Большую часть вечеров она проводила в баре гостиницы «Серая гончая», одетая в обтягивающий черный костюм, под которым был только бюстгальтер, с шифоновым шарфом, повязанным на шее. Приезжие и коммивояжеры были от неё без ума. Бледное лицо, наманикюренные ногти, иссиня-чёрная копна волос, выражение мадонны на лице – такая женщина, сидящая на высоком стуле у барной стойки, по их мнению, была загадочно-печальной. Но Марта не была печальной, она только старательно изображала печаль. От жизни она хотела и получала только две вещи – выпивку и восхищение окружающих.
– Там в буфете есть бисквиты с вином и взбитыми сливками. Молли положила их туда, – сказала она Бэйбе.
Молли была их шестнадцатилетней горничной, которая жила на небольшой ферме неподалеку от городка. Начав работать у Бреннанов, она всю первую неделю носила дома, не снимая, высокие сапоги, а когда Марта упрекнула её за это, сказала, что у неё нет никакой другой обуви. Марта часто лупила Молли и запирала её в спальне, когда Молли просила позволения пойти на танцы в городской клуб. Молли ещё рассказывала портному, что «они», имея в виду Бреннанов, каждый день едят большие бифштексы, а её кормят колбасой с картофельным пюре. Но это могли быть только сплетни. Марта не была скупой. Она тратила свои деньги со вкусом и достоинством, но, как и все алкоголики, не любила тратить их на что-нибудь, кроме выпивки.
Бэйба появилась с блюдом из огнеупорного стекла, наполовину полным бисквитов, и поставила его на постель вместе с тарелочками и десертными ложками. Её мать стала их раскладывать. Розовые бисквиты вместе с ломтиками персиков, вишнёвым желе, кружочками бананов напомнили мне те дни, когда у нас дома тоже водились такие вещи. Я вспомнила, как мама раскладывала нам их по тарелкам, моему отцу, мне и Хикки, а для себя оставляла ложечку на самом дне большого блюда. У меня перед глазами встало её нахмуренное лицо, когда я капризничала и не хотела есть; тогда отец кричал на меня, чтобы я прекратила, а Хикки только посмеивался и повторял:
– Нам больше останется.
Я вспоминала всё это, когда услышала слова Бэйбы:
– Да она не ест бисквиты.
Она имела в виду меня. Её мама разложила мою порцию на их три тарелки, и при виде того, как они аппетитно уплетают лакомство, у меня потекли слюнки.
– Марта, слышишь, Марта, кем я буду, когда вырасту? – допытывался у матери Диклэн.
Он закурил сигарету и теперь учился затягиваться.
– Не ломай над этим голову, будешь, кем тебе захочется. Может быть, актёром, иногда это бывает здорово, – ответила Марта, глядя в зеркало и выдавливая прыщик на щеке.
– Мама, а ты была знаменита? – спросила Бэйба у отражения в зеркале.
Лицо в зеркале приподняло в раздумье бровь и вздохнуло, припоминая. Марта когда-то была танцовщицей балета. Но потом, когда она вышла замуж, ей пришлось отказаться от карьеры. По крайней мере так она говорила.
– А почему ты бросила карьеру? – спросила Бэйба, прекрасно зная ответ.
– Я была слишком высокой для актрисы, – сказала Марта, проходясь в танце на носках от зеркала через комнату и играя в воздухе красной горжеткой.
– Слишком высокой? Боже, расскажи нам эту историю, – попросила у матери Бэйба, и та в ответ снова сделала несколько танцевальных па на носках.
– Я могла бы выйти замуж сотню раз, сотни мужчин умоляли меня о замужестве, – сказала Марта, и дети начали аплодировать ей.
– Один из них был актёром, другой поэтом, а дюжина других – дипломатами, – голос её упал до шёпота, когда она обратилась к двум золотым рыбкам, плававшим в аквариуме на туалетном столике.
– Дипломатия – это получше, чем наша дыра, – пробурчала Бэйба.
– Боже мой! – вскрикнула Марта, когда на дворе раздался сигнал автомобиля, и все вскочили.
– Курица, курица, – всплеснула руками Марта и затолкала её в гардероб, набросив на неё старое покрывало. В гардеробе висели летние вещи и валялась белая меховая шапка.
– Проваливайте отсюда, займитесь чем-нибудь в кухне – своими уроками, – говоря это, Марта достала свою зубную щётку и принялась чистить зубы над умывальной раковиной. Их дом внутри был очень современным, с двумя спальнями и с умывальными комнатами при них. Потом она спустилась к нам в кухню.
– Нормально? – спросила она, дохнув на Бэйбу.
– Он решит, что ты чертовски хорошо ухаживаешь за своими зубами, – хихикнула Бэйба, а потом сделала серьёзное лицо, услышав его шаги с черного хода. Он нёс в руках разряженный винчестер, открытый пакет с ватой и коробку из-под обуви, наполненную стручками гороха.
– Мамочка. Диклэн. Бэйба. – Он поприветствовал каждого из членов семьи. Меня закрывала от него дверь, и он не мог меня видеть. Его голос был низким, хрипловатым и звучал слегка насмешливо. Марта наклонилась и достала из духовки его обед. Это оказалась свиная отбивная, которая уже немного засохла, с тушёными овощами, показавшимися мне разваренными. Она поставила тарелку с едой на серебряный поднос с аккуратно разложенным прибором. Моя мама всегда говорила, что Бреннаны могут есть только не иначе, как только с полным набором столовых приборов и салфеткой.
– Мне казалось, мамочка, у нас сегодня на обед курица, – произнёс он, снимая свои очки и протирая их большим белым носовым платком.
– Эта полоумная Молли не закрыла шкафчик с продуктами, и Ровер вытащил курицу, – холодно сказала Марта.
– Вот глупая. Где она?
– Болтается где-то с парнями, – сказала Бэйба.
– Молли должна быть наказана за это, ты слышишь меня, мамочка? – И Марта ответила, что она не глухая. В этот момент я кашлянула, так как хотела, чтобы он обратил на меня внимание, по крайней мере знал, что я здесь есть. Он стоял спиной ко мне, но тут же быстро повернулся.
– Ах, Кэтлин, Кэтлин, милое дитя.
Он подошёл ко мне, положил мне на плечи руки и легонько поцеловал в обе щеки. От него слегка попахивало вином.
– Как бы я хотел, Кэтлин, чтобы другие, – сказал он, размахивая в воздухе рукой, – другие были бы столь же умны и воспитанны, как ты.
Бэйба высунула язык, и он тут же, словно у него были глаза на затылке, обернулся к ней.
– Бэйба.
– Да, папочка?
Она тут же расцвела улыбкой, сладенькой, приторной улыбкой, и ямки на её щеках сами собой стали именно нужной глубины.
– Ты умеешь готовить горох?
– Нет.
– А твоя мать умеет готовить горох?
– Я не умею.
Марта выходила в прихожую, чтобы ответить на телефонный звонок; и как раз в этом момент вернулась обратно, что-то записывая в телефонную книжку.
– Тебя вызывают в Куригануар. К семье О'Брайенов. У них умирает тёлка. Это срочно, – сказала она, записывая в записную книжку, как добраться к нужному месту.
– Ты умеешь готовить горох, мамочка?
– Поезжай же наконец. Они сказали, что в прошлый раз ты приехал слишком поздно, тогда их лошадь умерла, а жеребёнок родился хромым.
– Дурость, дурость, дурость, – сказал он.
Я так и не поняла, имел ли он в виду свою жену или семью в Куригануаре. Он выпил молока из кружки, которая стояла на туалетном столике. Пил он шумно, слышно было, как молоко низвергается у него в горло.
Марта вздохнула и закурила сигарету. Его обед, к которому он не прикоснулся, простывал на подносе.
– Ты бы лучше научилась готовить горох, мамочка, – сказал он.
Она принялась тихонько насвистывать, не обращая на него внимания, словно она шла по пыльной горной дороге и насвистывала, чтобы приободрить себя или чтобы подозвать собаку, которая погналась за кроликом по полю. Он вышел и хлопнул дверью.
– Он ушёл? – спросил Диклэн из кладовки, куда он заперся.
Его отец часто звал Диклэна с собой, но тот предпочитал сидеть дома, курить и болтать с Мартой о её карьере. Он хотел стать киноактёром.
– А мы пойдём сегодня на спектакль, Марта? – спросила Бэйба.
– И ещё как! Он может сам готовить свой дурацкий горох. Какое оскорбление! Я в последний раз ела горох, когда его мать-толстуха готовила им крапивные щи. Боже мой! – В первый раз я видела Марту в ярости.
– Тебе лучше не ходить на спектакль. Твой отец может там появиться в стельку пьяным и заблевать весь пол, – сказала мне Бэйба.
– Нет, она пойдёт, – вмешался Диклэн, – не правда ли, Марта?
Марта улыбнулась мне и сказала, что я, конечно же, пойду.
– Но если там будет мистер Джентльмен, то чур я сижу рядом с ним, – сказала Бэйба, взмахнув своими чёрными косами.
– Нет. С ним будешь сидеть не ты, а я, – улыбнувшись, сказала Марта.
У Марты тоже оказались ямочки на щеках, но не такие глубокие, как у Бэйбы, и не такие симпатичные, потому что у неё была очень белая кожа.
– Во всяком случае, у него есть подружка в Дублине. Девчонка из кордебалета, – объявила нам Бэйба и подняла юбку до коленей, как, по её мнению, делали девчонки из кордебалета.
– Врунья, врунья, – крикнул ей Диклэн и запустил в неё коробкой с горохом. Её содержимое разлетелось по всему полу, и мне пришлось опуститься на колени, чтобы собрать его. Бэйба открыла несколько стручков и съела нежные горошины. Я бросила пустые стручки в огонь. Марта пошла наверх собираться, а Диклэн отправился в гостиную поиграть на граммофоне.
– Кто тебе сказал про мистера Джентльмена? – спросила я робко.
– Да ты сама, – ответила она, нагло взглянув на меня в упор своими голубыми глазами.
– Я ничего такого не говорила. Как ты смеешь! – Меня трясло от ярости.
– Как ты смеешь спрашивать меня, как я смею, в моём собственном доме? – бросила она мне в ответ, идя мыть руки перед тем, как отправиться на спектакль. С полдороги она спросила меня, моет ли моя мама руки по-прежнему в старой фляге из-под молока, которая стоит у нас в углу кухни. И перед моим взором на секунду предстала моя мама, освещенная тусклым светом лампы, парящая свои мозоли, чтобы размягчить их, перед тем как начать срезать их бритвой.
Дедовские часы в прихожей пробили пять часов, небо потемнело. Поднялся ветер, да такой, что погнал по дорожке старую корзину. Внезапно хлынул дождь, и Бэйба сверху крикнула мне, чтобы я, ради Христа, собрала развешанное на веревке бельё. Просто дождь перешёл в дождь с градом, градины стучали по окнам, как пули, едва не разбивая их. Выскочив на улицу за бельём, я тут же промокла до нитки. Я подумала о маме и понадеялась, что она не попала под этот дождь. По дороге от нашей деревни до Тинтрима почти не было места, где бы она могла укрыться от дождя, а мама была слишком застенчива, чтобы попросить приюта в одном из тех домов, мимо которых она проходила. Через десять минут дождь прекратился, и солнце снова появилось на небе в разрыве между тучами. Вся трава в саду была усыпана лепестками яблок, а по ветке, которая упиралась в кухонное окно, стекала струйка воды. Я сложила простыни и понюхала их, потому что ничто не пахнет так приятно, как свежестираное постельное бельё. Потом я развесила их досушиваться над плитой на кухне, так как они были ещё влажноваты, после чего пошла наверх, в комнату Бэйбы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Деревенские девчонки - О`Брайен Эдна


Комментарии к роману "Деревенские девчонки - О`Брайен Эдна" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100