Читать онлайн Чайка, автора - Норрис Кэтлин, Раздел - ГЛАВА XXIII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чайка - Норрис Кэтлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.4 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чайка - Норрис Кэтлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чайка - Норрис Кэтлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Норрис Кэтлин

Чайка

Читать онлайн


Предыдущая страница

ГЛАВА XXIII

В широкую раскрытую дверь заглянула весенняя ночь, залитая жемчужным светом молодого месяца. На фоне ее вырисовывалась фигура Джейн Чэттертон, и желтый свет лампы падал прямо на все так же прекрасные, властные черты.
Она вошла, сбрасывая на ходу меховое манто. Ее быстрый взгляд переходил от Жуаниты к Кенту. Она протянула последнему свою руку в перчатке и самым естественным образом поцеловала девушку. Бросила на диван пальто, перчатки, сумочку, сняла шляпу и поправила волосы на висках жестом, который Жуанита хорошо помнила.
– Вы вызвали меня, Кент? – были первые ее слова. И этот уверенный голос с его музыкальными интонациями какой-то болью отозвался в сердце Жуаниты.
Джейн уселась в кресло сеньоры, а Кент, выпрямившись, глядя на нее из-под сдвинутых бровей без улыбки, отошел и встал у печки. Жуанита, сложив руки на коленях, нагнулась вперед, не отводя глаз от лица посетительницы. Ей казалось, что никогда еще не видела она Джейн такой ослепительно красивой. Траурное платье придавало ей какое-то величие.
– Я не писала вам… я не знала, миссис Чэттертон… – начала робко Жуанита, указывая на креп. – Но я была так огорчена этим известием!
Джейн храбро взглянула на нее, но вдруг глаза ее заблестели слезами, и она поспешно достала свой носовой платок.
– Миссис Чэттертон, – продолжала, собравшись с духом, Жуанита, – мне неприятно… я ужасно огорчена из-за Билли.
Джейн пытливо посмотрела на нее. Потом, искоса, на Кента.
– Я знаю, что вы должны были осудить мою глупую выходку… Но… – она говорила быстро, чтобы удержать слезы, – но я очень сожалею… И, если он вернется, я сделаю все, что могу, чтобы он забыл… Всю мою жизнь я…
Она не могла говорить дальше. Знакомые предметы вокруг расплывались в глазах сквозь туман слез.
– Я ведь писала вам, – напомнила вполголоса Джейн, – что, так как вы считаете ваш брак с ним ошибкой, вы можете без затруднений получить развод. Мы все сделаем.
– Миссис Чэттертон, я не ищу свободы, я останусь его женой до конца жизни! – твердо возразила Жуанита. – Я хочу сделать его счастливым, дать ему привязанность… ту… любовь, которой он хочет.
– Вы видите, Джейн… Я говорил вам сегодня, – вставил Кент, переводя глаза с одной женщины на другую.
Джейн прикусила губу и выжидательно посмотрела на него.
Наступило молчание.
– Почему вы не хотите развода, Жуанита? – спросила она через некоторое время. – Это теперь такая распространенная вещь. Билли и я уедем навсегда из Калифорнии, и заметка о его тайном браке, а потом развод быстро забудутся. Кстати, дом в Сан-Матео вчера продан, – вставила она небрежно, – и все мои дела здесь почти закончены. Я побываю еще только в Вашингтоне. Вы слышали, Кент, о смерти моего дорогого друга, жены сенатора Бэбкока?
Где-то в глубине сознания Кента промелькнуло насмешливое видение: пышные апартаменты в Риме, траур, автомобиль, парадные обеды, постоянное общение с богатым и импозантным вдовцом, чья дипломатическая карьера обещала быть блестящей… Но он отогнал это видение и сказал:
– Ни о каком разводе не может быть и речи, Джейн. Жуаните надо разъяснить недоразумение, иначе, вы видите, никакая свобода, никакое счастье для нее немыслимы. Известно вам, что их брак не был браком в настоящем смысле этого слова? Что при данных условиях можно добиться признания его недействительным?
– Да, Билли говорил мне, – созналась Джейн.
– Так вы знали это! – Кент стиснул зубы и отвернулся. Джейн, на которую, видимо, его тон произвел впечатление, посмотрела на него, размышляя, наморщив лоб.
– Конечно, знала. Но не согласитесь ли вы, что развод, – они теперь так часты, – привлечет меньше внимания, чем аннулирование?
Кент перевел на нее взгляд, и Жуанита с удивлением заметила, как беспокойно зашевелилась под этим взглядом Джейн, как она покраснела, и, наконец, сказала с некоторым презрением в голосе:
– Во всяком случае, мой милый, этого рода вопросы должны обсуждаться в тесном семейном кругу.
– Нет, – возразил твердо Кент, – в данном случае я этого не нахожу.
– Вы не понимаете, что такая необычная вещь, как признание брака недействительным, может иметь нежелательные последствия? – настаивала она, вполне овладев собой, с прежним видом уверенного равнодушия.
– Нежелательные – для кого? – резко спросил он. – Вы бы хотели оставить все, как есть, оставить Жуаниту терзаться воображаемой виной и придать этому характер обыкновенного развода? – Он все более и более горячился. Но Джейн сохраняла спокойствие.
– Право, мне казалось это самым простым выходом, пока вы не стали сегодня утром мне грозить, что огласите всю историю в газетах, – сказала она с невинным видом.
– Так Билли не знает всего?
– Знает, разумеется. Я должна была сказать ему.
– И он согласился с вами!
– Он не высказался по этому поводу, – сказала она, чуточку бледнея. – Он уехал, – все это чуть не убило его! Развод или аннулирование, и разве уж тут такая большая разница, мой друг?
Тут Жуанита, слушавшая этот разговор со все возраставшим волнением, вдруг вмешалась в него.
– Поймите меня… я ценю ваше участие, Кент, и понимаю разочарование и гнев миссис Чэттертон. Я Бог знает что наделала! Но вы поймите – для меня не может быть ни развода, ни аннулирования. Билли и я – не дети, мы знали, что делали…
– Тсс, тише, дорогая, – повелительно прервала Джейн. И, помолчав, сказала мягко:
– Я вижу, чего вы от меня ждете, Кент. Пожалуй, вы правы!
Но и после этого она все медлила. Кент мрачно наблюдал за ее лицом с полузакрытыми глазами и крепко сжатым ртом. Блестящий туфель нервно постукивал о ковер.
– Ну, что же, надо перейти к последнему акту, Кент, – сказала она, наконец, с какой-то отчаянной веселостью. – Жуанита поймет, что я молчала не только ради себя, но и чтобы избавить ее от этого удара. Подойдите сюда, дитя мое!
Она указала на низенький табурет у своих ног, на котором так часто сиживала Жуанита возле сеньоры зимними вечерами. Жуанита повиновалась с безумно забившимся сердцем. Джейн взяла обе ее руки.
– Вы не могли быть женой Билли, Жуанита, по очень простой причине… И счастливый случай уберег вас от этого…
– Это связано с тайной вашего рождения, – продолжала она, – и Жуанита, смертельно бледная, слушала, все еще не понимая. – Я была замужем двадцать шесть лет тому назад, Жуанита, – до встречи с Кэрвудом Чэттертоном. От этого брака у меня родился ребенок, когда мне не было еще восемнадцати лет. Теперь вы понимаете?
Нет. Жуанита не могла понять. Стены, стол, лампа медленно раскачивались из стороны в сторону. Черные пятна плыли перед глазами. Ей вдруг ужасно захотелось спать… Она заскользила куда-то вниз… В бурлящие серые воды какой-то реки… Амигос… и они сомкнулись над нею.
Потом ей показалось, что возле нее была Лола, негодующая, и Лолита, громко плакавшая… Она опиралась на что-то твердое и такое надежное… плечо Кента… его руку.
Лампа по-прежнему мирно горела, отбрасывая круг на столе. Кент опустил Жуаниту на подушки, и при этом слегка потерся щекой о ее щеку, как это делают пони, когда они хотят выразить свою дружбу. Мексиканки вышли.
Жуанита провела рукой по лицу, увидела, что оно мокро от воды. Глаза у нее болели, она закрыла их.
Когда она открыла их снова, она вспомнила все: почему Кент здесь и о чем они говорили. Она приподняла немного голову и оглядела комнату. Миссис Чэттертон стояла у одного из окон, глядя в сад, тускло освещенный луной.
Жуанита села, откинула со лба и щек мокрые волосы и, похожая на маленькую испуганную девочку, протянула руку к Кенту:
– Кент, это правда? Билли – мой брат?!
– Да. Брат по матери. Ну, вот и вся тайна. Теперь вы знаете, – ободряюще ответил Кент, пытливо всматриваясь в нее.
Она спустила ноги на пол и сидела с минуту, ни на кого не глядя.
– Нет, это все слишком ужасно! – промолвила она, наконец, упавшим голосом и, встав, вернулась на свое место у печки. В позе ее было столько усталости и отчаяния, что Кент со страхом посмотрел на Джейн.
– Она оправится, ничего! – тихо сказала последняя в ответ на этот взгляд. – Но видите, – прибавила она с легким злорадством, – правда не так полезна, как вы полагали, Кент. Это для нее тяжелый удар.
Жуанита не шевелилась, словно не слышала ничего, и тупо рассматривала узор ковра.
– А вы знали об этом, Кент? – спросила она беззвучно, через некоторое время.
– Нет, только подозревал.
– И вы… вы не предупредили меня… или его, – продолжала она так же монотонно и без всякого выражения.
– Я ведь не мог вас найти.
– Но отчего вы не сказали ему?..
– Этого я не хотел ради его матери. Да и не могло мне прийти в голову, что он найдет вас случайно, тогда как я обыскал весь мир – и не нашел.
– Когда известие о вашей свадьбе появилось в газете, – заговорила молчавшая до сих пор Джейн, – Кент позвонил мне. Телефон звонил весь день – все интересовались, поздравляли. Я совсем потеряла голову. Отец Билли был расстроен этим меньше, чем я ожидала, – он был уже тогда в очень тяжелом состоянии. Я телеграфировала во все стороны, пока, наконец, узнала, что вы с Билли были в Пэбль-Бич, но уехали по направлению в Санта-Мария. Я собиралась послать еще телеграмму, когда, в восемь часов вечера, вошел Билли, страшный, словно обезумевший…
На следующее утро после смерти Кэрвуда я все рассказала Билли. И после похорон он уехал. Нашим друзьям я сказала, что брак его был ошибкой и что вы разведетесь. И я все еще нахожу, – она бросила взгляд на Кента, – что это самый разумный выход.
– А вам не приходило в голову, – спросил среди молчания Кент, – что для Жуаниты, ничего не знавшей, это означало разбитую жизнь? Что она будет чувствовать себя опозоренной, брошенной по ее собственной вине?
– Нет, сознаюсь, не приходило, – ответила она с легким подергиванием у рта. – И повторяю, это с моей стороны не только самозащита. Ведь моему мальчику уже все известно, а муж мой умер. Вы верите мне, Жуанита?
– Я не могу, – Жуанита вдруг страстно разрыдалась, – я не могу поверить во все это!
– И, однако, это правда, – заговорила Джейн, глядя в огонь, словно загипнотизированная. – Я была очень молода. Рождение ребенка в тех условиях было для меня большим несчастьем. Но я никогда не питала какой-либо неприязни к вам, – добавила она, глядя на девушку. – Я всегда думала о вас с болью, с мучительной жалостью. Я приезжала сюда, в этот дом, взглянуть на вас, когда вам было года два, и вы, переваливаясь, уже бегали по саду. Видеть, как Мария обожает вас… как вы ее любите… о, я плакала потом всю дорогу в поезде. – Джейн, улыбаясь, вытерла глаза. – И я сказала себе, что это неблагоразумно, что надо забыть вас, дать вам спокойно и счастливо вырасти здесь, без меня.
– Мои родные, – продолжала она среди мертвой тишины в комнате, – были из самого низшего слоя общества. Наш дом – лачуга, мой брат – преступник. Пьянство, ссоры, грязь, долги – вот обстановка моего детства.
В шестнадцать лет я стала работать в модной мастерской, а через год мне удалось попасть в хор «Тиволи».
Пять месяцев я пела под псевдонимом «Сидни Фицрой». Я ненавидела свое настоящее имя – Дженни Дэвис. Я ненавидела все, что напоминало мне о моей семье.
В «Тиволи» меня заметил Фред Чоэт. Впервые я поняла, что может сделать моя красота. Я пила шампанское, носила орхидеи, белые перчатки, мех.
Мне было семнадцать, ему – сорок пять. Он сказал, что он вдовец, и что две маленькие дочери учатся в пансионе.
Его квартира казалась мне великолепной. Он говорил о близкой свадьбе; были пирушки, веселье, цветы, бессонные ночи, в семнадцать лет все это восхищало. Я казалась сама себе дерзающей, бросающей смелый вызов жизни. Однажды вечером они устроили инсценировку венчания: один из приятелей Чоэта переоделся священником, совершил обряд венчания, были поздравления, шампанское, происходило все это в квартире Чоэта. Он, издеваясь, совершенно серьезно уверял меня потом, что его друг имел право венчать и что я – его законная жена. Я проводила с ним почти все время. Иногда я встречалась с женщиной, с которой познакомилась случайно, – милой, деликатной сеньорой Эспинозой, которая лечилась в городе и жила там подолгу. Иногда…
– Нет, не хочу обманывать вас, – вдруг перебила она свой рассказ, презрительно пожимая плечами. – Я знала все время, что наше венчание было комедией. Но я надеялась, что эта игра, может быть, доведет нас до настоящего брака. Вы не представляете себе, каким соблазном были для меня тогда рестораны, огни, музыка, наряды, – а за все это платил Фред.
Потом он очень просто покончил со всем этим в одно воскресное утро, катая меня по парку. Ну, да что об этом вспоминать!..
Она закусила губы и несколько минут мрачно смотрела вниз.
– Я была убита. Но что было делать, у меня не было никаких прав на него. Я продолжала петь в «Тиволи» еще несколько месяцев. Потом снова вернулась в мастерскую и бросила навсегда имя «Сидни Фицрой». Я ходила по улицам, ела, работала, разговаривала – но, Боже, что это были за кошмарные дни!
И потом я снова встретила Марию Эспинозу, ангела, ангела во плоти! У нее в комнате я наплакалась до того, что заболела.
– Да, заболела, – серьезно, но сдержанно, даже с каким-то задумчивым интересом, словно рассказывая о другой женщине, продолжала Джейн, – и вы родились в ту же ночь, немного преждевременно. Вы были хрупким ребенком. Мария с первого дня стала вам матерью. Не знаю, какую историю она придумала для своего супруга, – я его никогда не видела. Он был намного старше Марии и умер через несколько лет после вашего рождения.
А я вернулась к прежней работе. Прежнее имя, прежние проблемы: отец, мать, брат, хлеб насущный, борьба за свое местечко в жизни. Мечты разлетелись, как дым. И вы… вы тоже стали для меня мучительным воспоминанием.
– Чем я потом платила за свое прошлое, каким страхом и стыдом, может понять лишь такая женщина, как я! – прибавила, вставая, Джейн с глубокой горечью в голосе. – Мое существование было хождением по краю пропасти. Я сидела за столом в собственном доме, в бриллиантах, смеющаяся, вызывающая зависть всех женщин, – и знала, что пустая случайность может столкнуть меня снова в пропасть.
Я смотрела на Билли, доверчивого, любящего, безгранично верившего в свою мать, – и я знала, что может наступить час, когда он будет презирать меня. – Слава Богу, – голос ее задрожал, – мой муж умер, доверяя мне, любя меня. Я моему мальчику, – заключила она, – сказала, когда пришло время: Билли, это благодаря мне ты – джентльмен, богат, можешь жить, где хочешь и как хочешь. Тебе завидует множество людей, ты получил образование, говоришь на нескольких языках, имеешь свои автомобили и суда, все это – благодаря мне! Я могла выйти замуж за управляющего конюшнями на Валенсиа-стрит, и тогда бы всего этого не было. В каждый час своей жизни я что-нибудь делала для тебя. Теперь – сделай что-нибудь для меня ты…
Она сердито смахнула слезы.
– Что касается наследства Ниты, Кент, – сказала она уже после того, как приколола шляпу и опустила вуаль, – то я хочу, чтобы оно перешло к дочерям Чоэта ввиду неявки наследника. Но мой чек для девочки, – она кивком головы указала на Жуаниту, – с избытком покроет эту сумму. Желание Билли и мое, чтобы она была обеспечена материально. А относительно аннулирования брака – переговорите со старым судьей Тодгентером – это мой давнишний друг. Он устроит все в общих интересах.
Она уже была одета, но медлила, поглядывая то на Жуаниту, то на Кента.
– Нита, – сказала она ровно и тихо, открывая объятия, – поцелуй меня, дитя. Мы, должно быть, не скоро встретимся в жизни!
И даже когда золотистая головка девушки прижалась к ее груди, она сохранила самообладание.
– Я не желала причинить тебе зло, помни это. И я теперь думаю, что ты будешь счастливее, чем была твоя мать, – сказала она, целуя эту золотистую голову. – Прощай, дорогая, и прости мне, если можешь. Ты никогда не узнаешь борьбы, какую ведет такая девушка, какой была я, и не поймешь, чем только не жертвуют в такой борьбе.
– Не надо говорить о прощении, – пробормотала со слезами Жуанита. – Это – не то… мне так жаль…
Слезы заблестели и в темных глазах, смотревших в ее голубые. И, улыбаясь сквозь эти слезы, Джейн промолвила:
– Пиши мне изредка. И не осуждай. Кент, – прибавила она другим тоном, – не будете ли вы так добры взглянуть, здесь ли шофер? Я сказала, чтобы он приехал за мной через час. Я еще сегодня вернусь в Дель-Монтэ.
Она отошла от Жуаниты и пошла к двери, которую Кент растворил перед ней.
Красный глаз автомобиля светил в темноте у сада.
– Кент, – сказала Джейн, медля у порога. – Вы поможете ей? Будете ее оберегать?
– До последнего моего часа! – ответил он серьезно. Но она все еще удерживала его, положив руку в белой перчатке на его рукав и близко смотря ему в глаза.
– Я любила вас, Кент, – сказала она тихо, но внятно, и что-то вроде насмешки над собой звучало в ее голосе. – Никогда до вас я не любила ни одного мужчины. Я бы отдала все, все, ради чего я всю жизнь боролась, чтобы быть любимой вами. Так что, в конце концов, пострадавшей оказалась я!
Она пошла к автомобилю.
До стоявшей у лампы с сердцем, полным жалости и муки, Жуаниты донесся знакомый повелительный голос, говоривший что-то о пледе, о закрытых окнах. Ночная свежесть проникла в комнату.
Кент воротился и закрыл дверь.
Ушедшая женщина оставила после себя в комнате слабый запах фиалок и меха, и… тяжелое молчание.
Затих вдали стук мотора. Заскрипела мельница и утихла. Они слышали снова один только ровный шум прибоя.
Жуанита вернулась в свое кресло. Лампа освещала только лежавшие на коленях руки. Голова же, устало прислонившаяся к спинке кресла, была в тени. Кент присел на табурет возле нее, глядя на опущенные на бледные щеки ресницы, на сиявшие в полумраке, как расплавленное золото, волосы, на грудь, которую время от времени вздымали тяжелые вздохи.
Одна из мексиканок просунула голову в дверь и сказала что-то Жуаните по-испански. Жуанита коротко ответила. Дверь закрылась, и снова наступило молчание.
– Кент, – прошептала она через некоторое время. – Вы будете ночевать…
– В Солито, в гостинице «Сан-Стефэн».
– И приедете завтра?
– И завтра, и послезавтра, и все дни, пока я буду нужен вам. – Ее рука лежала под рукой Кента. Теперь она положила ее сверху и крепко сжала его пальцы.
– Лола сказала, что ужин готов, – сказала она равнодушно, все еще шепотом… – Но я совсем не хочу есть. А вы?
– Умираю от голода! – отвечал он решительно и вызвал тень улыбки на ее губах.
– Лола еще спросила, – Жуанита все еще не открывала глаз и не меняла позы, – уверена ли я, что вы не мой «сеньор».
– Я надеюсь, – тихо сказал Кент, когда она замолчала, – я надеюсь, что буду им.
Две слезы скатились из-под опущенных ресниц. Он видел, как дрожали ее губы, как она стиснула руки, чтобы победить волнение. Долго они сидели так, не шевелясь.
– Кент, – шепнула она, – разве не хорошо вокруг? Милое старое ранчо, и деревья, и сады, и пастбища, и дубы, и речка, и море, неизменное море, вон там, во мраке…
«И маленькая, потрепанная бурей морская чайка снова в безопасности в своем гнезде», – подумал он растроганно.
И, сидя рядом с ней, он представил себе все то, о чем она говорила, все, что составляло ее дом.
Долорес, спящая в душной хижине со своим малюткой у груди; Лола и Лолита, бранящиеся в кухне и жарящие лук у пылающего очага. Вся тихая усадьба со знакомыми, как близкие друзья, коровами, лошадьми, собаками. Свет месяца над пустынным берегом, над полями, изгородями, черные тени виноградных лоз и перечников, как испанское кружево, на смытых лунным сиянием плитах патио.
– Отпустите меня на пять минут, – сказала Жуанита, посмотрев в глаза Кенту, – только на пять минут, чтобы умыть лицо и поправить волосы. Потом мы будем ужинать.
– О, сколько хотите, не торопитесь! – и голос его выдавал ту бережную радость, что пела в его сердце. – Ведь перед нами вся жизнь, Жуанита.


Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Чайка - Норрис Кэтлин



Хм... Даже не знаю,что сказать... Не читать однозначно,белеберда,все скомконо. Бррр.0
Чайка - Норрис Кэтлинс
19.09.2014, 12.40





Хм... Даже не знаю,что сказать... Не читать однозначно,белеберда,все скомконо. Бррр.0
Чайка - Норрис Кэтлинс
19.09.2014, 12.40








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100