Читать онлайн Счастливая ошибка, автора - Николз Линда, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Счастливая ошибка - Николз Линда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.9 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Счастливая ошибка - Николз Линда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Счастливая ошибка - Николз Линда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Николз Линда

Счастливая ошибка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

28 апреля, вторник
Мэгги проснулась до звонка будильника и несколько минут лежала неподвижно, наслаждаясь тишиной и покоем. Тишину нарушало лишь хрипловатое дыхание Тима, спящего на соседней кровати, но сегодня утром Мэгги не испытывала привычной тревоги. Почему-то казалось, что все обойдется, проблемы разрешатся сами собой, и настроение было чудесным.
Удивительно, после ее первого психотерапевтического сеанса у Джейка минула всего неделя, а ей казалось, будто прошла целая жизнь – яркая, очень насыщенная эмоционально.
Мэгги потянулась, встала с постели, надела махровый халат и пошла в кухню варить кофе, ни на минуту не переставая думать о докторе Голдинге. В его присутствии Мэгги вела себя совершенно естественно, не испытывая ни малейшего смущения. И ее постоянно охватывало очень приятное теплое чувство, как, например, сейчас, когда она вспоминала все в деталях. Доктор неожиданно предложил съездить к ней домой и починить сломанные дверные замки. А как Тим радовался и прыгал вокруг него, когда он ходил к соседям и предлагал помощь!
Перед уходом Голдинг записал номер домашнего телефона Мэгги и в субботу утром позвонил узнать, как дела.
Правда, разговор получился коротким: Мэгги чувствовала, что он стесняется, но все равно была ужасно рада.
Сегодня должна состояться третья встреча с доктором Голдингом, и Мэгги уже со вчерашнего вечера предвкушала, как расскажет ему о том, что произошло в прошлую пятницу у нее на работе, в банке.
В пятницу утром мистер Бриннон вызвал Мэгги к себе в кабинет. Предложил сесть и даже выпить чашечку кофе. Мэгги села, но от кофе, естественно, отказалась, поскольку не была уверена, что разговор с начальником закончится для нее благополучно. Мало ли что он наобещал ей и доктору Голдингу! Разве можно ему верить?
– Вы не возражаете, если я тоже сяду? – с любезной улыбкой осведомился мистер Бриннон.
– Конечно, пожалуйста, – поспешно ответила Мэгги, сама не своя от страха. Уж не насмехается ли начальник над ней, спрашивая разрешения сесть в собственном кабинете?
Но мистер Бриннон был как никогда серьезен. Он посмотрел на Мэгги маленькими поросячьими глазками, затем взял со стола бумаги, полистал их и произнес:
– Отныне вы, мисс Айви, числитесь постоянным сотрудником в штате банка. Теперь ваша должность – секретарь второго разряда, а не клерк первого.
"Ну, слава Богу, хоть не безработная", – облегченно вздохнув, подумала Мэгги.
– Да, с полным рабочим днем, – продолжал мистер Бриннон, – и с зарплатой шестьсот долларов в месяц.
У Мэгги гулко ухнуло сердце.
– Постоянному сотруднику полагается больничный лист, отпуск, медицинская страховка, включающая услуги дантиста и окулиста. Кроме того, по истечении трех месяцев вы будете получать и бонус – проценты от вашей зарплаты, – перечислял мистер Бриннон, глядя в лежащие на столе бумаги. – Но чтобы решить, какая медицинская страховка вам подходит и какую схему будущего пенсионного обеспечения выбрать, сходите в нашу страховую компанию "Гуманитарные ресурсы". Там работают опытные юристы, они помогут вам, мисс Айви. – Мистер Бриннон поднял голову, взглянул на Мэгги и продолжил: – Выплата по бонусу будет отражена в вашей следующей зарплате.
Мэгги не верила своим ушам. Неужели речь идет о ней? И все это благодаря доктору Голдингу, за пять минут решившему все вопросы с мистером Бринноном! Когда разговор закончился, она поблагодарила начальника и отправилась на свое рабочее место. Села за стол, взяла калькулятор и принялась подсчитывать… Невероятно! За короткое время у нее накопится почти пять тысяч долларов! Сумма очень приличная, хотя, например, для того, чтобы уехать из Окленда, недостаточная. Ладно, они с Тимом поживут и здесь, они уже привыкли. А вот машину можно было бы приобрести… Но самое главное – у нее теперь есть медицинская страховка, и если Тим заболеет и ей понадобится свободный день, она спокойно сможет его взять. Без унижения и язвительных замечаний мистера Бриннона. И не надо будет звонить и придумывать уважительные причины…
Вскоре после разговора с начальником позвонили из компании "Гуманитарные ресурсы" и попросили Мэгги зайти. Миловидная женщина по имени Кей встретила ее любезно и предложила кофе или чай. Она подробно и доходчиво рассказала Мэгги о разных видах страховки и посоветовала, какую выбрать.
– Кстати, у вас осталась неиспользованная неделя с прошлого года, – сообщила Кей, глядя в бумаги. – И две недели оплачиваемого отпуска вы сможете взять уже в июне текущего года…
Мэгги села за кухонный стол и покачала головой. Ей до сих пор не верилось, что одна из ее главных проблем разрешилась так быстро, а главное, так удачно. И все благодаря доктору Голдингу. Ведь теперь она может, например, использовать отпуск не целиком, а отгуливать его по частям или брать один свободный день в неделю.
Мэгги перевела взгляд за окно и улыбнулась. Раньше, когда рано утром она смотрела в окно, у нее всегда портилось настроение. Промышленный район, грязный, неопрятный, отовсюду торчат трубы. Но сегодня индустриальный пейзаж не смущал Мэгги, и мысль, что надо собираться на работу, ее тоже не угнетала. Она не боялась больше мистера Бриннона. После разговора с доктором Голдингом он стал вежливым, предупредительным и ни разу не заикнулся о совместном ленче. А когда они случайно сталкивались в коридоре, Бриннон уступал Мэгги дорогу или, завидев издалека, торопился скрыться в кабинете.
Мэгги встала из-за стола и поставила кофейник на плиту. Спустя несколько минут кухня наполнилась чудесным ароматом свежесваренного кофе, и Мэгги снова заулыбалась. Нет, жизнь не так плоха и беспросветна, как представлялось ей всего неделю назад, до встречи с доктором Голдингом. И с проблемами, казавшимися неразрешимыми, она с его помощью справится. Остается лишь одна, о которой она постеснялась рассказать: одиночество. Да, Мэгги очень одинока… Она осознала это, когда умерли Билл и Милли. У Мэгги никого нет: ни друзей, ни подруг. Собственно, подруга есть – Джина, но в последнее время Мэгги все чаще стала задумываться над тем, а дружат ли они с Джиной по-настоящему? Вряд ли. Скорее всего Джину можно назвать приятельницей.
Мэгги сняла с плиты кофейник и налила кофе в новую кружку "Фиеста", которую приобрела на распродаже сразу после первого сеанса у доктора Голдинга. Она купила шесть кружек: желтых, зеленых и красных – по две каждого цвета. Теперь они висели на крючках на стене и радовали глаз. Хоть какое-то яркое пятно в ее унылом и тусклом жилище.
Да, квартира смотрится не лучшим образом, и это обстоятельство тоже постоянно угнетает Мэгги. Мебель – старая, потрепанная. У Мэгги вообще мало вещей: когда она переезжала в дом Билла и Милли, все ее пожитки свободно уместились в багажнике пикапа. А когда Милли после смерти мужа вынуждена была продать дом, она настояла, чтобы Мэгги взяла с собой старые кровати и шкафчик. Остальную мебель не разрешили забрать новые хозяева, купившие дом с помощью Джины. И теперь эти кровати и шкафчик стояли в спальне. В магазине "Армии спасения" Мэгги купила кресло, диван и мебель для кухни.
"Кухня выглядит вполне сносно, – думала Мэгги, оглядывая белые стены, деревянный стол и несколько стульев. – Правда, стол и стулья от разных гарнитуров… Но если их отполировать, привести в порядок, они будут неплохо смотреться. И стены чистые".
Когда Мэгги переехала в "Эмбаркадеро-Армс", она прежде всего тщательно вымыла выкрашенные в белый цвет стены, а вот до гостиной у нее руки не дошли. Вернее, не было желания украсить свой быт, сделать его более уютным, а жизнь комфортной. Да, гостиная – это ее постоянная головная боль. Старая мебель, вытертый ковер времен семидесятых… А вот пол под ковром хороший, прочный, дубовый. Нет, кое-что в гостиной она, конечно, сделала. Отчистила пол от пыли и грязи, а потрепанные концы ковра обрезала ножницами.
Мэгги отпила крепкого кофе и задумалась. Почему она делает трагедию из таких мелочей, как видавший виды ковер или старая мебель? Ведь раньше она была совсем другой и смотрела на жизнь с оптимизмом. Мэгги жила и в худших условиях, например, когда они с Джеффом учились, но прежде она никогда не отчаивалась. Пылесосила старый ковер, чистила кухню и ванную комнату лизолом, мыла полы, разводила цветы и растения, которые Джефф называл джунглями, украшала стены гостиной своими акварелями, ездила в "Гудуилл" на распродажи дешевой мебели… Конечно, дом их выглядел бедновато, но зато всегда был чистым и ухоженным.
Когда и почему она, Мэгги Айви, превратилась в жалкое, забитое существо? Казалось бы, совсем недавно она ездила через весь город на занятия в художественную школу, посещала бесплатные концерты в парке "Золотые ворота", покупала продукты на рынках в районе Мишен и автобусом добиралась до Норт-Бич, где продавалась очень вкусная пицца. Почему же она так изменилась и перестала радоваться жизни?
Вот ей, например, не нравится жить в Окленде. Промышленный район, грязный, со множеством заводов и фабрик, со старыми домами. А между прочим, посмотреть на такие дома – старинные, оригинальные, в викторианском стиле – туристов специально возят на Ломбард-стрит и в район Пасифик-Хайтс! Конечно, за состоянием тех домов внимательно следят, но и эти, в Окленде, не намного хуже. И кстати, детский сад, куда Мэгги каждый день водит Тима, не такой уж плохой, как ей казалось раньше.
Так что с ней случилось в последние годы? Почему она перестала радоваться жизни и стала замечать лишь ее темные стороны? А всему виной Джефф…
– Мэгги, поедем со мной в Калифорнию? – однажды предложил Джефф, словно речь шла о воскресной прогулке в парк.
И Мэгги с радостью тотчас же согласилась, живо представляя, какая интересная, насыщенная приятными событиями жизнь их ждет в Калифорнии. Они с Джеффом будут работать и учиться: он – в юридическом колледже, она – в художественной школе, а в выходные дни совершать восхитительные прогулки по парку "Золотые ворота", ездить с друзьями на пикники в маленькие деревушки, Соселито и на "Причал рыбаков"…
Но действительность оказалась прозаичнее, чем казалось Мэгги в мечтах. Через два месяца Джефф бросил работу, решив, что ему необходимо сосредоточить все силы на учебе, и они с Мэгги стали жить на те гроши, которые она получала как работник, занятый неполный трудовой день. Джефф и впрямь много времени проводил в колледже со своими приятелями-студентами. Изменилось и его отношение к Мэгги: он начал ее критиковать. Джефф называл ее нерасторопной, занудливой, скучной, и Мэгги думала, что такая она и есть на самом деле. Наверное, оттого, что любила Джеффа и верила каждому его слову. Он запрещал Мэгги подходить к компьютеру, боясь, что она его сломает, не разрешал включать телевизор, когда он сидел над учебниками. Возмущался, если Мэгги обращалась к нему с каким-нибудь вопросом. Насмехался над ее занятиями в художественной школе, считая желание Мэгги стать художницей глупым капризом. То ли дело юридический колледж, дающий хорошее образование! И Мэгги бросила художественную школу, перейдя работать на полную ставку.
День, когда Мэгги сообщила Джеффу о том, что у них будет ребенок, стал последним в их совместной жизни. Джефф ничего не выяснял, не обсуждал – он не любил тратить время на пустую болтовню… На следующее утро, когда Мэгги проснулась, Джефф уже ушел в колледж, оставив на кухонном столе записку и конверт. Мэгги схватила записку, развернула и прочитала:
"Извини, что не могу сопровождать тебя. Нужно готовиться к завтрашнему экзамену. Оставляю деньги. Позаботься обо всем сама. Поговорим позднее".
Мэгги несколько раз перечитала скупые строчки, потом открыла конверт, в котором лежало пять банкнот по сто долларов, уронила голову на стол и горько зарыдала. Она и сейчас видела ту давнюю сцену так отчетливо и ясно, как растущую за окном пальму или сверкающие на солнце осколки стекла на тротуаре. Да, именно в тот день она стала взрослым человеком.
Заливаясь слезами, Мэгги собрала свои вещи, села на диван и стала думать, что ей делать дальше. Ведь у нее даже нет друзей, которые помогли бы перевезти пожитки. Как, оказывается, замкнуто они с Джеффом жили в Беркли! Точнее, она жила, полностью посвятив себя любимому человеку.
Мэгги отыскала в газете объявления о сдаче квартир, а потом, полистав "Желтые страницы", позвонила и заказала машину для перевозки. Через несколько часов появился водитель, помог погрузить вещи в пикап и отвез к новым хозяевам – Биллу и Милли. Триста долларов ушло на аренду крошечной квартирки и оплату машины, осталось двести. Мэгги спрятала их в старую коробку из-под сахара.
Вспомнив об этой коробке с деньгами, Мэгги улыбнулась. А ведь она и сейчас хранит в ней те двести долларов! Почти пять лет. "На всякий случай", как она это называет. Поддавшись внезапному порыву, Мэгги вскочила из-за стола, достала из шкафчика жестяную банку и открыла. Две бумажки, все еще новенькие, хрустящие. Двести долларов. Господи, какой наивной она была, полагая, что эта небольшая сумма поможет ей, если произойдет что-либо непредвиденное! Смешно и нелепо. Но самое удивительное, что раньше, когда Мэгги думала о будущем, ее всегда охватывал страх. А сейчас она абсолютно уверена в том, что справится с любыми бедами. А впрочем, ничего удивительного: ведь благодаря доктору Голдингу Мэгги получила статус постоянного работника банка, ей прибавили зарплату, у нее появилась медицинская страховка… Мэгги закрыла жестяную банку, спрятала ее в шкаф и вернулась к столу.
Каким добрым человеком оказался доктор! Как внимательно слушал ее, словно ожидая, будто она скажет что-нибудь очень важное.
– Ты обязательно влюбишься в него, – заявила Джина, когда они разговаривали по телефону. – Все пациентка влюбляются в своих врачей.
– Я не собираюсь ни в кого влюбляться! – возразила Мэгги.
Категоричные суждения Джины всегда вызывали у нее раздражение. Мэгги прекрасно относится к доктору Голдингу, но это не значит, что она должна в него влюбиться. Хотя, конечно, Джейк очень привлекательный мужчина.
Перед глазами Мэгги снова промелькнули картины их первой встречи: она появилась в офисе в старых брюках и свитере, в туфлях со стоптанными каблуками, с опухшими от слез глазами, с красными пятнами на лице… Как долго она тогда изливала доктору Голдингу душу, а он внимательно слушал ее. Он произнес во время первого сеанса лишь несколько фраз, дав ей возможность высказаться, впервые за многие годы.
– Как вы себя чувствуете? – спросил он, когда Мэгги умолкла.
– Я чувствую себя как солдат, который долго стоял в карауле, а теперь наконец его сменили, – искренне ответила она.
– Вот и замечательно. Отдыхайте, – ласково улыбнулся доктор Голдинг.
И все-таки она не влюблена в него, что бы там Джина ни говорила!
– Пока не влюблена, но скоро влюбишься, – настаивала Джина. – Ты заметила, какой у доктора Голдинга взгляд?
– Обычный.
– Значит, ты не обратила внимания, – продолжала она гнуть свое. – А когда заметишь, обязательно влюбишься. У него такой пытливый, выразительный взгляд… Кажется, он проникает в твою душу и видит тебя насквозь. И знаешь…
Мэгги раздраженно прервала ее и сменила тему разговора. Она почему-то вдруг вспомнила Джеффа: у него тоже был выразительный взгляд, казавшийся Мэгги добрым и искренним…
Сегодня Мэгги снова поедет в офис доктора на третий сеанс. При мысли о скорой встрече с ним ее сердце начинало биться. Через пять часов она вновь увидит Голдинга! Огорчало лишь одно: психотерапевтические сеансы скоро закончатся, и захочет ли доктор продолжить с ней общаться не как с пациенткой, а как с хорошей знакомой, неизвестно.
Зазвонил будильник, Мэгги допила кофе, поднялась из-за стола и, поставив пустую кружку в раковину, пошла будить Тима.
"Осталось всего пять часов до встречи! " – мысленно повторяла она, пока принимала душ, а потом выбирала одежду. Сегодня Мэгги вопреки привычке надевать на себя первое, что попадется под руку, примерила несколько нарядов и остановилась на платье, которое ей шло больше всего. Скорее бы пролетели эти пять часов…
Доктор Голдинг в джинсах и нарядной бело-голубой рубашке встретил Мэгги в холле около распахнутой двери приемной. Из-за его спины она увидела в кабинете двух мужчин в рабочей одежде, которые рулеткой измеряли стены и делали на них отметки. Стол секретарши был пуст.
– У нас тут намечаются ремонтные работы, – после приветствия со смущенной улыбкой сообщил доктор.
Мэгги молча кивнула. Настроение у нее испортилось. Значит, сеанс придется отменить… Господи, а она так ждала его, так мечтала поговорить с доктором Голдингом!
"Нельзя ничего загадывать заранее, – печально подумала Мэгги. – Потом всегда ждет разочарование".
– Но в любом случае наш сеанс состоится, – продолжал доктор Голдинг. – Ведь совсем не обязательно проводить его в кабинете, правда?
– Конечно! – встрепенулась Мэгги.
– Как вы смотрите на то, чтобы съездить куда-нибудь и выпить кофе?
К Мэгги мгновенно вернулось хорошее настроение, и она, не удержавшись, радостно засмеялась.
– С удовольствием! – воскликнула она. – Буду очень рада.
– А почему вы так развеселились? – удивленно спросил доктор Голдинг. – Я сказал что-нибудь смешное?
– Нет… просто так.
Голдинг распахнул перед Мэгги дверцу грузовичка, сел за руль и спросил:
– Вы когда-нибудь были в парке на Гираделли-сквер?
– Нет, – покачав головой, промолвила Мэгги. – К сожалению, никогда.
Ее ответ доктора Голдинга очень обрадовал.
– Хотите погулять там и выпить кофе? – весело поинтересовался он.
– Хочу!
И они поехали по направлению к "Причалу рыбаков". Мэгги с неподдельным интересом рассматривала все, что попадалось по пути: широкие чистые улицы, многочисленные магазины с яркими нарядными витринами и даже изысканной архитектуры здание банка, в котором она работала. И теперь, сидя рядом с доктором Голдингом и глядя по сторонам, Мзгги чувствовала себя туристкой, впервые приехавшей в Сан-Франциско.
Сегодня утром по дороге из Окленда в Сан-Франциско Мэгги любовалась зеленовато-серыми водами залива, пока электричка не нырнула в туннель, и постоянно ловила себя на мысли, что ей очень хочется нарисовать этот живописный пейзаж.
Грузовичок свернул на Хайд-стрит, за которой начинался порт, и Мэгги стала с удивлением и восторгом рассматривать стоящие у причала огромные корабли и прислушиваться к монотонному жужжанию моторов паромов, доставляющих туристов в Алкатрас.
Далее их маршрут пролегал через Норт-Пойнт – район роскошных отелей, и Мэгги провожала восхищенным взглядом шикарные лимузины, доставляющие ко входу в "Шератон" важных гостей. По обеим сторонам улиц росли огромные земляничные деревья, а перед домами были разбиты небольшие, но очень красивые и ухоженные сады, огороженные коваными ажурными решетками.
– Ну, вот мы и приехали, – улыбнувшись, произнес доктор Голдинг, останавливая машину. – Дальше пойдем пешком.
Он помог Мэгги выйти, они перешли улицу и направились к вереницам ярких красных вагончиков, возле которых толпились группы оживленных туристов.
– Хотите прокатиться, Мэгги? – спросил доктор Голдинг.
– Нет, спасибо, – ответила она, оглядывая длинную очередь желающих покататься.
– Тогда пойдемте дальше.
И они зашагали по направлению к парку, разглядывая витрины художественных салонов, магазины, рестораны из красного кирпича, уличных торговцев, наперебой предлагающих купить сувениры, и бездомных бродяг, расположившихся на тротуаре со своими пожитками. Уличный гитарист, у ног которого лежала старая вытертая шляпа, заметив Мэгги, сыграл несколько аккордов и задорно крикнул:
– Эй, красавица! Давай познакомимся. Меня зовут Джимми, а тебя как? Брось монетку, не проходи мимо!
Мэгги смущенно опустила голову, а доктор Голдинг, задержавшись на минуту, достал из кармана деньги и положил в шляпу гитариста. Догнав Мэгги, он взял ее под локоть и сказал:
– А теперь нам надо подняться по лестнице, ведущей в Гираделли-сквер.
По обеим сторонам широкой трехъярусной лестницы раскинулись сады, в которых росли папоротники, азалии, рододендроны и камелии, и Мэгги, поднимаясь по ступеням, с замиранием сердца разглядывала это яркое, разноцветное великолепие. Почему она никогда прежде не бывала здесь?
Наконец Мэгги и доктор Голдинг очутились в парке со множеством цветов и растений, сверкающих в лучах полуденного солнца. Всюду стояли скамейки из мамонтового дерева, украшенные цветами в горшках. В центре парка располагался красивый фонтан с двумя бронзовыми русалками. На небольшой эстраде играл духовой оркестр.
– Как здесь красиво! – воскликнула Мэгги, остановившись перед фонтаном, и, смутившись, добавила: – Представляете, я живу в Сан-Франциско шесть лет и ни разу за эти годы не выбралась в парк.
– Не расстраивайтесь, Мэгги, – улыбнувшись, сказал он. – Я тоже здесь впервые. А теперь пойдемте в кафе-кондитерскую.
Взял Мэгги под локоть, он подвел ее к магазину, в глубине которого размещался зал, пропустил вперед, и Мэгги оказалась в сказочном шоколадном царстве. Повсюду ва полках стояли всевозможных размеров и форм изделия из шоколада: черного, горького, молочного, ванильного, кофейного, с грецкими орехами, с фундуком, с малиновой начинкой, с миндалем, мятой… На прилавке у кассового аппарата стояли две большие плетеные корзины, наполненные плитками шоколада в ярких обертках. Джейк выбрал две: одну – самую большую, а другую – с нарисованным красным вагончиком на обертке.
– Передайте их Тиму, – с улыбкой сказал он, вручая шоколадки Мэгги.
Она в замешательстве опустила голову. Но доктор Голдинг не заметил ее смущения: он оглядывал зал и выбирал столик. Затем повернулся к Мэгги и спросил:
– Как у вас со временем? Не торопитесь?
– Нет, не тороплюсь.
И Мэгги, не дожидаясь, пока они сядут за стол, начала оживленно рассказывать доктору Голдингу о том, что она теперь числится постоянным сотрудником банка, о медицинской страховке, оплачиваемом отпуске… Джейк с интересом слушал и улыбался. Потом дотронулся до ее плеча и проговорил:
– Я рад, что у вас все уладилось с работой, Мэгги.
– Видели бы вы лицо мистера Бриннона, когда он пригласил меня в кабинет! – воскликнула она. – Мне показалось, он стал меня побаиваться! Представляете, он сказал, что я могу в любое время отлучаться, если нужно! У меня теперь столько привилегий…
И Мэгги с Джейком дружно рассмеялись, вспоминая разговор с мистером Бринноном. Они так увлеклись, что даже не заметили подошедшей официантки. Наконец Мэгги и Джейк перестали смеяться, и официантка, вежливо улыбаясь, подвела их к уютному столику около увитого плющом окна и подала меню.
Мэгги с улыбкой смотрела на красные вагончики, катающие туристов, слушала, как звенят их колокольчики перед отправлением, и думала, что сегодняшнюю восхитительную прогулку по парку в компании доктора Голдинга она запомнит на всю жизнь. Каждый эпизод, каждую мелочь.
Доктор подал Мэгги меню и спросил:
– Вы голодны?
– Нет, но я бы выпила кофе.
Он заказал две чашки кофе, и когда официантка принесла их и поставила на стол, они с Мэгги снова принялись вспоминать о мистере Бринноне и смеяться. За разговорами незаметно пролетел час. Мэгги неожиданно для себя рассказала доктору про Джеффа. Странно, но, делясь подробностями своей невеселой житейской истории, Мэгги не испытывала смущения. Наверное, потому, что Голдинг очень внимательно слушал ее и взгляд его был задумчивым.
– Да, конечно, я совершила большую ошибку, – со вздохом закончила рассказ Мэгги, но это прозвучало неубедительно. Разве можно назвать ошибкой Тима – ее любимого сына?
Доктор Голдинг некоторое время молчал, а потом, слегка нахмурившись, произнес:
– Думаю, Мэгги, вы поступили правильно, оставшись в Калифорнии.
– Вам так кажется?
– Ну… – Джейк сделал паузу, и Мэгги уже приготовилась к тому, что сейчас он начнет объяснять ее поступки с научной точки зрения, произносить заумные слова, употреблять непонятные термины, но, к ее радости, ничего подобного не случилось. – Мне кажется, что не вы, а этот ваш Джефф… – доктор поморщился, – совершил большую глупость. Неужели можно назвать ошибкой рождение Тима?
– Значит, вы считаете, что я поступила правильно? – тихо спросила Мэгги.
– Абсолютно правильно, – кивнул доктор. – Что бы ни говорили и ни думали по этому поводу ваши родители. Вы – замечательная мать, Мэгги, заботитесь о своем сыне, стараетесь по мере своих сил и возможностей сделать его счастливым. Вы молодец!
Как давно ее никто не хвалил… Не поощрял, не говорил, что она молодец и поступает правильно. Никто не желал даже выслушать ее! Смутившись, Мэгги опустила голову. И опять на ее глаза навернулись слезы.
– Спасибо на добром слове, – прошептала она, беря со стола бумажную салфетку и прикладывая к глазам.
– Я высказал свое мнение, только и всего, – улыбнулся доктор Голдинг. – Так что дальше было с Джеффом?
– Мы расстались, – откашлявшись, сказала Мэгги, – а мои родители стали настаивать, чтобы я вернулась домой в Джорджию. Одно время я склонялась к этой мысли… – Мэгги ненадолго замолчала, вспомнив о Бобби Семпле. – Я и сейчас иногда думаю, что возвращение домой стало бы лучшим решением всех моих проблем, но… В общем, я не поддалась на уговоры родителей, сняла маленькую квартирку у пожилой пары в Эль-Серрито и устроилась там работать.
– Где?
– Тоже в банке, но не секретарем, а кассиром. Билл и Милли Конрой, у которых я поселилась, оказались замечательными людьми. Добрыми, чуткими, внимательными. Они относились ко мне как к родной дочери, и за квартиру я им платила сущие гроши.
– Почему же вы переехали в Окленд? – удивленно спросил доктор.
– Билл умер, и Милли пришлось продать дом. Она была больна диабетом, постоянно нуждалась в лекарствах, а после смерти мужа денег стало не хватать.
– Вы видитесь с ней?
– Милли умерла прошлой весной, – печально ответила Мэгги. – И я до сих пор тоскую по ней и Биллу. Вы не представляете, какими чудесными людьми они были! Билл, бывший полицейский, обожал моего сына, играл с ним, читал ему книги, а когда Тим заболевал, они с Милли ухаживали за ним, чтобы я не пропускала работу. Они так много для меня сделали!
– Итак, год назад вы переехали в Окленд…
– Да. Вскоре в "Северной Калифорнии" открылась вакансия, и меня взяли работать секретарем. Пообещали большую зарплату, чем ту, которую я получала, работая кассиром, и множество всяких льгот. – Мэгги, усмехнувшись, покачала головой: – Собственно, историю о том, как мистер Бриннон морочил мне голову, вы уже знаете, Джейк… В районе, где живем мы с Тимом, аренда квартиры значительно выше, чем была у Билла и Милли, но переехать в другой, благополучный район я не могу. Там жизнь еще дороже. Немаловажным преимуществом является то, что мой дом расположен поблизости от станции электрички, и автобусная остановка совсем рядом. Одно время я подумывала перебраться в Ричмонд, но там все то же самое. Не знаю, может быть, я совершаю очередную ошибку, оставаясь в Окленде… – Мэгги замолчала и вопросительно взглянула на собеседника.
– Вы поступаете правильно, – тихо сказал он и накрыл ладонью руку Мэгги.
Мэгги смутилась и осторожно высвободила свою руку.
– Возможно, – пробормотала она, – но иногда я сомневаюсь в этом.
– Почему?
– Потому что дома, в Джорджии, у меня есть приятель, который хочет на мне жениться, – призналась Мэгги. – Мы переписываемся, и он все время просит меня вернуться. И порой, когда жизнь начинает казаться мне невыносимой, я думаю о том, чтобы вернуться в Джорджию и выйти замуж за Бобби Семпла. Как представлю, что детство Тима пройдет в этом грязном, задымленном Окленде, где ему даже негде гулять и не с кем играть, меня охватывает страх. Я начинаю склоняться к мысли о возвращении домой. Мне ведь удалось скопить немного денег на тот случай, если я все-таки решу уехать в Джорджию.
Заметив озадаченное выражение лица доктора Голдинга, Мэгги замолчала. Может быть, ей не следовало рассказывать ему о Бобби? Но кто, как не психотерапевт, даст ей верный совет? Ведь сама она все время сомневается: то ей кажется, что надо вернуться домой и выйти замуж за Бобби, то она напрочь отвергает эту мысль, считая глупой.
– Вы его любите? – глухо спросил доктор Голдинг.
– Бобби Семпла? Нет, не люблю, – твердо заявила Мэгги. – И никогда не любила.
Она усмехнулась, вспомнив, что каждый месяц Бобби посылает ей письма, в которых с грубоватым юмором рассказывает о своей жизни. Как они с приятелями собирают урожай земляных орехов, ходят на охоту, выпивают… И каждое письмо Бобби заканчивает одними и теми же словами: "Мэгги, возвращайся домой! Я тебя жду". Она всегда отвечает на письма Бобби, но никогда ничего определенного ему не обещает.
– Вы его не любите, однако иногда подумываете о том, что было бы неплохо выйти за него замуж? – с усмешкой спросил доктор Голдинг.
– Да, порой я так думаю, – призналась Мэгги. – И знаете почему? Мне кажется, можно выйти замуж и без любви.
– Вот как?
– Да. Для меня очень важно, чтобы человек, за которого я выйду замуж, стал хорошим отцом Тиму. Я хочу, чтобы Тим жил в уютном доме с садом и мог бы играть со сверстниками… А Бобби, по моему мнению, именно такой человек. Да и у меня появилась бы поддержка. Как говорится, крепкое, надежное плечо, на которое я могла бы опереться.
– Между прочим, у меня тоже крепкие плечи, – шутливо произнес доктор Голдинг, но лицо его оставалось серьезным. – Может, вам опереться на меня, Мэгги?
Она улыбнулась, подумав, что доктор Голдинг – действительно очень надежный человек. Добрый, основательный, сильный.
– Заманчивое предложение, – быстро сказала Мэгги. – Да… так о чем я говорила?
– Вы рассказывали о своих неурядицах, – напомнил Голдинг. – Что еще вас тревожит?
– Меня беспокоит привычка Тима все время носить куртку с капюшоном, изображая Супермена, – призналась Мэгги.
– А что в этом плохого?
– Дело в том, что эту куртку Тим носит постоянно и не желает переодеваться ни при каких условиях, – начала объяснять она. – Он снимает ее, только когда ложится спать. Представляете, Тим целыми днями бегает по квартире в этой куртке и играет в Супермена! – Мэгги расстроенно покачала головой и тихо спросила: – Это… ненормально?
– С чего вы взяли? – удивился доктор.
– Моя подруга Джина утверждает, что это плохой признак, свидетельствующий о неумении Тима приспосабливаться к окружающей действительности. Якобы Тим неуютно чувствует себя среди людей, поэтому инстинктивно стремится перевоплотиться в какую-нибудь значительную, пусть даже вымышленную личность. Джина говорит, что ребенок живет в мире фантазий.
– Ничего страшного, – сказал доктор Голдинг. – Наш отец, например, каждый вечер читал нам в детстве "Приключения Зорро". Мне тогда было… – Джейк поднял глаза к потолку. – Да, я был в возрасте Тима, Джо ходил уже в первый класс, а Дэнни исполнилось два года. И мы с удовольствием слушали эти истории и уговаривали мать, чтобы она купила нам маски, как у Зорро.
– И она купила их?
– Нет, – улыбнулся Джейк. – Она сшила их из куска старой черной материи. Всем троим: Джо, мне и Дэнни. Мать спросила у Шелли, не хочет ли она тоже ходить в такой маске, но сестра отказалась и попросила, чтобы ей сделали вуаль. В то время Шелли изображала сеньориту Родригес.
– И ваша мама сшила ей вуаль? – с улыбкой спросила Мэгги.
– Да, из кружев старой ночной рубашки.
– Но вы же с братьями не ходили в черных масках целый день! А мой Тим носит эту дурацкую куртку не снимая.
– Мы разгуливали в них постоянно примерно год.
– Да, но у вас, Джейк, были братья и сестра, с которыми вы могли играть, а у Тима никого нет. Он вынужден играть один. Джина утверждает, что одиночество – одна из причин, побуждающих его существовать в воображаемом мире.
Неожиданно Голдинг громко рассмеялся.
– А в каком же мире должен существовать пятилетний ребенок? – воскликнул он. – Конечно, он живет в мире фантазий, и это абсолютно нормально! Кстати, а кто такая Джина? Чем она занимается? – вдруг спросил он.
– Джейк, вы же ее знаете! – удивленно воскликнула Мэгги. – Джина Туччи. Она проходила у вас курс психотерапии в прошлом году.
На лице доктора Голдинга появилось озадаченное выражение, а затем он, встрепенувшись, произнес:
– Ах… да, ну, конечно, я ее знаю. – И стал помешивать ложечкой кофе. – В общем, Мэгги, не волнуйтесь за сына, – наконец сказал он. – Ваш Тим – отличный парень, уверяю вас.
Мэгги с облегчением вздохнула. Она верила доктору. Если бы с Тимом было что-то не в порядке, доктор непременно заметил бы это и сказал ей. И вообще, пора перестать прислушиваться к мнению Джины. Что она понимает в воспитании детей? Да ничего!
Доктор Голдинг откинулся на стуле, скрестил руки на груди и, улыбаясь, сказал:
– Знаете, что всегда говорил мой отец? "Когда же еще ребенку побаловаться и повеселиться, как не в детстве?"
– Правильно, – кивнула Мэгги. – Дети должны радоваться жизни.
– Вот и я так считаю. С вашим сыном все в порядке. К столику подошла официантка с кофейником на подносе.
– О чем еще вы хотели бы мне рассказать, Мэгги? – . спросил Голдинг, когда официантка, наполнив их чашки ароматным кофе, удалилась.
– По-моему, я вам уже обо всем рассказала, – пожав плечами, ответила она.
– Тогда расскажите мне, о чем вы мечтаете, – неожиданно попросил доктор.
– Я мечтаю окончить колледж и стать художницей, – не задумываясь проговорила Мэгги. – А еще я мечтаю иметь собственный дом с небольшим садом, где Тим мог бы гулять и играть. Ну… чтобы у нас была настоящая семья, – опустив голову, добавила она.
– А как вы себе это представляете?
– Что? Семью?
– Нет, ваш дом.
Мэгги подняла голову и удивленно посмотрела на доктора Голдинга. Почему он спрашивает об этом? Подобные вопросы – неотъемлемая часть психотерапевтического курса лечения или ему действительно интересно? Пожалуй, все-таки он задает ей эти вопросы как профессионал. Она даже где-то читала про такие тесты. В них спрашивают, например, о том, каким животным вы бы хотели быть? Или маркой какой машины. А если бы у вас была возможность построить дом, какой бы архитектурный стиль вы предпочли?
Мэгги некоторое время сосредоточенно молчала, обдумывая ответ, а потом произнесла:
– Я хотела бы жить в сельской местности, в доме с камином и каменным дымоходом.
– В особняке в Пасифик-Хайтс? – улыбнувшись, уточнил доктор Голдинг. – Или в поместье в Соселито?
– Нет, – покачала головой Мэгги. – Мои запросы скромнее. Я хотела бы жить в доме с несколькими просторными комнатами, в которых Тим мог бы бегать и играть, и чтобы неподалеку было озеро. Или пруд, – поспешно добавила она, вспомнив, что Тим не умеет плавать.
– Замечательно, – сказал доктор. – О чем еще вы мечтаете?
– Эти вопросы – часть психотерапевтического курса? – лукаво улыбнувшись, поинтересовалась Мэгги.
– Естественно! – заверил ее доктор. – А какие еще картины счастливого будущего вам представляются, когда вечером вы ложитесь в постель и закрываете глаза?
– Я вижу крыльцо своего дома, – ответила Мэгги. – И кресло-качалку, в котором сижу.
– Что еще вы видите?
– Художественную студию… Я стою у мольберта и рисую.
– Прекрасно! – одобрил доктор Голдинг. – Продолжайте.
– Пожалуй, это все, – пожала плечами Мэгги.
– А кого вы видите в своем доме?
– Я вижу себя и Тима… мужа и еще одного ребенка, – быстро сказала Мэгги, неожиданно покраснев.
Она понимала, что настойчивые расспросы доктора Голдинга вызваны отнюдь не праздным любопытством, но все равно чувствовала себя неловко. Словно кто-то подглядывал за ней, когда она переодевалась.
– Да, вот такие у меня банальные мечты, – со смущенной улыбкой подвела итог она, опуская голову. – И наверное, поэтому я все чаще подумываю о том, чтобы вернуться в Джорджию и выйти замуж за Бобби Семпла.
Доктор Голдинг подался вперед, и Мэгги заметила маленький белый шрам на его загорелой коже.
– Вы действительно собираетесь уехать домой и стать женой этого парня? – спросил он, пристально глядя на Мэгги.
– Нет, я вам уже говорила. Но и прозябать до конца своих дней в Окленде я не намерена.
На лице доктора появилось озадаченное выражение. Он хотел что-то сказать, но передумал и лишь молча кивнул.
"Сегодняшняя встреча с Мэгги Айви прошла удачно", – думал Джейк, сидя за рулем своего грузовичка, мчавшегося по 101-му шоссе.
Миновав Петалуму, грузовичок въехал в маленький старый городок и свернул на улицу, где находился магазин стройматериалов, владельцем которого был старинней приятель Джейка Уолдо. В конце улицы, за магазинами, красовался указатель: "Безъядерная зона". Каждый раз приезжая сюда и читая начертанные на вывеске слова, Джейк усмехался, удивляясь самоуверенности местных жителей. Ну разумеется, Кремль, узнав, что городской совет маленького городка объявил свою землю безъядерной зоной, тотчас же перенацелил свои межконтинентальные баллистические ракеты! Иначе и быть не может!
Джейк засмеялся, остановил грузовичок неподалеку от магазина и направился к входу. В небольшом помещении было сумрачно и тихо. Покупателей не было, а хозяин Уолдо со скучающим видом сидел в плетеном кресле за прилавком, смотрел телевизор и лениво жевал сандвич. Увидев вошедшего Джейка, он оживился и воскликнул:
– Привет, приятель! Как поживаешь?
– Спасибо, все в порядке, – улыбнувшись, ответил Джейк.
Уолдо выключил телевизор и сделал знак рукой, приглашая Джейка за прилавок.
– Ну, рассказывай, – нетерпеливо попросил он. – Какие новости?
Джейк оглядел своего знакомого и улыбнулся. Молодость Уолдо пришлась на шестидесятые годы, в которых он, судя по внешнему виду и манерам, так и остался, не пожелав перешагнуть в современность. Седые длинные волосы стянуты на затылке в пучок, как у индейцев племени навахо, теннисная рубашка с красочной эмблемой "Харлей-Дэвидсон" на груди, старые, затертые до дыр джинсы "Рэн-глер", болтающиеся на худых бедрах.
– У меня есть кое-какая работенка, – сообщил Джейк, садясь в плетеное кресло напротив Уолдо. – Как у тебя сейчас со временем? Ты не занят?
Уолдо дожевал сандвич, скомкал оберточную бумагу, бросил в стоящую у прилавка мусорную корзину, обвел рукой пустое полутемное помещение и, усмехнувшись, произнес:
– Времени у меня, как видишь, навалом. Так какую работу ты собираешься мне предложить, Джейк?
Мэгги появилась в детском саду "Счастливый дом" на двадцать минут позднее, чем обычно. Тим в кругу других детей сидел перед телевизором и смотрел мультфильм. Рядом с ним лежал собранный рюкзачок.
– "Покемон" уже почти заканчивается, – вставая на ноги, вместо приветствия сказал он Мэгги, давая понять, что сегодня она задержалась.
Миссис Грейви, воспитательница, всегда включала телевизор с пяти до шести вечера – в это время родители забирали детей, и обычно Мэгги приходила за Тимом к началу показа мультфильмов.
– Может, я досмотрю "Покемона" до конца? – спросил Тим у Мэгги, и она обрадовалась, что сын не обиделся на нее за опоздание. Сегодня Мэгги, перед тем как идти в детский сад за Тимом, забежала на полчаса домой, чего обычно не делала.
– Хочешь, пойдем с тобой в "Макдоналдс и полакомимся гамбургерами "Пальчики оближешь"? – с улыбкой спросила она.
– Разумеется! – радостно отозвался Тим, и Мэгги догадалась, что он подражает доктору Голдингу. Тот тоже бодрым голосом произнес "разумеется", когда Тим поинтересовался, приедет ли он снова к ним в гости.
"А ведь Тим наверняка вспоминает его, – подумала Мэгги. – Он ему так понравился".
– Ну, ладно, – сказала она, взяв рюкзачок Тима, – ты досматривай мультфильм, а я буду из холла смотреть, не пришел ли автобус.
Мальчик опять уселся на ковер перед телевизором, а миссис Грейви напомнила:
– Дети, скрестите ноги, а руки положите на колени, чтобы не мешать соседям!
Тим сделал, как велела воспитательница, и Мэгги, прежде чем направиться к стеклянным дверям холла, поправила сбившийся набок капюшон его куртки и окинула взглядом сидящих рядом с Тимом детей.
"Интересно, кто из них дразнит Тима за то, что он постоянно носит куртку с изображением Супермена? " – подумала она.
Но все дети сидели смирно, с ангельским выражением лиц, и заподозрить кого-либо в насмешках над сыном было трудно.
Автобус подошел, когда мультфильм закончился. Мэгги с Тимом сели впереди, чтобы Тим мог смотреть в окно, и через пять минут доехали до остановки, рядом с которой находился "Макдоналдс".
Мэгги заказала два гамбургера и купила сыну две игрушечные машинки. Доставая из кошелька новую хрустящую банкноту в сто долларов и с сожалением поглядывая на нее, Мэгги чувствовала себя преступницей: вместо того чтобы "просаживать" деньги на гамбургеры, их можно было бы потратить на какую-нибудь нужную вещь. Но, получив сдачу, она решила больше не переживать, и, покинув "Макдоналдс", они с сыном отправились по магазинам.
Мэгги купила три декоративные подушки – ярко-оранжевую, розовую и голубую, цветочные горшки терракотового цвета и четыре растения: бостонский папоротник, плюш, филодендрон и спаржу. В небольшом художественном салоне Мэгги приобрела уцененные рамки для картин по одному доллару девяносто девять центов за штуку, а в соседнем магазине – нарядные яркие коврики для пола.
"От старого ковра надо избавиться!" – решительно сказала себе она.
Мэгги также купила упаковку жидкого мыла "Мерфи", лавандовую ароматизированную соль для ванны, новую книгу для Тима и детскую игру "Собери вишенки". Вернулись домой они поздно, Тиму пора уже было ложиться спать, но он, к удивлению Мэгги, стал просить поиграть с ним в новую игру, и она согласилась. Тим выиграл и, когда Мэгги поднялась с дивана, чтобы отвести его в спальню, захотел еще поиграть.
– Нет, Тим, уже поздно, – твердо ответила Мэгги. – Тебе пора спать.
– А разве ты не будешь купать меня перед сном? – спросил он.
– Нет, завтра ты отправишься в детский сад грязнулей! – улыбнувшись, ответила Мэгги.
Поняв, что его хитроумный план не удался, Тим начал носиться по комнате и прыгать на диван.
– Тим, перестань! Сейчас мистер Джейкобсон начнет нам стучать, – испуганно пробормотала Мэгги.
Мэгги отвела сына на кухню и усадила на стул, чтобы дать лекарство. Сын поджал ноги.
– Я представляю, будто по полу растекается вулканическая лава, – сообщил он.
Мэгги открыла бутылочку с лекарством, налила розовую жидкость в столовую ложку и дала выпить ее Тиму.
– А теперь марш в постель! – строго сказала она. – Немедленно.
Мальчик нехотя слез со стула, побрел в спальню, и Мэгги последовала за ним. Она накрыла сына одеялом и пожелала ему спокойной ночи. Через несколько минут мальчик, утомленный походом по магазинам и играми, крепко уснул, а Мэгги смогла наконец заняться домашними делами. Она передвинула мебель из гостиной в кухню и спальню, с опаской поглядывая на пол и каждую секунду ожидая, что вот-вот раздадутся яростные удары палкой, но мистер Джейкобсон проявлял снисходительность. Взяв ножницы, Мэгги обрезала обтрепавшиеся и ставшие неряшливыми концы ковра, свернула его в рулон и вытащила из комнаты на лестничную площадку. Расстелила и вернулась в квартиру.
Затем Мэгги наполнила ведро горячей водой, добавила в нее жидкое мыло и два раза тщательно вымыла пол в гостиной. Немного погодя расставила мебель по местам и удовлетворенно улыбнулась. Теперь пора приступать к украшению комнаты. Достав из шкафа картонные коробки, она отыскала большой платок из афганской шерсти – подарок матери – и накинула на кресло. Что ж, недурно. Такие платки ее мать очень любит вязать и дарить родственникам и знакомым. Так, теперь яркое лоскутное одеяло, которое Мэгги смастерила сама, когда училась в школе. Она накрыла им диван. Тоже неплохо. Конечно, платок и одеяло – не предметы роскоши, но они явно украсили комнату.
Оторвав ярлыки от новых разноцветных подушек, Мэгги бросила две на диван, а третью в кресло. Подушки тоже, по ее мнению, очень оживили гостиную, придав ей уюта. Наконец Мэгги сняла оберточную бумагу с картинных рамок, поставила их в дальний угол комнаты, который называла "своей художественной студией", и принялась красить в разные цвета: бледно-желтый, синий, ярко-красный и малиновый.
Когда Мэгги закончила работу, было уже десять вечера. Тем не менее, прежде чем лечь в постель, она решила немного послушать музыку на кухне. Перед мысленным взором Мэгги тотчас закружились события сегодняшнего дня, и ей вдруг неудержимо захотелось рисовать.
Она взяла бумагу, кисточку и, волнуясь, как всегда перед тем, как приступить к работе, принялась выдавливать из тюбиков на палитру лазурную и красную краски…
Мэгги рисовала почти до полуночи, пока у нее не стали слипаться глаза. Тогда она убрала краски, приняла ванну с лавандовой солью, решив, что в следующий раз непременно купит ароматизированные свечи.
Мэгги проверила замки на входной двери и задвижки на окнах, как обещала доктору Голдингу, укрылась одеялом и, закрыв глаза, стала прислушиваться к тишине, царящей в доме. Давно не было так спокойно в "Эмбаркадеро-Армс"! И даже с улицы не доносились привычный шум машин и крики подростков.
Мэгги начала уже погружаться в сладкую дрему, как внезапно ее охватило беспокойство, и она открыла глаза. Внутренний голос, которого она не слышала с тех пор, как познакомилась с доктором Голдингом, стал настойчиво твердить, что ей не следует расслабляться и всегда надо быть готовой к новым неприятностям. Вдруг мистер Бриннон обманул ее? Он не повысит ей зарплату и не станет платить по бонусу. А если Мэгги тяжело заболеет или с ней случится какое-нибудь несчастье, и она лишится работы? И разве можно быть такой расточительной? Сегодня за вечер она истратила почти сто долларов. А если…
Сердце тревожно забилось в груди, но Мэгги заставила себя успокоиться. Видимо, она так долго жила в постоянном напряжении, что теперь ей просто не верится, что все у нее в жизни благополучно.
Внутренний голос умолк, и Мэгги, закрыв глаза, мгновенно уснула, даже не успев, как обычно, представить стоящий посреди цветущего сада просторный уютный дом, в котором они с Тимом живут безмятежно и счастливо.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Счастливая ошибка - Николз Линда


Комментарии к роману "Счастливая ошибка - Николз Линда" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100