Читать онлайн Гонки на выживание, автора - Норман Хилари, Раздел - 52 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Гонки на выживание - Норман Хилари бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.32 (Голосов: 41)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Гонки на выживание - Норман Хилари - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Гонки на выживание - Норман Хилари - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Норман Хилари

Гонки на выживание

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

52

Для Даниэля четыре дня, проведенные Александрой в «Розовой шляпе», стали сладкой пыткой. Она чувствовала его боль, понимала всю остроту его сожаления. Просто удивительно, размышляла она, как некоторые чувства живут годами, а другие тускнеют, забываются, уходят из памяти. Теперь она знала, что какой-то частью души Даниэль всегда был влюблен в нее, но она предпочла этого не замечать из-за своей любви к Андреасу. Это никак не сказалось на его чувствах к бедной милой Барбаре, которая дала бы ему только счастье и радость, подарила бы ему его собственного ребенка. Если бы Барбара не умерла, любовь Даниэля к Александре постепенно превратилась бы в дружескую привязанность, согревающую душу, и не более, но теперь, много лет спустя, любовь опять ожила, терзая душу, заставляя его недоумевать и страдать. Он страдал, зная, что она по-прежнему любит Андреаса, и недоумевал, потому что считал себя больше не способным на подобные чувства: он думал, что они умерли вместе с Барбарой и их ребенком.
«Мы соединены друг с другом, – поняла Александра, – все трое. Мы переплетены так, что разорвать эту связь невозможно».
Все это окончательно стало ясно для нее лишь тогда, когда она описала всю историю для Бобби.
«Развод ничего не значит; время ничего не значит; точно так же, как все эти годы, проведенные вдали друг от друга, ничего не значили для Даниэля и Андреаса».


На пятый день ее пребывания в «Розовой шляпе», когда завтрак в самой солнечной комнате дома с дверями, распахнутыми в розовый сад, уже подходил к концу, горничная позвала Александру к телефону.
Звонил Андреас.
– Я вернулся, – сказал он. – И Бобби вернется завтра утром.
Александра почувствовала, как время остановилось.
– Ты принял решение?
– Принял.
Она ждала.
– Я не уступлю шантажу, эмоциональному или любому другому.
Боль ударила ее с такой силой, что она не могла говорить. Она была так уверена, так твердо убеждена, что он прислушается к голосу разума и уступит.
Он вновь заговорил.
– Возможно, тебе небезынтересно будет узнать, что мой отец вылетел в Нью-Йорк вчера вечером.
«Роберто… – подумала Александра. – Теперь мне придется причинить боль и ему тоже».
– Бобби будет у меня дома завтра к десяти утра. Мы с отцом уйдем. Ты сможешь поговорить с ней наедине.
Голос Александры зазвучал хрипло, когда она наконец заговорила:
– Ей… потребуется время, чтобы прочесть…
– Ничего страшного, – ответил он. – Можешь оставить сообщение для меня в конторе на Парк-авеню. Я не вернусь домой, пока не получу его.
В трубке зазвучали частые гудки.
«Я не могу! – подумала она в отчаянии. – Я просто не могу позволить этому случиться! Я должна дать ему еще один шанс!»
* * *
Она ждала в такси у дома на Саттон-плейс, пока не увидела темно-синий «Мерседес», нырнувший в подземный гараж. Когда Андреас появился с ключами в руке, она уже стояла, дрожа, у парадной двери.
– Мне нужно с тобой поговорить.
– Говорить больше не о чем. – Он вставил первый ключ в замок, повернул его, вставил второй… Дверь открылась.
– Андреас, прошу тебя, нам надо поговорить.
Он помедлил.
– Ладно.
– Роберто здесь?
– Нет, он обедает с друзьями.
Они вошли в прихожую, маленькую, но красивую, обшитую дубовыми панелями.
– Идем в библиотеку. Похоже, ты замерзла, а там всегда тепло. Ее картина висела над потухшим камином, в точности как писала Бобби. Александра опять содрогнулась. Пять фигур. Интересно, понял ли Андреас, что она означает?
– Выпьешь что-нибудь?
– Нет. Спасибо.
– Ну а я выпью. – Он открыл шкафчик между двумя книжными шкафами и налил себе большую порцию шотландского виски.
– Я думаю… – начала Александра.
– Да?
Андреас повернулся к ней. Вид у него был воинственный и непримиримый, как ей показалось.
– Я думаю… Я надеялась, что мне все-таки удастся тебя убедить.
– Нет, – жестко ответил он.
Она беспомощно всплеснула руками.
– Но разве можно платить такую чудовищную цену за нечто столь…
– Банальное? Никчемное?
– Нет! Я так не говорила и никогда не думала! Ничего банального в этом нет, Андреас, уж тем более для тебя! Но по сравнению с возможностью потерять ее…
– Это твоя дилемма, Александра, а не моя. – Он отхлебнул большой глоток виски. – Все просто. Ты отнимаешь одной рукой то, что давала другой. Это твое исключительное право. Ты ее мать.
– Все совсем не так.
– Нет? – Андреас направился к ней, и в эту минуту она поняла, что он по-настоящему ее ненавидит. – Ты поступаешь в точности как моя мать. Тебе плевать на нужды Бобби, они для тебя куда менее важны, чем твои собственные. Ты считаешь, что у нее нет способностей, хотя ни разу даже не видела ее за рулем!
– У меня нет ничего общего с Анной! – возмутилась Александра. – Все совсем не так. Бобби юная девушка, а не мальчишка, обуреваемый желанием продемонстрировать миру свои мужские качества. Гонки были в крови у тебя, а не у нее!
Он угрюмо взглянул на нее.
– Думаешь, я хочу вернуться к гонкам, чтобы продемонстрировать миру свои мужские качества? Ты наслушалась сплетен, Али! Я «бывший», думаешь, я этого не понимаю? Но одного ты еще не знаешь, Александра: я так и не разучился быть гонщиком!
– Тогда делай это без Бобби.
– Не могу.
– То есть не хочешь! – Александра попыталась сдержать прорывающийся в словах жгучий гнев. – Ты все еще отказываешься понять, Андреас, что твоя связь с дочерью не сводится к генетике! Вас объединяет нечто куда более значимое. Ты всегда был отцом Бобби. Почему же ты не хочешь удовлетвориться любовью? Почему требуешь чего-то еще?
– Потому что есть кое-что еще, – ответил он. – Потому что Бобби – совершенно самостоятельно – ощутила в себе страсть к скорости, к мощным моторам. В точности то же самое произошло со мной, когда я был мальчишкой. То же самое произошло и с моим отцом. Причем заметь: она была бесконечно далека от меня, от моего влияния. – Его глаза блеснули. – Я не могу это объяснить, и ты тоже не можешь, но это, безусловно, перечеркивает все законы биологии.
– Андреас…
– Все, Александра, я больше ничего не хочу слушать. Ей это нужно, она этого хочет. И уж кто-кто, а я не стану это у нее отнимать. – Он повернулся на каблуках и с такой силой опустил свой стакан на стол, что тот чуть не треснул. – Она будет здесь завтра к десяти утра, как я тебе уже говорил.
– Да, – подавленно кивнула Александра.
Андреас гневно дернул ртом.
– Делай свое черное дело.


Такси остановилось на углу Второй авеню и 57-й улицы. Александра заплатила водителю и вышла из машины. Остаток пути она решила проделать пешком. Ей требовалось время. Стоял прекрасный июньский день. Мягкий воздух ласкал щеки подобно шелку, деревья зеленели сочными молодыми листьями, которым через три-четыре недели предстояло преждевременно побуреть под воздействием жары и загрязнения; мелкие птахи заливались пением, мечтая о богатых кормом загородных лугах.
Александра старалась идти не спеша, прогулочным шагом, изо всех сил оттягивая неизбежное, но ноги механически несли ее к Саттон-плейс, высокие каблуки выбивали смертельную дробь на бетонных плитах тротуара, кровь в висках стучала в такт сердцу. «О господи, если я не права, останови меня, порази меня громом, пока еще не поздно».
Ее ноги продолжали двигаться, все ускоряя шаг, гром не поразил ее.
Дверь открылась прежде, чем она успела дотянуться до звонка. На пороге стояла Бобби с протянутыми для объятий руками и со слезами на глазах.
– Мама.
Александра застыла неподвижно, глядя на дочь как зачарованная. Бобби стала выше ростом, окрепла, лицо и руки у нее сильно загорели, а серо-зеленые глаза светились особенно ярко.
– Ты выглядишь… великолепно.
Бобби застенчиво улыбнулась.
– Почему ты не заходишь?
Тут они обе рассмеялись, и Александра переступила через порог. Мать и дочь крепко обнялись и заплакали.
– Я так по тебе скучала, – прошептала Бобби, прижимаясь своей нежной, юной щечкой к материнской щеке. – Я так рада, что ты здесь.
– Дорогая, я тоже по тебе соскучилась, ты даже не представляешь, как сильно…
Проходили минуты, а они так и не разжимали объятий. Александра отчаянно цеплялась за дочь, зная, что скоро, очень скоро чистой, непосредственной радости встречи придет конец. «Простит ли она меня когда-нибудь? Сможет ли когда-нибудь снова мне доверять?»
Бобби первая высвободилась из объятий, вытирая глаза.
– Пошли, – сказала она и провела мать в комнату, отделанную в яблочно-зеленые и терракотовые тона, выходящую на маленький задний дворик.
– Нравится? – спросила Бобби.
– Очень милый дом.
– Папа сказал, что ты была здесь вчера вечером. Он показал тебе квартиру?
– Да нет, не совсем.
– Хочешь покажу? – оживленно предложила Бобби.
– Нет, доченька, спасибо, но… не сейчас. Попозже.
– Ах да, – сказала Бобби, усаживаясь с ногами в кресло. – Какие-то тайны. Папа сказал, что ты хочешь о чем-то со мной поговорить, но больше ничего не объяснил. – Она усмехнулась, ее глаза искрились весельем. – Надеюсь, ты не будешь поднимать большой шум из-за гонок, мам? Я все равно не стану слушать, хотя я тебя очень люблю, ты же знаешь.
Губы Александры растянулись в улыбке, но глаза остались печальными.
– Да, это я знаю.
– Тогда в чем дело? – Бобби выпрямилась в кресле. – Ты снова выходишь замуж?
– Нет, конечно, нет.
– А что же тогда? – Веселье на ее лице сменилось тревогой, а потом и страхом. – Это что-то серьезное? Ты не больна?
Александра медленно покачала головой. Она с трудом заставила себя посмотреть в глаза дочери.
– Нет, Бобби, я не больна.
– Мама, что случилось? Ты меня пугаешь.
Но Александра все еще медлила.
– Мама?
– Ну ладно, – вздохнула она.
Александра открыла сумку и достала письмо.
– Что это?
Александра сглотнула, но ком у нее в горле не сдвинулся с места.
– Это письмо, – проговорила она еле слышно. – От меня к тебе. Не хотела я показывать его тебе, но теперь я знаю, что другого выхода нет.
Бобби взволнованно и озадаченно взглянула на мать.
– Как видишь, оно довольно толстое. – Она встала и дрожащей рукой протянула конверт дочери.
– Ты хочешь, чтобы я прочла прямо сейчас?
Александра кивнула.
– А я пойду погуляю. Есть тут парк поблизости?
– Да, на 60-й улице. – Бобби все еще смотрела на нее в испуге. – Чего ты хочешь, мама? Что я должна сделать?
– Я хочу, чтобы ты прочитала письмо. На это потребуется время. А потом, если сможешь, я хочу, чтобы ты пришла ко мне и сказала, что ты думаешь.
– Ладно, – тихо сказала Бобби.
– И еще, Бобби…
– Да?
– Прости меня.


Александра высоко держала голову, пока не дошла до угла, зная, что Бобби следит за ней из окна, но потом силы оставили ее, она поникла, как увядший цветок. Страшный груз, который она несла много лет, вдруг обрушился на нее всей своей тяжестью, грозя раздавить.
В парке она нашла скамейку и села, рассеянно гадая, сколько пройдет времени, прежде чем Бобби придет, если она вообще появится. Женщины проходили мимо нее, катя перед собой детей в колясках, ведя на поводках собак. Некоторые улыбались ей, другие взглядывали на нее с любопытством.
Александра сидела и смотрела в пространство.


Два часа спустя Бобби подошла к концу письма. Несколько раз на нее накатывали слезы и ей приходилось прерваться. Сердце болезненно сжималось, но она продолжала читать.
Она перевернула последнюю страницу.
«…Вот, Бобби, мы и дошли до самого конца. Завтра утром я покину Онфлер, мое надежное убежище, и приеду к тебе с этим повествованием, с этой хроникой нашей жизни.
Я не хотела, чтобы ты знала правду; возможно, в этом была моя ошибка. Как я уже говорила, мне не хватало мужества. И теперь я решилась открыть тебе все только потому, что ты готова совершить страшную ошибку, приводящую меня в такой ужас, что я просто не могу позволить своей единственной дочери рисковать своей жизнью только из-за того, что от нее когда-то скрыли правду.
Посмотри еще раз на картину. Она говорит правду. Бог мне свидетель, Бобби, Андреас твой отец. Это так же точно, как если бы ты была зачата от его семени. Возьми от него любое наследие, какое хочешь, дорогое мое дитя, но бери его с открытыми глазами и мудрым сердцем.
И, если можешь, прости нас всех…»
Что-то шевельнулось глубоко внутри у Бобби – скребущая боль. Она встала, подошла к камину и посмотрела на картину.
«Источник жизни». Она вспомнила, как спрашивала у матери, что означает эта картина, как ее притягивало и зачаровывало причудливое сочетание света и тени.
Бобби осторожно коснулась пальцами каждой из пяти фигур по очереди, пока не остановилась в самой середине, с удивлением чувствуя, как боль покидает ее.
«Почему мне не больно? – в смятении спросила она себя. – Почему я ощущаю… такое умиротворение?»
Ответ пришел к ней с такой ослепительной ясностью, что на мгновение вся картина как будто осветилась изнутри и запульсировала жизнью.
«Потому что теперь, наконец, я понимаю».


Она нашла свою мать в парке, все еще сидящую на скамейке.
– Мама?
Александра медленно повернула голову. Ее глаза, затуманившиеся от слез, смотрели куда-то вдаль. Бобби коснулась ее руки и почувствовала, что она холодна, как лед.
– Идем домой.
Взгляд матери прояснился.
– Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?
Бобби села рядом с ней на скамейку. Их тела слегка соприкоснулись.
– Я даже представить себе не могла, – сказала она, – какая ты храбрая.
Александра повернула голову и уставилась на нее в изумлении.
– Храбрая? Вот уж нет!
– Да, очень храбрая. Прошу тебя, идем домой.
Александра все еще колебалась.
– А… Андреас?
– Мы можем ему позвонить, когда вернемся.
Они вместе вышли из парка и направились по Саттон-плейс к дому. Большую часть времени они молчали, но у самой входной двери Александра заговорила:
– Он не знает. О Даниэле.
– Я понимаю. А он должен знать?
Александра покачала головой.
– Нет, если только ты сама не захочешь ему сказать. Решение за тобой.
– Тогда – нет.
Войдя в дом, они не сговариваясь прошли в библиотеку.
– Однажды я спросила папу, – после того как привезла ему картину, – знает ли он, что она означает.
– Он знал?
– Нет, не думаю. Он знает, что картина очень важна, я часто видела, как он смотрит на нее… Она его завораживала – как и меня, впрочем.
– Но теперь ты ее понимаешь.
– Да.
– А что ты думаешь о Дэне? – после паузы спросила Александра. – Что ты чувствуешь?
– Я к нему очень привязана, – улыбнулась Бобби. – Он всегда был добр ко мне. Заботился обо мне.
– Он хороший человек. И его всю жизнь преследовали несчастья.
– Я знаю, – согласилась Бобби. – Несмотря на весь его успех, он всегда кажется немного грустным. Но я не думаю… мне не кажется, что он мой отец.
– Это был бы далеко не худший вариант.
– Я это понимаю, мама. Но мне почему-то кажется… теперь, когда я знаю правду, ты не думаешь, что у меня должно было появиться какое-то чувство узнавания? – Она вопросительно взглянула на мать. – Ну… если бы это был он.
– На этот вопрос я ответить не могу. Дэн спросил, не было ли у меня каких-нибудь интуитивных ощущений, но я действительно ничего такого не чувствовала. Ты никогда не напоминала мне о нем… возможно, потому, что ты слишком сильно похожа на меня. И к тому же я столько времени потратила, убеждая себя, что ты дочь Андреаса… – Она сочувственно взглянула на Бобби. – Для тебя все это так трудно, так мучительно.
– Да нет, ничего страшного, – задумчиво ответила Бобби. – Наверное, все было бы иначе, если бы наша жизнь протекала гладко до этой самой минуты… если бы ты вдруг, как гром среди ясного неба, сказала мне, что я приемный ребенок или что-то в этом роде. – Она улыбнулась. – Но я столько лет гадала, почему отец меня бросил, что легче оказалось принять правду, чем разные жуткие фантазии, приходившие мне в голову. Теперь по крайней мере я знаю, что была желанным ребенком.
Александра долго молчала.
– А Дэн? Ты не презираешь меня? Из-за того, что между нами было?
Ответ Бобби оказался и философским, и в то же время реалистичным.
– Я думаю, любовное сближение с ним оказалось вполне разумным при сложившихся обстоятельствах.
Ее мать неподвижно смотрела в камин.
– Не знаю, смогла бы я проявить такое же понимание, будь я на твоем месте.
– Конечно, смогла бы. Ты мне рассказывала, что твой отец был ужасным бабником, но ты все-таки его любила. – Бобби с удовлетворением заметила улыбку на лице матери. – А уж тебя-то я вряд ли могла бы упрекнуть в неразборчивых связях, верно?
– Верно.
– Кто знает, – продолжала Бобби, становясь более серьезной, – может быть, я действительно была зачата во Франции. Но где бы это ни случилось – во Франции или в кабинете доктора в Нью-Йорке, – у меня все равно только один отец: один настоящий отец.
– Может, пора ему позвонить? Они с твоим дедушкой небось уже на стенку лезут.
– Я позвоню.
Александра обняла дочь и нежно поцеловала.
– И когда они приедут сюда, я думаю, мы с Роберто на время тактично исчезнем. Хорошо?
– Спасибо, мам.
– Не за что.
Бобби пристально посмотрела на нее.
– Только не вздумай плакать.
Александра покачала головой и вытерла глаза.
– Я просто подумала, как нам с Андреасом повезло, что у нас такая дочь.


Андреас медленно шел, с трудом переставляя ноги. Прожитые им на свете почти пятьдесят лет вдруг навалились на него страшной тяжестью. Отец следовал в нескольких шагах позади него.
Входная дверь открылась. Он заметил мелькнувшие в проеме черные волосы, раздуваемые ветерком, сияющую свежесть и чистоту юного личика.
«Если я потеряю ее сейчас, как мне это пережить?»
Ее руки были раскрыты ему навстречу. Ее глаза, полные слез, переливались, меняя цвет, превращаясь из серых в нефритовые.
– Привет, папа.


Некоторое время спустя они собрались вчетвером подальше от картины в очаровательной, гостеприимной комнате, отделанной в цвета зеленого яблока и терракоты. Все чувствовали себя счастливыми.
Бобби то и дело переводила взгляд с матери на отца и обратно. Искры действительно высекаются, думала она. Это не просто слова.
Александра взглянула на свои руки, спокойно сложенные на коленях. «Предстоит еще один неприятный разговор». Она мысленно собралась с силами.
– Бобби, – начала она. – Теперь, когда ты знаешь правду… – Она остановилась, подыскивая правильные слова. – Теперь ты должна понимать, почему я была так категорически настроена против твоего участия в гонках.
– Конечно.
Краем глаза Александра заметила, как напрягся Андреас, и посочувствовала ему всем сердцем.
– Я не хочу никаких поспешных решений, поверь мне, – осторожно продолжала она, – но по крайней мере теперь мы все можем сесть и спокойно все это обсудить…
– В этом нет нужды, – прервала ее Бобби.
– Но мы должны…
– Поверь, я все понимаю.
Александра бросила еще один участливый взгляд на Андреаса, сидевшего с непроницаемым лицом.
– Нам действительно нечего обсуждать, – повторила Бобби.
Взгляд Александры потеплел.
– Я очень рада.
Бобби переглянулась с отцом.
– Мне кажется, это ты не понимаешь, мама.
– Что ты хочешь… – Александра осеклась на полуслове.
– Я хочу сказать, – ответила Бобби, – что обсуждать нечего, потому что все это не имеет значения. Да, я теперь знаю, почему ты была так обеспокоена, честное слово, я все понимаю. Но ты была не права.
– Бобби, я всего лишь прошу тебя…
– Я знаю, о чем ты меня просишь, но это невозможно. – Бобби бросила на мать умоляющий взгляд. – Может, любовь к гонкам у меня и не в крови, но каким-то образом, мам, она возникла во мне. И никакие письма на свете не могут этого изменить. – Она подошла к Александре, взяла за руку, но та вырвала ее. – Может, настала твоя очередь взглянуть в лицо фактам, мам, – обиженно протянула Бобби. – Ты приехала сюда, так почему бы тебе не взглянуть, что я умею. – Она попыталась улыбнуться. – Я не буду делать глупости, поверь. Папа заставил меня поклясться, что я брошу это дело, если не буду делать успехи, если не сдам экзамен, и я сдержу слово. И потом, я ведь не буду заниматься этим вечно…
– Вечно! – отчаянный крик Александры поразил их всех. – Бобби, если твои кости будут размолоты в кашу, если твое лицо будет изрезано до неузнаваемости, если ты окажешься на цинковой плите в морге, – вот тогда ты узнаешь, что такое «вечно»! «Вечно» ты будешь лежать в могиле!
Ответ Бобби прозвучал тихо, но с достоинством:
– Я это знаю. Мне хватает здравого смысла испытывать страх.
– Все гонщики испытывают страх, – впервые подал голос Андреас. – Все хорошие гонщики.
Александра перевела взгляд с Андреаса на Бобби.
– Вы уже все обговорили, не так ли? Я оставила вас наедине… чтобы вы могли успокоить друг друга… но вы даром времени не теряли, верно?
– Али, дорогая…
– Не смей называть меня так!
Теперь, когда она проиграла, Андреас смотрел на нее с жалостью.
– Папа, – беспомощно обратился он к Роберто, – ты можешь что-нибудь сказать?
Роберто посмотрел на сына долгим взглядом и покачал головой.
– Un cerchio
type="note" l:href="#n_36">[36]
, – пробормотал он. – Sono colpevole
type="note" l:href="#n_37">[37]
.
– Нет, папа! Это неправда!
– Что сказал дедушка? – тихо спросила Бобби, но никто ей не ответил.
Александра встала, подошла к Роберто и нежно погладила его седую голову.
– Это не ваша вина, папа. Вы ни в чем не виноваты. Вы не должны винить себя.
Он прижал ее руку к своей щеке.
– Mia cara, – его глаза увлажнились от слез, – ты не можешь попытаться их понять?
– Нет, папа, это невозможно.
Он тяжело вздохнул. Потом медленно, с трудом поднялся и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
– Пожалуй, тебе следует побыть с ним немного, – холодно сказала Александра Андреасу.
– Али, ради всего святого…
– Мне ты больше ничего не можешь сказать, так что даже не пытайся.
– Мама, ну неужели ты не можешь хотя бы…
– Нет, – отрезала Александра. – Я ухожу.
– Куда ты пойдешь? – в смятении спросила Бобби.
– Али, прошу тебя! Останься здесь, – умоляюще попросил Андреас. – Давай поговорим, давай все обсудим вместе!
– Зачем? Ты уже слышал, что сказала наша дочь. У тебя есть возражения? Разумеется, нет, откуда им взяться! Ведь ты получил все, о чем мечтал!
Она решительно направилась к двери и распахнула ее.
– Мам, ну пожалуйста, скажи нам хотя бы, куда ты идешь! – В голосе Бобби слышалась неподдельная тревога. – Ты же не собираешься вернуться во Францию?
Александра так резко обернулась, что едва устояла на ногах.
– А это имеет значение?
Она с громким стуком захлопнула за собой входную дверь и закрыла глаза.
«Одна дверь закрывается, – подумала она с горечью, – а другая захлопывается».




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Гонки на выживание - Норман Хилари

Разделы:
Онфлер, франция. 1983 год1

ЧАСТЬ I

23456789101112Онфлер, франция. 1983 год13

ЧАСТЬ II

1415161718Онфлер, франция. 1983 год19

ЧАСТЬ III

20212223242526272829303132Онфлер, франция. 1983 год33

ЧАСТЬ IV

3435363738394041424344Онфлер, франция. 1983 год45

ЧАСТЬ V

46474849

ЧАСТЬ VI

505152535455

Ваши комментарии
к роману Гонки на выживание - Норман Хилари



Очень глубокая книга про судьбы людей, как...ммм... как Унесенные ветром! Только более откровенная, как современные романы, с обнажением всех сторон жизни :) Я в восторге!
Гонки на выживание - Норман ХилариЗаконница
27.05.2012, 12.17





любителям сладких любовных романчиков -не читать.вам точно не понравиться.rnРоман замечательный .10 баллов.
Гонки на выживание - Норман Хиларилюбава
26.11.2013, 10.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100