Читать онлайн Возрожденная любовь, автора - Нилс Бетти, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Возрожденная любовь - Нилс Бетти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 46)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Возрожденная любовь - Нилс Бетти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Возрожденная любовь - Нилс Бетти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Нилс Бетти

Возрожденная любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

В маленьком холле было две двери и узкая винтовая лестница с деревянными ступеньками, стертыми и сгорбленными от времени. Пол холла был покрыт ковриком ручной работы, стены — оштукатурены. На их белом фоне прекрасно смотрелось одинокое голубое блюдо дельфтского фаянса. Профессор открыл ближайшую к нему дверь и пропустил Абигайль в маленькую комнатку с низкими потолками, в которой царил полумрак — впрочем, этому способствовал и хмурый февральский день за окном.
Тем не менее комната производила приятное впечатление, хотя и была несколько перегружена мебелью: там стояли столики с многочисленными фотографиями в серебряных рамках, бюро у одной стены, горка у другой, скамеечки для ног, несколько удобных стульев и одно большое кресло, придвинутое к старинной печке в традиционных бело-синих изразцах. Женщина, сидевшая в этом кресле, увидев их, произнесла:
— Доминик, дорогой мой, как ты пунктуален. Я не буду вставать — вы не обидитесь? Это моя сиделка?
— Да. Мисс Абигайль Трент — миссис Маклин. Я пойду принесу ваш чемодан.
Он вышел из комнаты, и, освободившись от его громадной фигуры, комната, как показалось Абигайль, сразу увеличилась в размерах. Абигайль поздоровалась и спокойно остановилась посреди комнаты, понимая, что женщине хочется получше рассмотреть ее, и, в свою очередь, тоже разглядывая свою пациентку. Миссис Маклин была высокой женщиной — хотя о ее росте трудно было судить, пока она не встала с кресла, — очень худой, с длинным острым носом и яркими темными глазами. Ее седые волосы были зачесаны в старомодный чопорный пучок, заколотый такими же старомодными шпильками. Минуту спустя они улыбнулись друг другу, и миссис Маклин сказала:
— Я вас такой и представляла. Доминик мне о вас рассказывал. Давайте выпьем чаю. Вы не могли бы поставить чайник на плиту? Кухня рядом, за стеной. Там же вы найдете и поднос. Моя соседка узнала, когда Доминик привезет меня из больницы домой, и все приготовила.
Абигайль сняла перчатки, шарф и отправилась на кухню, которая оказалась очень маленькой и такой же старомодной, как и сама хозяйка. На кухне стояла электрическая плита, полка над которой была украшена яркой льняной оборочкой. Горшки с цветами теснились на подоконнике. Она налила воды в чайник, поставила его на огонь, прислушиваясь к скрипу старых ступенек под тяжелыми шагами профессора. «У него такие огромные ноги, — с внезапной нежностью подумала она, — да он и сам просто великан». Абигайль слышала, как он разговаривает с миссис Маклин, пока она заваривала чай в керамическом чайнике; затем, поставив чашки на поднос, она понесла их в комнату.
В дверях профессор взял у нее из рук поднос, а миссис Маклин улыбнулась:
— Дорогая, на средней полочке в буфете возьмите фруктовый пирог.
Абигайль взяла пирог, тарелочку под него, нож и три блюдечка — все с разным рисунком и, судя по всему, очень старые.
Они пили чай и разговаривали. Абигайль, уверенная в том, что прекрасно знает профессора, еще раз убедилась, что у него, кроме оборотной, есть и лицевая сторона. Казалось, что миссис Маклин своей добротой растопила весь его лед и отчужденность. Сама Абигайль с удовольствием слушала, как профессор и миссис Маклин обсуждают городские новости.
Наконец профессор встал:
— Не могли бы вы проводить меня, сестра Трент? Мне нужно дать вам кое-какие рекомендации.
Он даже не посмотрел на нее, и голос его стал резким, но у самой двери, остановившись, он сказал совершенно другим тоном:
— Дорогая, я забыл кота — я собирался принести его…
— У тебя и так полно дел, — крикнула из гостиной миссис Маклин. — Ты же сам знаешь, у тебя сегодня не будет ни минутки свободного времени.
— Давайте я принесу его, — предложила Абигайль. — Я уже ориентируюсь в Амстердаме.
Воображение живо нарисовало ей картину свидания профессора с некоей роскошной женщиной, их ужина при свечах. Она представила, как он нежно смотрит на нее и улыбается.
— Я не могу позволить, чтобы вы выходили из дома и скитались по всему Амстердаму из-за какого-то кота. — Голос профессора был вежлив.
— Вы преувеличиваете, — рассудительно заметила Абигайль. — Я никогда нигде не скитаюсь, вы говорите обо мне так, как будто бы я — это «Сиротка Анни»… — Она осеклась, потому что, хотя ее звали и не Анни, сиротой она действительно была. Взгляд ее застыл на его дорогом пальто, она сжала зубы, чтобы не расплакаться. Проглотив комок в горле, продолжила:
— Я сделаю это с удовольствием.
— А ходить за покупками, следить за домом и готовить вы тоже будете с удовольствием? — поинтересовался профессор.
— Да. Как сиделка я здесь не очень нужна, так ведь?
— К концу недели я найду для миссис Маклин помощницу по хозяйству. А пока я хотел бы, чтобы вы не давали ей утомляться. Она всегда была очень активной и любит все делать по-своему.
— Все любят, — заметила Абигайль, взглянув на него, и то, что она увидела, заставило ее сердце учащенно забиться. Он смотрел на нее с таким странным выражением лица — в нем было все: и изумление, и ласковая насмешка, и нежность. Она посмотрела ему прямо в глаза — что-то он ответит?
— Я и не подозревал, что на свете еще остались такие девушки, как вы, — медленно произнес он, а затем указательным пальцем осторожно приподнял ее подбородок, очень внимательно и долго смотрел на нее, как будто видел впервые. — Вы почти вернули мне веру в женщин, Абигайль. — И тут же опустил руку, резко повернулся и вышел, попрощавшись с ней обычным голосом.
У Абигайль не было времени задуматься над его словами, потому что она пошла за котом миссис Маклин, Джудом, а когда вернулась и кот наконец воссоединился со своей хозяйкой, миссис Маклин попросила:
— Присядьте, моя дорогая. Вы, наверное, хотите знать, кто я такая и почему мне нужна сиделка? Я просто уверена, что Доминик вам ничего не сказал — только сколько таблеток и когда я должна их принимать, так ведь? Я была близкой подругой его матери, и после ее смерти, понимаете, я пообещала, что буду присматривать за ним: я ведь знаю Доминика с пеленок. Но я постарела, и теперь все происходит наоборот: он присматривает за мной, хотя могу похвастаться, что он и сейчас всегда терпеливо слушает то, что я ему говорю, и иногда даже следует моим советам. А когда началась эта глупая история с моей язвой, он заставил меня лечь в больницу и не стал слушать никаких моих возражений. А увидев, что лечение мне не помогает, он сам прооперировал меня и после этого еще продержал в больнице очень долго. И кажется, он считает, что мне на некоторое время нужна сиделка, хотя я ему постоянно говорю, что чувствую себя просто превосходно. А теперь он сообщил, что подыщет мне помощницу по хозяйству, после того как вы уедете. — Миссис Маклин фыркнула. — Никогда не слыхала большей глупости, хотя, должна признаться, моя дорогая, вы мне очень понравились, думаю, мы с вами прекрасно поладим. По правде сказать, я немного волновалась, но сейчас… Да, еще он сказал, что мне это не будет ничего стоить. Я и не знала, что больничная касса теперь оплачивает услуги частных сиделок, но ведь за последние годы так много изменилось в лучшую сторону, а я ничего не знаю или узнаю последней.
Абигайль что-то вежливо пробормотала. Так вот что профессор сказал миссис Маклин, и вот почему она не должна была говорить с ней о жалованье. Он оплачивает уход за миссис Маклин из собственного кармана. Она почувствовала прилив нежности к этому непонятному человеку.
— Я уверена, что профессору лучше знать, миссис Маклин. В первое время, когда возвращаешься из больницы, трудно войти в привычный ритм жизни. На этой неделе мы с вами выясним, какую работу по дому вы можете выполнять, чтобы не утомляться. А потом, если у вас будет помощница, вы сами сможете ходить за покупками и, может, даже готовить. По-моему, это было бы прекрасно. А теперь я пойду и приготовлю ужин — Джуд, наверное, тоже голоден, — вы пока посидите с ним.
Абигайль пошла на кухню, она заметила, что женщина очень устала, хотя и старалась не подавать виду. За ней, без сомнения, нужен хороший уход. Абигайль кивнула в подтверждение собственных мыслей и стала смотреть, что есть в кладовой и буфете.
Потом она уговорила миссис Маклин пораньше лечь спать, Джуд занял свое место в ногах у хозяйки, а Абигайль, на всякий случай подвинув звонок поближе к своей пациентке, ушла в свою комнату, расположенную напротив спальни миссис Маклин. Комната была маленькой, скудно обставленной, но находившиеся в ней кровать и комод со стулом, придвинутые к окну, за многие десятилетия своей службы были отполированы до блеска.
Она медленно разделась, не замечая, что в комнате довольно холодно: все мысли ее были заняты профессором, его странными словами. Почему он потерял веру в женщин? Или просто пошутил? Да нет, не похоже, чтобы он так шутил. В халате и шлепанцах она спустилась вниз, в тесную душевую возле кухни. Потом снова поднялась в свою комнату и легла в постель, не переставая думать о профессоре. Может быть, он был влюблен в кого-то, кто не ответил ему взаимностью? Неужели такое возможно? Она уснула с мыслями о нем.
На следующее утро Абигайль проснулась очень рано и в окно увидела, что маленькая площадь заметена снегом, а жалобно воющий ветер без устали взметает его в воздух. Она приготовила не очень крепкий чай и принесла пациентке в постель, затем выпустила Джуда прогуляться. Миссис Маклин уселась поудобнее, чтобы позавтракать, и бодро сообщила Абигайль, что крепко спала всю ночь.
— Надеюсь, вы тоже хорошо выспались. И знаете, дорогая, я просто не могу называть вас «сестра» или мисс Трент — я буду звать вас Абигайль. У вас красивое имя, я никогда такого не слышала. Почему вас так назвали?
Абигайль объяснила, и ее собеседница восхищенно сказала:
— Прекрасно! Бывает же у людей воображение! Она с удовольствием принялась есть тонко нарезанный хлеб с маслом.
— Примите мои соболезнования по поводу вашей мамы, деточка, — неожиданно сказала миссис Маклин.
Абигайль чуть не выронила пустую тарелку из-под овсянки, которую несла в кухню.
— Моей мамы? — переспросила Абигайль. — А откуда вы знаете?
Миссис Маклин изумленно посмотрела на нее.
— Доминик рассказал, разумеется. А что, он не должен был мне рассказывать?
— Да нет, дело не в этом. Как он узнал… не знала, что он знает…
— Доминик знает все, — благодушно заметила миссис Маклин. — Вы сами в этом убедитесь.
Утро Абигайль провела в домашних хлопотах: ходила за покупками, убирала в доме, готовила обед. А после обеда пришел профессор. Он приветствовал Абигайль в своей обычной сдержанной манере и уселся поболтать с миссис Маклин о разных пустяках. Минут через десять он встал и сказал:
— Я вижу, что вы принесли Джуда домой. Быстро нашли дорогу?
— Да.
Она не стала говорить, что, перед тем как ей отдали кота, ей пришлось заплатить за его недельное содержание в приюте. Профессор оплатил все предыдущие счета, а этот, последний, забыл. Всего-то тридцать гульденов — возможно, сущие гроши для него, но для нее это были немалые деньги. Абигайль надеялась, что он вспомнит об этом счете, когда будет платить ей за работу, так как почти все деньги, которые она получила от профессора де Вита, она отдала Боллингеру. На билет в Англию ей хватало, но помимо этого у нее почти ничего не оставалось. Он довольно кивнул и сказал:
— Мне кажется, миссис Маклин надо немножко отдохнуть. Берите пальто и шляпу, и я отвезу вас навестить Боллингера и Анни.
Почему он распоряжается ее свободным временем, подумала Абигайль, и уже собралась отказаться, как вдруг миссис Маклин воскликнула:
— Отличная идея! А я до вашего возвращения вздремну. Одевайтесь, Абигайль, а Доминик устроит меня поудобнее.
Когда Абигайль, одевшись, спустилась в гостиную, ей хватило одного взгляда, чтобы убедиться, что миссис Маклин устроена со всеми удобствами. Абигайль пожелала ей хорошо отдохнуть и вслед за профессором пошла через вымощенную булыжником площадь к автомобилю. За всю дорогу он не проронил ни слова, и Абигайль, которая после его вчерашних слов втайне надеялась, что лед между ними растаял, очень расстроилась. «Ролле» остановился перед его домом; молча они вошли в холл, где профессор небрежно бросил на стул свое пальто и перчатки, затем вошли в комнату, где она обычно пила чай с Боллингером.
— Боллингер сейчас придет, — единственное, что он сказал перед тем, как оставить ее одну.
Пришел Боллингер с уютно устроившейся у него на руках Анни. Абигайль почувствовала, что на сердце у нее потеплело. Они уселись у камина, экономка принесла им кофе, а старик рассказал, как он съездил во Фризленд. Абигайль поняла, что Боллингеру тут очень хорошо. Как жаль, что Болли не может остаться здесь навсегда…
Она решила поговорить с ним об этом немедленно.
— Болли, если профессор предложит, я думаю, тебе лучше будет остаться у него. Ты ведь сам этого хочешь!
И тебе здесь нравится, правда? Я прекрасно устроюсь в Англии — и потом, ты сам знаешь, что значит быть частной сиделкой: это сегодня здесь, завтра там. Меня все равно часто не будет дома.
Старик с ужасом посмотрел на нее:
— Мисс Абби, да что на вас нашло? Мне здесь и правда нравится, но ведь садовник скоро поправится, и тогда профессору незачем будет меня держать. Кроме того, нам ведь все равно нужен свой дом?
— Да, Болли, конечно, — согласилась Абигайль. — Я просто подумала… А как Анни?
— Посмотрите сами, мисс Абби. Как она выросла, они так подружились с Колоссом, даже спят рядышком, а когда профессор обедает, она тоже сидит с ним в столовой. Уж как он любит ее!
— Я очень рада. — Абигайль взяла Анни на колени и погладила ее. — Я никогда не думала, что он… то есть я всегда знала, что он будет хорошо к ней относиться…
— Да Бог с вами, Абби, профессор совсем не такой, каким вам кажется, — он очень добрый, да. И всем помогает, мне говорили соседи.
— Я уверена, что помогает, Болли. А сейчас мне пора идти: я не хочу надолго оставлять миссис Маклин без присмотра. Но я скоро приду тебя навестить. И все-таки я думаю, что лучше всего мне поехать в Англию одной, а ты приедешь попозже, когда я найду квартиру.
Старик неохотно кивнул:
— Хорошо, мисс Абби. И еще: профессор сказал, чтобы вы входили через парадную дверь. Он очень сердится, когда вы входите через маленькую дверь.
Глаза Абигайль округлились от удивления.
— Правда? Вот уж не думала, что его интересует, через какую дверь я вхожу в его дом. Тут ее обожгла одна мысль.
— Болли, ты не рассказывал ему о нас — я имею в виду, о маме и…
— Немножко, в общих чертах. Что-то случилось?
— Все в порядке, спасибо, Болли.
Она тепло попрощалась со стариком и ушла, как велел профессор, через парадную дверь. Перед домом в «роллсе» ее ждал Ян. Он вылез из машины, чтобы поздороваться.
— Мисс Трент, профессор распорядился отвезти вас. Интересно, давно он здесь в машине, подумала Абигайль, и почему ван Вийкелен не предупредил ее? Наверное, он отдал Яну распоряжение и сразу же обо всем забыл. Она села в машину и, тщательно подбирая слова, начала по-голландски говорить с ним о пустяках, при этом всячески избегая какой бы то ни было критики в адрес профессора, так как она интуитивно чувствовала, что Ян ему очень предан.
На следующий день ван Вийкелен пришел к ним, когда Абигайль не было дома: она выходила за покупками. Словоохотливая миссис Маклин сообщила ей, что профессор доволен тем, как она поправляется, и даже разрешил ей готовить самой, с условием, что она не будет переутомляться.
— Так что ужин сегодня приготовлю я, хотя вряд ли у меня останется сил вымыть потом посуду. И если завтра будет хорошая погода, я дойду вместе с вами до бакалейной лавки на Бегийнстиге. Боже, как приятно вновь вернуться к жизни! Благодаря тому, что вы со мной, это совсем не так трудно, напрасно я боялась. — И она поспешила объяснить:
— В больнице ничего не нужно делать самой и очень быстро привыкаешь к опеке. — Потом, улыбнувшись, заметила:
— Вам очень идет этот свитер! И у вас такой румянец с мороза! Да, совсем забыла, Доминик нашел мне помощницу по хозяйству, некую мевру Роте. Она придет на следующей неделе. А где вы будете работать?
— Я вернусь в Англию, миссис Маклин.
— А у вас есть куда возвращаться — есть родственники?
— Нет, мои родственники в Канаде, и они не хотят меня знать. Но вы обо мне не беспокойтесь: мне просто нужно прийти в агентство, и они предложат работу — может быть, даже в тот же день.
— Великолепная организация работы, — сухо заметила миссис Маклин, — но я не вижу впереди никакого просвета: когда-то вам нужно и отдыхать!
— Ну, я думаю, что смогу отдохнуть денек.
— Смотрите не обленитесь, — неожиданно сказала миссис Маклин, и Абигайль весело рассмеялась. — Ну, так-то лучше. Вам нужно чаще смеяться, детка.
Абигайль не нашлась что ответить, а ее собеседница продолжала как ни в чем не бывало:
— Доминик тоже чересчур серьезен. Так вы все купили?
День прошел довольно лениво: хотя Абигайль могла найти, чем заняться по дому, особой необходимости и спешки в этом не было. Утром миссис Маклин рассказала ей историю этого дома и добавила:
— Мне с ним очень повезло. Вообще-то все эти дома, я думаю, — сущая благотворительность. Арендная плата очень низкая, а местоположение отличное, и, кроме того, рядом живут мои подруги. Вы пойдете сегодня в гости к Боллингеру?
— Я думаю пойти навестить профессора де Вита — вы знаете, он мой последний пациент.
— Прекрасно, Абигайль. Я тоже знаю его. Доминик обещал меня взять к нему — он уже давно болеет… Ну, да вы знаете об этом больше меня. Боже мой, как бы нам, старикам, пришлось тяжело, не будь с нами Доминика! Он такой внимательный и заботливый. С ним я никогда не чувствую себя одинокой — он очень любил моего мужа.
Миссис Маклин очень хорошо знала профессора, может быть, на этой неделе она что-нибудь расскажет о нем. Абигайль в голову пришла занятная мысль, что профессор — вылитый доктор Джекил и мистер Хайд, так как, если слушать миссис Маклин, лучшего человека на свете нет.
И она сказала:
— Боллингер тоже о нем очень высокого мнения, и неудивительно. Благодаря ему он смог уехать из жуткой комнаты, где ютился и где был ужасно одинок, а здесь, в Амстердаме, ему хорошо.
— Правда? — заинтересовалась миссис Маклин. — Доминик как-то упомянул, что смог найти временного работника вместо заболевшего Япа, но подробностей я не знаю. — Она внимательно посмотрела на Абигайль:
— Присядьте-ка, моя дорогая, и расскажите мне о себе, о Боллингере и о ваших родителях, если, конечно, мое любопытство вас не задевает.
С громадным облегчением рассказала ей Абигайль о Боллингере, о своей матери, и об их жизни в Лондоне, и как она скучает по больнице; она рассказала ей об агентстве и с юмором описала суровую женщину, благодаря которой она оказалась в Амстердаме. Когда наконец рассказ был окончен, миссис Маклин откинулась на спинку стула и вздохнула:
— Бедная девочка, жизнь не баловала вас. — Она изучающе посмотрела на Абигайль. — Но вы ведь сами не очень себя жалеете?
— Нет. Но иногда, когда я вижу красивое платье, или какое-нибудь необыкновенное украшение, или девушку, которая, знаете, вся из себя: и лицо, и волосы, и модная одежда, — тогда я просто умираю от жалости к себе. — Она рассмеялась, и ее пациентка засмеялась вместе с ней.
— Все это чепуха, — твердо сказала миссис Маклин. — Одевайтесь и навестите профессора де Вита. Передавайте ему от меня большой привет.
Абигайль с удовольствием повидалась с профессором де Витом. Он был так же худ и бледен, но все с той же поразительной волей к жизни. Он задал кучу вопросов: как она живет, что делает, счастлива ли, внимательно выслушал ее рассказ о миссис Маклин.
— Она очень милая женщина, — сказала Абигайль. — Знаете, есть люди, с которыми чувствуешь себя очень легко. Точно так же, как есть люди, с которыми невозможно стать друзьями.
Разумеется, она имела в виду профессора ван Вийкелена, и ее собеседник так внимательно посмотрел на нее, что она покраснела, хотя он не сказал ей ни слова, а, напротив, быстро переменил тему разговора.
— На следующей неделе я уезжаю в Англию, — сообщила она ему. Де Вит удивился:
— А вам хочется?
— Я… Думаю, да. Мне нравится в Амстердаме, хотя поначалу я боялась, что мне здесь будет трудно и одиноко, но все оказалось по-другому: здесь Болли, и Анни, и вы, и миссис Маклин, и еще сестры в больнице.
Она не упомянула ван Вийкелена, и ее собеседник сделал вид, что не заметил этого, а шутливо сказал:
— Внушительный список. Нам всем будет вас очень не хватать. А теперь, дорогая, сбегайте на кухню и посмотрите, готов ли тот отвратительный слабый чай, что меня заставляют пить.
Несколько минут спустя Абигайль, которая тоже любила чай покрепче, уже прихлебывала безвкусный напиток и с внимательным видом слушала рассуждения старого биохимика о жизнедеятельности клеток. Но ни на секунду мысли о ван Вийкелене не шли у нее из головы. «Интересно, что он сейчас делает?» — думала Абигайль. И в этот момент раздался звонок в дверь, и минуту спустя внушительная фигура профессора возникла на пороге сразу ставшей маленькой комнаты. Он приветствовал своего старого друга очень тепло, а Абигайль — с холодной учтивостью, к которой она, впрочем, была готова. Она предложила ему чаю и стыдливо постаралась не встречаться с ним взглядом, так как знала, что он терпеть не может жидкий чай, а этот был не только жидким и безвкусным, но и едва теплым. Из приличия она посидела еще минут десять с мужчинами, а потом засобиралась домой под предлогом того, что миссис Маклин может проснуться и ей потребуется помощь.
Ван Вийкелен тоже встал и сказал, что проводит ее до двери.
— Я сама найду выход, — возразила ему Абигайль.
— Не глупите, мне нужно кое-что вам сказать. Абигайль попрощалась с профессором де Витом, пообещав, что зайдет с ним увидеться до отъезда из Амстердама, и в сопровождении профессора вышла из комнаты. В темном, обитом деревянными панелями холле он вдруг сказал слова, от которых у нее подкосились ноги.
— Через пять дней в больнице вечер танцев. Я бы хотел, чтобы вы тоже пошли, — это вечер в честь дня основания больницы.
Сердце Абигайль забилось как сумасшедшее, затем утихомирилось, но потом вновь бешено забилось в груди. Она быстро ответила:
— Благодарю вас, профессор, но боюсь, что не смогу принять ваше любезное…
— Почему?
Абигайль посмотрела на него затуманенным взглядом: он стоял так близко к ней, что она никак не могла взять себя в руки и придумать какую-то вразумительную причину для отказа.
— Знаете ли… — начала она, совершенно не зная, что ей сказать.
— Только не говорите, что вам нечего надеть! Она видела, что разговор с ней забавлял его. Абигайль, которая именно это и собиралась ему сказать, решительно отвергла эту мысль:
— Разумеется, дело не в этом. У меня есть несколько… — Она осеклась: ей не хотелось опускаться до лжи. — Я никого не знаю, — наконец пришла ей в голову прекрасная мысль.
— А меня?
— Не говорите глупостей! — Голос Абигайль прозвучал резко, и она испугалась, боясь, что показалась грубой. Тем не менее она продолжила:
— Не думаю, что вы собираетесь провести со мной весь вечер, — и замолчала.
— Я тоже не думаю, — невозмутимо подтвердил он, — но мой младший регистратор горит желанием познакомиться с вами, и профессор де Вит тоже будет там…
— Но вы же не позволите ему танцевать? — Голос ее возмущенно зазвенел.
— Удивительно слышать такие глупые вопросы от столь здравомыслящей девушки, как вы.
Ах, он считает ее здравомыслящей! Хорошо же, она пойдет на этот вечер и купит себе такое платье, чтобы он мог остаться при своем отвратительном мнении о ней: платье какого-нибудь серого или мышиного цвета, с высоким воротником и бесформенным лифом.
Она вздрогнула, когда он спросил:
— Что вы там замышляете? Вам нужно купить красивое платье — розовое, лучше темно-розовое, которое бы вам шло. Позвольте, я пойду выбирать его вместе с вами.
— Ни в коем случае, — решительно заявила Абигайль; ее воспаленное воображение тут же нарисовало ей страшную картину: в дорогом магазине профессор придирчиво выбирает ей роскошные туалеты, не обращая ни малейшего внимания на цену.
— А кто понесет вам покупки? — поинтересовался он медовым голосом. — Да, вам нужны будут и туфли.
— Нет, спасибо, я сама. Вы меня будете только отвлекать.
— А я вас отвлекаю, мисс Трент? Его бестактный вопрос вывел ее из себя, Абигайль с трудом сдерживалась.
— Нет… да, я не знаю… В общем, я не хочу покупать первое попавшееся.
— Да? Но я думаю, что у Дика Холтхауса или Макса Хейманса вы могли бы выбрать то, что нужно.
За время своего короткого пребывания в Амстердаме Абигайль успела все же узнать, что эти дорогие магазины славятся умопомрачительными нарядами от кутюр и не менее умопомрачительными ценами. Как бы она хотела там одеваться! Но откуда профессор может знать об этом? Она тут же взяла себя в руки и небрежно сказала:
— Это, конечно, так, но я бы хотела посмотреть что-нибудь и в других магазинах.
Он открыл перед ней дверь.
— Как вам угодно, но не забудьте — розовое и самое красивое.
Она пошла домой, на Бегийнхоф, ломая себе голову, как ей купить платье на те гроши, что были у нее в кошельке. Жалованье ей заплатили накануне, но профессор, видимо, совершенно забыл о том, что она оплатила счет за Джуда, а напомнить ему об этом она постеснялась. И кроме того, половину заработанных денег она сразу же отдала Болли. Конечно, она могла воспользоваться деньгами, отложенными на обратный билет, так как, когда она будет уходить от миссис Маклин, ей заплатят за последнюю неделю. Она быстро произвела в уме несложные вычисления и, придя домой, спросила миссис Маклин, не знает ли она какую-нибудь недорогую портниху.
— Конечно, детка, — не колеблясь ответила миссис Маклин. — Дочь школьного учителя, Яфру Блик, она живет через три дома от нас. Она хромая, бедняжка, но очень славная. Пусть ее вид вас не смущает, Абигайль, она не слишком презентабельна, но настоящая мастерица и наряды шьет просто великолепные.
Потом она вопросительно посмотрела на Абигайль, и та тотчас же рассказала ей о полученном приглашении.
— Я думаю, что платье лучше заказать у портнихи, — сказала Абигайль, — тогда я сама смогу выбрать тот цвет, который мне нужен. — И простодушно спросила:
— А дорого она берет?
Миссис Маклин склонилась над вязаньем.
— Нет, что-то около двадцати пяти гульденов. Теперь это считается очень дешево. Сходите-ка вы завтра на Бийенкорф, там вы что-нибудь найдете. У них очень большой выбор тканей, а сейчас они проводят распродажу шелка.
Целый вечер они обсуждали распродажу, танцы, платье, подобающие случаю туфли и прическу Абигайль.
— Оставьте волосы как есть, — уговаривала ее миссис Маклин. — Вам очень идут распущенные волосы, у вас очень красивые волосы.
— Красивые? Они мышиного цвета и совершенно прямые.
— Мыши — очаровательные зверюшки, — заметила женщина, — и у них тоже нет кудрей.
Миссис Маклин ударилась в воспоминания о своих многочисленных балах, на которых она танцевала в юности, и за весь вечер ни разу они не упомянули профессора ван Вийкелена, хотя Абигайль мысленно постоянно возвращалась к разговору с ним.
На Бийенкорф она действительно нашла то, что хотела: темно-розовый шифон и шелк соответствующего оттенка для отделки, причем и то, и другое она купила на распродаже, со скидкой. Покупки все равно пробили значительную брешь в ее бюджете, но сейчас Абигайль ни о чем не задумывалась: она просто опьянела от счастья, от того, что проведет целый вечер с профессором; в довершение ко всему она купила себе серебряные туфельки и сумочку и, страшно довольная, пришла к миссис Маклин, сжимая в руках драгоценные покупки. Приготовила обед, после обеда уложила миссис Маклин спать и отправилась к Яфру Блик.
Дом Яфру Блик оказался обычной квартирой. Она занимала только один первый этаж. Второй сдавался школьной учительнице, вышедшей на пенсию. Гостиная Яфру Блик была такая же маленькая, как и у миссис Маклин, но казалась еще миниатюрнее из-за развешенных вдоль стен и на стульях недошитых платьев; старинная швейная машинка занимала оставшееся у окна место.
Абигайль, увидев маленькую женщину, вначале даже заколебалась, не решаясь отдать свою драгоценную ткань в руки этой простоватой портнихи, но затем взяла себя в руки, вспомнив, как высоко отзывалась о ее работе миссис Маклин. Запинаясь, она с трудом объяснила на голландском, что ей нужно, показала ткань, договорилась о первой примерке, и Яфру Блик захлопотала вокруг нее с сантиметром…
Платье удалось. Примеряя его за день до бала, Абигайль, глядя на себя в зеркало, вынуждена была признать, что профессор оказался совершенно прав, когда посоветовал ей розовый цвет: нежный цвет тончайшей ткани был очень к лицу. Яфру Блик выкроила шикарное платье с облегающим лифом и очень пышной юбкой, которая развевалась, как парус, когда Абигайль вертелась и кружилась перед зеркалом. Последним штрихом оказалась шуба из русских соболей, которую ей дала миссис Маклин. Шуба, фасон которой был навеян эпохой короля Эдуарда, прекрасно гармонировала с платьем. Когда же Абигайль стала отказываться, так как не решалась одолжить такую ценную вещь, миссис Маклин решительно пресекла все ее возражения:
— Это ерунда, детка: я надеваю шубу раз или два в год, ее все равно нужно проветривать. Вы будете королевой бала.
Абигайль в этом очень сомневалась, но, раз уж ее пригласил профессор, она должна выглядеть как можно лучше. Она мельком видела его в последние дни. Он приходил к миссис Маклин и если и говорил с Абигайль, то только по вопросам, касающимся состояния здоровья миссис Маклин. Ни разу не упомянул он о вечере, ни разу не напомнил о своем приглашении, и праздничное настроение Абигайль к знаменательной дате почти совсем улетучилось. Мало того, в душе она боялась, что он обо всем забыл и она, в своем шикарном наряде, просидит целый вечер в комнате миссис Маклин, слушая тиканье часов и напрасно ожидая его.
Наконец наступил назначенный день. Утром профессор пришел проведать миссис Маклин и заявил, что вполне удовлетворен ее состоянием, напомнил, что через три дня придет помощница по хозяйству, затем он повернулся к Абигайль, которая стояла рядом с ней, как молчаливая, хорошо вымуштрованная тень.
— Будьте готовы к девяти часам, — сказал профессор любезным и равнодушным тоном. — Вечер продлится до самого утра, если вы устанете или просто захотите вернуться домой, скажете — вас отвезут.
Как будто она старушка или инвалид вроде Яфру Блик! — возмутилась про себя Абигайль. Конечно, он пригласил ее из вежливости и надеется, что она уйдет пораньше и не будет мешать ему танцевать с красотками, которых, конечно, там будет полно.
— Хорошо, профессор, — холодно ответила Абигайль и проводила его до дверей с очень натуральным, но насквозь фальшивым равнодушием.
Без четверти девять Абигайль была готова. Она помыла посуду после ужина, приготовила все, что могло понадобиться миссис Маклин ночью, и пошла одеваться в свою маленькую комнатку, которую уже успела полюбить.
Результат ее порадовал. Она, конечно, не красавица и никогда ею не будет, но нарядная одежда действительно украшает женщину. Она последовала совету миссис Маклин и причесалась в своей обычной простой манере и подушилась остатками «Голубой травы», бережно хранимой специально для подобных случаев. Закутавшись в соболиную шубу, она остановилась перед зеркалом, внимательно себя осмотрела и пообещала своему отражению, что будет развлекаться на полную катушку; более того, она останется на вечере до последней минуты, до последнего танца, несмотря на предложение профессора отправить ее домой пораньше. «Да все тогда подумают, что тебе девяносто лет!» — сказало ей лицо в зеркале. «Нет, девочка моя, ты должна и будешь развлекаться назло ему».
Звонок в дверь раздался ровно в девять, и она весело сбежала вниз. Должно быть, это Ян или такси, подумала Абигайль. Она широко распахнула дверь в гостиную и с вызовом воскликнула:
— Ну, как я вам? — и остановилась как вкопанная при виде одетого во фрак великолепного профессора. Он наклонил голову, приветствуя ее, но не произнес ни слова. Абигайль растерялась, ее восторженное настроение куда-то улетучилось, и она умоляюще посмотрела на миссис — Абигайль, я уверена, что вас ждет прекрасный вечер. Вы выглядите просто изумительно!
Судя по выражению лица профессора, по его пристальному взгляду сверху вниз, он не разделял мнения миссис Маклин; и на мгновение Абигайль захотелось повернуться и уйти в свою комнату, сорвать с себя свой наряд, лечь в кровать и заплакать… Но здравый смысл все же возобладал: чего ради она должна отказываться от праздника, раз уж она на него собралась? Абигайль вызывающе посмотрела ему в глаза, в груди под розовым шифоном все кипело, и тут он неожиданно сказал:
— У меня нет слов от восхищения.
Злость ее тут же прошла, уступив место радости: тон голоса был, как обычно, холоден, но все же он сделал ей комплимент!
— Вас просто не узнать, — добавил он, улыбнулся, и она радостно улыбнулась в ответ. Глаза ее сияли.
— Розовая и восхитительная Абигайль, — продолжал ван Вийкелен. — Мой регистратор будет просто на седьмом небе!
Когда они приехали, вечер уже начался. Многочисленные пары кружились по залу, и взволнованной Абигайль казалось, что все они знакомы между собой, только она никого не знает. Профессор помог ей снять шубу и пригласил на танец. Танцевал он очень хорошо, но держался как-то отчужденно, и это охладило Абигайль. После нескольких попыток завязать с ним разговор она замолчала и с облегчением вздохнула только тогда, когда танец закончился. Он представил ей регистратора — молодого человека очень приятной наружности, слегка склонного к полноте. Тот, в свою очередь, познакомил ее со своими друзьями, и в конце концов Абигайль действительно начала веселиться, несмотря на отсутствие интереса со стороны профессора. Она очень удивилась, когда профессор разыскал ее среди танцующих и пригласил пойти с ним поужинать. Абигайль уже получила приглашение от Хенка — так звали регистратора — и хотела было сказать об этом профессору, тем более что он, судя по выражению лица, и сам не горел желанием куда-то с ней идти, но Хенк сказал:
— Не переживайте из-за меня, Абигайль. Раз вы приехали с профессором ван Вийкеленом, у него передо мной преимущество. А мы с вами потанцуем после ужина.
В буфете профессор выбрал столик на двоих, принес тарелки с закусками и наконец равнодушно признался:
— Боюсь, что я поступил с вами нечестно, но я в самом деле потерял вас из виду.
— Я никуда не отлучалась весь вечер, — сухо ответила Абигайль, — и это в самом деле нечестно.
— Вы имеете в виду то, что вы предпочли общество Хенка моему? Меня это не удивляет: он моложе меня и, надо думать, не дает вам скучать, так ведь?
— Да, он очень славный, — ответила Абигайль. — Но только зачем вы строите из себя Мафусаила? Я совершенно не собираюсь вас жалеть. — Она увидела, как брови его поползли вверх, но бесстрашно продолжала:
— Знаете, не стоило брать на себя труд и приглашать меня сюда — от вас этого совершенно не требовалось.
Неестественно вкрадчивым голосом ван Вийкелен объяснил:
— Я пригласил вас потому, что хочу вам кое-что сказать, а лучше места, чтобы поговорить, не найдешь.
Абигайль слушала. Уж конечно он не собирается сказать ей, что она чудесно выглядит, что она королева бала или что-нибудь в этом роде. Второй комплимент за вечер — нет, это вряд ли.
— Слушаю вас, сэр. — Она добавила «сэр» назло ему, потому что он выглядел таким отчужденным, как будто они находились в палате пациента и он давал ей, медсестре, необходимые инструкции. Ну что ж, если больше всего она ему нравится в качестве медсестры, то, фигурально выражаясь, специально для него она вообще не будет снимать форму.
— Через три дня вы покидаете миссис Маклин, — это звучало скорее как утверждение, чем вопрос, — я крайне был бы вам признателен, если бы вы согласились остаться в Амстердаме еще на неделю или чуть больше, чтобы помочь нам в больнице. В детском отделении сейчас вспышка сальмонеллеза. Заболели и дети и сестры. И сейчас нам особенно нужны медсестры! Я тоже веду нескольких больных в этом отделении, и мы — то есть я и мои коллеги — подумали, что было бы великолепно, если бы вы согласились помочь нам. Вам заплатят как положено. Что же касается жилья для вас, я думаю, что миссис Маклин будет только рада, если вы на время снимете у нее комнату — этим вы скрасите ее жизнь, особенно учитывая недавно перенесенную операцию.
«Как это на него похоже, — подумала Абигайль, — он все рассчитал заранее. Интересно, что он скажет, если я откажусь». Она через стол внимательно разглядывала профессора. Он выглядел бесстрастным, как всегда, хотя в глазах притаилась тревога.
— Пожалуйста, Абигайль, — неожиданно сказал он, и она ободряюще, почти по-матерински улыбнулась ему, потому что за этой внешней сдержанностью она почувствовала беспокойство, а она любила его так сильно, что не хотела огорчать или тревожить его, хотя сам он постоянно держал ее в напряжении.
— Я согласна. Я люблю детей, кроме того, для меня это будет хоть какое-то разнообразие. Вы хотите, чтобы я начала работать в больнице сразу после миссис Маклин?
— Спасибо, Абигайль. Я не знаю, как у вас обстоят дела с выходными. Она пожала плечами.
— У меня полно свободного времени, а в больнице будут два выходных каждую неделю, так ведь? Только скажите мне, где отделение и когда мне нужно прийти.
— Это отделение Беатрикс, оно находится в старом крыле больницы, на последнем этаже. Я предупрежу старшую сестру Рицму — вы будете работать на тех же условиях, что и другие сестры.
Она молча кивнула, и он спросил:
— Принести вам еще чего-нибудь?
Абигайль покачала головой: ну, вот, он получил, что хотел, — сам он даже ни к чему не притронулся, наверное, торопился вернуться в зал, чтобы пригласить поужинать одну из тех хорошеньких девушек, с которыми танцевал, а она здесь только потому, что больнице требуются опытные медсестры.
— Когда началась эпидемия? — спросила Абигайль. Он удивленно посмотрел на нее:
— Шесть дней назад.
Да, как раз за день до того, как он ее пригласил на бал. Она с трудом улыбнулась и поднялась из-за стола.
— Ну, я, пожалуй, пойду к Хенку, а то он будет меня искать.
Едва ли это было так, но зато дало ей возможность сохранить свою независимость, хотя и очень ненадолго, так как ван Вийкелен сказал:
— Вы выглядите просто очаровательно, и платье вам к лицу. — Он улыбнулся, и Абигайль вновь почувствовала себя униженной.
Когда они возвращались в зал, она сказала срывающимся голосом:
— Вы могли и не говорить этого — я бы согласилась помочь больнице без всяких… без всяких ваших маневров.
Только теперь она догадалась, что все это было хитрым маневром с его стороны: и приглашение на бал, и советы по поводу ее наряда, и их появление на балу вместе, и ужин — все преследовало только одну цель: уговорить ее остаться и поработать в больнице. Она побледнела и звенящим голосом, едва сдерживаясь от рыданий, сказала:
— А вот и Хенк. Увидимся позже.
С деланной веселостью улыбнулась и затерялась в нарядной толпе. Ван Вийкелен попытался что-то возразить, но она сделала вид, что не заметила этого.
Весь вечер она танцевала, один раз даже с профессором, и при этом оживленно болтала, не замолкая ни на минуту, чтобы у него не было возможности вставить хоть слово, за исключением «да» и «нет». Один раз он все же сумел вклиниться в поток ее речи:
— Я бы хотел объясниться… Она прервала его:
— Ой, пожалуйста, не будем говорить о делах — здесь так весело!
Она говорила резким неестественным голосом, не поднимая на него глаз и уткнувшись взглядом в его сорочку: она боялась еще одного неискреннего комплимента и того, что он снова может заговорить о работе. Ни того, ни другого она бы сейчас не вынесла.
Она немного поговорила с профессором де Витом, важно восседавшим в окружении друзей и почитателей и с удовольствием наблюдавшим за царившим вокруг него весельем. Он радостно улыбнулся Абигайль и заставил ее присесть рядом с ним.
— Вы выглядите просто восхитительно, моя дорогая, — сказал он ей с восторгом. — Вы очень красивая девушка, а какое у вас платье! Розовый цвет вам очень идет.
Он говорил так искренне!
— Вы танцевали с Домиником? — спросил де Вит. И она ответила «да», и потом они поговорили о том, что вечер удался, и о том, как себя чувствует профессор. Они разговаривали о пустяках, пока к профессору не подошли солидные джентльмены в очках и не выразили желание пообщаться со своим старым другом, но, заметив при этом, они ни в коем случае не хотят, чтобы молодая леди лишила их своего общества. Абигайль безошибочно поняла это как мягкий намек на то, что ей не мешало бы удалиться. Что она и сделала, покинув их вместе с их скучными разговорами о книге профессора де Вита, которую они принялись обсуждать, забыв, где находятся. Последний танец она танцевала с Хенком, который вдруг сказал:
— Профессор ван Вийкелен сказал, что через пару дней мы с вами снова встретимся. Он ведет больных в разных отделениях, но к детскому особенно неравнодушен. Какой добрый человек наш профессор, хотя, посмотрев на него, в это трудно поверить: уж очень он остер на язык, а говорит таким тоном, что мурашки бегут по коже. — Он внимательно посмотрел на нее и добавил:
— Но он прекрасный человек. Я бы не хотел работать с кем-то другим.
Абигайль понимающе кивнула:
— Не сомневаюсь. Я уже заметила, что он незлой. Однако, когда вечер закончился и они с профессором встретились снова, особой доброты на его лице она не заметила. Абигайль все еще была возбуждена, лицо ее сияло от радости, доставленной чудесными танцами. Он подал ей шубу. Она весело поблагодарила его:
— Все было просто замечательно. Спасибо, что вы меня пригласили.
— Вы благодарите меня, хотя и считаете, что с моей стороны это был, как вы это назвали, маневр? Вы очень великодушны, мисс Трент.
Они молча сели в машину, и он повез ее по сонным улицам города на Бегийнхоф. По дороге никто не проронил ни слова. Машина остановилась, и они все так же молча направились к дому через площадь, освещенную тусклым светом фонарей. Вдруг профессор остановился:
— Я хотел объясниться с вами на вечере, но не мог вставить и слова в вашу беспрерывную болтовню. Поэтому я сделаю это сейчас, несмотря на риск подхватить простуду, но в силу того, что сегодняшний холод, без всякого сомнения, удержит вас от того, чтобы перебивать меня или дерзить, я считаю, что риск того стоит.
Абигайль, закутанная в соболя, смотрела на него с открытым ртом. За последние недели она привыкла к его витиеватой манере изъясняться и, конечно, не ожидала от него ничего другого, но ей не понравились его слова насчет беспрерывной болтовни, хотя она не могла не признать, что все сказанное — сущая правда.
— Да, сэр? — Абигайль выжидательно посмотрела на него.
— Перестаньте называть меня «сэр», — раздраженно сказал ван Вийкелен. — Не обязательно напоминать мне о моем возрасте каждый раз, когда вы открываете рот.
Может, потому, что на площади было довольно темно и лицо его было в тени, Абигайль решилась и весьма откровенно сказала:
— Не говорите глупостей! Вы слишком комплексуете по поводу своего возраста: вы в самом расцвете сил, вы красивы, и вы не можете не знать, что женщины обожают мужчин старше себя. — Она замолчала, испугавшись своих слов, и поспешила исправить свою оплошность, добавив:
— То есть большинство женщин.
— Подхалимничаете? — спросил он ее подозрительно спокойным голосом.
— Я подхалимничаю?! — Она задохнулась от ярости. — Зачем мне подхалимничать? Вы, вы… — Злость ее прошла так же неожиданно, как и появилась. — Я хотела помочь вам, — печально сказала она, — но теперь я вижу, что только все испортила.
Она сделала несколько шагов в направлении дома миссис Маклин.
— Я лучше попрощаюсь с вами и пойду.
— Нет, вы не попрощаетесь, пока я этого не захочу. Вы очень ошиблись по поводу сегодняшнего бала. Никаких… э… маневров не было, я никогда бы не унизился до этого. И говорил вам только то, что думаю: вы в самом деле восхитительны в этом розовом платье, оно вам очень идет, и вы очаровательны. Вы очаровательны в любом наряде.
Абигайль не могла разглядеть выражение его лица, да это было и не нужно. Его глубокий голос звучал так искренне. Ей захотелось обнять его, крепко прижаться к нему, но вместо этого голосом, лишенным всякого выражения, она сказала:
— Спасибо, профессор. Я рада, что ошиблась. Они подошли к дому, он взял у нее ключ и сам открыл дверь, а затем, держа ключ в руке, внимательно посмотрел на нее.
— Спасибо за вечер, — сказал он, и голос его не был холодным или суровым, он был нежным. — Я ведь уже говорил вам, что вы почти вернули мне веру в женщин. Более того, вы вернули мне веру в человека.
Он неожиданно наклонился и неловко поцеловал ее в губы. Абигайль самой хотелось поцеловать его, но она не решилась. Она невнятно пробормотала «спокойной ночи» и скрылась за дверью.
Да, ей есть о чем поразмыслить, думала Абигайль, поднимаясь по лестнице в свою комнату: для начала — о непонятном поведении профессора. Почему иногда он смотрит на нее с неприязнью — хотя нет, это не неприязнь, это беспокойство, будто он боится, что она разочарует его, а иногда — ласково и нежно. На верхней ступеньке лестницы она остановилась, вспомнив про его поцелуй. Он поцеловал ее из обычной благодарности, подсказывал ей здравый смысл. Действительно, когда она вошла в свою комнату и критически посмотрела на себя в зеркало, ей пришлось признать правоту своего здравого смысла. Соболя были великолепны, но лицо оставалось таким же непримечательным, каким оно было раньше. Прическа совсем растрепалась. Ей не хватало обаяния, изюминки, которая заставляет мужчину поцеловать женщину. На улице было темно, горько улыбнулась она, при свете дня у нее на поцелуй не было бы ни малейшего шанса.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Возрожденная любовь - Нилс Бетти

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Ваши комментарии
к роману Возрожденная любовь - Нилс Бетти



Роман очень скучный,зря потраченый времени
Возрожденная любовь - Нилс БеттиСева
3.01.2013, 17.57





Роман хороший.rnВсе мужчины одинаковы.Эгоисты и думаютrnтолько о себе.А мы их любим. За что?
Возрожденная любовь - Нилс БеттиЛюдмила
6.05.2013, 7.07





Можно почитать. Скромненький
Возрожденная любовь - Нилс БеттиЛюбовь Владимировна
23.02.2014, 9.22





Не понимаю почему такой высокий бал? Роман ужасен.
Возрожденная любовь - Нилс Беттииндира
4.07.2014, 22.01





Кошмар, а не текст. Сплошные глаголы-перечисления, повествование нелогичное. Страсти нет, откуда взялась любовь тоже непонятно. Героиня неадекватная, типа "гордая" - жить не на что, но зарплату свою забирать гордость не позволяет, лучше нищей оставаться. Герой маразматически непостоянен; кроме того, что он красив, нет ничего, что может в нем нравиться. Попытка продублировать каверзные диалоги из Джен Эйр не удалась. Может, переводчик подкачал, но читать это с удовольствием сложно.rn1 из 10
Возрожденная любовь - Нилс БеттиАнастасия
25.03.2015, 10.09








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100