Читать онлайн Счастливая ошибка, автора - Николз Линда, Раздел - Пролог в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Счастливая ошибка - Николз Линда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.9 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Счастливая ошибка - Николз Линда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Счастливая ошибка - Николз Линда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Николз Линда

Счастливая ошибка

Читать онлайн

Аннотация

Джейк Купер был поистине мастером на все руки, способным починить что угодно. Но удастся ли ему “склеить из осколков” разбитое сердце молодой, запутавшейся в бесчисленных проблемах женщины, которая по нелепой случайности приняла его за психоаналитика? Сказать правду? Можно, конечно… но тогда Джейк потеряет ту, о ком мечтал столько долгих одиноких лет! Или – применить абсолютно неизвестный современной науке метод терапии под названием НАСТОЯЩАЯ ЛЮБОВЬ – и положиться на судьбу, которая, как известно, благоволит к влюбленным?


Следующая страница

Пролог

20 апреля, понедельник
Медицинский центр Нью-Йоркского университета
Доктор Джейсон Соломон Голдинг, действительный член Американской ассоциации психологов, автор книг «Полный восстановительный курс психотерапии за 21 день» и «Возвращение к себе», до сих пор не мог поверить, что с ним произошла такая неприятность.
– Господи, ну какой же я невезучий! – в который раз уныло повторил он, ощущая всепоглощающую жалость к себе и одиночество.
«Может, следующую книгу надо посвятить проблеме одиночества? – размышлял Джейсон, уставившись невидящим взглядом в пространство. – И название дать простое, но емкое: „Одинокий человек“.
Он так увлекся обдумыванием вариантов названий глав и параграфов будущей книги, что на некоторое время даже забыл о жалости к себе. Впрочем, созерцание больничной палаты очень скоро вывело Джейсона Голдинга из задумчивости, и новый приступ жалости, теперь уже в совокупности с раздражением, охватил его. Он толкнул ногой стоящий около кровати больничный столик и со злорадством принялся наблюдать, как дрожало сладкое желе на тарелке. Можно было бы пнуть столик и посильнее, но доктор Голдинг решил, что пока и этого достаточно. Важно хоть немного разрядиться и напомнить бесчувственной Монике в том, как он несчастен.
– Да ладно тебе, Джей! – Моника нехотя повернула голову, скользнула взглядом по мужу и снова устремила взор к окну.
Конечно, рассматривать проносящиеся внизу вереницы машин и сожалеть об упущенной возможности совершить поход по магазинам и пообедать в „Четырех временах года“ интереснее, чем лишний раз выразить сочувствие мужу, который лежит тут, в этой идиотской больничной палате!
– Нет, ну что за невезение! Свалиться от сердечного приступа! – громко сказал доктор Голдинг и поморщился.
Собственно, эту фразу он произносил постоянно, жалуясь на сыгравшую с ним злую шутку судьбу всем, кто желал или вынужден был его слушать: врачам, медсестрам, сиделкам, Монике. А потом начинал подробно и обстоятельно рассказывать, как он внезапно почувствовал сильную боль в груди, словно ее сжали тисками, и, схватившись за сердце, упал на колени прямо на трибуне, куда поднялся, чтобы выступить с речью. Ну почему судьба обошлась с ним так жестоко? Чем он заслужил ее немилость?
А ведь как хорошо и удачно все складывалось! Он получил приглашение выступить на ежегодном, десятом по счету, симпозиуме по проблеме преодоления стрессов, и не просто с докладом, а с программной речью! Готовился, прилетел в Нью-Йорк из Сан-Франциско, уже поднялся на трибуну, любезно поблагодарил президента Американской ассоциации психологов за приглашение и предоставленную ему честь выступить, как вдруг…
Джейсон Голдинг снова и снова вспоминал, как неожиданно ощутил, будто грудь сжали тисками. Его бросило в жар, лицо исказилось от боли, лоб покрылся испариной, а через мгновение он, еще ничего не понимая, схватился рукой за левую часть груди и упал на колени… Ужасная ситуация, нелепая, а главное, унизительная! Единственное, что немного утешало, – его увезли на „скорой помощи“ с острым сердечным приступом, а не с каким-нибудь несварением желудка или чем-либо подобным, вызвавшим бы насмешки коллег. Слабое утешение, если учитывать, что доклад, к которому он долго и тщательно готовился, так и остался непрочитанным.
– Ничего, будут и другие симпозиумы, – словно угадав его мысли, промолвила Моника, не отводя взгляда от окна. – Этот – не первый и не последний в твоей жизни.
Очутившись на больничной койке, доктор Голдинг постоянно утешал себя этой мыслью, и она казалась ему разумной, но он очень злился, когда ее высказывала Моника. А впрочем, она права. Этот симпозиум – не первый и не последний в его жизни. И программная речь – не пик его творческой и научной карьеры, а лишь очередной шаг к сияющей вдалеке вершине. Ведь человек, вступивший на тернистый, сложный путь исследований и вкусивший радость победы, никогда уже не отступится. Он будет карабкаться дальше и дальше, выше и выше, пока не достигнет самой высокой точки этой огромной крутой горы под названием „наука“.
„Блестящая мысль! – встрепенувшись, подумал доктор Голдинг. – Глубокая, философская. Надо бы ее записать, пока не забыл“. И, повернувшись к стоящей у окна Монике, он воскликнул:
– Найди ручку и листок бумаги! Если можно, побыстрее. Моника пожала плечами, с сожалением отошла от окна, приблизилась к кровати мужа и села на стоящий рядом стул. Взяла дамскую сумочку и стала неторопливо, даже осторожно, копаться в ней.
„Ну, давай же, пошевеливайся! – раздраженно думал Доктор Голдинг, наблюдая, как Моника тонкими пальцами с длинными ухоженными, покрытыми ярким лаком ногтями перебирает вещи в сумочке. – Конечно, сломанный ноготь ее волнует больше, чем просьба тяжелобольного мужа. Разве с такими ногтями что-нибудь можно отыскать?“
Словно услышав его мысли, Моника опрокинула содержимое сумочки себе на колени и продолжила поиски ручки и бумаги. Отвлеклась на мгновение, поправила упавшую на лоб прядь золотисто-каштановых волос и снова принялась исследовать выпавшие предметы.
Джейсон глубоко вздохнул и, пытаясь подавить всевозрастающее раздражение, отвернулся. Он не позволит себе тратить нервы, глядя, как Моника меланхолично перебирает содержимое сумочки, и вообще не будет выражать свои эмоции ни вслух, ни мысленно. Во-первых, отрицательные эмоции вредят здоровью, которое у него, как оказалось, расшаталось, а во-вторых, злость и досада на собственную жену недостойны мужчины, ученого, психолога и психотерапевта. И чтобы отвлечься, доктор Голдинг взял со столика изданную к симпозиуму брошюру с подготовленными им к конференции материалами и принялся с увлечением рассматривать свое лицо, помещенное на обложке.
Недурно, очень недурно. Привлекательное умное лицо, живой взгляд, а главное, великолепная шевелюра! Джейсон машинально провел рукой по былым залысинам, на месте которых теперь красовались пересаженные с затылка волосы. Все в меру: не слишком густо, но и не редко. В общем, нормальная прическа, выглядит так, словно волосы всегда здесь росли.
Джейсон вновь стал вглядываться в свое изображение и с удовлетворением отметил, что смотрится он хорошо, даже очень. И вовсе не потому, что постарался фотограф. Сначала он не хотел, чтобы фотографию помещали на обложке брошюры, но редактору все-таки удалось уговорить его.
– Нет, ну зачем? – попытался слабо протестовать доктор Голдинг. – Для серьезного ученого это как-то мелко! Нет, не надо.
– Но разве не вы доказывали в своих книгах, что внешность человека и то, как он сам себя воспринимает, влияют на отношение к нему других людей? – с улыбкой парировала редактор. – Пусть все, и в том числе будущие пациенты, видят: вы – симпатичный, уверенный в себе человек. Это важно, мистер Голдинг.
И теперь, снова и снова разглядывая свое лицо на обложке брошюры, Джейсон с удовлетворением думал, что правильно сделал, прислушавшись к совету редактора. Программную речь он сочинил блестящую, брошюра с научными материалами выглядела внушительной, и сам он на обложке излучал бодрость и оптимизм. Вот только…
Вспомнив о том, что ему так и не удалось поразить съехавшихся на симпозиум коллег своей речью, доктор Голдинг печально вздохнул и отложил брошюру. Какая ирония судьбы: вокруг кипит жизнь, симпозиум продолжается, а он валяется здесь, в больничной палате! Нет, конечно, Моника права, утверждая, что этот симпозиум не последний в его жизни, но все равно очень обидно. А вот с чем Джейсон решительно не может согласиться, так это с ее не лишенным ехидства замечанием, будто он принял приглашение выступить на конференции лишь затем, чтобы утереть нос некоторым коллегам. Особенно бывшим коллегам, которые всегда делали вид, что не замечают его научных успехов и стремительного карьерного роста. И еще: Моника расценивала его выступление на симпозиуме как своеобразную месть завистливым недоброжелателям, упорно не замечающим его достижений.
А завидовать и в самом деле было чему! Во-первых, сам президент ассоциации прислал ему приглашение выступить с программной речью. А во-вторых, с интервалом в шесть месяцев доктор Голдинг выпустил две книги, каждая из которых сразу попала в список бестселлеров, печатающийся в „Нью-Йорк тайме“, и вскоре должна выйти в свет третья – в следующем месяце.
И вдруг такая напасть! Сердечный приступ, так некстати и не к месту случившийся!
– Ваши коронарные артерии на восемьдесят пять процентов закупорены, – сообщил ему врач после внимательного осмотра и изучения всяческих анализов.
– Но есть же средства, как их откупорить? – спросила Моника, и Джейсон, услышав ее вопрос, с неприязнью подумал, что некоторые люди совершенно не стесняются своего невежества.
– Разумеется, есть, – с улыбкой ответил врач. – И мы их применим.
„И вот завтра они будут их применять, – угрюмо вздохнув, мысленно констатировал доктор Голдинг. – Будут делать нечто вроде хирургической операции“.
Новая волна жалости к себе захлестнула его, и он, закрыв глаза, со страдальческим видом принялся вспоминать, какие еще неприятности, кроме сердечного приступа, лишившего его возможности блеснуть речью перед коллегами на симпозиуме, отравляют ему жизнь. Дом в Пасифик-Хайтс, который до сих пор так и не продан, и новая книга, издание которой задерживается до следующего месяца. Что же еще? Пожалуй, и этого достаточно.
Буквально на днях Моника долго убеждала его, что неприятности эти ничтожны и на них не следует обращать внимания, но настроение мужу ей поднять так и не удалось. Правда, надо отдать должное Монике: говорила она убедительно. Симпозиум – не последний в его жизни, дом рано или поздно найдет своего покупателя, а затянувшийся выпуск книги лишь подогревает интерес у будущих читателей. Моника даже напомнила Джейсону, что у него есть она, жена, и вдвоем всегда легче справляться с проблемами, однако…
– Ну вот, нашла! – Голос Моники вывел доктора Голдинга из задумчивости.
Он открыл глаза и увидел, что жена протягивает ему огрызок карандаша и клочок бумаги, на котором вряд ли уместилась бы даже пара слов.
– Лучше поздно, чем никогда, – сделав трагическое лицо, сказал он. – В данном случае эта пословица неверна.
– Почему?
– Я забыл, какую мысль хотел записать.
– Бывает. Извини.
Джейсон взглянул на Монику: губы плотно сжаты, выражение лица бесстрастно, но тон, которым она произнесла последнюю фразу, свидетельствовал о том, что она еле сдерживает раздражение. Доктор Голдинг хотел бросить ненужные теперь огрызок карандаша и клочок бумаги на столик, но, не увидев рядом столешницы, удивился. Однако тотчас же вспомнил, что сам недавно пнул столик ногой, вымещая на нем все свои обиды, и тот откатился от кровати.
– Давай я положу, – холодно промолвила Моника. Джейсон вручил ей огрызок карандаша и мятый клочок бумаги и снова закрыл глаза. Полежал некоторое время молча, машинально потирая ладонью участки головы, на которых еще недавно сверкала лысина, а теперь росли волосы, вытер пот со лба. Господи, ну и жариша здесь! Видимо, ему придется устроить в этой больнице еще один скандал, подобный тому, который он закатил, когда его не хотели помещать в отдельную палату. Теперь он будет требовать кондиционер – и не сломанный, а в рабочем состоянии.
– Моника, надо сказать персоналу, чтобы в палате установили кондиционер, – открывая глаза, раздраженно произнес доктор Голдинг. – Или они хотят, чтобы я задохнулся и умер от жары?
– Кондиционер в палате есть, и он включен, – не глядя на мужа, ответила Моника и взяла со стола пульт дистанционного управления. – Ложись на спину и постарайся успокоиться. Ты много нервничаешь.
Она села на стул, включила телевизор, пощелкала пультом и, найдя сериал про Голливуд, принялась с интересом смотреть. Джейсон с недовольным видом отвернулся. Нет, это просто возмутительно! Сидеть и беззаботно пялиться в экран телевизора, когда жизнь мужа в опасности, а карьера, возможно, под угрозой! На Монику ни в чем нельзя положиться, он убеждался в этом много раз. Вот, например, перед отъездом в Нью-Йорк на симпозиум он попросил ее выполнить несколько поручений, и что же? Вне всякого сомнения, Моника благополучно забыла о них. Сейчас и проверим.
– Моника, ты выполнила мою просьбу? – строго спросил Джейсон, поворачивая голову в сторону сидящей перед телевизором жены.
– Какую именно, дорогой?
Моника грациозно закинула ногу на ногу. Раньше эта ее манера и длинные стройные ноги всегда вызывали у Джейсона восхищение, но по прошествии ряда лет ему в голову иногда приходила мысль, что даже неправильное произношение слов может являться веской причиной для развода.
– Ты связалась с подрядчиком?
– С каким?
– С тем, которого нам рекомендовал Метцер. Из Петалумы, – чувствуя, что у него начинает повышаться давление и шуметь в ушах, раздраженно проговорил Джейсон.
– Я думаю, он объявится завтра, – ответила Моника, пощелкала кнопками пульта и, отыскав иностранный сериал, стала с интересом следить за слезливой беседой двух дам, говорящих, судя по всему, на хинди.
– Найди в больнице факс и пошли сообщение подрядчику, – продолжал Джейсон. – Пусть он пришлет мне по факсу смету будущих расходов. Я должен просмотреть ее прежде, чем в моем офисе начнется реконструкция.
Не отрывая взгляда от экрана телевизора, Моника молча кивнула, а Джейсон возмущенно возвел глаза к потолку.
Нет, Моника невыносима! Напоминает неразумного ребенка. Понятия не имеет, откуда берутся деньги, как они зарабатываются. Ей бы только бегать по магазинам, выбирать и покупать себе наряды, причем не всегда соответствующие ее фигуре и внешности.
– Надеюсь, ты понимаешь: чем скорее закончится реконструкция моего офиса, тем раньше я смогу начать семинары, – сказал доктор Голдинг и был награжден едва заметным кивком: Моника переключилась на просмотр „Рикки-Лейк“.
Вспомнив о семинарах, Джейсон немного оживился и воспрял духом. Его новая идея сулила дополнительный, причем немалый доход.
– Подумай об этом, Моника! – продолжил он, обращаясь скорее к себе, потому что жена теперь уже увлеченно слушала признания двух женщин-близнецов. – Вместо того чтобы за двести долларов общаться в течение часа с одним пациентом, я смогу собрать десять или двенадцать и беседовать с ними одновременно!
„И не выслушивать каждого пациента, искренне полагающего, что его проблемы – самые важные и сложные“, – мысленно добавил он.
И в самом деле, идея замечательная. Он организует группу, станет собирать пациентов в определенное время и будет проводить с ними беседы. И никаких жалоб на очередной душевный кризис, никаких телефонных звонков среди ночи с просьбой выслушать и немедленно дать верный совет. Ничего.
Внезапно Джейсон вспомнил еще об одном поручении, которое он в последний момент перед отъездом в Нью-Йорк дал Монике, и его настроение мгновенно ухудшилось. Джейсон нахмурился и вздохнул. Наверняка она пропустила его слова мимо ушей.
– Моника! – позвал он. – Ты напомнила Энджи, чтобы она заменила текст на автоответчике?
– На автоответчике? – Душераздирающие признания близнецов закончились, и Моника снова принялась щелкать пультом.
Удивительно! Взрослый человек, а внимание как у четырехлетнего ребенка. Ни на чем не может сосредоточиться.
– Я сама звонила в твой офис и проверяла, – после паузы ответила Моника.
– И что?
– Все в порядке. Сначала приветствие, просьба в случае крайней необходимости обратиться к доктору Хаммонду, а потом предложение оставить свое сообщение. Энджи сказала, что каждый день проверяет все записи из дома.
– Понятно, – холодно отозвался доктор Джейсон, не веря ни одному слову Моники.
Вот еще одна проблема, которая его угнетает. Именно в таких случаях говорят: из двух зол выбирай меньшее. Что же выбрать: платить Энджи полную зарплату только за то, чтобы она целых три недели без дела торчала в офисе, пока там будет проводиться реконструкция, или положиться на ее честное слово, что все присланные ему сообщения будут ею записаны и переданы? Конечно, если несколько звонков она пропустит, то он не сильно огорчится. Нет, разумеется, Джейсон с сочувствием относится к проблемам своих пациентов, жалеет их, старается помочь, искренне считая себя пастухом заблудших овец, но когда они начинают злоупотреблять его вниманием и терпением, названивая по ночам…
„Да, идея с организацией пациентов в группы – великолепна“, – взволнованно подумал доктор Голдинг, закрывая глаза и представляя, как будут проходить занятия.
Осмысление жизненного опыта… возвращение к себе… жизнь заново… Он рассадит пациентов по кругу, станет разговаривать с ними, потом разобьет их на пары, будет давать задания. Сначала они с его помощью, а затем и самостоятельно начнут представлять, кем были в прошлой жизни.
Иногда, если потребуется, пациенты даже будут погружаться в ванну с горячей водой… Именно для этого он и затеял в своем офисе реконструкцию. Необходимо изменить интерьер офиса, перепланировать, оборудовать ванную комнату. И чем скорее реконструкция завершится, тем раньше он приступит к групповым занятиям. Эта мысль очень вдохновляла доктора Голдинга.
– А как его фамилия? – с сожалением возвращаясь к суровой действительности, спросил Джейсон у жены.
– Кого? – удивленно взглянула на него Моника. Когда-то ее глаза казались Джейсону необыкновенно выразительными, взгляд – манящим, загадочным, теперь же он видел в них лишь пустоту и скуку.
– Подрядчика!
Ну как можно мгновенно терять нить разговора и забывать, о чем тебе говорили минуту назад?
– А… подрядчика… – Моника снова взяла дамскую сумочку и начала с сосредоточенным видом исследовать все, что в ней лежало. Наконец она достала визитную карточку и подала мужу. – Вот, прочти.
Джейсон взял визитную карточку, похлопал рукой по карману больничной пижамы, пытаясь нащупать очки, но вспомнив, что они лежат в пиджаке, молча сделал Монике знак, чтобы она принесла их. Странно, однако знак был ею замечен, и через несколько секунд Джейсон уже рассматривал визитную карточку.
„Джейк Купер и Этельда Джексон. Строительство, реконструкция, ремонт“, – прочитал доктор Голдинг на визитной карточке. Ниже красовалась эмблема фирмы и ее девиз, напечатанный курсивом: „Мы воплотим вашу мечту в жизнь!“
– Да уж, – пробурчал Джейсон, качая головой. – Представляю, во сколько мне обойдется воплощение мечты в жизнь! За возведение нескольких стен они сдерут с меня кругленькую сумму.
– Не за возведение, а за снос стен, – тихо заметила Моника. – И за установку ванны и прокладку труб.
– Это я и сам знаю! – Джейсона охватил новый приступ раздражения, и он вновь почувствовал боль в груди.
Установленные в палате приборы тоже уловили изменения его сердечной деятельности и жалобно запищали. На экране монитора запрыгали зеленые линии. Через минуту в палату с шумом ворвались две встревоженные медсестры.
– Что-нибудь случилось? – приподнимаясь на локте, спросил Джейсон у одной из них, блондинки, но та, даже не удостоив его ответом, молча положила руки ему на плечи, заставляя лечь. Вторая стала устанавливать капельницу.
Краем глаза Джейсон заметил, что на лице Моники появилось взволнованное выражение. Наконец-то…
– Позвони в мой офис, – попросил доктор Голдинг, и его голос прозвучал как-то очень глухо и отстраненно. – Передай подрядчику, чтобы работы начали немедленно. Пусть заканчивают побыстрее. Офис должен быть готов к дню первой встречи с пациентами…
– О чем ты говоришь? – удивилась Моника. – Разве сейчас время думать о реконструкции? Сейчас надо заботиться о своем здоровье.
Джейсон поморщился, осознав, что даже видеть Монику он уже не может, не то что слышать. Правда, видеть ее он, к счастью, и не мог, над ним склонились обе медсестры. Затем одна, крашеная блондинка, вышла из палаты и через минуту вернулась, катя перед собой столик на колесиках. Другая медсестра с невозмутимым видом резко распахнула полы его пижамы и стала прилаживать какой-то аппарат у его груди. Действовала она решительно, и Джейсону казалось, будто на его грудной клетке топчется слон. Он уже хотел было сделать медсестре замечание и указать на недопустимость подобного обращения с больными, как взгляд его привлек еще один прибор, на экране которого скакали какие-то черточки. Раньше они выглядели по-другому…
Боль в груди усиливалась, медсестры продолжали хлопотать над ним, и, чтобы отвлечься, Джейсон начал мысленно представлять свой обновленный офис, группу будущих пациентов и вдруг вспомнил… О Господи, он же собирался дать Монике еще одно поручение!
Джейсон открыл было рот, желая позвать Монику, попытался что-то сказать, но фразы словно застряли в горле.
„Позвони Энджи и скажи, чтобы она отменила визит одной пациентки…“
В пятницу в его офис вместе с почтой принесли извещение об оплате курса восстановительной психотерапии женщины, которую ему рекомендовала его бывшая пациентка. Да, он действительно назначил ей встречу, но в книгу регистрации не записал, поскольку знал, что уезжает в Нью-Йорк. Джейсон решил позвонить ей из дома и договориться на более поздний срок, однако все его мысли были заняты предстоящей поездкой на симпозиум в Нью-Йорк, и он, разумеется, не позвонил. Забыл! И что же теперь получается? Пациентка прибудет, а его нет. Офис ремонтируют, трехнедельный восстановительный курс психотерапии отменен…
Доктор Голдинг снова попытался выдавить хоть какое-то слово, но боль в груди стала разрастаться, грудную клетку словно сдавило железными тисками, дыхание сделалось частым и прерывистым. Неожиданно больничные стены начали покачиваться, надвигаться на Джейсона, угрожая обрушиться ему на грудь.
– Зови врачей! – раздался над его ухом громкий голос медсестры, и он заметил, как крашеная блондинка пулей вылетела из палаты.
Через некоторое время в палате уже толпилось множество людей. Они прилаживали к груди доктора Голдинга какие-то приборы, давили на грудь, вставляли что-то в горло, и ему казалось, что они его сейчас вообще задушат. Боль не исчезала, но, к счастью, и не усиливалась, хотя воображаемый Джексоном слон упорно не желал покидать его грудную клетку. В какой-то момент ему показалось, что боль понемногу стала отступать, но упрямый слон вдруг так зверски подпрыгнул, что у Джейсона искры полетели из глаз. Он глухо застонал, задергался, пытаясь сбросить ненавистного слона, и в нестройном хоре голосов, звучавшем над его ухом, внезапно различил знакомый голос медсестры, блондинки: – Дело ясное…



загрузка...

Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Счастливая ошибка - Николз Линда


Комментарии к роману "Счастливая ошибка - Николз Линда" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100