Читать онлайн Шелк, автора - Николсон Кэтрин, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шелк - Николсон Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.35 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шелк - Николсон Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шелк - Николсон Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Николсон Кэтрин

Шелк

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Бум. Бум. Бум. Со сжавшимся от страха сердцем Жанна быстро потушила свет. Наполовину очищенный апельсин откатился в сторону. Она скорчилась, стараясь стать как можно меньше и незаметнее. Комнату окутала вечерняя мгла, отливающая голубизной.
Бум. Бум. Бум. Опять. Кто-то настойчиво стучал в парадную дверь. Кто-то хотел войти. И зачем только она зажгла лампу? Но было темно, а ей не спалось. Ее преследовали видения, похожие на картинки из волшебного фонаря. Стоило закрыть глаза, и Жанна опять кружилась по мраморному полу большого зала, похожего на огромный глаз. Она чувствовала запах догорающих свечей, слышала музыку – одну и ту же мелодию, снова и снова. Тот вечер не забудется никогда, как ни старайся. Жанна знала, что сама во всем виновата, это чужой, чуждый ей мир. И она там лишняя.
Но сейчас… сейчас кто-то пытался ворваться в ее дом.
Нет, она не ошиблась. Чьи-то неуверенные шаги. Непрошеный гость уже спускался по лестнице, неумолимо приближаясь к подвалу.
Тук-тук-тук. Теперь стучат в дверь ее комнаты. Совсем близко. «Меня отыскали, – подумала Жанна. – Хотя прошло уже столько времени». Она медленно поднялась на ноги, ругая себя за беспечность. Надо было оставить мусор на пороге для маскировки. И не зажигать лампу. И… Но теперь уже поздно. Они здесь. Жанна обреченно обвела взглядом комнату. Черного входа нет, убежать невозможно. И ее любимые решетки на окнах превратили комнату в ловушку.
Мысленно прощаясь со своими мечтами, она отодвинула новенькие медные задвижки. Никакие запоры не помогут отгородиться от жизни. «Их будет двое, – подумала Жанна. – Наверное, в форме. С лицами, похожими на маски».
Дверь распахнулась. Пытаясь побороть невыносимую душевную муку, Жанна несколько секунд тупо всматривалась в темноту. А потом разглядела смутный абрис женской фигуры, едва освещенной единственным в этом переулке фонарем.
– Привет. – В переплетении теней и полос света прорисовались черты знакомого лица. Вот уж кого она не ожидала увидеть. – Может, пригласишь меня войти?
Вконец растерявшись, Жанна отступила назад. В комнату торжественно вплыла Джули.
– Господи, ну и темнотища… А что случилось со светом? Хорошо, что я его вообще заметила, а то вовек бы тебя не нашла.
– Подожди минутку. – Голос у Жанны стал скрипучим, как будто заржавел оттого, что им долго не пользовались. Со дня своего визита в Дин она ни с кем не разговаривала. Сколько же прошло времени? Две недели? Три? Бог его знает. Живя в подвале, легко сбиться со счета.
Жанна метнулась к лампе, в спешке пролила масло, сломала одну спичку, уронила на пол другую, но в конце концов умудрилась зажечь фитилек, не разбив при этом абажур. И теперь с тревогой наблюдала за Джули.
– Ух ты! – Голос Джули заполнил маленькое пространство, и оно вдруг перестало казаться таким пустым. – Как здесь красиво!
«Ей нравится, – подумала Жанна. – Ей нравится моя комната. По-настоящему. Это не просто слова. Я уверена».
Жанну переполняла радость, она гордилась своей комнатой, как гордится мать, когда хвалят ее единственное дитя. Но тут в памяти воскресли полузабытые воспоминания о законах гостеприимства.
– Извини. Здесь не на что сесть.
– Ничего. – Джули ослепительно улыбнулась. – Все равно эта комната – чудо. Ты даже не представляешь, какое чудо. – Она с ребяческим восторгом смотрела на голые каменные плиты пола и облупившуюся штукатурку. – Это как шалаш на дереве. Что может быть лучше? И никто не знает, где ты прячешься.
Джули обернулась. Ее лицо сияло от радости. Но стоило ей – в первый раз за все это время – встретиться глазами с Жанной, улыбка тотчас погасла.
– Что случилось? У меня размазалась тушь? – Вытащив старомодную пудреницу, Джули с тревогой стала рассматривать себя в зеркальце. Пудреницу украшал блестящий камень цвета спелой сливы – такой огромный, что закрадывались сомнения: рубин ли это или всего лишь дешевая стекляшка?
– Нет. Я… просто я думала, что ты больше не захочешь меня видеть, – с убийственной прямотой заявила Жанна.
– Почему? – В больших голубых глазах Джули застыло искреннее изумление.
У Жанны перехватило горло. Надо сказать все как есть. Нечего увиливать.
– Из-за Грея. Я ведь решила, что он дворецкий.
Джули рассмеялась:
– Ах, вот оно в чем дело! О Грее не стоит беспокоиться. Кроме того, это ведь был костюмированный бал. Здорово ты его отделала, гордеца несчастного!
– Если бы так! – взволнованно откликнулась Жанна.
– Но послушай! – все так же удивленно продолжала Джули. – Это же была просто шутка!
Жанна покраснела, чувствуя себя до смешного счастливой. А Джули уселась на стол, свесив ноги и подперев рукой подбородок. Жанна с тревогой посмотрела на ее юбку из тончайшего индийского хлопка, прошитого серебряными нитями, и на ее колготки. Кухонный стол был чистым, но Джули запросто могла посадить себе занозу.
– Хм, – с довольным видом пробормотала Джули и принялась рассуждать деловито, словно заботливая домохозяйка. – Нам понадобится платяной шкаф. И телефон. А то у моего агента начнется мигрень.
Жанна уставилась на нее во все глаза:
– Что значит «нам»?
– А разве я не сказала? – В глазах Джули вспыхнула тревога. – Я собираюсь здесь жить.
Жанна смотрела на нее, удивленно моргая.
– Но… а как же Дин?
– Я же рассказывала тебе. – Джули тряхнула головой. – Про майорат, помнишь? Мой последний день рождения… – Она драматически раскинула руки. – И я на улице! – За этим последовал тяжкий вздох. – Мне двадцать один год. Знаешь, я уже старовата для фотомодели. Я начала сниматься в шестнадцать и, конечно же, не отложила ни пенни. Надеялась, что все решится само собой. И вот теперь! – Ее голос зазвенел от радости. – Теперь так оно и получилось. Не волнуйся, я все продумала. Деньги будут, и я в любом случае их растрачу – если не на квартиру, так на какие-то бесполезные безделушки. Это лучший вариант, ты уж поверь. Мне надо где-то жить, а кроме того… – Джули слегка нахмурилась и, помолчав, добавила:
– Ты мне нравишься. Мы поладим. Мы ведь подруги, верно?
Тревожные нотки неуверенности в ее голосе были просто очаровательны.
Жанна молчала, не находя слов. Подруги? Немыслимо, невозможно. Что нашла в ней Джули? Впрочем… говорят ведь, что породистые лошади не могут жить в конюшне без козлов, крыс, одноглазых кошек и других не менее странных тварей. Они даже отказываются есть и спать, если рядом нет их приятелей…
И все же Жанна колебалась. Долгие годы она убеждала себя, что ни в чем таком не нуждается. Что дружба не для нее. Дружба опасна, как изысканное кушанье: попробуешь – и уже никогда не сможешь отказаться. Но теперь, в устах Джули, все звучало так просто и естественно. Мечта вдруг начала превращаться в явь. Боясь разрушить чары, Жанна молча кивнула. Подруги!
– Я так и знала. – На лице Джули засияла улыбка. – Я умею дружить, вот увидишь. – И она удовлетворенно добавила:
– Да, мы сойдемся. Все будет очень-очень хорошо.


К удивлению и радости Жанны, так оно и получилось. Джули была права: ее умения дружить хватило бы и на двоих. Жанна наблюдала за ней с восхищением, изо всех сил стараясь выучиться жить по-новому. Это давалось непросто, но дело того стоило. Пустив в ход свои связи, Джули поразительно легко, словно по мановению волшебной палочки, удалось за одну неделю поставить телефон. И с того момента жизнь забурлила вовсю. У Жанны не оставалось ни секунды свободного времени. Некогда было думать, волноваться или смотреть на еду, лежавшую на столе, это воплощение зла. Услышав пронзительный звонок, она храбро бросалась к телефону и принимала сообщения от незнакомых людей на другом конце провода. Ведь это связано с работой Джули, а она куда важнее ее шитья и оплачивается несравненно лучше! Жанна штопала одежду, чистила обувь, сдавала в прачечную простыни (Джули не признавала домашней стирки), платила за парковку белой старенькой «мини», складывала квитанции, корешки чеков и счета в коробки из-под обуви, стоявшие в задней комнате под раковиной, и рыскала по окрестным магазинам в поисках шампуня из ромашки, который Джули просто обожала. А вообще-то Жанна наслаждалась этим калейдоскопом событий. Джули то и дело надо было куда-то ехать, она повсюду опаздывала, но ее прощали. Недели летели одна за другой, и вскоре Жанна – под мудрым руководством своей подруги – превратилась в настоящую секретаршу, незаменимую сообщницу в маленьких хитростях и обманах, на которые пускалась Джули. Секрет состоял не в том, что говорить по телефону, а как говорить.
Телефонный звонок. Джули еще сладко спит.
– Она только что вышла. Будет у вас… да, через десять минут.
Жанна вешала трубку, и начиналась жуткая суматоха.
А что Джули ела! Пережаренные сандвичи, подсыревшие кукурузные хлопья, заварной крем в жестяных банках, квашеную капусту с хлебом. Словом, все, что не требовало готовки. Джули предпочитала покупать блестящие пакетики, содержимое которых можно проглотить на бегу. Она не обращала на еду никакого внимания и заявляла, что навеки испортила свой вкус французской кухней, овощами, выращенными в их поместье, а главное – невероятно длинными обедами, во время которых пупырышки на языке высыхали от скуки.
Поначалу сама мысль о том, что в доме будет храниться какая-то еда, приводила Жанну в ужас. Это искушение, с которым невозможно справиться. Но постепенно она успокоилась: единственным напоминанием о завтраках, обедах и ужинах Джули служили пустые коробочки и полиэтиленовые обертки. Она ничего не заготавливала впрок, а просто по пути домой со съемок покупала в соседнем магазинчике все что понравится или – если было не до того – заказывала еду в кафе.
Точно так же решилась и проблема с разделом пространства. Джули была очень довольна задней комнатой, несмотря на ее крохотные размеры. Туда не долетал шум с цветочного рынка, просыпавшегося рано утром, грохот троллейбусов, проезжавших по мостовой, вымощенной булыжником, шуточки и брань мальчишек-носильщиков, скрежет и визг тормозов, и она могла спать допоздна.
Иметь телефон и свой собственный угол – вот все, что требовалось Джули. Мелкие хозяйственные проблемы вызывали у нее истинно аристократическое презрение. Жанна сама заворачивала платья подруги в полиэтилен, дабы защитить их от сырости, и перекидывала через рейку, заменявшую вешалку. В свободное время она пыталась рассортировать туалеты Джули. Это была пестрая коллекция, собранная как попало. Платье из индийского хлопка, привезенное с Сейшел, где «Вог» устраивал показ мод, кожаные куртки с металлическими бляшками от рекламного агентства «Сузуки», трикотажные с люрексом брюки, купленные на Лечестерском рынке, – все висело вперемежку. Джули обычно надевала то, что первым попадется под руку. Жанна осторожно пыталась избавить ее от нездоровой страсти к колготкам алого цвета.
– У тебя и так красивые ноги.
Джули обожала и цыганские серьги… но всему свое время.
Девушки ухитрились смастерить душ, подвесив к потолку длинный шланг, лейку и половину канистры. Джули очень гордилась этим шатким сооружением и принимала душ каждый день, хотя горячей воды у них не было.
– Здорово, как будто я скаут. – Стоя в тазу совершенно голая, она напевала что-то, терла себя мочалкой и, казалось, не замечала холода. – Я вообще предпочитаю мыться под душем. Грей говорит, это у меня в крови. Моя мать родилась в Канзас-Сити.
Жанна слушала ее как зачарованная. Джули была старше всего на несколько месяцев, но где она только не побывала. В свое новое жилище она притащила разные диковинные вещи – весточки из внешнего мира. Ширазский ковер – ему бы цены не было, если б какой-то беспутный предок Джули, живший в девятнадцатом веке, не использовал его в качестве коврика для ванной. Нитки от сырости сгнили, но краски сияли во всем своем необузданном великолепии. И огромное количество разных скляночек с тальком, лосьонами и духами, которые перегораживали доступ к туалетным принадлежностям Жанны, состоявшим из кусочка мыла и фланелевой тряпочки, найденной на подоконнике в задней комнате и как следует прокипяченной. Жанне нравился этот развал. Она гордилась тем, что Джули выбрала ее в подруги, доверила свои баночки и квитанции и не стеснялась показываться голой.
И наконец, в доме появилась самая важная – во всяком случае, с точки зрения Джули – вещь: старенький обшарпанный транзистор. Он трещал, как деревья во время лесного пожара, но Джули не позволяла настроить его на другую волну:
– Я с тринадцати лет слушаю приемник на этой частоте. Семейная традиция.
А потому с самого утра и до позднего вечера их жизнь сопровождали странные наплывающие звуки, временами похожие на скрежет металла.
Джули не всегда ночевала дома. Частенько, проводив ее вечером до дверей одетую с иголочки, чистенькую и аккуратную, Жанна встречала ее лишь наутро: в запачканном платье, помятую, но не раскаявшуюся, по-прежнему улыбавшуюся своей ангельской улыбкой.
И еще была масса телефонных звонков. Жанна слушала мужские голоса: то встревоженные, то озадаченные; полные надежды, отчаяния или тоски. Некоторых приходилось разочаровывать так часто, что они казались ей старыми друзьями. Жанна чувствовала: мужчины завидуют ее близости к Джули – и гордилась этим. А заодно училась общаться с кавалерами, по крайней мере по телефону: лила бальзам на их раны, ободряла, не обещая ничего невозможного, убеждала сообщить свои имена – так, на всякий случай.
Грей позвонил лишь однажды. Услышав его спокойный голос, четко выговаривающий слова, Жанна онемела. Он явно не нуждался ни в ободрении, ни в объяснениях. Жанна не успела рта раскрыть, а Грей уже понял, что Джули не подойдет к телефону.
– Передай ей, что мы встречаемся в «Савое» в час дня. Ровно. У меня мало времени.
И Джули повиновалась, хотя из-за этого пришлось отложить долгожданное посещение Хамидуллы, который собирался сделать ей седую прядь в волосах. Домой она вернулась бледная, недовольная и какая-то съежившаяся. Швырнула холщовую сумку в угол и молча остановилась у окна. «Интересно, – подумала Жанна, – о чем они с Греем разговаривали? О семейных проблемах? Или о других вещах, которые обсуждаются только шепотом, наедине… Скорее всего последнее, – решила Жанна, вспомнив звук падающих булавок. – Значит, надо вести себя поделикатнее».
– Конечно, я могла бы выйти за него замуж, – вдруг задумчиво произнесла Джули, словно разговаривая сама с собой. – Тогда бы не было проблем с квартирой. Но, мне кажется, Грей хочет этого как-то уж чересчур сильно.
Жанна не поняла, что она имеет в виду, и на мгновение попыталась представить, каково это – быть предметом столь пылкой любви.
– Не знаю, – с отчаянием вздохнула Джули. – Люди будут принимать его за моего отца. К тому же Грей считает меня испорченной.
Она внезапно повернулась и посмотрела на подругу своими голубыми выразительными глазами. Правда, Жанна теперь знала, что она почти ничего не видит дальше собственного очаровательного носика. Джули терпеть не могла очки, а контактные линзы приберегала для работы, поэтому чаще всего окружающий мир представал перед ней в туманной дымке.
– Ты тоже считаешь меня испорченной, Жанна?
Жанна поколебалась. Джули действительно была испорченной – по крайней мере в одном: все мужчины становились ее рабами. Все, кроме Грея. Но ведь они с Джули как-никак подруги.
– Ничего подобного. Просто ты – это ты.
– Дорогая моя! – Джули просияла от радости, словно только что политый цветок. – Ты ведь не стала бы мне лгать?
– Я никогда не лгу. – Жанна слегка покраснела, вспомнив о телефонных разговорах.
А может, это не в счет? Бог его знает. С появлением Джули в ее жизни многое изменилось.
– А я лгу. – Джули с притворным раскаянием покачала головой. – Постоянно. Что делать? Люди почему-то ждут этого от меня. «Ты любишь меня, Джули?» Какой ответ они хотят услышать? Я ведь хорошая девочка, никогда не обижаю животных и стараюсь по возможности не задевать чувства других людей…
– И что же ты им отвечаешь? – Жанна не сводила глаз с подруги. До сегодняшнего дня она даже не подозревала о существовании подобных проблем.
– Ну… – Джули состроила гримаску. – Иногда я притворяюсь, будто не расслышала. Иногда говорю: «M-м» или: «Конечно, люблю», – но так, словно это не имеет никакого значения. А когда ситуация накаляется, приходится отвечать: «Наверное, я не знаю, что такое любовь». Тут есть одна сложность: мужчины сразу же выражают желание объяснить тебе это. – Она тяжело вздохнула. – Беда в том, что они мне нравятся. Я имею в виду мужчин. Их лица, руки, поросшие волосами, большие ноги… ну и все остальное. Но иногда, признаться, я спрашиваю себя: а стоит ли дело таких жертв? Ведь они расстраиваются, горюют… Те, кто не женат, конечно.
– Джули! – Жанна была поражена до глубины души. – Неужели ты заводишь романы с женатыми мужчинами?
– Ну, знаешь, они ведь тоже мужчины, – опешила Джули. – И по крайней мере не докучают мне постоянно просьбами выйти за них замуж.
– Это не аргумент, – возразила Жанна, пытаясь собраться с мыслями. – Это нехорошо… Подумай о детях!
Джули пожала плечами.
– Да они и так почти не занимаются своими детьми.
– Все равно. – Ответ Джули поверг Жанну в смятение, но она изо всех сил старалась не подавать виду. – Это нечестно.
– О, Жанна. – Джули улыбнулась с видом кающейся грешницы. – Хорошо. Ради тебя я обещаю: больше никаких женатых мужчин. Но предупреждаю: ответственность за последствия ляжет на твои плечи. – Состроив смешную гримаску, она снова вздохнула и с притворным отвращением пожаловалась:
– Боже! Все остальные так требовательны! Может, лучше вообще с ними не общаться?..
Потом Джули окинула взглядом комнату и призналась:
– А знаешь, наверное, это мой первый настоящий дом.
Жанна огляделась вокруг. Обвалившаяся штукатурка, голый пол, тусклый свет. Вряд ли это могло кому-то понравиться. И все же она понимала, что имела в виду Джули, и чувствовала то же самое, только никогда бы не осмелилась облечь свою мысль в слово. Им было хорошо вдвоем – несмотря на каменный под и обжигающе холодную воду.
Жанна предпочитала не думать о том, каково будет в этом подвале в январе. Усилием воли она изгнала из сознания свои страхи. Джули приучила ее наслаждаться сегодняшним днем. С такой подругой любое время года покажется летом.


– Знаешь что?! – воскликнула Джули. Ее глаза сверкали, как звезды. – Давай поженимся! Мы с тобой! У нас есть все необходимое: дом, машина, телефон…
– Да уж, машина.
Принадлежавшая Джули «мини» была побита и поцарапана так, что походила на спутник, вернувшийся с Луны.
– Не вредничай. – Голос Джули звучал укоризненно. – Только представь: две старушки сидят возле камина и болтают о прошлом. Мы могли бы уехать в деревню.
– Вряд ли, – отозвалась Жанна, причем куда более резко, чем хотела.
Картина, нарисованная Джули, задела ее за живое и почему-то пробудила суеверный страх. Сейчас все складывалось прекрасно. Мечтать о большем значило накликать беду. И она попыталась скрыть свое волнение за сарказмом:
– А вдруг автобусы перестанут ходить?
– У меня есть машина.
– Ты будешь водить машину? С твоим зрением? – Жанна вымученно улыбнулась. – Хорошо еще, что ты до сих пор жива и невредима. Ума не приложу, каким образом тебе удалось получить права?
– У моего экзаменатора очки запотели, – хихикнула Джули. – А руки тряслись так, что поставить подпись стоило ему немалого труда. Но если серьезно, Жанна, – спросила она торжественно, – тебе не кажется странным, что мы живем тут вдвоем – и совершенно счастливы?
– А телефонные звонки? – напомнила Жанна. Джули поморщилась:
– Господи, ну почему ты такая правдивая? Говоришь все, что думаешь. Тебе будет трудно с мужчинами.
– А мне никто и не нужен, – отмахнулась Жанна. – И куда их девать? Весь шкаф забит твоими нарядами.
Но Джули не так легко было сбить с толку.
– Не болтай глупостей. Это все равно что ругать черную икру, ни разу не попробовав. Наверняка кто-то тебе нравится. Может, Грей?
Жанна вздрогнула. Память до сих пор хранила ощущение теплоты, исходящей от его сильного тела, облаченного в бархат. Перед внутренним взором Жанны всплыло лицо Грея. Она даже испугалась – слишком уж четким был образ.
– Ну а теперь кто несет вздор? – Собрав все силы, Жанна прогнала прекрасное видение. – Грей – твой, сама знаешь. Да и вообще вряд ли я смогла бы вызвать у него интерес.
Джули издала страдальческий вздох.
– Ты будешь очень хорошенькой, если постараешься.
– О, мисс Смит, без очков вы почти красавица. – Жанна покачала головой. – Не забывай, Джули, у меня-то стопроцентное зрение.
– Нечего этим гордиться. – Джули погрозила ей пальцем. – Мужчины тоже близоруки, вот почему с ними так легко иметь дело. Ничего особенного и не требуется, честное слово. Ты посмотри на себя. С тех пор как мы встретились, ты ходишь в одних и тех же брюках. А цвет? Разве это можно назвать цветом? Куда деваются деньги, которые я тебе плачу? Похоже, ты ни пенни не потратила на себя. Ты почти не ешь, никуда не ходишь… даже моешься в крохотном тазике.
– Ничего не поделаешь. – Жанна закусила губу. Она не ожидала услышать критические замечания от Джули, и теперь на нее словно повеяло ледяным холодом. – Так меня приучили в детстве.
Ее ответ только подлил масла в огонь. Джули смотрела на подругу так, точно видела ее в первый раз.
– Ты такая стройная. Нужно найти свой стиль – и ты будешь выглядеть великолепно. Миниатюрной женщине подобрать одежду гораздо легче. Ты посмотри на все эти мои пояса, пуговицы, набивные ткани… Мужчинам, конечно, нравится, но сама я ощущаю себя какой-то тряпичной куклой. И волосы – зачем ты их подстригла так коротко? Носи длинные – это гораздо красивее.
– А мне нравится, – ответила Жанна срывающимся голосом. – Я выгляжу аккуратно.
«Неужели ты не понимаешь? – криком кричала ее душа. – Не пытаясь стать женщиной, я не потерплю неудач. Так спокойнее, безопаснее. Пожалуйста, пожалуйста, пойми. Останься и в этом моей подругой. Ради Бога».
Джули с улыбкой пожала плечами:
– О'кей, нет вопросов. Не знаю, зачем я вообще затеяла этот разговор. Ты нравишься мне такой, какая ты есть.
Жанна была потрясена. Никто никогда не говорил ей ничего подобного. Правда, раньше у нее не было подруги.
Она не могла усидеть на месте. Ей хотелось прыгать, петь, кричать или раз пять за одну минуту обежать земной шар… Ничего подобного она, конечно, делать не стала. И все-таки надо же было что-то придумать – нечто особенное, дабы отпраздновать это событие, запечатлеть его в памяти, как тот первый день, проведенный в подвале, когда она чистила камин.
– Знаешь что? – воскликнула Жанна, ощутив прилив вдохновения, и посмотрела на Джули широко раскрытыми глазами. – Я хочу привести в порядок лестницу! Уже несколько недель ей казалось, что ступеньки безмолвно молят о помощи. Они как детишки, которым надо утереть носы и умыть грязные личики. Пришло время этим заняться.
Но, начав отдирать с перил присохшую штукатурку единственным ножом, который был в их хозяйстве, Жанна поняла, что это совершенно бессмысленное занятие. К тому же лестница вела в никуда… И все же… Она не могла заставить себя выбросить из головы заманчивую картинку: две седовласые старушки (одна – высокая и красивая, другая – коренастая простушка) сидят рядышком, уютно устроившись возле начищенного камина. На столе стоит чайник, кошка греется у огня, а за окном идет дождь. Конечно, это была всего лишь мечта, но она заставляла поверить в будущее и в возможность счастья. Прочного счастья.
Дом. Старый кирпичный дом, казалось, говорил Жанне: «Я и не думал, что простою здесь столько лет. Но вот он, я. Так пользуйся мной, живи!»
Жанна дотронулась до фигурного столбика перил. В первую ночь, проведенную здесь, она случайно наткнулась на него и ужасно испугалась. А сейчас страх сменился чем-то похожим на влюбленность. Проходя по коридору, чтобы постучать в дверь Джули, она словно ненароком касалась его пальцами. В темноте столбик служил ориентиром, помогавшим определить, где ты находишься. И вообще, кто ты такая. Вот для чего нужны друзья.
И почему-то – то ли из-за Джули, то ли из-за Грея – маленький вычурный деревянный столбик напомнил ей сегодня о Дине.
Глупости. Какая может быть связь между огромным бело-золотым Дином и этим грязным крохотным коридорчиком? И все же в затейливых леденцовых узорах перил таилось что-то невероятно притягательное. Столбики стояли прямо, красуясь своей выправкой, как постовые, которым суждено вечно охранять несуществующую лестницу. Жанна пожалела, что ничего не знает о перилах и балясинах.
На следующее утро, расхрабрившись, она покинула свой пост у телефона, помчалась в ближайшую публичную библиотеку и перерыла множество книг по архитектуре. Она не жалела о потраченном времени – дом предстал перед ней в новом свете. Чуть ли не бегом вернувшись на Роуз-Элли, Жанна стала у подъезда и, закинув голову, принялась рассматривать фасад. Ее буквально распирало от добытой информации. Да, деревянные рамы окон пригнаны вплотную к кирпичам. Значит, дом был построен во времена, когда еще не действовали законы о противопожарной безопасности, принятые через сорок лет после Великого лондонского пожара. А эти большие окна на верхнем этаже – может, там находилась мастерская, где ткали шелковый шлейф платья Джули? Вот у этих окон, смотрящих прямо на запад, под последними лучами заходящего солнца…
Задыхаясь от нетерпения, Жанна сбежала вниз по лестнице, звонко стуча каблучками.
– Джули!
Джули, вернувшаяся домой под утро, сидела за столом, бледная, с кругами под глазами, и лениво поглощала консервированную фасоль, даже не удосужившись подогреть ее.
– А ты знаешь… – затормозив с разбега, Жанна едва не растянулась на каменном полу. Столь важную новость надо преподносить спокойно и даже торжественно. – Ты знаешь, что живешь в одном из самых старых домов георгианской эпохи? Их почти не осталось.
– Ты имеешь в виду Дин? – Джули снова уткнулась носом в консервную банку. – Увы, да – 1740 год. Уж эту дату мне вбили в голову так, что забыть ее невозможно.
– Нет, не Дин! Вовсе даже не Дин! – торжествующе воскликнула Жанна. Образ Дина несколько потускнел после того, что она обнаружила сегодня утром в книгах. – Этот дом, наш дом древнее Дина на целых двадцать лет! Настоящий георгианский стиль! Никаких переделок. И еще… представляешь? Судя по окнам верхнего этажа, там была ткацкая мастерская! Во всем Лондоне сохранилось два или три таких дома…
– Ну и что?
Джули явно не понимала, чем вызван энтузиазм подруги. Правда, в отличие от Жанны она не росла в унылом коттеджике, стенка в стенку с соседями, в комнате с голыми оштукатуренными стенами – мать не хотела оклеивать стены обоями, боясь, что ребенок их испортит.
– Идем. – Несмотря на протесты Джули, Жанна заставила ее подняться. – Надо разведать, что там!
Объединенными усилиями им удалось приоткрыть парадную дверь.
– Осторожно! – воскликнула Жанна.
В свинцово-сером свете дня дверь тоже казалась очень старой, той же георгианской эпохи. Десять поколений людей касались этих ветхих досок…
– Будет тебе, Жанна, – проворчала Джули тоном школьной училки. – Это всего лишь дверь.
Наконец им удалось войти внутрь. Темный узкий коридор упирался в лестницу, ведущую наверх.
– Посмотри! – Жанна подлетела к перилам. – Рисунок в точности как внизу! Три колонки и консоль… Великолепно!
– Не понимаю, чему ты радуешься. Ты становишься похожей на Грея, – проворчала Джули и с опаской переступила через груду ветоши.
Но Жанна чувствовала, что ее тоже разбирает любопытство.
– Ты ощущаешь это? – благоговейно прошептала Жанна. – Атмосферу?
– Насчет атмосферы не знаю, – с сомнением фыркнула Джули. – А вот запах трудно не почувствовать.
Она была права. Здесь пахло не только плесенью и запустением.
– Надеюсь, мы не натолкнемся на какой-нибудь сгнивший труп трехсотлетней давности, – с тревогой сказала Джули.
– Об этом можешь не беспокоиться. Иди за мной.
Жанна на цыпочках поднялась по узкой лестнице и приоткрыла дверь в комнату. Она совершенно не боялась этого дома. Пахнут старые кирпичи и известь отвратительно, но вреда от них никому не будет. Жанна распахнула ставни, и в комнату хлынул поток солнечного света и свежего воздуха. Джули осторожно переступила через порог.
– Какая прелесть!
Жанна с восторгом озиралась по сторонам. В отличие от подвала стены здесь были обшиты деревом. Рядом с камином висели полки и маленькие шкафчики для посуды. На каждом ставне – крохотные створки. Под потолком – зубчатый карниз, весь затканный паутиной.
– Великолепно!
Жанна осторожно приоткрыла один из шкафчиков и увидела целый ряд маленьких шарообразных ручек.
– Сюда вешали парики! – Она тихонько вздохнула, тая от блаженства.
– Жанна! – Испуганный голос Джули вернул ее обратно в двадцатое столетие. – Ничего не трогай!
– Это почему? – огрызнулась Жанна. Она ведь была так осторожна! – Я ничего не испорчу.
– Господи, неужели ты не видишь? – Джули с отвращением глядела по сторонам. – Здесь все, буквально все загажено голубями!
И правда, Жанна так погрузилась в прошлое, что не заметила ни ужасающего зловония, ни причудливых рисунков, которыми голуби украсили комнату.
– Стекла выбиты – вот в чем дело. Ну ничего. Надо только прибраться тут немного.
Жанну вдруг пронзило острое чувство жалости к этой маленькой беззащитной комнате, открытой всем ветрам. Не ее вина, что здесь так грязно.
– Рада слышать, – едко заметила Джули. Но Жанна только легонько провела пальцами по выцветшим старым доскам – сухим и теплым на ощупь.
– Да, наверное, когда-то это была гостиная. Дамы занимались здесь шитьем, писали письма, а может, играли на клавесине… Камин топили углем. Обшивка, я думаю, была бледно-зеленого цвета по тогдашней моде. Как будто сидишь на берегу реки в куще деревьев… Бархатные шторы, книги. Свечи. Фарфоровые собачки на камине, решетка – не такая красивая, как внизу, и железная, а не медная. Часы. И прялка с подставкой из слоновой кости. Над камином – большое зеркало в позолоченной раме. Множество картин. Канапе, табуреточки…
– По-моему, уже достаточно, – раздраженно перебила ее Джули.
– Неужели это звучит настолько фантастично?
– Абсолютно. – Джули не отрывала глаз от запачканной нечистотами двери и явно боялась сделать лишний шаг.
– Пол, наверное, посыпали песком и не полировали. В те времена любили простые белые доски. А посередине лежал ковер.
– Ну, конечно. Ширазский.
– Вот именно!
Девушки молча смотрели друг на друга.
– Ты сумасшедшая, – сказала наконец Джули. – Оглянись вокруг. Ведь это руины.
– Так может показаться на первый взгляд, – не уступала Жанна. – Надо сделать новую прическу, поменять стиль одежды – вот и все.
О, как нуждался в ней этот дом! Жанна знала, что может помочь ему. Она умеет шить, штопать, чистить, наводить лоск. И все же в ее душу закралась тревога.
– Ты в самом деле считаешь меня сумасшедшей?
Пленительные образы померкли. Бледно-зеленая обшивка стен, голый пол, полки, на которых сверкал бело-голубой фарфор, – все таяло и растворялось в воздухе. Какая же она дурочка и фантазерка! У нее не хватит ни денег, ни таланта, ни силы воли, чтобы воплотить свою мечту в жизнь.
– Я думаю… – Джули умолкла и скорбно покачала головой. – Я думаю, не стоит тебе забивать этим голову.
– О!.. – Жанна приуныла. Джули ее подруга. Она не станет лгать. Но на лице Джули внезапно появилась хулиганская ухмылка.
– Просто сделай это. И никаких «но» и «если».
В ту ночь Жанна долго ворочалась в постели, не в силах преодолеть душевное смятение и уснуть. Получится ли у нее? И нужно ли пытаться? Какой риск! Придется выйти на публику, выдать себя, впустить в дом, ставший для них с Джули тайным убежищем, каких-то чиновников. Они могут потерять все. Сейчас о двух девушках, живущих в заброшенном подвале, никому не известно, но стоит вылезти на свет Божий – и кто знает, что их ждет?
Даже закутавшись в одеяло, Жанна продолжала дрожать. Джули легко говорить: давай действуй! Скоро ей здесь надоест, и она подыщет себе новое жилье. А Жанна… только эти сырые стены отделяли ее от непроглядной тьмы. А вдруг ей скажут: убирайся отсюда, ты не имеешь права здесь жить? И что тогда? Куда идти?..
Но дом звал. Пустой, умирающий, никем не любимый. Жалкий, невзрачный, всеми забытый дом разговаривал. И только Жанна понимала его. Дом хотел, чтобы она осталась.
Жанна встала еще затемно и тихонько, чтобы не разбудить Джули, принялась считать, составлять списки, рисовать чертежи на клочках бумаги. Одним словом, строила замки из песка. Ей придавала решимости мечта о двух пожилых леди, сидящих возле камина. Уверенность в завтрашнем дне, защищенность – за это стоит бороться. Бороться не щадя сил.
И все же она бы не выдержала, если б не Джули. Сколько раз Жанна уже была готова бросить все, но Джули стала незаменимой помощницей. Перед ее ослепительной улыбкой открывались все двери.
Она не признавала отказов. А потому флиртовала с проектировщиками, инспекторами и чиновниками из жилищного управления, приглашала их на ленч, всех подряд называла «дорогушами», поверяла свои тайны, запоминала их имена, знала, где они собираются проводить отпуск, угощала колумбийским кофе с коньяком, просила растолковать свои сны…
Конечно, Джули не могла справиться с обрушившейся на них лавиной документов. Это была вотчина Жанны. Планы, лицензии, фотокопии, сертификаты, акты, инструкции, постановления местных властей, переписка… Она сидела за портативной пишущей машинкой часами, пока не начинали слезиться глаза. Дело пошло, и пути назад не было. Их ждала или победа, или поражение.
А шанс на победу имелся, хоть и крошечный. Ибо этот дом был в принудительном порядке передан в ведение муниципалитета после того, как десять лет назад консерваторы зарубили программу по сносу ветхих зданий. Тяжкое бремя! Дом №3 обрекли на медленное умирание. Никому не нужный, он не подлежал сносу. Не дом, а недоразумение. Время от времени вокруг него вспыхивали споры, в газетах появлялись обличительные статьи, но споры быстро утихали, а дом по-прежнему оставался легкой добычей для уличных вандалов. И вот наконец, после долгих проволочек, городской совет предложил Жанне и Джули взять дом в аренду, причем бесплатно. Необходимо было внести лишь коммунальный налог.
Проблема состояла в том, что, получая официальные права на аренду, они обязаны были в течение полугода привести дом в порядок. И речь шла отнюдь не о деревянных панелях, выкрашенных зеленой краской, или спинетах
l:href="#note_11" type="note">[11]
и тому подобной роскоши, а о мерах противопожарной безопасности, благоустроенном туалете, вентиляционной системе и влагоустойчивой кладке. На все это требовалась уйма денег. Правда, восемьдесят процентов обязался заплатить муниципалитет, но только после ремонта, когда дом будет отвечать всем существующим стандартам.
Разумеется, муниципальные чиновники хотели запугать их, вынудить пойти на попятный. Да разве справиться с такой задачей двум молоденьким девушкам? И откуда им взять деньги? А впрочем, пусть поживут там, пока дом совсем не развалился. Сроки были жесткие, очень жесткие. Плохая погода, болезнь – да мало ли что еще могло выбить их из колеи и остановить работы. И тогда дом отберут, и все их труды пропадут даром.
Это было трудное решение. Жанна судорожно рылась в коробках из-под обуви, где хранились документы, подготавливая бесконечные бумаги – о перемещении денежной наличности, активах, расходах, доходах, издержках. Пытаясь подогнать все это к суммам, требующимся на строительные работы, она грызла ногти, скрипела зубами, зачеркивала расчеты и начинала сызнова. Подключать к такому занятию Джули не имело смысла. Всякий раз, когда Жанна подходила к ней со своими расчетами, она отмахивалась и говорила:
– Мне это знать совершенно ни к чему. Лучше скажи, кого надо обольстить.
И вот наступил день, когда Жанне удалось свести дебет с кредитом. Да, они сумеют сделать необходимый ремонт, если возьмут часть работ на себя и мировые цены на штукатурку не подскочат за одну ночь. На это уйдут почти все доходы Джули и все деньги, которые Жанна выручит за шитье. Иного выхода нет. Никто не даст им ссуду под перестройку старой развалины, которая пустует уже лет десять.
А своим наследством Джули сможет распоряжаться, только когда ей исполнится двадцать пять.
Наконец Жанна поставила подпись на бумагах с аккуратно оформленными расчетами, уложила их в новенькую папку и отправила Джули в муниципалитет. Время тянулось мучительно долго. Но когда подруга вернулась, выяснилось, что приговор еще не вынесен.
– Не волнуйся, – легкомысленно заявила Джули. – Если ты действительно хочешь заполучить дом, он будет твоим.
Жанна не разделяла ее уверенности. Она буквально заболела от беспокойства. Даже ограничивать себя в еде не было необходимости: аппетит пропал начисто. Да, ей хотелось иметь этот дом больше всего на свете. Ни о чем другом она и думать не могла.


Шел сентябрь. Жанна уже почти потеряла надежду, когда в одно прекрасное субботнее утро пришло официальное письмо. А в нем – договор об аренде. Все как положено – с подписями и печатями. Обещание новой жизни. Жанна готова была перецеловать обе копии – каждую страничку. Дом принадлежал им. Сырой, разваливающийся, загаженный голубями, пожираемый грибком, обросший горами закладных и всяческими ограничениями и условиями. Но дом теперь принадлежал им, и можно было любить и лелеять его себе на радость.
Жанна держала в руке договор и не верила своим глазам. Как же это могло получиться, что она, не имея ни денег, ни связей, ни перспектив на будущее, стала законной обладательницей настоящего дома? Без Джули ничего бы не вышло. Вот что значит иметь подругу. Жанне не терпелось поделиться с ней новостью. Только тогда она сможет поверить, что мечты стали реальностью.
Но по субботам Джули не сидела дома. И рассчитывать на это было бы глупо – все равно что искать бабочку в холодильнике. Если, конечно, у вас есть холодильник.
А сегодня вообще необычный день – даже для Джули. Какой-то южноамериканский финансист и землевладелец увидел рекламу «Олвейз» и прилетел аж из Бразилии, чтобы пригласить актрису на ленч в «Клэридж». Провожая Джули утром, Жанна немного беспокоилась. Все-таки речь идет о ленче с совершенно незнакомым человеком.
– Ты ничего не понимаешь, Жанна, – терпеливо объясняла Джули, стоя перед зеркалом и примеряя одно ожерелье за другим. – Миллионеры особые люди. И Карлос не какой-нибудь там донжуан. Конечно, я с ним пококетничаю – просто из вежливости, но у него на уме куда более серьезные вещи.
– Что же именно? – спросила Жанна с сомнением в голосе.
– Ну… – прошептала Джули и напустила на себя строгость. – Только смотри не проболтайся.
Непонятно, кому, собственно, Жанна могла выдать ее тайну.
– Ходят слухи, что он хочет поставить пьесу!
Жанна с недоумением смотрела на подругу.
– Какую пьесу?
– Вполне благопристойную, смею тебя заверить. – Джули поджала губы и встряхнула копной белокурых волос. – Там есть две чудные роли: девы Марии и монахини. Даже тебе не удастся найти в этом что-то неприличное! – Вытащив из шкафа цветастую муслиновую блузку, она приложила ее к груди. – Разумеется, он католик. И очень-очень деятельный человек!
– В таком случае отдай мне это. – Джули и опомниться не успела, как Жанна выхватила блузку и аккуратно свернула ее. – Если ты собираешься играть монахиню, изволь по крайней мере одеваться поприличнее.
Она достала бордовую юбку, светло-серый кашемировый свитер, тонкие колготки и бордовые туфли без каблука.
– Ты шутишь? – запротестовала Джули. – Я буду выглядеть лет на десять старше!
– Знаю. – Жанна сочувствовала ей всем сердцем. – Но ты ведь хочешь получить роль?
Она усадила Джули на стул, закрутила ее волосы т тугой пучок и тщательно заколола его шпильками.
– Он должен увидеть твой профиль. Понимаешь, профиль – это для монахини самое главное.
На лице Джули появилось сосредоточенно-задумчивое выражение.
– Бог мой, Жанна! Откуда ты знаешь? Вряд ли такое можно найти в библиотечных книгах.
Жанна порозовела от удовольствия.
– Понятия не имею. Просто знаю, и все.
– А серьги? – с надеждой спросила Джули.
– Прости, но нет. – Жанна с сожалением покачала головой.
– Монахини не прокалывают уши, верно?
Жанна кивнула.
– О да. Я понимаю. – Взгляд, который Джули устремила на пудреницу, был взглядом королевы в последнем акте трагедии.
Жанна смотрела ей вслед с тревогой и обожанием, как наседка – на своего цыпленка.
– Постарайся не опоздать!
С таким же успехом она могла читать наставления пролетавшему по небу облаку. Взревел мотор многострадальной «мини», взвизгнули тормоза, и Джули исчезла.
Она должна вернуться к вечеру. Охваченная возбуждением. Жанна вскочила с места. Сегодня особый, праздничный день. Надо его отметить. Она глянула на часы: времени в обрез.
Жанна вихрем носилась по дому, боясь, что в переулке вот-вот появится «мини». Схватив в охапку тряпку, щетку и ведерко с холодной водой, она помчалась на первый этаж. К счастью, голуби сюда не добрались. Никакого птичьего помета – всего-навсего обыкновенная доисторическая грязь. Через час комната не то чтобы преобразилась, но, во всяком случае, стала больше похожа на комнату.
Жанна притащила из подвала кухонный стол и два стула, которые они с Джули купили в воскресенье утром на рынке на Петтикоут-лейн. Попав в комнату, стулья, казалось, издали вздох облегчения: наконец-то они обрели свой дом? Еще совсем недавно Жанна бы только грустно посмеялась, если бы кто-то сказал, что судьба подарит ей такое счастье. Правда, и сейчас, глядя на скромную обстановку, она не верила своим глазам. Но ничего: вот вернется Джули, и все сомнения исчезнут.
Стоило Жанне взяться за уборку – и гениальные идеи забили фонтаном. Новой скатерти у них нет, но ее прекрасно заменит чистая простыня. Цветы. Надо нарвать одуванчиков во дворе и поставить в стакан. Их ярко-желтые головки похожи на маленькие солнышки. Великолепно. Свечи. Чего-чего, а этого добра хватает. Но они будут выглядеть совершенно иначе на белой скатерти, рядом с букетом цветов. Возле тарелки Джули она положила драгоценное письмо.
После некоторых колебаний Жанна зажгла свечи. Пусть Джули увидит стол именно таким. Это будет сюрприз. Тогда-то она поймет, каким может стать их дом… каким он станет в один прекрасный день.
Но постойте-ка! Жанна помчалась вниз и вернулась с транзистором и не начатой бутылочкой кетчупа… Вот, все любимые вещи Джули на месте. Можно отпраздновать начало новой жизни.
Ведь это действительно новая жизнь – для них обеих. «Мы будем есть вместе, – думала Жанна, – как положено – сидя за столом с белой скатертью и беседуя друг с другом. Уже много лет такого не было. Но я выдержу. Я буду сильной. Ради Джули и нашего дома».
Жанна уселась на подоконник. Окно с распахнутыми ставнями выходило в переулок. Главное – вовремя заметить Джули и сейчас же включить радио. Не стоит зря расходовать батарейки. А может, сбегать в «Макдоналдс» и купить там что-нибудь? Вкусы Джули ей отлично известны. Поколебавшись, Жанна все-таки отказалась от этой идеи. Конечно, "на сумеет побороть искушение, но что может быть хуже холодного гамбургера и запаха промасленной бумаги? Надо подождать.
Время тянулось медленно. Начали сгущаться сумерки. Жанна почувствовала себя неуютно. Она подошла к столу. Каждый ее шаг отдавался гулким эхом в пустой комнате. Сняла нагар со свечей. Попыталась отскрести расплавленный воск, капнувший на скатерть, но ничего не получилось.
Глядя на оплывающие свечи, Жанна встревожилась. Уже поздно. «Макдоналдс» скоро закроется. Почему так долго нет Джули? Обычно она предупреждает, что задерживается.
Жанна похолодела. Занятая приготовлениями к ужину, она совсем забыла о телефоне. Здесь, наверху, его не слышно. А Джули никогда не звонит дважды. Возможно, она подумала, что Жанна уже легла спать, и решила не возвращаться домой так поздно. А может, Джули получила роль и сейчас празднует это событие?
Ну конечно же. Жанна обвела взглядом стол и стулья. Надо убрать их отсюда, и побыстрее, пока не пришла Джули. Она может расстроиться, поняв, что огорчила подругу. Стаскивая мебель по каменным ступеням, Жанна ободрала о перила костяшки пальцев. Расставив все по своим местам, почувствовала себя вконец измученной. Одуванчики она выбросила: все равно скоро завянут.
Возбуждение угасло. На душе стало пусто. Желудок скрутило от голода. Но Жанна даже порадовалась, что уже поздно идти в магазин за едой. Хорошо и то, что никто не видел, как она накрывала стол и зажигала свечи.
Джули тоже не надо рассказывать об этом. Ну, может быть, потом… со временем, они вместе посмеются над сегодняшней неудачей.
В полночь зазвонил телефон.
– Джули? – От волнения Жанна издала нечто среднее между писком и карканьем.
– Привет! – По телефону американский акцент Джули был слышен еще отчетливее. – Подожди секунду.
Жанна не возражала. Что значит лишняя секунда? Последовала пауза. Джули, судя по всему, разговаривала с кем-то, кто стоял рядом.
– Я позвонила тебе, как только смогла. Честное слово. Вот. Попробуй догадайся, где я? – Несмотря на помехи, по голосу Джули было ясно, что она вся дрожит от радостного возбуждения.
– В Рио?
Сквозь шум на линии вдруг прорвался смех Джули, такой звонкий, словно юна находилась в соседней комнате.
– Почти угадала! – После недолгого молчания в трубке опять раздалось щебетание. – Извини, дорогая, я в аэропорту, говорю из автомата… тут очередь. – За этим последовал глухой смешок. – А может, все они – мои поклонники?
Ах, вот оно что. Джули провожает своего миллионера. Она обожает аэропорты, магазины «дьютифри» и трогательные сцены прощания.
– Что тебе нужно: бензин, деньги?
Джули частенько попадала в ситуации, когда у нее неожиданно заканчивалось и то, и другое.
– Ничего. – Подруга мурлыкала от удовольствия, как кошка, вымазавшая мордочку в сливках. – Я не в Хитроу, а в Кеннеди.
– Кеннеди?
– Аэропорт Кеннеди, глупенькая. В Нью-Йорке!
Только сейчас Жанна ощутила тревогу. Что это – очередная шуточка Джули? А впрочем, все возможно. Как и другие фотомодели международного класса, Джули не расставалась с паспортом. К тому же ее мать родилась в Канзасе, так что перелет через Атлантический океан для нее дело нехитрое.
– Где твой миллионер?
– Карлос? О, он тоже здесь. Мы встретимся с режиссером, чтобы договориться обо всем окончательно. Не люблю ждать. О Жанна… – Джули понизила голос до шепота:
– Кажется, это мой шанс, я выиграла!
– О, – только и ответила Жанна. Почему-то она не смогла придумать ничего другого. На душе у нее стало холодно и пусто, как в пещере, где живет только эхо.
– Сценарий уже почти готов. – Теперь голос Джули звучал откуда-то издалека. Нью-Йорк. Другой мир. – Карлос покажет мне его завтра утром, чтобы я начала входить в образ. Я так счастлива. «Эквити»
l:href="#note_12" type="note">[12]
не будет возражать, ведь это роль без слов. Карлос говорит, она просто создана для меня… – продолжала трещать Джули.
Телефонная трубка вдруг стала невыносимо тяжелой. У Жанны заболели глаза. Она устала, ужасно устала.
– Значит, ты вернешься не скоро?
– Думаю, не скоро, – ответила Джули с некоторым удивлением, словно эта мысль только сейчас пришла ей в голову. – Слушай, Жанна, но ведь деньги у тебя есть, и все будет в порядке, верно? Может, сдашь кому-нибудь мою комнату?
– Может быть. – Слова застревали в горле, как камни. Не стоит сейчас говорить Джули о контракте. Нехорошо поступать с ней так.
– Я придумала! – вскричала Джули с явным облегчением. – Моя «мини». Я оставила машину около «Клэриджа». Ключи под капотом. Я и так собиралась попросить тебя забрать ее оттуда.
– Но, Джули…
– Никаких «но». Я хочу этого. – В трубке раздался приглушенный шум толпы. – Послушай, Жанна, мне пора. Я позвоню тебе на днях, о'кей? И еще, Жанна… ты ведь все понимаешь, да? – В первый раз в голосе Джули прозвучала тревога.
– Конечно.
Беда в том, что Жанна действительно все отлично поняла. Пожалуй, даже слишком. Она долго сидела около телефона, хотя трубка давно уже издавала лишь жалобный и протестующий писк. Да, теперь ее будущее стало ясным и четким как в кошмарном сне. Не будет Джули. Не будет ремонта. Не будет контракта. И дома тоже.
Потому что Джули не вернется. Во всяком случае, сейчас. Ей не нужна эта развалюха. Никогда не была нужна. Мир для нее – это красивая раковина. Джули наконец нашла свою жемчужину – исполнилось ее самое заветное желание. Так и должно было случиться. Не могла же она всю жизнь только и делать, что сидеть и слушать радио!
Сдать комнату?.. Жанна прижала ко лбу телефонную трубку. Даже если кто-то захочет поселиться здесь, по условиям контракта за это придется платить. Да и кому сдать? Большинство людей придут в ужас, узнав о плачевном состоянии водопровода. Искатели приключений встречаются нечасто. Но откуда может знать о таких вещах Джули, выросшая в своем великолепном Дине?
То же самое и с машиной, подаренной на прощание. Какая щедрость! Вся Джули в этом поступке. Одно только «но»: Жанна не умеет водить.
«О, Джули. Я буду очень скучать по тебе, – подумала Жанна. Мысль о разлуке давила на ее душу свинцовым грузом. Уныние скоро сменится болью. – А я ведь даже не сказала до свидания. – Она закрыла глаза. – Я предала ее. У нее был такой счастливый голос, а я не сумела выдавить из себя хотя бы „вот здорово“ или „желаю удачи“. А ведь Джули, наверное, хотелось разделить со мной самые прекрасные минуты в ее жизни, как и мне – порадоваться с ней вместе букету одуванчиков».
Жанна осторожно положила трубку, словно выпустила на волю пойманного зверька. Слабое попискивание смолкло, и в комнате сразу стало тихо и темно.
– О, Джули, – сказала Жанна вслух. Но теперь это уже не имело смысла. Больше некому было ей ответить. – Что же мне делать?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Шелк - Николсон Кэтрин



Великолепно! Читайте! Проникновенный, нежный, добрый, ироничный, умный роман.Очень трогательный!
Шелк - Николсон КэтринТатьяна
1.05.2013, 14.12





Понравился роман. У автора со слогом и юмором все в порядке. "Что нашла в ней Джули? Впрочем… говорят ведь, что породистые лошади не могут жить в конюшне без козлов, крыс, одноглазых кошек и других не менее странных тварей. Они даже отказываются есть и спать, если рядом нет их приятелей…"
Шелк - Николсон КэтринЮля
5.08.2014, 13.11





Странно,что люди, прочитавшие и давшие отзывы на "Лунные грезы",не прочли или им не понравился "Шелк" Жаль,но не нашла книг этого автора в других библиотеках.
Шелк - Николсон КэтринТесса
27.09.2015, 12.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100