Читать онлайн Чайка, автора - Норрис Кэтлин, Раздел - ГЛАВА IV в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чайка - Норрис Кэтлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.4 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чайка - Норрис Кэтлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чайка - Норрис Кэтлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Норрис Кэтлин

Чайка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА IV

Когда Кент Фергюсон вторично посетил старое ранчо Эспинозы, стояла зима, и был жестокий холод. День был солнечный, и гасиэнда в ярком свете казалась особенно ветхой и убогой.
Все двери хижин были закрыты, и дым из труб поднимался в холодном, неподвижном воздухе. Жуаниту он нашел одну, съежившейся у горячей печки.
Она показалась Кенту сильно изменившейся и встретила его долгим испуганным взглядом, словно выходца из другого мира.
Ни тени радости не мелькнуло в голубых глазах, веки которых отяжелели от слез и бессонницы. На бледном лице было выражение какого-то безжизненного спокойствия, которое совершенно преображало ее. Она сказала, слегка наморщив брови:
– О! Вы? Не угодно ли войти?
Кент, согнувшись, вошел в дверь.
– Я думал о вас все время, – начал он храбро, – и теперь, когда дела снова привели меня в эти места, я решил навестить вас и сам убедиться, что здесь все благополучно.
Жуанита уселась напротив него у маленькой печки. Но раньше, чем она успела ответить что-нибудь, он быстро сказал:
– Боже мой, да вы… – он оборвал, потому что голубые глаза, смотревшие на него, наполнились слезами. Кент сидел так близко от нее, почти касался ее рукава. Он нерешительно указал на ее траурное платье и снова шепнул: – Но это не… ваша мать?!
Бледное лицо судорожно исказилось. Дрожавшие губы крепко сжались. Она не могла выговорить ни слова и только утвердительно наклонила голову. Тогда Кент положил свою руку на ее и ближе склонился к ней.
– Бедная моя… маленькая… девочка! – сказал он. Жуанита, страдальчески посмотрев на него, высвободила свою руку, отвернулась и по-детски припала лицом к ухватившейся за спинку кресла руке. Кент смотрел на нее в безмолвной печали. Он видел, что ей неприятно его прикосновение и сочувствие.
Несколько минут она не шевелилась, ее плечи сотрясались от рыданий. Потом она повернулась, вытерла глаза, отбросила назад волосы и храбро взглянула на Кента сквозь длинные, слипшиеся от слез, как у плачущего ребенка, ресницы.
По мере того, как она рассказывала ему все, что произошло, рыдания все реже потрясали ее грудь. Кент слушал и думал о том, как она когда-то на берегу напоминала ему чайку, прыгая по скале, подставляя лицо свежему ветру и хохоча, когда волны настигали ее. А теперь бедной маленькой чайке подрезали крылья.
Он мысленно видел все, что здесь произошло: смерть, пришедшую в этот старый дом, доктора, священника, объятых ужасом слуг, эту девушку, бледную, как полотно, и молчаливую, провожавшую простой гроб на старый погост за Миссией.
Но не одна эта смерть свалилась на Жуаниту. Сеньора, вероятно, согласно желанию мужа, умершего на пятнадцать лет раньше нее, завещала ранчо, скот и гасиэнду – все свое имущество единственной оставшейся в живых родственнице, богатой сеньоре Кастеллаго из Мехико. О Жуаните в завещании не упоминалось.
Все, что ей оставалось, была небольшая сумма денег, имевшаяся у нее на руках. Наследники любезно предложили компаньонке покойной сеньоры оставаться на ранчо, пока она не решит, как устроить свою дальнейшую жизнь.
Ранчо было назначено в продажу. Из слуг одни уже ушли, других оставили, чтобы ухаживать за скотом и садом до приезда нового владельца.
– Но вы… – сказал пораженный Кент, – разве вы не были… разве сеньора Эспиноза не была вашей матерью?..
– Я всегда так думала, – ответила Жуанита просто и грустно. – Но, оказывается, это не так. Лола и Лолита говорят, что они помнят, как меня привезли сюда двухнедельным ребенком… как будто бы из Сан-Франциско. Все они знали, что я не дочь сеньоры.
– Но кто же вы?!
– О, вот в том-то и загадка… Я не знаю.
– Вы хотите сказать, что не сохранилось ни документов, ни писем, ничего, что дало бы ключ к разгадке?
– Ничего. Вот только одно, впрочем… – прибавила Жуанита после паузы. – Есть человек, которому кое-что известно, и я должна его разыскать. Моя мать – я, кажется, никогда не смогу называть ее иначе – говорила мне о нем в последний вечер перед смертью. Но у нее уже все путалось в голове… Она сказала, чтобы я искала его… что он знает.
– Но кто же он, и где он находится?
– Она сказала, что это – тайна, – нерешительно заметила Жуанита. – Вы думаете, что мне следует назвать вам его имя?
– Но кому-нибудь вы должны же будете его назвать, если вы хотите отыскать этого человека, – рассудительно сказал Кент. – Известно вам, где он находится?
– Я знаю только имя. Так как он был… другом сеньоры, то он должен быть человеком средних лет, – заметила Жуанита. – Она несколько раз упоминала о старой Миссии. Я ходила туда, просматривала старые записи, но ничего не узнала. Ни там, ни в Монтерей, нигде не записано такое имя. Но Лола и Лолита уверены (насколько они могут быть в чем-нибудь уверены, потому что каждую минуту говорят другое), что я была привезена из Сан-Франциско. Вот видите…
Она со слабой улыбкой, в которой было что-то невыразимо трогательное, указала на груду газет на полу.
– Я ищу работу, – объяснила она. – Тут есть разные предложения. Я написала по разным адресам. Но не знаю, сумею ли я… А мне бы хотелось переехать именно в Сан-Франциско, чтобы там начать поиски. Не то, чтобы я много ожидала от этого человека, – перебила она себя. – Я пытаюсь убедить себя, что это просто какой-нибудь старинный друг семьи, жена которого будет дважды в год приглашать меня на обед, и только. – Говоря это, Жуанита делала отчаянные усилия улыбнуться. – Но он что-то знает, и моя мать… сеньора желала, чтобы я отыскала его. И потом, ведь это единственное, что я могу сделать!
– Но зовут-то вас, я полагаю, Жуанита Эспиноза? – начал Кент, пытаясь уловить какую-нибудь нить в этой путанице фактов.
– Я даже этого не знаю.
– А вы искали здесь, – Кент обвел рукой вокруг, показывая, что говорит о гасиэнде, – каких-нибудь следов, указаний?
– О, да! Но не нашла ничего.
– Этот таинственный субъект, – Кент говорил медленно, наморщив лоб, как бы собирая мысли, – этот таинственный субъект, может быть, и есть ваш отец, как вы думаете?
– Да, мне это тоже приходило в голову.
Снова наступило молчание. Потом Кент порылся в куче газет на полу и вытащил номер еженедельника «Аргонавт».
Поискав там с минуту, он резким движением протянул номер Жуаните, указав на объявление следующего содержания:
«Требуется секретарь, со знанием испанского языка и хорошим почерком. Предложения адресовать: До востребования, номер 91, Сан-Матео, Калифорния».
– Я читала это, – сказала Жуанита, взглянув на объявление. – Но что это собственно за должность? В учреждении ли это или нет?
– Это в частном доме, – объяснил Кент, – я знаю тех, кто поместил это объявление. Там нужна молодая особа, которая бы вела переговоры по телефону, писала письма, умела быть приятной и развлекать хозяев. Плата, кажется, хорошая. Место для вас очень подходящее. Но хорошо ли вы говорите по-испански? Это главное. Если нет, то…
– Говорю ли я хорошо по-испански? – перебила с удивлением Жуанита. – Но ведь это мой родной язык!
– Вы бы могли обмануть мисс Руссель, – размышлял вслух Кент. – Но уж, конечно, не миссис Чэттертон – она бы скорее заметила ваши промахи.
– Кто эта мисс Руссель? – осведомилась Жуанита. – И кто миссис Чэттертон?
– Миссис Чэттертон – очень красивая дама, жена моего шефа. А мисс Руссель – ее нынешняя секретарша, которая выходит замуж. Миссис Чэттертон сейчас в отъезде и возвратится дней через десять, как я слышал. И мисс Руссель, которая очень желает найти себе поскорее замену, поместила на прошлой неделе это объявление в «Аргонавте». Вся загвоздка тут в испанском языке: имеется множество милых молодых девиц, пригодных для должности секретаря, и не меньше старых, пахнущих плесенью дам, говорящих по-испански. Но, по-видимому, трудно найти сочетание того и другого. Мисс Руссель и не снилось, – добавил Кент юмористически, – что ей удастся заполучить морскую чайку!
– А сумею ли я во всем остальном угодить этой даме? – спросила озабоченно Жуанита, ответив на шутку Кента беглой улыбкой.
– Я вам уже сказал, что главное – владеть испанским. Миссис Чэттертон намерена выучиться говорить на этом языке, и не более, чем за пять месяцев. Вам придется по два часа в день беседовать с нею.
– Ну, изучить незнакомый язык за четыре-пять месяцев вряд ли кто может, – возразила Жуанита с сомнением.
– Она может, – сказал Кент убежденно. – Вы ее не знаете!
– Что же, она такая умная и способная? – решилась спросить Жуанита.
Кент погрузился в раздумья. Он, казалось, внимательно созерцал маленькую печку, в которой пламя, играя, лизало большие дубовые поленья, и не отвел взгляда, когда сдержанно ответил Жуаните.
– Да, мне кажется, это можно о ней сказать.
– А она молода? – неожиданно для себя самой снова спросила Жуанита.
– Ей тридцать пять… тридцать восемь, может быть.
– И хороша собой? – продолжала Жуанита, повинуясь властному внутреннему импульсу.
– О, уж насчет этого, – Кент быстро поднял голову и усмехнулся, – не может быть двух мнений. Она – красавица… Она вторая жена старого Чэттертона. Слышали вы о Чэттертоне? В Сан-Франциско он издает «Солнце», в Лос-Анджелесе – «Рекорд». Его первая жена умерла. У него есть сын, славный мальчик, которого зовут Билли и который учится в Берклее в университете. Миссис Чэттертон на много лет моложе своего супруга.
– А эта мисс Руссель так великолепно говорит по-испански?
– Совсем не говорит. Испанский язык, по некоторым соображениям, понадобился только недавно, – начал объяснять Кент со странной, непонятной Жуаните усмешкой. – Надо вам сказать, миссис Чэттертон – честолюбивая особа, как большинство современных дам. В прошлом году Чэттертоны в Албании встретились с сенатором Иллинойса, Бэбкоком, который путешествовал с семьей. Где-то они застряли вместе из-за железнодорожной катастрофы, жена и ребенок Бэбкока заболели. Миссис Чэттертон ухаживала за обоими, хотя у них оказался тиф или что-то в этом роде. Это как раз в ее духе, – добавил, как бы про себя, Кент с одобрительным смешком. – Ну, и в результате, конечно, Бэбкок позаботился о хорошем приеме для нее в Вашингтоне. Она теперь там. И я склонен думать, что когда весной будут новые назначения, старику Чэттертону обеспечен дипломатический пост, и они, может быть, попадут в Испанию. Вот почему понадобилось, чтобы секретарь знал испанский язык. Так вы уверены, что знаете его хорошо? – переспросил он настойчиво.
– Это единственное, в чем я уверена, – просто ответила Жуанита.
– В таком случае не вижу, почему бы вам и не получить это место, – воскликнул Кент довольным тоном. – А место – хорошее, поверьте мне.
– Так вы поговорите обо мне с этой мисс Руссель? – попросила Жуанита. Ей это казалось такой естественной и пустячной услугой, что она удивилась и почувствовала себя больно задетой, когда в ответ на ее вопрос Кент посмотрел на нее с некоторым замешательством и неудовольствием и прикусил губу.
«Что это у него за манера – то вроде бы предлагать свою дружбу, то снова уходить в себя и отворачиваться, – подумала с досадой девушка. – Это кого угодно взбесит! Его, должно быть, не любят люди!»
– Я бы предпочел не делать этого, – сказал между тем Кент. – Будет лучше, если вы явитесь туда не от моего имени.
– Хорошо, я не стану на вас ссылаться, – сказала гордо Жуанита. Она почти ненавидела его в эту минуту: он так грубо дал ей почувствовать, что она навязчива!
– Скажите просто, что вы прочли объявление в газете, – посоветовал Кент. – А теперь, мисс Жуанита, наденьте вашу шляпу и пойдем погуляем, – заключил он.
У нее не хватило мужества отказаться: в окна бил такой ослепительный солнечный свет! Когда они очутились на берегу, свежий ветерок вызвал первый раз за все это время нежный румянец на ее щеках.
День был прохладный, но ясный; только на горизонте, над океаном, собирались тучи, словно угрожая новой атакой. По взбегавшим уступами тропинкам медленно брели коровы. В мертвой, бурой траве увядал случайно уцелевший, уже побитый морозом, бледный мак.
Жуаните была здесь знакома каждая пядь земли. Она столько раз видела длинные утренние тени на росистой траве летом, при восходе солнца; мягкие переливы лунного света на цветах яблони в апрельские ночи; яркие закаты над морем. И в эти последние дни, что ей оставалось провести здесь, она испытывала такую нестерпимую боль в сердце, что ей хотелось уже приблизить день изгнания, который принесет ей облегчение.
Когда они спустились со скалы и направились обратно на ферму, она вдруг вспомнила день их первой встречи и спросила:
– Отчего вы в ту ночь, во время шторма, не пришли и не сказали, что вы застряли на ранчо?
Кент ответил не сразу, удивленный и как будто пристыженный.
– Я очень сожалею… Не хотел вас пугать… Я и не подозревал, что вам это известно.
– О каком испуге вы говорите? – возразила Жуанита спокойно и сухо. – На нашем ранчо не пугаются гостей.
– Знаю. Право, я ужасно сожалею… – смиренно бормотал Кент. – Я ночевал на сеновале, там было отлично спать, и уехал очень рано, так что до этой минуты был уверен, что никого не беспокоил.
– Я видела, как вы ехали на велосипеде, – объяснила Жуанита. Теперь ей бросилось в глаза смущение и удивление на его лице.
– В таком случае, вы видели и…
– И ту даму под вуалью? Да. И вы тоже?
– Вы хотите сказать, и ее автомобиль? Ведь вы не видели ее лица? – сказал Кент после минуты молчания.
– Нет. Я слышала голоса ее и моей матери, и проснулась. Или, может быть, это гул автомобиля меня разбудил, а тогда я уже услышала голоса. И я видела их с балкона. Но только одну минуту, так что лица не успела разглядеть сквозь вуаль… Я провела тогда очень плохую ночь… Я видела вас, – добавила она с упреком, – вечером под окном…
Кент смотрел на нее, ошеломленный.
– Одно могу сказать: мне очень жаль, что так вышло. Поверьте, я не хотел вас испугать.
– К счастью, мама не видела, а то она бы, действительно, испугалась до смерти.
Некоторое время они шли молча. Потом Жуанита снова вернулась к прерванному разговору.
– Долго ли вы ехали за этой дамой?
– Я остановился позавтракать, когда выехал на большую дорогу и потерял автомобиль из виду.
Кент протянул руку, чтобы помочь ей перескочить разрытое место на дороге.
Жуаните так приятно было ощущать надежную силу этой руки. Завтра она придет снова к этому месту и будет вспоминать…
– Но что вам сказала сеньора относительно этой дамы?
– Ничего. Это, кажется, ее старинная приятельница, у которой какое-то горе. Мать мне никогда ничего не рассказывала. И я не расспрашивала. Все эти старые гасиэнды имеют свои тайны и загадки. Мы каждый вечер много разговаривали с матерью, а между тем она не сочла возможным рассказать мне мою собственную историю и объяснить, почему я не имею права наследовать ранчо, кто отдал меня ей, когда я была крошкой, кто мой отец. Я ничего не знаю. Наш народ любит тайны и интриги. Моя мать, правда, не была испанкой, но она была такая замкнутая, сдержанная, она ни с кем не говорила откровенно. Я никогда не решилась бы спрашивать у нее о вещах, которые она не сообщила мне сама добровольно.
– И она никогда больше не говорила с вами об этой посетительнице? Вам не приходило в голову связать с ее посещением болезнь вашей матери? Может быть, потрясение… неожиданность…
Жуанита смотрела на него, широко открыв глаза.
– Я и не думала об этом. Но, может быть, вы и правы. О, Боже, – нахмурилась она, – все это так странно, нелепо! Должно быть, тут скрывается что-нибудь дурное – иначе к чему такая таинственность?
Они остановились у самого входа в патио, у облупленной стены, по которой цеплялась обнаженная виноградная лоза. На мерзлую траву ложились длинные тени, вода в большом индейском кувшине покрылась корочкой льда. Одна чайка парила в воздухе, другие медленно прохаживались по линяло-розовым черепицам низкой крыши. Проголодавшийся Кент жадно втянул в себя запах жареного лука, помидоров и свежего хлеба…
Жуанита угощала его в темной столовой, как любезная хозяйка, и отдавала какие-то распоряжения по-испански входившим и выходившим женщинам.
Когда на обшитой старыми испанскими кружевами белоснежной скатерти была, наконец, расставлена перед гостем целая коллекция сыров, тяжеловесного печенья, фруктов, варений, солений и виноград с ранчо, Жуанита снова вернулась к прежней теме.
Голос ее казался изменившимся: в нем звучала какая-то новая решительность.
– Я должна забыть, что я – Жуанита Эспиноза с ранчо де-Лос-Амигос и уйти в свет без имени, одна. Но когда-нибудь… когда-нибудь я вернусь и куплю это ранчо, кто бы ни владел им тогда, и снова буду здесь жить.
– Вот это славно! – одобрил, улыбаясь, Кент. И добавил: – Еще один вопрос. Вы действительно уверены, что лучше не называть мне имени человека, которого вы хотите отыскать?
– Не сейчас. – Она колебалась. – Мать повторила несколько раз, что я должна держать его втайне от всех.
Они больше не касались этого. Кент видел, что Жуанита стала бодрее, что он помог ей немного воспрянуть духом, и когда он, простясь, вскакивал на свой велосипед, она сказала ему почти весело:
– Мы с вами, надеюсь, скоро увидимся. И смотрите – не забудьте при встрече сделать вид, что мы незнакомы!



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Чайка - Норрис Кэтлин



Хм... Даже не знаю,что сказать... Не читать однозначно,белеберда,все скомконо. Бррр.0
Чайка - Норрис Кэтлинс
19.09.2014, 12.40





Хм... Даже не знаю,что сказать... Не читать однозначно,белеберда,все скомконо. Бррр.0
Чайка - Норрис Кэтлинс
19.09.2014, 12.40








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100