Читать онлайн В огне страсти, автора - Нилс Бетти, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В огне страсти - Нилс Бетти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.95 (Голосов: 59)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В огне страсти - Нилс Бетти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В огне страсти - Нилс Бетти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Нилс Бетти

В огне страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Понедельник выдался холодным и дождливым. И Софи встала словно не с той ноги — все валилось из рук. Сперва у нее спустилась на чулке петля, сгорела овсянка и пропал куда-то вельветовый бант, который она обычно прикалывала на свой мышиный хвостик. На работе тоже было не лучше: на свое первое дежурство к ней в операционную пришла совсем еще молоденькая и неопытная медсестра — стройное, изящное создание, — которая явно пыталась уклониться от не слишком-то чистой работы. Софи, скрывая свое недовольство, думала о том, что ей еще придется основательно поработать над девушкой: когда приободрить и подтолкнуть к деятельности, а когда и успокоить. Временами казалось, что новоиспеченная медсестра вот-вот потеряет сознание и упадет прямо на стерильную тележку.
Софи включила кран и принялась мыть инструменты. Впервые за годы ее работы она чувствовала себя подавленной и не испытывала абсолютно никакого энтузиазма. Может быть, просто стала стареть или устала, но ей порою становилось не по себе при мысли, что ее ждет еще лет тридцать такой же работы — бесконечная вереница операций, чистка, уборка, обучение молодых медсестер — и перспектива превращения в конце концов в ворчливую старуху. Она стояла, опираясь на швабру, поглощенная этими мрачными мыслями. Распахнулась дверь, и вошел Макс ван Остервельд. Он довольно прохладно поздоровался с ней, подошел к самому дальнему от нее умывальнику и принялся приводить в порядок свои инструменты, не обращая на Софи никакого внимания. Он был в маске, колпаке и в своих обычных белых спортивного типа штанах. Перед тем как начать чистить инструменты, он натянул резиновый фартук, чтобы не испачкать стерильную одежду. Софи, краем глаза наблюдавшая за ним, думала о том, что перед ней человек совсем из другого мира — типичный представитель консервативного правящего класса, о чем свидетельствовал и весь его облик. Может быть, у них в Голландии еще и существуют все эти классовые различия, она не знала. Внезапно он обернулся и поймал на себе ее взгляд — это произошло так быстро, что она не успела отвести глаза. Взгляд его был странный — высокомерный и изучающий. Софи чувствовала себя так, словно он застал ее врасплох — тайно читающей его письмо или подсматривающей за ним в замочную скважину. Она густо покраснела под маской и лихорадочно бросилась отмывать свои и без того уже безупречно вымытые руки; ее сердце глухо билось, дыхание замирало. Лишь после того, как немного пришла в себя, позволила себе примириться с открытием, которое только что сделала: она была — о Боже! — по уши влюблена в профессора Ионхера ван Остервельда.
— Дорогой! Что же теперь будет? — невольно вырвалось вдруг у нее.
Она достала из своего личного шкафчика халат и терпеливо ждала, пока медсестра тщательно упакует ее в него. Когда Софи уже натягивала перчатки, он подошел к ней и небрежно бросил:
— Во время перерыва вы мне растолкуете, как это понимать.
Дрожащими руками Софи подвернула резиновые манжеты.
— И не подумаю, сэр, — спокойно ответила она и обернулась на Тома и Билла, входивших в предоперационную. Она пожелала им веселого утра и прошла в операционную.
Софи прекрасно рассчитала время: было только одиннадцать часов, когда они закончили со второй операцией. Она кивнула сестре Уинтерз, что та может идти за своим кофе, а сама в сопровождении трех хирургов спустилась к себе в кабинет. Мэри уже была там — она сидела на краю стола, болтая очаровательной ножкой. Она оставалась в таком положении до тех пор, пока голландец должным образом не оценил этот момент, и лишь потом спрыгнула на пол. Мило ему улыбаясь, она поправила пояс, стягивающий ее стройную талию. Не отводя от него своих прекрасных голубых глаз, она заговорила:
— Софи, я к тебе прямо из реанимации. Послушай, не одолжишь ли мне несколько ингаляторов, так, на всякий случай, пока я не достану свои?
Софи стояла у двери, восхищаясь техникой обольщения, которой виртуозно владела ее подруга. Она не могла видеть Макса — он стоял за ее спиной, но была совершенно уверена, что Мэри уже покорила его сердце. Она прошла в глубь комнаты и сказала:
— Конечно, Мэри. Через минуту они будут у тебя, а сейчас выпей с нами кофе. Мне кажется, ты еще не знакома с профессором ван Остервельдом?
Она повернулась к нему и на миг встретилась с ним взглядом. Он улыбался сестре Скиннер самым премилым образом, и Софи было странно видеть в его глазах такой веселый огонек.
— Знакомьтесь: это сестра Мэри Скиннер из ортопедической операционной, сэр.
Софи проследила за тем, как они пожали друг другу руки, и про себя заметила, что из них вышла бы очаровательная пара. Они тотчас пустились в один из тех остроумно-легкомысленных разговоров, которые так не давались Софи. Она разлила кофе; хорошо, что кроме них здесь еще были Том и Билл. Быстро выпив свой, к удивлению Билла, она попросила его сходить на кухню за горячим молоком, сунув ему в руки почти полный кувшин молока с таким хмурым, не терпящим промедления видом, что он вынужден был оставить свой недопитый кофе и тут же выйти. Софи дождалась, пока Билл вышел, встала и направилась к двери:
— Мистер Каррадерз, мне нужен ваш совет в одном деле; я достала один каталог, не хотите ли взглянуть?
Она многозначительно посмотрела на него красивыми глазами, и Том, пряча улыбку, встал.
— Иду, — с легкостью согласился он и, когда они вышли в коридор, спросил: — Что с тобой происходит, Софи?
— У Скиннер свидание, — заговорщически прошептала она.
Том Каррадерз едва удержался от смеха:
— Боже! Ох уж эти женщины — никто из нас не спасется от них.
— Ну что за чепуха, — отозвалась Софи. — Мэри прехорошенькая и очень забавная. Они прекрасно повеселятся вдвоем. — Ей казалось, будто кто-то поворачивает нож в свежей ране ее сердца.
Том покачал головой:
— Она не в его вкусе.
— А кто в его вкусе? — решила воспользоваться случаем Софи. Она не смотрела на Тома, и он не ответил на ее вопрос. Вместо этого он спросил:
— Где же твой мифический каталог?
Софи подошла к подоконнику, на котором заранее оставила его, и протянула Тому, потом вышла за ингалятором. На обратном пути она заглянула в кабинет анестезии. Доктор Уолтерз, не пришедший на кофе, был занят пациентом — составлял на него пентоталограмму.
— Еще десять минут, — сказал он Софи, улыбнувшись.
Она кивнула:
— Конечно, конечно, доктор Уолтерз, — и исчезла.
В распоряжении Мэри было десять минут — более чем достаточно для того, чтобы испробовать на голландце свои методы. Софи направилась в свой кабинет, поймав себя на мысли, что все-таки это странно, но она вполне могла представить себе Мэри, проводящую вечер с Максом, а она сама при этом оставалась как бы ни при чем. Оцепенев при мысли, что с ней будет потом, когда у нее найдется время сесть и все хорошенько обдумать.
Они оба посмотрели на Софи, как только она вошла в кабинет: Мэри взглянула с выражением, полным благодарности за устроенное рандеву, Макс — совершенно безучастно; опять она видела эти холодные голубые глаза. Софи передала подруге ингалятор, Мэри оживленно поблагодарила ее. Едва обе они вышли из кабинета и закрыли за собой дверь, как Мэри стала сокрушаться.
— Ты знаешь, о чем мы говорили? — повернула она к Софи свое смущенное лицо. — О первичном наложении швов. Он… он просто разглагольствовал на эту тему. Он не дал мне и слова вымолвить и ни разу даже не посмотрел в мою сторону, только однажды бросил холодный взгляд, и то чтобы убедиться, что я слушаю. С ним бы я потеряла вечер, — раздраженно закончила она.
Софи выразила ей свое сочувствие по поводу того, что все получилось именно так, а не иначе, и направилась обратно в предоперационную. По пути завернула к себе в кабинет, задержалась у двери, затем открыла ее. Ван Остервельд сидел к ней спиной и, не поворачиваясь, сказал спокойным тоном:
— Войдите и закройте дверь.
Софи сделала, как он попросил, и нежно посмотрела на его широкую спину — похоже, он был раздражен. Она взглянула на часы — возможно, сейчас он будет выговаривать ей за затянувшийся перерыв.
Он резко повернулся к ней, и лицо Софи приняло свое обычное спокойное выражение. Его пристальный взгляд смущал Софи.
— Ваша подруга — очень красивая женщина, — произнес он.
Софи согласно кивнула:
— Да! Более того, она — самая красивая девушка в нашей больнице. Мы отлично ладим, — прибавила она просто так, чтобы он знал.
— Я прочел ей лекцию о том, как надо накладывать первичные швы.
Софи озадаченно посмотрела на него.
— Мэри рассказала мне. — Она сделала паузу. — Разве она не понравилась вам?
Его глаза вспыхнули — но яростью или весельем, понять было невозможно.
— Моя дорогая девочка, я очень тронут; но, видите ли, я не совсем свободен. Вас устраивает это слово?
Софи почувствовала, как у нее защемило в груди и налились свинцом ноги. Интуиция подсказывала ей, что это не так; но тем не менее сообщение было не из приятных. Она вздохнула и сказала твердо:
— Свободен — не совсем подходящее для этого слово, но я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду.
Он живо взглянул на нее, произнося:
— Интересно, как вы об этом узнали… — Остервельд прервал разговор, когда увидел в дверях Тома. — А вот и вы, сэр, — бодро сказал он.
Софи воспользовалась моментом и незаметно прошмыгнула в предоперационную. Что Макс хотел сказать ей? Поразмыслив над этим секунд двадцать, она наконец заставила себя сосредоточиться на работе, как и подобало хорошей медсестре.
Она была счастлива, что день выдался напряженным и щедрым на операции, так как у них совершенно не оставалось времени на разговоры, разве только на деловые. После пяти вся работа в операционной была закончена, и четыре хирурга, как всегда, попрощались с Софи и разошлись. Примерно через час Софи тоже пошла домой, но сегодня ее на лестнице никто не ждал.
Следующий день тоже оказался тяжелым; а ей, как назло, не удалось хорошенько выспаться накануне — да, она не спала почти всю ночь, одолеваемая самыми разными мыслями. И даже сейчас, на работе, они продолжали крутиться в ее обычно такой разумной головке. День показался ей бесконечным и очень скучным без Макса. Дома ее ждали миссис Гринслейд и ее подробный восторженный отчет о ленче с голландцем, который Софи пришлось выслушать не один раз. Бенджамин и Пенни готовили уроки, а Софи, поджав ноги, сидела в просторном кресле возле камина; у ног ее возлежал Клякса, на коленях развалился Титус. Она была спокойна, безмятежна и очень несчастна. Миссис Гринслейд перешла к красочному описанию суфле «Роштильд», которым ее потчевали и от которого она была просто без ума.
— С тобой все в порядке, дорогая? Ты устала или, может быть, еще что-нибудь стряслось? — поинтересовалась бабушка, обеспокоенная видом Софи. Не дожидаясь ответа, она продолжала: — Я чуть не забыла тебе сказать, что звонил дядя Джайлз. Он спросил, как мы поживаем. Говорит, что ему уже лучше. И еще он хотел знать, присматриваешь ли ты за Максом. — Бабушка замолчала и изучающе посмотрела на внучку, которая на все это реагировала довольно спокойно.
— Бабушка, Макс в состоянии сам о себе позаботиться, а до меня ему решительно нет никакого дела, так что давай не будем делать вид, что это не так. — Предвосхищая вопросы, которыми теперь грозилась разразиться бабушка, она вкратце пересказала ей эпизод о неудавшейся попытке Мэри его соблазнить и о том, как он аргументировал свое нежелание встречаться с ней.
Миссис Гринслейд тихо засмеялась и сказала, что Мэри зря теряла время.
— Я полагаю, Макс не из тех мужчин, которые предпочитают столь простых и доступных женщин, — сухо проговорила она. — Думаю, что он не испытывает недостатка в обществе, когда предпочитает проводить вечер в городе, а не где-нибудь еще.
Софи пошевелилась, и Титус, дабы не упасть, вытянул лапу, основательнее угнездившись таким образом на коленях хозяйки.
— Расскажи-ка поподробнее, что еще в «Уилтонзе» привлекло твое внимание, — попросила Софи, не испытывая ни малейшего желания обсуждать далее Макса и его вечерние выезды.
Всю неделю она загружала себя работой — лишь бы поменьше думать о нем, и к пятнице была безмерно усталой и измочаленной. Одно ее утешало — она приняла решение, что никто больше, и Макс в особенности, не узнает, что она о нем думает. Она уезжает через несколько недель. «С глаз долой — из сердца вон», — внушала она себе без особой уверенности в справедливости своего решения.
В операционной отоларинголога была временная вакансия, поэтому Софи потратила утро на то, чтобы встретиться со специалистом мистером Кассом и договориться с ним о работе. Она провела несколько напряженных и беспокойных часов, подавая тампоны, гильотины — инструменты для удаления миндалин и кюретки, прежде чем смогла привыкнуть к бесконечной веренице херувимов — несмышленышей из детского отделения, которые изводят терпеливых сестер, пока не получат свою порцию мороженого.
Пришлось изрядно потрудиться, чтобы вовремя справиться со всеми назначенными операциями. У сестры Уинтерз были выходные; и, хотя Робинз делала все возможное, чтобы уложиться в определенное время, задержки избежать не удалось. Операция была назначена на час тридцать. В четверть второго Софи дала указание сестре подготовить хорошенько инструменты к первой на сегодня операции, а сама решила пообедать. Когда она вернулась обратно, чтобы убраться, вторая фаза операции по пересадке кожи уже закончилась. Макс, стоявший у стола и снимавший перчатки, пристально посмотрел на вошедшую Софи, сдержанно кивнул в ответ на ее едва заметное приветствие. Она подошла к своим тележкам, чтобы убедиться, все ли готово к следующей операции; сестра как будто обо всем позаботилась. День прошел быстро; она смотрела, как Макс проводил резекцию щитовидной железы, ампутацию нижней конечности и мастэктомию со свойственным ему спокойным совершенством — ни малейшего признака усталости не было заметно на его лице, в его поведении, чего нельзя было сказать о его коллегах, у которых к пяти часам во всех движениях сквозило нетерпение и все мысли только и были что о чае. Софи по очереди отпускала сестер попить чаю и с надеждой думала о том, что он объявит все-таки перерыв перед последней операцией, но не тут-то было: он стоял в стороне, опустив свое длинноносое лицо, и наблюдал за тем, как сестры торопливо готовили инструменты к очередной операции, а санитары закрепляли как следует стол.
Когда наконец было покончено с последним за этот день больным и хирурги вышли из операционной, сестра Робинз незаметно исчезла. Через минуту она вернулась со словами:
— Я приготовила вам чай, сестра.
Софи пристально взглянула на нее, сняла халат и пошла пить чай. Изнемогая от усталости, она опустилась на стул — туфли немедленно сбросила, а колпак сам собою съехал назад. Чай был очень вкусным: и крепким, и горячим, да еще с молоком. Большой глоток живительного напитка вернул ее к жизни. Макс ван Остервельд стоял в маленьком проходе, разделявшем кухню и коридор. Она совсем сняла колпак и, бормоча что-то себе под нос, стала судорожно искать ногами сброшенные туфли. И тут послышался его мягкий, вкрадчивый голос:
— Я вас не напугал? Не беспокойтесь о туфлях. Том Каррадерз сейчас сообщил мне, что вы работали сегодня без устали, с одним лишь коротким перерывом на обед. Виноват, я должен был подумать об этом; нам следовало бы прерваться минут на десять. Но, похоже, я забываю обо всем, когда оперирую. И должен сейчас сделать обход; минут через двадцать я освобожусь и подвезу вас домой.
Комфорт его большой машины был потрясающим; она молча сидела, пока машина плавно пробиралась сквозь вечерний поток автомобилей, стараясь не смотреть на сидящего рядом человека. Так она чувствовала себя менее скованно. Но стоило ему заговорить, как сердце ее затрепетало.
— Пойдете куда-нибудь сегодня, Софи?
Бесенок, сидящий у нее внутри, ответил раньше, чем ей удалось остановить его.
— Пойду, — легкомысленно ответила она. — В кино, а потом на ужин.
— А сейчас он наводит лоск на свою безобразную голову, — ласково сказал Макс.
Софи позволила себе мельком взглянуть на него.
— О чьей это голове вы говорите? — непонимающе спросила она.
— Как это вы не понимаете, — о голове вашего дружка. О чьей же еще?
Софи затаила дыхание. Честность призывала ее покончить с этими выдумками и признаться ему во всем, обратив все в шутку, но бесенок внутри рассудил иначе.
— Он не урод, — возразила она. — Он красивый… и высокий. Не такой высокий, как вы, — торопливо прибавила она.
Макс остановил машину у подъезда ее дома.
— Черные вьющиеся волосы, голубые глаза? — полюбопытствовал он.
Софи закусила удила. Широко раскрытыми глазами она посмотрела на него, кокетливо взмахнув ресницами.
— Откуда вам это известно? — спросила она и, окончательно осмелев, продолжала: — Вы его видели?
Макс опустил глаза и не спеша ответил:
— Нет, думаю, не видел и не знаю его имени.
— Джон Остин, — незамедлительно дала она справку.
— Чем он занимается? — с любопытством продолжал он допрос.
Софи на секунду задумалась. Только не врач — слишком опасно.
— Он работает менеджером в банке. В Сити, — продолжала фантазировать она.
Черные брови Макса слегка приподнялись.
— Неплохо, — любезно отозвался он. — Ну, не буду более задерживать вас, а то пропустите свой фильм. — И открыл ей дверь.
Она вышла из машины, быстро зашагала к дому и вскоре исчезла из виду. Прислонившись к захлопнувшейся за ней парадной двери, она стояла и думала о том, как назвать игру, в которую только что включилась.


По субботам в операционной не производили плановых операций, но зато почти каждую неделю происходил какой-нибудь несчастный случай, и тогда неминуемо прерывалась генеральная уборка. Так было и на этот раз. Макс ван Остервельд и Билл Эванс, следовавший за ним по пятам, вошли незаметно, деловито перекинулись несколькими словами над телом пострадавшего, отправили его в реанимацию и вновь исчезли.
Днем их ждала еще одна непредвиденная операция — прободение аппендикса. Макс работал уверенно, давая возможность и Биллу активно включиться в операционный процесс. Он не уставал также постоянно ободрять молодого коллегу. Софи восхищалась умелыми действиями Макса. Внезапно он поднял на нее глаза.
Понравился фильм? — без особого энтузиазма поинтересовался он.
— Да, очень. — Она не лгала. Пенни накануне пересказала ей только что увиденный триллер. Софи хотела сменить тему разговора. Он кивнул и опять отвернулся, чтобы подключиться к более серьезной теме: заспорил с доктором Уолтерзом и Биллом о том, в чем Софи ровным счетом ничего не смыслила, — всяких там машинных двигателях, покрышках и тому подобной технической нудятине.
Несмотря на то, что им сегодня приходилось прерываться, Софи освободилась вовремя. Уходя, она оставила в операционной одну сестру в обществе шкафа с инструментами, в котором требовалось навести порядок, и была немало удивлена, увидев на ступеньках поджидавшего ее Макса.
— Домой? — участливо спросил он. — Я подвезу — вы же не хотите, чтобы молодой человек ждал вас.
Софи уже забыла об этом мифическом господине; только сев в машину, она отреагировала на его фразу:
— Он уехал домой на уик-энд.
Макс завел мотор и на время оставил его работать вхолостую, а сам лениво откинулся в кресле, — казалось, у него была уйма времени.
— Он живет в Лондоне?
— Да, но семья его — в… Харрогите. — Это был первый город, который пришел ей в голову.
Брови Ионхера ван Остервельда поднялись, а уголки рта судорожно дернулись; правда, он тотчас же совладал с собой.
— Это совсем недалеко. Если, конечно, у него есть приличная машина… — Он не договорил.
Софи немедленно начала размышлять над тем, какую машину мог бы иметь ее банковский менеджер, но тут на помощь пришел Макс и освободил ее от этой задачи.
— У меня есть парочка билетов на эстрадный концерт. Мой… э… друг подхватил простуду и, к сожалению, не сможет составить мне компанию. Будет жалко, если они пропадут. Не хотите пойти со мной?
Сердце Софи заколотилось от волнения; на мгновение лицо ее озарилось светом удовольствия и восторга, но затем присущий ей здравый смысл как губкой смыл с лица все эти сентиментальные чувства; голос ее прозвучал трезво:
— Спасибо за приглашение, но я не думаю…
Ее прервали:
— А что, ему бы это не понравилось, да? — Макс искоса посмотрел на нее — в глазах светилась насмешка, которая заставила Софи покраснеть. — Уверяю вас, ему вовсе не следует беспокоиться… Я чуть ли не в отцы вам гожусь, а если и обращаю на вас внимание, то вовсе не для того, чтобы с вами заигрывать. — Он увидел, как щеки Софи вновь стали пунцовыми. — Дайте мне его телефон — я позвоню ему, если это сможет вас успокоить.
Как раз это-то меньше всего могло служить для нее сейчас успокоением.
— Прямо в Харрогит? — тихо спросила она.
Остервельд был удивлен:
— А почему бы и нет? Телефоны для этого и существуют. — Он достал тоненькую записную книжку и ручку, готовясь записать телефон.
Софи усмехнулась:
— В этом нет необходимости. Я буду очень рада пойти с вами, куда вы хотите. — Она понятия не имела, сколь забавно выглядела со стороны, когда он убрал свой блокнот.
— Отлично. Я заеду за вами примерно в половине седьмого. Сначала повезу вас обедать, идет?
Больше они не разговаривали. И только когда подъехали к ее дому, он, протянувшись через нее, чтобы открыть дверцу, спросил:
— Вы ничего не имеете против Клариджеза? После представления мы могли бы немного потанцевать.
Софи подумала, что не будет большого греха, если она примет его приглашение, в конце концов, приговор, который она до этого себе вынесла, еще не был окончательным, а вечер, похоже, удастся на славу. И она не задумываясь послала куда подальше унылую старую пословицу, звенящую почему-то у нее в ушах: «Будь уверен: грехи твои рано или поздно разоблачат тебя». Софи улыбнулась Максу — она казалась сейчас прехорошенькой.
— Это звучит заманчиво, — сказала Софи и выпрыгнула из машины. — А как же вы все устроите, ведь у вас дежурство?
— Нет, я сегодня выходной. Том Каррадерз подежурит вместо меня до завтрашнего утра.
Он небрежно помахал ей рукой, и «бентли» растворился в вечерней тиши.
Когда час спустя Софи сошла по лестнице, Макс уже ждал ее в прихожей. Пенни и Бенджамин были с ним; едва различимый на слух шорох ткани заставил их замолчать и взглянуть на нее. На ней было прелестное янтарного цвета платье из тайского шелка с глубоким вырезом и почти без рукавов — узкое, облегающее тело и такое длинное, что доходило до изящных лодыжек. Необычайно высокая талия на платье доводила и без того безупречную фигуру до полного совершенства. В приглушенном свете прихожей было заметно, что она уделила немало времени макияжу и прическе. Софи стояла с переброшенной через руку беличьей шубкой, доставшейся ей от матери, и надеялась, что Клариджез и Макс, Макс в особенности, по достоинству оценят и одобрят ее вечерний туалет. Макс оставил детей и пошел ей навстречу. Он был в смокинге и выглядел… она подыскала нужное слово… великолепно. Софи застенчиво улыбнулась и, задыхаясь, проговорила:
— Я должна попрощаться с бабушкой.
Он взял у нее шубку и перекинул через руку.
— Очаровательно выглядите, Софи, — сказал он с легким поклоном. — Могу и я тоже попрощаться с ней?
До дверей их провожала вся семья, в том числе и придира Синклер, и Клякса, и Титус, которому пришлось отказаться от соблазна льстиво потереться о начищенные до блеска ботинки Макса. Они много смеялись и говорили до того, как сели в машину. В машине Софи стушевалась и оставалась тихой и задумчивой, пока Макс вез ее развлекаться.
— Вы жалеете, что решили поехать? — поинтересовался он.
— Нет, что вы, просто я не часто выезжаю вот так… Я… я, наверное, очень скучный попутчик.
Она почти забыла о Джоне Остине, и спутник ее, по каким-то своим причинам, тоже не заговаривал с ней о нем.
— Я не нахожу вас скучной; когда я оперирую, моя работа оживляется в значительной степени благодаря вам.
Софи насупилась — она всегда пыталась быть образцовой операционной сестрой.
— Вы находите меня смешной? — прохладно спросила она.
— Нет, но за вами интересно понаблюдать. Во время операции я вижу только ваши глаза, и создается впечатление, что вся работа в операционной подчиняется движению ваших глаз и бровей. Только в очень редкие моменты, когда происходит что-то экстраординарное, можно видеть, как вы поднимаете руку или щелкаете пальцами над головой.
— Как вы можете все это замечать, когда оперируете? — поинтересовалась Софи.
Он пожал плечами:
— У вас тоже имеется в голове маленький уголок, открытый для отвлеченных от работы мыслей, и вы не можете отрицать этого.
Софи слегка покраснела, вспомнив, какие мысли о нем посещали ее порой в операционной. К счастью, ей не пришлось отвечать — они уже подъехали к Клариджезу.
Обед удался на славу. Эстрадная программа тоже оказалась на редкость интересной. Когда Макс пригласил ее отправиться потанцевать, Софи с удовольствием согласилась.
Он привез ее в ночной клуб у реки, где они заказали столик. Софи пила шампанское при свечах и любовалась луной, выплывающей из-за облаков и проливающей серебристый свет на речную воду. Потом они танцевали. Софи казалось, что из них выйдет никудышная танцевальная пара — Макс был намного выше ее. Но во время танца поняла, что это совсем не важно. Они много танцевали в этот вечер, много разговаривали, легко переходя от темы к теме: им было хорошо и весело друг с другом. Ей открылись новые черты в его характере, — черты, которые он прежде редко демонстрировал. Но в душу закрадывалось сомнение: возможно, уже в понедельник он вновь станет обходить ее вниманием.
Было уже больше двух часов ночи, когда она сказала:
— Мне очень хорошо здесь, но, пожалуй, пора домой.
Он не стал спорить.
— Разрешите мне пригласить вас еще на один танец.
Она не стала ломаться, более того, ей было очень приятно, что он наслаждается ее обществом.
По дороге домой они почти не разговаривали. Была глубокая ночь, и улицы, по которым они ехали, казалось, погрузились в сон. Возле дома Софи вдруг оживилась:
— Мне необходимо взглянуть на номер вашей машины.
— Ради всего святого, зачем?
— Ну, в общем-то не так уж это мне и надо, — призналась Софи. — Не знаю, как объяснить, но Бенджамин сказал, что давно следовало бы это сделать, но я все как-то забываю…
— МВО 1935, — любезно сообщил Макс.
— Это ваши инициалы, — быстро сообразила она, — и год вашего рождения. — Софи ликовала, что оказалась столь догадливой. — Вам просто повезло, что… нет, это не было просто везением, да?
Он засмеялся и, как бы извиняясь, сказал:
— Боюсь, что не было. История не так уж романтична — просто я заплатил одному человеку, чтобы он помог с номером.
Софи погрузилась в размышления о том, как, должно быть, приятно потакать иногда собственным капризам. Машина затормозила, ход ее мыслей оборвался. Он вышел из машины и помог выйти ей, проводил к дому и открыл дверь. В прихожей, освещенной тусклым светом маленькой лампы на стене, было очень уютно. Софи поразмыслила, не пригласить ли его войти, и под конец, к его, как она считала, тайному удовольствию, решила обойтись прощальным рукопожатием.
— Это был превосходный вечер. Спасибо вам огромное. — Она на миг задумалась. — Надеюсь, ваша подружка скоро поправится. — Софи не могла разглядеть его лица, но что-то подсказывало ей, что он улыбается.
Макс отпустил ее руку и сказал:
— Я, в свою очередь, тоже надеюсь, что Джон… э… Остин очень скоро вернется к вам из… Ах да! Из Харрогита. Спокойной ночи.
Он придержал дверь, давая ей войти, и затем закрыл ее за ней. Софи погасила свет и стала подниматься по темной лестнице к себе в спальню — присутствие мистера Остина в ее сознании было ей неприятно.


Опять пришло воскресенье. Старшие медсестры, в том числе и Уинтерз, были выходные уже второй день. Дежурили только Винсент — практикантка-третьекурсница, Робинз и два санитара. Не так мало на первый взгляд, если не учитывать, что один из санитаров и Винсент работали сегодня только до обеда. Операций не было, и Софи решила посвятить утро сотне мелких дел, которые накопились за неделю. Пришел Том Каррадерз, и они, попивая кофе, принялись штудировать списки операций, назначенных на будущую неделю. Потом Том отправился полистать воскресные газеты. Было почти пять часов, когда в операционную заявились двое дежурных хирургов и сообщили, что поступил пациент. Софи немедленно послала за санитаром, чтобы тот помог. Робинз тщательно разбирала и складывала маски, Софи опять обратилась к своим спискам и предписаниям, как вдруг позвонил Том.
— К нам поступило шесть пациентов — грязная работка, я тебе скажу. Так вот, мы должны прооперировать одного, как только достанем для него кровь. Ты можешь задержаться минут на сорок, Софи? Работа кропотливая — тазовые повреждения. — Он не стал дожидаться ответа, будучи уверен, что Софи не откажет, — она никогда еще не отказывала. — Софи, прошу тебя уделить мне это время. Черт знает что такое на нас наваливается.
Софи согласилась, — а что еще она могла сказать? Повесила трубку и пошла в операционную. Взглянув на Робинз, мимоходом пожелала, чтобы на дежурстве был кто-нибудь еще поопытнее, но потом подумала, что зря теряет время, и оставила эту мысль. Робинз медлительна и нервозна, но она уже освоилась с установленным порядком работы в операционной, и Софи со спокойной совестью предоставила ей возможность самостоятельно заниматься своей работой, в то время как сама стала готовить приспособления, которые, возможно, понадобятся пострадавшему, — костыли Ллойд-Дэвиса со скобами, устанавливая их в позицию «камнесечение Тренделенберга». Она приготовила также дополнительные инструменты и загрузила в автоклав. Через какое-то время, в стерильном халате, маске и перчатках, она сновала по операционной, с методичной точностью делая последние приготовления.
Раскладывая скальпели, зажимы и пинцеты на особом столике, она услышала мягкий шорох резиновых колес тележки и приглушенный шум голосов в кабинете анестезии, а также звук льющейся воды в сестринской. Она кивнула Робинз, и та пошла за халатами для хирургов.
Софи была немало удивлена, когда увидела среди вошедших и Макса, — медленной походкой он прошел по операционной и встал поодаль от стола, на который укладывали пациента. Ее сердце бешено заколотилось, и в ответ на его вежливое приветствие из горла вырвалось нечто нечленораздельное и скрипучее. Но к тому времени, когда хирурги склонились над пациентом, она смогла взять себя в руки, чтобы ответить Максу своим обычным приятным ровным голосом на его шутку — не бастуют ли сестры.
— Сегодня воскресенье, сэр, — с напускной деловитостью изрекла она, — поэтому две сестры прибудут только после шести. Еще, правда, есть санитар, но он вдруг понадобился одному пациенту. — Только она закончила говорить, как с улицы донеслись назойливые сигналы машины «Скорой помощи», оглашавшие всю округу.
Макс положил использованные щипцы Спенсера-Уэллза на стол.
— Так ревет, будто их здесь ждут с распростертыми объятиями. — Он кинул взгляд на сестру Робинз, которая не отрывала глаз от Софи: боязнь пропустить что-нибудь делала ее похожей на бегуна на длинные дистанции, который ждет, пока раздастся стартовый выстрел. Софи поняла, о чем он думает, и твердо сказала:
— Сестра Робинз и я прекрасно со всем справимся, сэр.
Он сделал точный срединный надрез и занялся раной — ему помогал Билл.
— Я в этом нисколько не сомневаюсь, сестра, — ответил он после паузы.
Какое-то время они работали в полной тишине, пока Макс наконец не сказал:
— Можно составить смету.
Смета оказалась довольно внушительной и включала в себя множество произведенных надрезов, а также швов различной длины и глубины.
Полтора часа, потребовавшиеся на реставрацию пострадавшего тела, промчались незаметно. Наступила долгожданная тишина, лишь изредка прерывающаяся случайными фразами. Софи было приятно видеть, как напряжение покинуло сестру Робинз, и все благодаря голландцу, который обращал все ее промахи в шутку и тем самым избавлял ее от конфуза и скованности. От усталости Софи переминалась с ноги на ногу; внезапно тишину операционной нарушил жуткий вопль сирены пожарной тревоги. Макс не обратил на это никакого внимания, и Билл, взглянув на старшего коллегу, также проигнорировал сигнал. Доктор Уолтерз покрутил ручки на своем «Бойли» и пробормотал:
— Только этого нам и не хватало.
А пожарная сирена все выла и выла, разрывая барабанные перепонки. Когда она наконец смолкла, Макс спросил:
— Пожар, что ли, сестра? — Он не отрывался от швов, которые продолжал накладывать пациенту.
Софи, подумав о том, слышал ли он только что этот адский шум, положила трубку Пола и стеклянный стержень на столик и сухо сказала:
— Полагаю, что да, сэр. Сестра сейчас все выяснит.
Софи подняла брови на Робинз, и та, побросав все, заспешила к ней, едва не задев хирурга; чуть раздраженный вздох Софи довольно громко прозвучал в тишине операционной. Несмотря на то что Софи говорила с ней обычным ровным тоном, Робинз была очень взволнована и, покидая операционную, бросила на Макса испуганный взгляд.
Не отрываясь от своей работы, он сказал:
— Ничего страшного, сестра. Промах у всякого может случиться.
Софи избавил от ответа оглушительный грохот взорвавшегося где-то в боковом крыле больницы мотора, который смешался с треском разгоравшегося пламени. Отвечать что-либо было бесполезно. Поспешно возвратившейся Робинз пришлось подождать, пока наконец не закончится эта канонада.
— Пратт говорит, что произошел взрыв в Эдуарде, — сейчас он эвакуируется, ранено несколько пациентов и сестер. Александр тоже эвакуируется.
Софи внимательно посмотрела на нее:
— Спасибо, сестра. А теперь займемся-ка лучше тампонами.
Она еще раз взглянула на Робинз, потом отвернулась и принялась пересчитывать тампоны. Это не заняло у нее много времени; она терпеливо ожидала, пока и сестра закончит свой учет, мысли быстро проносились у нее в голове. Их операционный блок находился между центральным блоком и Эдуардом, Александр располагался как раз под ними. Дверь в конце коридора их операционной вела к лестнице и лифту, а оттуда к палатам и эвакуационному пункту. Невольно Софи подумала об их двери — она была и вправду солидной, это ее немного успокоило. К тому же она выводила их на лестничную площадку.
Раздался еще один взрыв, и на фоне уже затихающего шума она услышала телефонный звонок. Робинз опять исчезла, а Софи, взяв со столика зонд, точным движением вложила его в протянутую руку хирурга. Механически передала Биллу еще немного тампонов, промыла кое-какие инструменты, отключила эндотермический аппарат и заменила старый клапан в соответствии с полученным от Макса указанием. Операция проходила успешно, только слишком затягивалась. Сильный шум стал теперь приглушеннее, но у Софи не было ни времени, ни желания объяснять себе его происхождение. Вернулась Робинз — она почти бежала. Решительным тоном Софи сказала:
— Не надо подходить близко к столу, сестра, скажите, кто звонил. — Она посмотрела на девушку, которая старалась взять себя в руки. — Будь умницей! Ты же видишь, что с нами все в порядке, мы здесь в полной безопасности. — Она хотела бы и сама в это верить, но, во всяком случае, ее слова звучали убедительно.
— Это звонила сестра-хозяйка, сестра. Она спрашивает, достаточно ли будет мистеру ван Остервельду десяти минут, чтобы эвакуировать операционную? Они пытаются остановить пожар, но ветер дует в нашу сторону… — Она замолчала, потом в панике воскликнула: — О Боже, что же нам делать?
Софи, сопротивляясь страстному желанию переадресовать этот вопрос Максу ван Остервельду, ободряюще спросила:
— Это все, что сказала сестра-хозяйка?
Робинз сглотнула:
— Сестра-хозяйка хотела знать, нужна ли нам помощь, и сказала, что, если мы в состоянии справиться сами, она будет очень рада, потому что помочь нам практически некому. Пациента надо отправить в Джордж — они сумели переоборудовать одну из тамошних ванных комнат в реанимацию.
Софи была поражена, что Макс мог смеяться над этим, однако через секунду к нему присоединились и два других хирурга. Очевидно, они усмотрели в ситуации нечто смешное. Софи нахмурилась и недоуменно посмотрела на Билла, который прекратил смеяться, чтобы объяснить, что идея перевезти пациента в его нынешнем, не доведенном до кондиции состоянии в одну из стерильных ванных блока мамаши Форбз чуть ли не самая оригинальная за последние несколько недель. Софи не смогла сдержать улыбки: старшая сестра Форбз была просто помешана на идеальном порядке, и, должно быть, она сейчас болезненно переживает нашествие чужих пациентов, которые, наверное, изрядно напуганы и устроили ералаш в ее аккуратных палатах.
Разрядив обстановку, Макс спокойно сказал:
— Сестра Робинз, позвоните, пожалуйста, сестре-хозяйке и скажите ей, что я сожалею, но нашу операционную невозможно эвакуировать еще в течение часа или около того. Попросите ее прислать парочку пожарных, чтобы они эвакуировали хотя бы кабинет анестезии. Как вы думаете, сестра?
Софи тщательно протерла пинцет для наложения швов.
— Прекрасная идея, сэр, — живо отозвалась она. В какой-то момент девушка почувствовала, что не испытывает никакого страха от происходившего; она полностью доверяла Максу, и ей не было надобности беспокоиться.
Робинз опять вышла, и Софи, воспользовавшись ее уходом, спросила, не лучше ли будет той остаться в кабинете анестезии и помочь пожарным.
— Тогда они ничего не проглядят, — объяснила Софи, — да и сестра будет при деле.
— А вы справитесь здесь без нее?
— Конечно. Сестра передаст мне все необходимое, перед тем как уйти, и под рукой у меня будет все, что нужно.
Он быстро взглянул на нее:
— Хорошо, если вы так хотите.
Ничто больше, казалось, не тревожило их, разве только шум, да и тот, похоже, стихал. Вернулась Робинз и опять ушла по поручению. До них доносились приглушенные голоса людей, эвакуировавших в спешке кабинет анестезии. За дверью, ведущей в блок Эдуард, образовалась небольшая лужа: похоже, где-то недалеко сновали со своими шлангами пожарные. Вернулась Робинз, и они снова вместе стали пересчитывать тампоны; потом Софи поручила ей поменять в резервуарах спирт.
Ослепительно яркая лампа, освещавшая стол, погасла без всякого предупреждения. Макс что-то раздраженно буркнул, и Софи приказала:
— Запасные лампы, сестра. И как можно быстрее. — Пару минут спустя в операционной вновь загорелся свет. Правда, над одной из ламп пришлось изрядно поколдовать. Софи воздала благодарственную молитву Всевышнему за то, что он побудил ее накануне разобрать эту чертову лампу. Она отодвинула столик, подала Биллу пинцет и тампоны и, окинув операционную придирчивым взглядом, заметила, что лужа у двери стала больше, а в щели проникает дым, прозрачный, как серый шифон. Робинз тоже заметила это и, опередив Софи, воскликнула:
— Сестра, дым проникает внутрь!
Софи, желая пресечь панику, заметила: — Да, сестра, я вижу. Эти струйки дыма занесло сюда ветром совершенно случайно.
Желая опровергнуть это утешительное, но ложное замечание, клубы пушистого, легкого как перышко черного дыма обволокли дверь. Создавалось впечатление, будто какая-то гигантская невидимая рука пыталась протиснуть внутрь эту удушливую кисею. Софи почувствовала, как на лбу у нее выступили капельки пота, а по спине прошел неприятный ледяной холод. Она слегка отжала полотенца, смоченные в воде, и сложила их аккуратной стопкой; потом дала Робинз одно из них, чтобы та освежила им маски хирургов и доктора Уокера, и, наконец, одно полотенце положила рядом с лицом пациента. Рама из дыма, окаймлявшая дверь операционной, увеличилась, наверное, вдвое. Макс ван Остервельд оторвался от швов, которые накладывал несчастному больному, положил ненужные иглы на место и отрезал кусочек кетгута, который держала Софи в неподвижных руках.
— Вы и сестра можете идти. Думаю, мы справимся и без вас, — сказал он спокойно.
Софи кивнула Робинз, та подошла к ней и шепотом спросила:
— Вы тоже пойдете, сестра?
Софи не стала отвечать на ее вопрос, вместо этого она мягким тихим голосом, так, чтобы этого не мог слышать Макс, сказала:
— Идите и доложите обо всем сестре-хозяйке, если сможете найти ее, в противном случае проинформируйте обо всем полицию или пожарных; затем отправляйтесь в блок Джордж и скажите старшей сестре, что вы пришли помочь. А пациента мы скоро привезем.
Софи весело подмигнула ей и указала головой на дверь. Робинз неуверенно подмигнула в ответ и тихо исчезла.
Софи заправила иглы нитками — лучше это сделать сейчас, пока руки еще слушаются, думала она про себя. И заметно вздрогнула, когда услышала любезный голос Макса:
— Вы тоже идите, сестра, я уверен, Билл сможет и сам заправить иглы, а что касается меня, то, думаю, я еще в состоянии поднимать инструменты.
Внезапно операционную заполнил непрекращающийся грохот падающих кирпичей, балок и звон бьющегося стекла. Макс перевязал артерию, и Билл аккуратно высвободил пинцет, иронично заметив:
— Что-то рухнуло.
— Крыша Эдуарда, — перевязывая другую артерию, пояснил Макс. — Идите же, сестра. Сколько можно повторять.
Софи недовольно вздохнула:
— Я поступаю правильно, что не ухожу, во всяком случае, до тех пор, пока не закончится операция. — И она приправила фразу своим любимым «сэр», правда, немного поздновато. Голос ее прозвучал резко и ехидно.
Макс был погружен в работу.
— К сожалению, принуждение не входит в мои правила, сестра. — И, поразмыслив, приятным голосом прибавил: — Что вы за язвочка такая!
Софи фыркнула и принялась складывать использованные инструменты в резервуар со спиртом, намереваясь в дальнейшем вынести их из операционной. Но тут она увидела, как к дыму примешались тоненькие язычки пламени, и от испуга выронила инструменты.
— Жалеете теперь, что не послушались меня? — полюбопытствовал Макс. Он протянул ей иглодержатель, и она вставила в него иглу.
— Если хотите знать, напугана ли я, признаюсь, что напугана, но могу вас уверить: в обморок падать не собираюсь.
Макс ничего на это не ответил. Он повернулся к доктору Уолтерзу:
— Мне нужно еще десять минут — как вы думаете, с ним ничего не случится, если вы уберете эту вашу машину с пути? Он отключен, находится в полной релаксации, мне нужно только прошить мышцу и наложить зажим.
Доктор Уолтерз одобрительно кивнул и принялся вертеть различные ручки, пытаясь отключить машину. Затем он всунул вентиляционную трубку в рот пациента и мгновенно исчез из операционной вместе со своим «Бойли». Но несколько мгновений спустя он вернулся.
— Коридор просто кишит пожарными, полицейскими и тому подобными типами, — небрежно сказал он. — Ждут команды испытать на вас свои шланги, я полагаю.
Он склонился над пациентом, а в это время дверь, ведущая в кромешный ад, недавно бывший блоком Эдуард, с треском исполинского ореха ввалилась в их операционную, принеся с собой языки пламени и дым. Пламя, встретившееся лицом к лицу с кафельными стенами и каменным полом, попятилось; дым же оказался более настырным и потихоньку пробирался вперед. Макс не торопясь завязал узел и взял прямую иглу и толстый кетгут из заметно дрожащей руки Софи. Разрез был достаточно длинным и нуждался, как минимум, в пяти глубоких двойных стежках, чтобы шов не разошелся раньше, чем будет наложена повязка. Пламя перебросилось на деревянные вешалки и принялось весело лизать потолок своими жадными языками. Макс в последний раз протянул Биллу кетгут, чтобы тот отрезал кусочек, потом положил использованную иглу на тележку.
— Насос, Билл.
Молодой врач поставил ногу на рычаг, чтобы продвинуть стол к выходу, а Макс накачал воздухом кислородную подушку, которую Софи уже держала наготове. Она оттолкнула в сторону свои тележки и впопыхах набросила несколько полотенец на подушку, положив сверху полотенце, смоченное в воде. Они собрались уже покинуть операционную, когда Макс приказал:
— Подождите!
Потолок в другом конце операционной начал раскалываться, трещины как змеи расползались по его поверхности, достигнув того места, под которым им предстояло пробежать.
Софи положила маленькую руку на укрытые простыней ноги пациента, ища таким образом успокоение, которое способно дать прикосновение к человеческому телу.
— Подойдите ко мне, Софи, — сказал Макс. Софи охотно повиновалась.
Макс прикрыл одной полусогнутой рукой пациента, а другой подтолкнул Софи так, что она оказалась почти напротив него, и крепко обхватил ее — сейчас она была в полной безопасности. Ей не пришло в голову, что она дрожит, если бы он сам не сказал ей об этом.
— Вы дрожите, как желе, Софи. Мы направимся к двери, когда убедимся, что потолок не собирается обваливаться. Постарайтесь придерживать пациента, ибо толчков не избежать.
Они приблизились к двери, охваченной пламенем. Потолок над ней рухнул и позволил огню и дыму ворваться в операционную. Коридор был набит пожарными со шлангами, полицейскими и санитарами «скорой помощи». Недостатка в помощниках не было; в считанные секунды пациента переложили на носилки, накрыли одеялом и поручили заботам двух полицейских, поспешивших в безопасное место. Коридор центрального блока напоминал Хаммерсмит престарелых джентльменов; санитары «скорой помощи» несли на руках закутанных в шерстяные одеяла детей и старушек; бригада хирургов делала сердечный массаж пациенту, который поступил в больницу для того, чтобы отдыхать и наслаждаться покоем, а не сражаться с огненной стихией. Даже изрядно уставшая заместительница сестры-хозяйки была при деле — она протискивалась по коридору, эвакуируя лекарства в корзине для ненужных бумаг. Ситуация была настолько комичной и нелепой, что Софи, увидев старшую сестру, совершенно неузнаваемую в брючном костюме и довольно вычурной лисьей шапке, в составе этого кортежа, ничуть не удивилась. Она лишь слегка приподняла брови и будничным голосом попросила ее сходить в ортопедическую операционную и принести оттуда скободержатель Мишеля, зажимы, перчатки и простыни.
Сестра Форбз, потирая руки, вышла им навстречу, когда они прокладывали себе путь в Джордж. Бедняжка, ее некогда безупречно чистые палаты стали напоминать теперь перекресток Клапем на Бэнк-Холидэй. Иллюзию эту усугубляла энергичная бригада энтузиастов, которые под руководством дежурных по палатам санитаров раздавали чай. Софи посмотрела на двух мальчиков в спортивных шортах, на пожилую женщину-священника, видимо только из церкви, которая сжимала в руках свой молитвенник, на пенсионера в котелке и с трудом подавила хохот. Она также не могла спокойно смотреть на сестру Форбз, гордо шествующую рядом с ними и высказывающую свое мнение относительно людей, которые осмелились въехать в ее стерильные палаты без ее на то разрешения. Софи с благоговением слушала Макса, который с равной долей обаяния и авторитета, раньше, чем они добрались до ванной, сумел найти в лице сестры Форбз верного сторонника. Таким образом, операция была закончена с максимумом стерильности и минимумом задержки. На дежурство пришла другая сестра, и Софи, оставив на нее пациента, в сопровождении сестры Форбз, которая уже, похоже, запарилась в своей лисьей шапке, проследовала в операционное крыло. Коридор превратился в пепелище, в то время как саму операционную удалось отстоять от огня, не допустив полного уничтожения. Резервуары с помещенными в спирт инструментами были спасены, а вот стеклянный шкаф со всем содержимым сгорел. Софи сменила халат. Пришедшая на дежурство Купер, сняв куртку и шляпу, также облачилась в халат, и они вдвоем отправились в кабинет Софи, где имелся маленький резервуарчик с водой. Повсюду царила невообразимая суета и неразбериха. Никаких распоряжений больше ни от кого не поступало. Софи достала из шкафа в коридоре стопку полотенец, и они с Купер засели за работу. Свет от горевшей запасной лампы был тусклым, но все-таки это лучше, чем кромешная тьма. Работа ладилась и близилась к завершению, когда в дверь робко постучали и вошла Робинз. Софи бросила ей полотенце.
— Сестра Робинз сегодня просто молодец, — сказал она сестре Купер.
— Когда-нибудь она станет специалистом экстракласса.
Лицо Робинз осветилось улыбкой.
— Вы ничего не имеете против моего возвращения, сестра? Похоже, что дежурят сейчас все, даже те, кто работают неполный рабочий день, сейчас здесь. Я подумала, что наверняка есть какая-то работа. Опасности больше нет? — как бы невзначай поинтересовалась она.
Софи пожала плечами:
— Не знаю, но очень даже может быть. Нас никто не останавливал, и я, честно говоря, не вижу, чтобы в коридоре что-нибудь пострадало от огня.
Они почистили инструменты и аккуратно разложили их на чистом полотенце. В тот момент, когда они собрались заняться шкафом, вошла сестра-хозяйка. Если бы не съехавшая набекрень шапочка, то можно было подумать, что она совершает свой ежедневный обход.
— Я пришла позаимствовать ваших сестер, сестра Гринслейд, — персонал «Скорой помощи» нуждается в подмоге.
На мгновение взгляд ее остановился на одетых в темно-красные брюки ногах сестры Купер, выглядывавших из-под халата.
— Сестра Купер, вы же сегодня выходная. Как мило с вашей стороны прийти вот так. Сможете уделить нам часок? — Обе девушки поспешно вышли, а сестра-хозяйка обратилась к Софи: — А вы, Софи, отправляйтесь в эвакуационный пункт — там тоже нужна помощь. Боюсь, кто-то из сестер пострадал — они там в трудном положении. Вы найдете их в приемной.
Войдя в битком набитую приемную, Софи огляделась: больных было хоть отбавляй — кто на тележках, кто на матрацах, кто в колясках. В одном углу кипели стерилизаторы с инструментами, в другом стоял большой стол с наваленной на него грудой мешков с больничной одеждой. Между больными сновали старшие хирурги и сестры. Софи не пришлось долго стоять — почти тут же к ней подбежала одна из сестер:
— О, сестра! Вы пришли помочь? У нас здесь полный беспорядок…
— Где ваша старшая сестра? — спросила Софи.
— Она пострадала — к счастью, не сильно. Но нам теперь придется обходиться без нее несколько дней. — Она посмотрела на Софи, надеясь услышать дельное предложение.
Прошло несколько минут, прежде чем сестры были организованы в группы, возглавляемые старшими хирургами. Понадобилось еще какое-то время, чтобы удостовериться, что обязанности распределены честно, точно так же, как были заранее пересчитаны и поделены выделенные инструменты. Софи не видела Макса, только почувствовала, как кто-то взял ее за локоть, когда она стояла, склонившись над стерилизатором. Боже, это был он! До чего досадно, что он застал ее в таком виде — растрепанные волосы, потное разгоряченное лицо. Ей стало совсем не по себе, когда он вдруг начал декламировать:
— …Откуда ты взялась, старая ведьма? Ходят тут всякие по ночам! Кто ты такая?
Софи злобно нахмурилась: неужели он надеется, что ей есть дело до Шекспира сейчас, в такой момент? Но, к счастью, она вспомнила, что было дальше, и раздраженно закончила:
— Некто без имени.
— Давайте предоставим этому очаровательному горшочку право самому кипятить свои инструменты. Выйдите со мной за дверь и прихватите кое-какие одежонки.
Они вышли в коридор, и тут она увидела пожарного, полулежащего на полу, опираясь спиной о стену. Глаза его были закрыты, лицо бледное, как у мертвеца, рукав напитался кровью. Софи опустилась на колени и принялась засучивать ему рукав.
— Я нашел его в эвакуационном пункте, — сказал Макс. — Думаю, он потерял немало крови. Мы должны остановить кровотечение и как можно быстрее отвезти его в больницу Святого Чада.
Из глубокой раны у локтя кровь текла к запястью. Софи подняла руку пожарного, Макс наложил жгут и принялся выяснять, в чем дело. Ему понадобилось совсем не много времени, чтобы найти разорванные концы артерии и перевязать их. Было совершенно бесполезно закрывать рану — пострадали сухожилия. Софи ослабила жгут, и Макс сделал пострадавшему инъекцию антибиотика. Потом он ушел звонить в больницу Святого Чада, оставив Софи переодевать несчастного пожарного.
— Они примут его, — сказал вернувшийся Макс. — Позаботьтесь, чтобы сиделка сопровождала парня, хорошо, Софи? — И он опять ушел, не дав ей и рта раскрыть. Софи вздохнула, накрыла пожарного одеялом и пошла искать санитаров «скорой помощи». Раненого уже укладывали на носилки, когда в дверях показалась голова старшей сестры из ночной бригады.
— Вот вы где, — обрадовалась она. — Сестра Фокс заменит вас. О больных есть кому позаботиться.
Пока она говорила, появилась сестра Фокс со свитой помощниц. Софи надавала сестрам различных указаний, убедившись предварительно, что механизм их дежурства хорошо отлажен, и, закутавшись в одолженный плащ, села в машину «Скорой помощи» рядом с пожарным. Было гораздо легче поехать с ним самой, чем снимать с дежурства какую-нибудь сестру, думала она про себя, к тому же она совсем не устала. Час спустя, выходя из больницы Святого Чада, она вдруг почувствовала, что сильно ошибалась, переоценив собственную выносливость.
Возвратясь обратно к себе в больницу, Софи направилась по длинному коридору в кабинет сестры из ночной бригады. Машины «Скорой помощи» уже разъехались, суета улеглась. Лучше, конечно, воспользоваться лифтом, думала про себя уставшая Софи. Она сладко зевнула, стянула с себя плащ и повесила его на плечо.
Ионхер ван Остервельд протянул ей свою длинную руку, пробудив ее таким образом от полусна, в котором она до этого пребывала.
— Какими судьбами? — заговорил он мягко. — Я вовсе не посылал вас сопровождать этого пожарного.
Софи устало посмотрела на Макса, ее больше не заботило, как она выглядит.
— Как назло, сегодня воскресенье и многие сестры еще утром ушли с дежурства, — объяснила она, — а те, которые приходили, были просто нарасхват. — Она опять зевнула. — Ему влили литр крови и через несколько минут отвезли в операционную.
— Я делаю вывод, что вы сами вызвались помогать, — сухо заметил он.
— Да, потому что все были очень заняты. — Макс вздохнул, а Софи спросила его: — Вы пришли, чтобы узнать о самочувствии пожарного?
— Нет. Я пришел, чтобы отвезти вас домой. Софи ничего не ответила, молча глядя на него прекрасными глазами.
— Как это мило, — сказала она наконец, — только вам не стоило беспокоиться, — вы, должно быть, забыли про мою метлу.
Он засмеялся, схватил ее за руку, и они вместе спустились во двор, где их ждал «бентли». Было сыро и холодно, сгущался туман, окутывая все на своем пути. Софи дрожала.
— Вы голодны? — спросил он.
Да, Софи была страшно голодна. Она потеряла счет времени — последний раз она пила чай несколько часов назад.
— Я просто умираю с голоду, — ответила она и тщетно попыталась привести в порядок свою растрепавшуюся прическу. Макс включил мотор, потом выключил его, вынул из кармана расческу и сказал:
— Позвольте мне.
Софи спокойно сидела, пока он, аккуратно скрепив ей волосы заколкой, заправлял их под шапочку. Покончив с прической, он взял ее за подбородок и, склонив голову набок, посмотрел ей в глаза. Софи тоже робко взглянула на него; она слышала, как удары сердца гулко отдаются в ушах, и попыталась уровнять дыхание — попытка оказалась не очень удачной. Он наклонил к ней голову и нежно поцеловал в губы. Софи замерла — она ощутила блаженство, но лишь на миг. Он отпустил ее и, мягко усмехнувшись, сказал:
— Бедняжка, вы так устали…
Софи выпрямилась — его сострадание задело ее. Ей показалось, что он поцеловал ее точно так же, как поцеловал бы упавшего ребенка, желая его успокоить. Ей было холодно и одиноко, она опять задрожала.
— Чем быстрее мы раздобудем еду, тем лучше, — сказал он.
Им не пришлось долго ехать — ночное кафе находилось неподалеку. Когда Макс и Софи, выйдя из машины, подходили к нему, на них с интересом смотрели его завсегдатаи. Макс выдвинул из-под стойки табурет и придвинул его Софи. Потом заказал чай с сандвичами. Все это он проделал с такой же непринужденностью, как раньше в Клариджезе. Бармен налил им выпить и проследил за тем, как Макс протянул один стакан Софи.
— Што случится с польница? — спросил он. — Кто-то сказаль, что операционная скореть дотла, а фсе, кто пыл фнутри, опкореть. — Бармен нарезал хлеб и услужливо протянул им. — Не потумать, што я софать нос ф фаши дела. Но я смотреть на эту юную леди — польничная сестра…
Макс взял у бармена сандвичи и подал их Софи.
— Да, мы были там во время пожара, но теперь все позади, осталось только хорошенько все расчистить. Уверяю вас, никто в операционной не обгорел.
Все посмотрели на Софи — она с аппетитом жевала свой сандвич. Вид у нее был измученный и жалкий. Глядя на то, как она поглощена едой, можно было подумать, что она не ела несколько дней. Девушка улыбнулась компании людей, которые следили за ней; они тоже улыбнулись ей в ответ, и она, вздохнув с облегчением, взяла еще один сандвич и еще одну чашку чаю. Какое-то время она слушала, как Макс непринужденно болтает с ними о боксе, а потом закрыла глаза и на мгновение отключилась. Очнувшись, она увидела склонившегося над ней Макса. Он говорил ей что-то непонятное, но, по всей видимости, нежное. Потом он опомнился и довольно бодрым тоном, уже на английском, произнес:
— Ну и дурак же я! Пойдем, дорогая. Я отвезу тебя домой.
Софи пожелала всем спокойной ночи, и Макс повел «бентли» по спящим улицам.
— Бедный дядя Джайлз, — вдруг вспомнила Софи. — Какой это будет удар для него! Позвоню ему утром и все расскажу до того, как он узнает обо всем из газет. Ему стоит подольше задержаться в отпуске, не спешить.
Макс остановил машину у ее дома. В гостиной горел свет. Увидев это, Софи тяжело вздохнула и сказала:
— Надеюсь, они не беспокоились обо мне.
— Забыл сказать вам, что я видел Бена, когда мы вышли из Джорджа. Я сам не мог к нему подойти, зато Билл все-таки добрался до него и сообщил, что с нами все в порядке.
Макс вышел с ней из машины и проводил до дому. Дверь открыл Синклер. Он протянул к ней руку и воскликнул:
— Мисс Софи! — Он сглотнул от волнения. — Вы нас так напугали.
Софи обняла его.
— Синклер, дорогой, мне очень жаль, что не смогла вам позвонить и успокоить, — просто не было времени.
Она прошла с ним в прихожую.
— Все уже спят?
— Дети, думаю, спят. А вот миссис Гринслейд дремлет в гостиной.
Софи обернулась и взглянула на Макса. Прежде чем она успела что-нибудь сказать, он, подавляя смех, заговорил:
— Нет, я не войду. Отправляйтесь спать, Софи. Вы еще понадобитесь утром.
Напоследок он помахал ей рукой и удалился. Софи проводила его взглядом до машины, полюбовавшись его широкой спиной, затем безучастно посмотрела на Синклера.
— Пойду повидаюсь с бабушкой, — мягко сказала она. — Спокойной ночи, Синклер.
Она улыбнулась ему, но в действительности его не видела — перед глазами у нее был только Макс.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - В огне страсти - Нилс Бетти

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Ваши комментарии
к роману В огне страсти - Нилс Бетти



немного нудно растянуто но раз прочитать можно
В огне страсти - Нилс Беттинаталия
16.07.2011, 12.36





Да уж роман я так и не смогла дочитать, уж больно нудный и монотонный.Вообщем полное разочарование из-за того, что пришлось потратить время.
В огне страсти - Нилс Беттинатали
4.08.2011, 11.08





Произведения англичанки Бетти Нилс, конечно, на любителя. Годы жизни автора: 1909-2001 и, отчасти, это объясняет стереотипность романов. Практически во всех ее произведениях главный герой - доктор, из аристократической семьи (обычно британец, либо голландец, т.к. она сама была замужем за голландцем), а героиня - медсестра (как вы догадались, Б.Нилс работала медсестрой), трудолюбивая, скромная и работящая. Так что тут типичная Англия первой половины XX в., английская сдержанность чувств, и все регулярно пьют чай.
В огне страсти - Нилс БеттиОльга
20.11.2011, 20.24





Уффф! Дочитала!
В огне страсти - Нилс БеттиИра
20.08.2012, 20.17





ТОСКА... -_- Единственное развлечение: подсчитывать сколько раз за роман герои...ПЬЮТ ЧАЙ. :)))
В огне страсти - Нилс БеттиЗара
20.08.2012, 23.27





НУУУУУДНО! Не читать!
В огне страсти - Нилс БеттиКаролина
25.10.2012, 13.33





Полнейший бред.
В огне страсти - Нилс БеттиНИКА*
18.02.2013, 12.14





Пока прочитала половину. И совсем не вижу чтобы роман соответствовал названию. А где страсть???? Нудятина, жесть.Но дочитаю.
В огне страсти - Нилс БеттиТайна
7.05.2013, 19.18





не по теме-нудно
В огне страсти - Нилс Беттинина
24.06.2013, 17.53





Ну и нудный роман!!!Не стоит потраченного времени,хотя задумка не плохая.....7 баллов
В огне страсти - Нилс БеттиNatali
17.11.2013, 8.50





Если это Английская жизнь,хорошо что я живу в Рассии хотя я и не Россиянка по национальности.Нудно ждеш что то изменится за следующей главой нечего не миняется.Но для разнообразия можно почитать.
В огне страсти - Нилс БеттиРада
30.09.2014, 8.15





Время действия этого романа 1974 год (ясно из текста). Это, по-моему, самый не логичный роман автора. Не поняла взбрыков Гг-ни. Я думаю это один из поздних ЛР и автор просто исписалась.
В огне страсти - Нилс Беттииришка
8.02.2015, 11.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100