Читать онлайн Прекрасная художница, автора - Николс Мэри, Раздел - Глава четвертая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прекрасная художница - Николс Мэри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.12 (Голосов: 50)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прекрасная художница - Николс Мэри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прекрасная художница - Николс Мэри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Николс Мэри

Прекрасная художница

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава четвертая

– Ба, да это же старина Стенмор! Сколько лет, сколько зим!
Маркус, который раздевался, готовясь к спаррингу, поднял голову и увидел прямо перед собой рыжеволосого здоровяка с улыбкой до ушей.
– Доналд Гринэвей! – Маркус протянул руку, здоровяк энергично ее потряс. – Как твои дела? Уехал на Пиренеи и как сквозь землю провалился!
– Видишь, вернулся, в целости и сохранности. Дослужился до майора, но с таким убогим жалованьем они меня в армии не удержат…
– Ищешь, чем заняться?
– Да, ищу, хотя это не к спеху. А ты как поживаешь? Слыхал про твою жену, прими мои соболезнования.
– Спасибо. Прошло уже больше двух лет, а я до сих пор не привык к своему новому положению.
– Думаю, это ненадолго, ты с легкостью найдешь другую жену.
– Не уверен, что мне этого хочется.
– Вольный стрелок? Что ж, дело хорошее. А зачем же ты тогда приехал, если не жениться?
– По делу.
– Сэр, – вмешался мистер Джексон, владелец боксерского зала, – может, отложим тренировку?
– Нет, нет, иду. Доналд, встретимся через час у Уайта, позавтракаем вместе.
– С удовольствием.
– Вы не в форме, ваша светлость, – констатировал мистер Джексон, когда бой между ними закончился и запыхавшийся Маркус бессильно повис на канате.
– Знаю. Давно не тренировался, все времени не было. Пока я тут, постараюсь наверстать.
Через несколько минут, вымытый и одетый как полагается, Маркус сел в фаэтон и отправился в клуб. Доналд уже ждал его, заняв столик.
– К тебе, как я понимаю, надо обращаться теперь “ваша светлость”, – сказал Доналд, когда официант принес заказ и удалился.
– Ты что! Для тебя я по-прежнему Стенмор или Маркус. И вообще я считаю, что от высокого титула и наследства больше хлопот, чем удовольствия.
– Вот уж никогда не поверил бы! А почему?
– Ответственность, мой друг – приходится поступаться собственными интересами ради процветания поместья и будущего фамилии. Трудное дело, скажу я тебе. Иногда я завидую своему брату – он-то свободен… Сейчас я уже привык, а было время… – Он одернул себя. Болезненные воспоминания юности не покидали его с тех пор, как он приехал в Лондон и встретил Френсис. – Расскажи-ка лучше, что ты собираешься делать, ведь война с Бонапартом закончилась.
– Я б нашел какую-нибудь другую войну, только, признаюсь тебе, мне все это надоело, хочу подыскать более спокойное занятие. Попробую заняться сельским хозяйством. Например, могу разводить овец. Овечьи шкуры и шерсть всегда будут нужны, верно?
Маркус засмеялся.
– Верно, но мне как-то трудно представить майора Гринэвея с пастушьим посохом вместо ружья. Я наслышан о твоих подвигах, между прочим.
– Все преувеличено, – качнул головой Доналд. – Я просто выполнял свой долг, и только. Вообще хочу немного встряхнуться. Может, съездим на той неделе в Ньюмаркет?
– Не получится, старина. Я не могу отлучиться из Лондона, у меня тут дело, да и дочь я с собой привез…
– Она что, уже в свет выходит? Как время-то летит!
– Пока нет, на следующий год, но я решил, что ей полезно получить общее представление о светской жизни. – Маркус помедлил, раздумывая, говорить или нет, что привело его в столицу. А почему бы не рассказать, ведь они с Доналдом Гри-нэвеем дружат с самого Кембриджа. – Понимаешь, я кое-кого здесь разыскиваю…
– Должника?
– Да нет, одну женщину.
– Понятно. – Доналд сочувственно кивнул. – А что, крошка ускользнула?
– Совсем не то, что ты думаешь, – резко возразил Маркус. – Видишь ли, миссис Хэрриет Пул была женой моего старшего конюха в Лоскоу-Корт. Как крупный землевладелец, я был обязан выставлять какое-то количество людей для армии и дал обещание своим людям, что, если кто из них пойдет добровольцем, я позабочусь об их семьях; хотя силком никого не посылал. И вот мой конюх неожиданно пожелал уйти в армию, хотя и работа у него была хорошая, и платил я ему неплохо…
– Может, хотел избавиться от докучной жены? Эта Хэрриет Пул, что она за женщина?
Маркус пожал плечами.
– Довольно миленькая, лет двадцати пяти. Джозеф Пул ушел в 1811 году, а в 1814-м сообщили о его гибели; но несколько месяцев назад стало известно, что он вовсе не погиб, а попал в плен и едет домой. Проблема в том, что миссис Пул года три назад родила ребенка. Услышав о том, что муж жив, она исчезла – наверное, не захотела с ним встречаться. Можешь себе представить, как бесновался Джозеф, когда приехал и узнал обо всем. Он поклялся, что отомстит и ей, и отцу ребенка, с тем и уехал. Я должен ее найти раньше его. По словам матери Хэрриет, она отправилась к сестре в Лондон, но, зная, что муж наверняка станет ее искать первым делом здесь, пробыла у нее всего несколько дней, и где она теперь, неизвестно.
– Но разве приезд мужа не освободил тебя от ответственности? В конце концов, женщина сама во всем виновата, пусть сама и разбирается. Даже если у тебя была с ней интрижка, все равно, она не стоит таких усилий.
– Может быть, если б не ребенок. Его я не могу бросить.
– Ну-ну. – Доналд усмехнулся. – В таком случае, мой друг, я к твоим услугам. Мне всегда хотелось стать сыщиком. Ты же не можешь прочесать Лондон в одиночку. А на меня можешь положиться, я буду молчать.
Маркус заколебался было, потом с улыбкой протянул руку.
– Договорились.
Друзья говорили негромко, но не шепотом, так что сидевший неподалеку человек расслышал почти все и довольно ухмыльнулся. Выходя из клуба рука об руку с Доналдом, Маркус не заметил соглядатая.
– Здесь мой фаэтон, – сказал он. – Поедешь со мной?
– Хорошо.
Они залезли в фаэтон, и Маркус взял в руки поводья, чувствуя прилив уверенности.
– Если ты их найдешь, буду благодарен тебе до гробовой доски, – проговорил он, направляя лошадей сквозь густой поток транспорта к Линкольн-Инн-Филдз, где, как он знал, проживала сестра миссис Пул.
Они съездили по нескольким адресам, расспросили сестру миссис Пул и всех, с кем, по ее словам, Хэрриет была знакома в Лондоне. Впрочем, таких было немного.
– Ей же нужно как-то зарабатывать на жизнь, – сказал Доналд на обратном пути. – Возможно, она занялась…
– Нет, не думаю, – оборвал его Маркус.
– Ну, тогда остается попрошайничество. Надо расспросить констеблей, они знают всех нищих.
– На каком участке?
– Да на любом. Высади меня на углу Ковент-Гарден, почему бы не начать отсюда?
Маркус послушно направил лошадей к собору Св. Павла.
– Тебя подождать? – он остановился.
– Не надо, предоставь все мне, а сам поезжай к дочери. – Доналд помахал рукой и исчез в переулке.
Маркус с минуту сидел неподвижно, глядя невидящими глазами на оживленную рыночную площадь. Разыскивать женщину в таком городе, как Лондон, – все равно что искать иголку в стоге сена. Но ведь и Джозеф Пул, небось, тоже встретит такие же трудности? А ребенок? Что станет с ним, если что-то случится с его матерью?
А тут еще дочь, которая становится все более неуправляемой. Девочка избалована донельзя, привыкла, что любое ее желание выполняется. Хорошо хоть Дункана рано отправили в школу, мать не успела его испортить.
И еще неожиданное осложнение – встреча с Френсис, которую он любил так страстно, что готов был даже отказаться от наследства, о чем она, кстати, не подозревала. Что он чувствовал к ней сейчас? Он и сам не мог точно определить. Семнадцать лет – срок немалый, если любовь ничем не подпитывается.
У сэра Перси Понсонби больше прав на нее, чем у него, и, надо думать, рано или поздно этот хлыщ соберется с духом и сделает ей предложение. Интересно, она согласится? С внезапным стеснением в груди Маркус вдруг понял, что ни в коем случае этого не хочет.
Его размышления были прерваны каким-то шумом. Он встряхнул головой, отгоняя мысли о Френсис, посмотрел в сторону собравшейся толпы, потом вдруг соскочил с фаэтона и побежал, расталкивая прохожих.


В эту ночь Френсис спала плохо и в половине одиннадцатого, невыспавшаяся, вызвала звонком Роуз, чтобы та принесла горячей воды и чашку шоколада. Одевшись, она сошла вниз, без аппетита позавтракала и прошлась по комнатам, изредка делая замечания слугам, которые приводили дом в порядок. Убедившись, что ее присутствие не требуется, она решила пойти в мастерскую и поработать над портретом Лавинии, в надежде, что среди царившего там привычного беспорядка она успокоится душой.
Достав эскизы, Френсис поставила перед собой холст и начала смешивать краски, спокойно и методично, как всегда. Но это был самообман, покой не приходил. Можно было подумать, что она страдает от похмелья. Но Френсис-то знала: похмелье тут ни при чем. Во всем виноват герцог Лоскоу.
Подумать только, какой нахал! Ну, ладно, ему все равно, что о нем говорят, но ей-то совсем не все равно! Чтобы завоевать нынешнюю незапятнанную репутацию, ей понадобились десять лет брака с достойным, пусть и скучным, аристократом, а потом годы беспорочного вдовства.
Лишь благодаря своей душевной стойкости и чувству собственного достоинства Френсис сумела справиться с отчаянием после скандала, связанного с неожиданной помолвкой Маркуса и Маргарет Конно, заново построить свою жизнь и завоевать репутацию добропорядочной и благонравной женщины, к которой не пристает никакая грязь. И если случится так, что приезд герцога Лоскоу все разрушит, она никогда ему этого не простит.
И что за игру он ведет? Чего хочет? Вывести ее из равновесия? Ну так он этого уже добился. Но зачем ему это? Она не сделала ему ничего плохого, готова забыть прошлое и установить с ним нормальные отношения; она согласилась учить его дочь, начала писать ее портрет. Не стоило соглашаться, но, если б она отказалась, это только укрепило бы его в убеждении, что ее чувства к нему не остыли. А это неправда. Ничего подобного нет!
Френсис посмотрела на эскиз улыбающейся Лавинии. Дочь была удивительно похожа на отца, достаточно было взглянуть на нее, чтобы тут же вспомнить его. Френсис подошла к составленным у стены полотнам, вытащила эскиз, написанный во время пикника в Ричмонде, поднесла к окну и отерла с него пыль тыльной стороны ладони. Маркус снова был перед ней, молодой и красивый, беспечный и искренний, глядевший на нее обожающим взглядом. Сердце у Френсис сжалось от воспоминаний.
Они поехали тогда в его коляске, что уже само по себе было чрезвычайно смелым и рискованным поступком. Но она была слишком влюблена в него. Матери она сказала, что едет к подруге, та лишь коротко усмехнулась и ни о чем не спросила. Лишь позже Френсис поняла, что мать обо всем догадалась и надеялась, что дочь достаточно себя скомпрометирует и Маркусу волей-неволей придется предложить ей руку и сердце. Она даже призналась двум своим подругам, что знает, куда они отправились.
Для матери верхом мечтаний было выдать свою юную дочь, в происхождении которой не было ничего примечательного, за наследника одного из первейших герцогских родов Англии.
Прежде мать рассчитывала заполучить хоть какого-нибудь баронета или младшего отпрыска незначительной аристократической фамилии; именно ради этого она заняла денег у своего кузена-баронета и привезла Френсис в Лондон.
И надо же – дочь обратила на себя внимание Маркуса Стенмора, маркиза Риели, который стал бывать повсюду, где бы она ни появлялась, и танцевать с ней на всех балах, на которые ее мать ухитрялась раздобыть приглашение. Это был упоительный сезон, и ничто, никакие дурные предчувствия не могли омрачить его. Френсис купалась в любви Маркуса, ей и в голову не приходило, что они стали предметом пересудов, да если бы и пришло, это вряд ли остановило бы ее. Маркус осыпал ее комплиментами, посылал ей цветы и не упускал момента, чтобы побыть с ней несколько минут наедине, где бы они ни находились. Она жила ожиданием минуты, когда он сделает ей предложение. А раз так, что же плохого, если она поедет с ним на пикник?
Это был чудесный, волшебный день. Было тепло, над головой раскинулось чистое небо, ярко зеленела трава. В корзине, которую, по его приказанию, загрузили в багажное отделение коляски, была масса всяких вкусных вещей; от шампанского у Френсис защекотало в носу, и она рассмеялась. А потом попросила его посидеть спокойно, она его нарисует.
Он вытянулся на траве, подложив руки под голову.
– Я бы мог часами сидеть и смотреть на тебя, только вот… – Он улыбнулся. – Мне захочется протянуть руку и до тебя дотронуться, чтобы убедиться, что это не сон, что ты не ангел или какая-нибудь сказочная фея: я моргну, а она вдруг возьмет и исчезнет.
– Ой, да я не собираюсь никуда исчезать, – со смехом проговорила Френсис. – И никакая я не фея, я из плоти и крови.
– Из чудесной плоти и крови. Все в тебе такое совершенство, что у меня сердце заходится.
– Ты преувеличиваешь! – Она и сама была вне себя от счастья. Человек, которому нет в мире равных, любит ее!
Он с трудом дождался, пока она сделает набросок, потом, не утерпев, выхватил у нее альбом, отбросил в сторону, обхватил ее руками и притянул к себе. Он и раньше несколько раз пытался поцеловать ее, но их прерывали или было слишком людно, так что он успевал только мазнуть губами по щеке или волосам, отчего ее бросало в жар и по спине бежали мурашки. Юная, невинная девушка, она не могла понять, что с ней происходит, знала только, что ей полагается протестовать. И она протестовала, но так робко, что он без труда заставлял ее умолкнуть.
– Я люблю тебя, – говорил он. – А как иначе я докажу это?
На пикнике все было не так. Когда он обхватил ее, она почувствовала, что происходит нечто иное. Он больше не прижимался губами к щеке или волосам, нет, он искал ее губы. И она с готовностью подставила ему их, и поцелуй все длился и длился, а его руки скользили по ее спине, а потом прокрались к грудям.
Она знала, что делает что-то нехорошее, но даже не пыталась остановить его, напротив, прижалась к нему еще теснее и обхватила его руками за шею. Любовь несла их все дальше по пути безрассудства. Маркус начал расстегивать пуговички на лифе ее платья и надавил большим пальцем на сосок… Френсис затаила дыхание, не зная, что за этим последует, но инстинктивное чувство опасности вывело ее из оцепенения.
Она вырвалась, охваченная внезапным страхом и растерянностью.
– Нет, – проговорила она, садясь и пытаясь дрожащими пальцами застегнуть пуговички. – Мы не должны это делать, это неправильно.
– Неправильно? Почему? Разве мы не признались, что любим друг друга? Разве я не говорил тебе столько раз, что не могу жить без тебя?
– Говорил.
– Ведь ты меня тоже любишь, да?
– Люблю.
– Тогда чего ты боишься? Она и сама точно не знала.
– Я думала об этом. Считается, что юноше и девушке лучше не оставаться наедине, и только сейчас я поняла почему.
– Ну и почему же?
– Да потому, что мы можем забыться и позволить себе лишнее, то, что разрешается только после свадьбы.
Он взял ее за руку, лицо у него было серьезным.
– Для меня было бы самым большим счастьем знать, что мы с тобой скоро поженимся, но впереди у нас столько препятствий…
– Препятствий? – переспросила Френсис, чувствуя, как ее пронзает страх. – Ты хочешь сказать, твои родители считают, что я тебе не пара?
– Как они могут что-то считать, если они про тебя вообще не знают? Я еще им не говорил.
– Но ты скажешь?
– Конечно, скажу. Недели через две они приедут в Лондон, тогда и скажу.
– Ну, две недели – это не очень долго, – сказала Френсис.
– Это целая вечность.
– Для меня тоже. – Она наклонилась и поцеловала его в щеку, пытаясь смягчить свой отказ, но он снова притянул ее к себе и стал целовать.
– Милая, любимая Фэнни…
– Нет, не надо, Маркус, ну пожалуйста. – Она вырвалась и потянулась к капору, валявшемуся на траве. – Ты меня пугаешь.
– Пугаю? Ну прости, любимая, я не хотел. Не понимаю, что на меня нашло.
– Так уж и не понимаешь? – Френсис была уже на ногах, на безопасном расстоянии от него, а потому снова пришла в веселое настроение.
Он засмеялся и схватил ее за руку.
– Да понимаю, конечно. Любовь на меня нашла, вот что. Только ты не бойся, я ни за что тебя не обижу.
– Я знаю. – В тот день она верила каждому его слову.
А две недели спустя он разбил ей сердце.
Френсис оторвала взгляд от картины, посмотрела в окно и удивилась, что ничего не видит – слезы застилали ей глаза. Она даже не почувствовала, что плачет. Зрелая женщина, спокойная и уравновешенная, она рыдала как семнадцатилетняя девочка, только что узнавшая о предательстве мужчины. Единственного в ее жизни мужчины.
Торопливо поставив полотно на место, Френсис выдернула из кармана платок, отерла глаза и застыла, озираясь вокруг. Мольберт и холст, краски и эскиз леди Лавинии – все было там, где она их оставила, и выглядело живым укором. Френсис решительно села перед мольбертом и взяла кисть. Но ничего не получалось, она не могла сосредоточиться. Взяв альбом и карандаши, она бросилась к выходу.
На улице она двинулась к Ковент-Гарден. Здесь было людно и шумно. Сновали туда-сюда женщины с корзинами на головах, мужчины несли тюки с товаром или правили огромными тяжеловозами, тащившими нагруженные телеги; и повсюду с криками и бранью крутились десятки детей, некоторые совсем малыши. Почти все были босыми и, казалось, не испытывали от этого никаких неудобств. Одежда их мало чем отличалась от лохмотьев нищего. Иногда проезжала карета, ее пассажиры с презрением поглядывали на толпу.
Френсис пристроилась у задка телеги, в которой, судя по запаху, перевозили кур, и принялась рисовать. Угольный карандаш быстро бегал по бумаге, она не старалась ничего приукрасить: не пририсовывала башмаки к ногам босых детей, не заставляла улыбаться мужчин и не добавляла приятности женским лицам. Она рисовала то, что видела, – бедность и нечистоту.
– А что это вы делаете? – Мужчина заглянул ей через плечо. Голос его звучал неприветливо, но Френсис обернулась с обезоруживающей улыбкой, которая всегда ей помогала, и молча показала рисунок. – О, да это ж вылитый я. – Мужчина был явно польщен. – А это моя Дейзи и сорванец старого Роба Генри. Это я, да?
– Да. Вы что, себя не узнаете?
– А зачем, госпожа, вы нас рисуете?
– А вы мне интересны. Если б вы снова занялись своей работой, я бы вас дорисовала.
– Ну уж нет, от вас добра не жди. Небось, покажете потом полицейским.
– Что вы, зачем мне это нужно?
– А чтобы прогнать нас отсюда. Хотя чего плохого мы делаем? Ничего, просто пытаемся заработать на хлеб.
– Вот и я тоже пытаюсь, для того и рисую. Мужчина оторвал взгляд от рисунка и уставился на Френсис.
– Поглядишь на вас, так зарабатываете-то вы очень даже неплохо… и все за счет бедняков вроде меня.
Именно на такой случай у Френсис был при себе кошелек. Она вытащила гинею и показала мужчине.
– Вот, сэр, вы получите это, если разрешите мне продолжать…
Мужчина выхватил у нее монету, громко позвал жену и дочь, и те остановились возле Френсис, обдав ее запахом немытого тела. Через минуту вокруг собралась настоящая толпа. Вперед протолкался человек в засаленной кожаной куртке и грязных штанах.
– А за что это вы дали этому паршивцу целый золотой?
– Я просто хотела отблагодарить его, я отвлекла его от дела…
– Дела?! Какого такого дела? Да у него лицензии нет на торговлю, чтоб вы знали. Лучше бы караульному свистнули, он его в кутузку засадит.
– А моя жена пусть с голоду подыхает, да? – отозвался первый мужчина. – Я ничего плохого не делаю.
– Отбираешь последний кусок у моих внуков, вот что ты делаешь. Где это видано – продавать цыплят по шесть пенсов и два вилка капусты за два пенса!
Френсис почувствовала, что ситуация выходит из-под контроля, и хотела уйти, но ее не собирались отпускать. Все сгрудились вокруг, требуя, чтобы она их нарисовала и дала каждому по гинее. Она открыла кошелек, кто-то выбил его у нее из рук, содержимое рассыпалось по земле. Люди бросились, отталкивая ее, подбирать деньги.
Внезапно высокая фигура в касторовой шляпе, с легкостью протолкавшись сквозь толпу, приблизилась к Френсис.
– Фэнни, вы в порядке?
Она так обрадовалась, что даже не обратила внимания на то, как он ее назвал.
– Нет, не совсем, ваша светлость.
Маркус схватил ее за руку и потащил за собой, прокладывая путь сквозь враждебно настроенную толпу. По дороге он швырнул пригоршню монет, началась свалка, и они выбрались на свободное место.
– Что, черт побери, вы здесь делаете? – сердито закричал он.
Френсис увидела на углу знакомый фаэтон. Наверное, он оттуда с высоты заметил, в каком положении она оказалась. Она должна была испытывать благодарность к нему за спасение, но его тон рассердил ее.
– Я их рисовала.
– Вы что, с ума сошли? Да они затоптали бы вас – и даже не заметили бы!
– Никакой опасности не было, я и раньше это делала, а из-за вашего вмешательства они больше не согласятся позировать.
– Больше не согласятся, – повторил он сквозь зубы. – Никаких “больше” не будет!
Френсис резко остановилась и гневно посмотрела на него.
– Я вам не жена, не дочь и даже не служанка, чтобы вы мне приказывали.
– Допустим. Но пока вы занимаетесь с моей дочерью, вы будете вести себя так, как я говорю.
Френсис была вне себя от злости.
– Ну конечно, ведь ваше поведение столь безупречно, что вы считаете себя вправе поучать других! Но позвольте сказать вам: я слишком долго была независимой, чтобы разрешать кому бы то ни было приказывать мне, и уж тем более вам.
Они подошли к фаэтону. Маркус взял ее за талию, чтобы помочь подняться на ступеньку, но Френсис оттолкнула его.
– Пустите меня, сэр! Я не привыкла к такому фамильярному обращению. Я возьму извозчика или портшез.
Маркус отошел.
– Ну что ж, давайте, графиня.
И тут Френсис вдруг сообразила: мало того, что в этом районе нет никаких извозчиков и портшезов, так у нее еще и денег нет. Она молча влезла в фаэтон. Маркус запрыгнул следом и взял в руки поводья.
Несколько минут они молчали. Она с гневом думала о том, сколь он самоуверен, он же сердился потому, что очень испугался за нее, побоялся не успеть ее выручить, и тогда ее убьют или смертельно ранят. От мысли, что его милую Фэнни могут убить, растерзать, у него захолонуло сердце, и когда, подбежав, он увидел ее в целости и сохранности, да еще готовую прийти сюда снова, он не удержался от резких слов. И до сих пор не мог успокоиться.
– Графиня, – заговорил он как можно мягче, – я настаиваю на том, чтобы вы отказались от неблагоразумных поступков. Не окажись я там…
– … я прекрасно добралась бы до дому сама, ваша светлость. Я много раз бывала среди бедняков и рисовала их. Они вполне покладисты, если им платишь. Для них это лишний заработок.
– Но это же очень опасно, к тому же вы прослывете эксцентричной особой.
Френсис засмеялась.
– Меня это беспокоит не больше, чем вас – пересуды о вашей грядущей женитьбе на мисс Уиллоуби.
– Господи! – воскликнул Маркус. – Так вот какие ходят слухи…
– Говорят, это будет Фелисити Уиллоуби или Констанс Грэм. – Френсис с радостью поменяла тему разговора. – Я слышала, на них уже пари заключают.
– Да ну! И которая же фаворитка?
– Пока чуть-чуть впереди Фелисити, просто потому, что к леди Уиллоуби на чай вы уже приходили, а к леди Грэм нет.
– Ну что ж, это я быстренько исправлю. Уж я их озадачу.
– Лучше не надо. Бедные девочки совсем молоденькие и не разбираются в мужчинах, особенно таких, как вы, все ваши штучки они воспримут всерьез, а это жестоко.
Значит, она все еще сердится на него…
– Я полагал, вы больше не видите во мне пустого повесу, миледи. Неужели за семнадцать лет вы так и не повзрослели?
– Не знаю, как я, а вот вы, милорд, точно нет. Он тяжело вздохнул.
– Ну как, скажите на милость, мы будем с вами общаться, если вы все время срываетесь на ссору?
– А нам и не надо общаться, вам достаточно найти другого учителя для своей дочери, вот и все.
– И пусть сплетники судачат, с чего это вдруг мы так внезапно разорвали нашу договоренность? Ну уж нет, дорогая.
– Никакая я вам не дорогая.
– Ну конечно же нет, миледи, это просто дружеское обращение. Но если оно кажется вам оскорбительным, прошу прощения, этого больше не повторится.
– Ладно.
Они подъехали к Коррингам-хаусу, и Френсис, едва дождавшись, пока перестанут вертеться огромные колеса фаэтона, соскочила на землю и побежала к двери.
– Завтра в два, – крикнул он ей вслед. – Я буду точен.
Френсис, не отвечая, прошла мимо поджидавшего ее у двери лакея и поднялась по лестнице. Войдя в спальню, она рассеянно осмотрелась, потом взглянула на свое истерзанное платье и вдруг обнаружила, что все еще держит в руке злосчастный рисунок. Это почему-то успокоило ее. Люди бьются, стараясь заработать себе на пропитание, и она, живя в роскоши, просто не имеет права быть несчастной.
Услышав стук в наружную дверь, Френсис вышла на лестничную площадку. Грили как раз впускал миссис Баттерворт, леди Грэм и миссис Харкорт. Френсис, улыбаясь, сошла вниз.
После легкого обеда женщины занялись обсуждением итогов бала, подсчетом выручки и проблемой найма подходящего помещения для сиротского приюта. Это оказалось сложнее, чем они думали, – снять дом за ту сумму, которой они располагали.
– Надо устраивать побольше вечеров наподобие вчерашнего, – сказала миссис Баттерворт, – особенно если мы заручимся поддержкой таких людей, как герцог Лоскоу.
– Да, он очень щедр, – заговорила миссис Харкорт, – хотя мне как-то не верится, чтобы его интересовали чужие дети, когда он так невнимателен к своим собственным. Однажды я ездила в Лоскоу-Корт по приглашению герцогини, так она мне призналась, что его светлость почти не замечает детей и, встретив их на улице, вряд ли узнает…
– Вот уж в это я не поверю, – возразила леди Грэм. – Да у них форма лба совершенно одинаковая, волосы мысиком и брови приподняты, как бы в удивлении.
– И что из этого?
– Да то, что он сразу узнает своих детей. – Леди Грэм вдруг засмеялась. – Надеюсь, он не нагулял кого на стороне, а то ведь сразу поймут, что это его ребенок.
– Леди, – заговорила Френсис, которой разговоры про герцога действовали на нервы, – мне кажется, не стоит в таком тоне говорить о его светлости, ведь он сделал такое щедрое пожертвование.
– Вот именно, – поддержала ее миссис Баттерворт. – Он всегда мне казался очень внимательным и вежливым. Я просто уверена, что он заботливый отец. – Она повернулась к Френсис. – А вы как думаете, графиня? Вы видитесь с ним чаще, чем мы. Он привозит к вам дочь на уроки рисования, да?
– Да, – осторожно ответила Френсис, памятуя о том, что ей рассказал Перси: будто, по уверениям сплетников, для Маркуса занятия дочери всего лишь повод, чтобы ездить к Френсис. – Он привозит ее и сразу уезжает, а после урока приезжает и забирает.
– И как он вам?
Что она должна отвечать? Френсис улыбнулась.
– Он заботливый отец, во всяком случае, старается надлежащим образом подготовить леди Лавинию к выходу в свет.
– Я так и думала, что вы станете его защищать, – сказала леди Харкорт. – Иначе и быть не могло.
Френсис в трудом сохранила самообладание. – Я не совсем вас понимаю, – проговорила она холодно.
Леди Харкорт хохотнула.
– Ну… я ничего такого не имела в виду… но он же вам платит за уроки.
– Платит, и, как вы сами могли убедиться, проверяя наши счета, эта плата прямиком идет в наш фонд, так что мы как бы вдвойне обязаны герцогу.
Френсис совсем не хотелось защищать Маркуса, но иначе поступить ей не позволяла совесть. Странно, подумала она, с чего вдруг миссис Харкорт так настроена против нее. Насколько ей помнилось, она не причиняла ей никакого зла.


– Безусловно, зла ты ей не причиняла, – подтвердил Перси на следующее утро во время конной прогулки. – Но она дружила с герцогиней и принимает близко к сердцу любой знак неуважения к ней.
– Да я ни разу даже не встречалась с герцогиней!
– Ну и что? Все равно она наверняка была на тебя в обиде.
– За что же, скажи на милость? Если что-то и было, то я давно от этого освободилась.
Перси придержал лошадь и повернулся к ней.
– Ты уверена?
– Абсолютно, уж поверь.
Он улыбнулся и поехал дальше.
– Дело не в том, чтобы я поверил, дорогая.
– А кто? Ты имеешь в виду сплетников?
– И их тоже.
– Перси, ты говоришь загадками.
– Если бы дело было только в сплетниках, то я знаю выход.
– Какой?
– Выходи за меня. Это заткнет им рот, ведь так?
Френсис с удивлением взглянула на Перси. Тот смотрел прямо перед собой, утопив подбородок в высоком воротнике.
– Ты меня разыгрываешь.
– Конечно. – Он хохотнул. – Я хотел, чтобы ты улыбнулась. Такая хорошая погода, а ты хмуришься. – Он пустил коня в галоп, и Френсис поскакала следом.
Это действительно шутка? – размышляла позже Френсис. Но он никогда всерьез не помышлял о женитьбе! И все-таки не надо было над ним потешаться. Где ее прежняя тактичность? А все из-за герцога Лоскоу, чтоб ему пусто было!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Прекрасная художница - Николс Мэри

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Ваши комментарии
к роману Прекрасная художница - Николс Мэри



Мне понравилось !!! Легко , душевно !
Прекрасная художница - Николс МэриМари
12.05.2012, 14.47





Приторная сказка
Прекрасная художница - Николс Мэринатали
15.05.2012, 20.41





понравился интересный роман отдыхаешь любовь как всегда восторжествовала не угасла за 17 лет при встрече вспыхнула с новой силой герои молодцы смогли все преодолеть
Прекрасная художница - Николс Мэринаталия
16.05.2012, 18.38





Роман вызывает приятные ощущения.
Прекрасная художница - Николс МэриТаня Д
2.04.2015, 21.25





Верно, Как уже заметили ранее - душевный роман.Очень приятно читать. И от души радуешься за героев.
Прекрасная художница - Николс МэриСофия
3.04.2015, 4.14





правда очень приятная сказка 10 балов
Прекрасная художница - Николс Мэритату
15.04.2016, 15.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100