Читать онлайн Шелк, автора - Николсон Кэтрин, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шелк - Николсон Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.35 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шелк - Николсон Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шелк - Николсон Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Николсон Кэтрин

Шелк

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

В комнате царил хаос: ящики выдвинуты, на полу валялись одежда и куски материи.
Джули медленно подошла к зеркалу. Шелковое платье тихонько шуршало. Широко раскрытыми глазами она смотрела на свое отражение.
Джули совершенно преобразилась. Ее непокорные волосы, туго стянутые сзади, были напудрены так, что по цвету напоминали мрамор. Их золотистый блеск бесследно исчез под толстым слоем крахмала, который, как обнаружила Жанна, держал прическу не хуже рекламируемого спрея «Олвейз». Нитка жемчуга (с тех пор как Джули исполнилось одиннадцать лет, отец дарил ей по три пары жемчужин) обвивала лоб. От загара не осталось и следа. На висках были нарисованы крошечные голубоватые жилки. Джули казалась такой утонченной и хрупкой, словно ее терзала чахотка.
Внимательно изучив свое лицо, она слегка поджала губы:
– А ты уверена насчет губной помады? Может, хоть самую-самую чуточку? Я всегда крашу губы, даже если надо позвонить кому-нибудь…
– Да, я уверена.
Жанна вряд ли сумела бы объяснить почему. Она просто чувствовала это нутром. Напудренные волосы, дерзкая мушка на щеке… да, единственным цветовым пятном должны быть глаза Джули.
– Помада не нужна, это лишнее. Ты будешь… как радуга, просвечивающая сквозь лед.
– Очаровательно, – рассмеялась Джули.
– Нет. – Жанна покачала головой и, заметив удивленный взгляд Джули, поспешила объяснить:
– Я имею в виду улыбку. Понимаешь, елизаветинские дамы никогда не улыбались. Потому что у них были черные зубы.
Джули смотрела на нее как зачарованная.
– Правда? Вот ужас-то! – И она задумчиво провела кончиком языка по своим идеально белым зубам. – А может, стоит? О нет. Но откуда ты столько всего знаешь?
Жанна вспыхнула от удовольствия и застенчиво пожала плечами:
– Я брала книги. В библиотеке.
Джули дотронулась до своего изображения в зеркале.
– По-моему, это чудо.
Жанна не поняла, чем именно восхищалась Джули, – библиотечными книгами или своим отражением. Но какое это имело значение?
– А какие туфли мне надеть? На каблуке?
После некоторых колебаний Жанна помотала головой, порылась в опустевшем шкафу и вытащила оттуда бальные башмачки на плоской подошве. Джули натянула их, с сомнением глядя на грязное пятнышко, испортившее носок одной туфельки. Повинуясь вдохновению, Жанна замаскировала его бантом, пристегнутым с помощью перламутровой серьги.
– Великолепно! Ты волшебница, Жанна!
Джули стремительно наклонилась и чмокнула ее в щеку. Не успела Жанна опомниться, как ее подопечная уже крутилась и вертелась перед зеркалом, раздувая колоколом юбку, и в конце концов чуть не опрокинула коробочку с булавками. Жанна подхватила ее на лету.
– Ты только подумай! – воскликнула Джули. – Никакой помады! Значит, сегодня я смогу целоваться с кем захочу и сколько душе угодно. – Она с разгону остановилась и оценивающе оглядела Жанну. – А теперь твоя очередь.
– Что? – Жанна с удивлением уставилась на нее. – Я не поняла.
– Твоя очередь одеваться, – нетерпеливо пояснила Джули и тут же принялась рыться в грудах нарядов, разбросанных по полу. Ее самодельный корсет слегка потрескивал. – Теперь понятно, почему эти елизаветинские дамы не могли обойтись без горничных! У меня спина не сгибается! Ну-ка, примерь вот это.
Жанна, охваченная страхом, отрицательно покачала головой:
– Я не могу. Я хочу сказать… ты не понимаешь. Я не пойду на бал.
– Но ты нужна мне, Жанна. – Джули села на корточки, расправив юбки, и устремила на нее умоляющий взор. – Кто же понесет мой шлейф? Одна я не одолею лестницу. Ты только подумай: а вдруг я споткнусь и порву парчу? Ты же знаешь, этому платью цены нет, Спитэлфилдский шелк!
– Спитэлфилдский?! – Жанна как будто заново увидела ткань с затейливым узором из мелких цветов. – А ведь я живу там!
Но какая связь между этой красотой и мрачными вымершими улицами, где она нашла приют?
– В самом деле? Невероятно, – сказала Джули, но мысли ее явно витали где-то далеко. – Если захочешь узнать об этом побольше, спроси моего кузена. Пароль: французские ткачи-гугеноты
l:href="#note_8" type="note">[8]
. Стоит его немного завести – и он будет говорить о них часами.
Жанна глубоко вздохнула. Слава Богу, ей не пришлось пустить в ход ножницы. И слава Богу, что булавки сделаны из нержавеющей стали. Она и представить не могла, что ткань окажется такой старой. Ей лет двести пятьдесят, а то и больше. Но все завитушки и фестоны сохранились отлично, словно материю соткали вчера. Время не властно над шелком. Свет – вот где таится опасность. И как странно: много-много лет назад где-то совсем рядом с Роуз-Элли одинокий ткач-француз сидел у своего станка под блеклыми лучами чужого солнца и создавал красоту. Вот откуда взялись экзотические названия тесных переулков: Флер-де-Ли-стрит, Фурнье-стрит, Брюн-стрит. Названия яркие, как сам шелк.
– Хм, – пробормотала Джули. Держа в руках простое белое платье, она внимательно изучала фигуру Жанны. – Ты такая худенькая. Сидишь на диете?
– Нет.
В комнате вдруг повеяло холодом. Жанна вздрогнула под пристальным взглядом актрисы. Она не могла говорить на эту тему. Слишком много воспоминаний. Ледяной резиновый коврик под босыми ногами. Гирьки весов, звякающие о перекладину. Ее нагое тело под накрахмаленным больничным халатом. И вопросы, вечные вопросы. Повсюду глаза. Глазок в двери. В туалете вообще нет двери. Некуда бежать, некуда спрятаться.
Врачи пытались кормить ее внутривенно. И Жанна ощущала себя поросенком, которого готовят для заклания. И по ночам, оставшись одна, Жанна вырывала из руки иглу. Ее тело немело, не слушалось, и она лежала на кровати, задыхающаяся, беспомощная, как куколка, личинка, в которую силком запихивают пищу. Этакий двадцатилетний эмбрион. Отпустите меня. Отпустите.
– Мы только хотим помочь вам, – говорили врачи. И никто, никто не слышал ее безмолвного крика: «Помогите мне! Не этому ненавистному телу, которое властвует надо мной. Помогите мне».
– Мисс Браун, вы умрете, если и дальше будете терять в весе. Вы понимаете это?
Что они знают о смерти? Есть тюрьмы без решеток и живые трупы. Жанна чувствовала, как ее сердце колотится о ребра, будто мышь, попавшая в мышеловку. Жизнь – это нечто большее, чем просто спать, просыпаться, есть и снова спать. Нельзя быть личинкой. Наверняка существует другой выход.
– Какая ты счастливая.
Гул в ушах затих. Жанна вдруг поняла, что Джули смотрит на нее не так, как это делали врачи. Те глядели, но не видели, трогали ее, но ничего не ощущали. А Джули улыбалась, словно была единомышленницей.
– Мне постоянно приходится сидеть на диете. Наверное, в кинокамерах больше калорий, чем в пирожных с кремом. – Она показала белые атласные брюки. – По-моему, ты в них влезешь.
Не успев опомниться, Жанна оказалась в ванной с охапкой одежды в руках: белые атласные брюки, кремовые колготки, белая блуза с длинными рукавами, отделанная кружевным воротником и манжетами, старая фетровая шляпа, которая вполне могла сойти за треуголку пажа, если согнуть и смять ее соответствующим образом. Жанна медленно оделась, чувствуя странную пустоту и слабость в теле. Джули не оставила ей другого выхода. И это произошло в тот момент, когда она взглянула на нее и увидела не безобразную плоть, а скрытое желание – быть прекрасной и обрести свободу.
В одежде Джули Жанна ощутила себя… не то чтобы заново родившейся… нет, просто другой. Как будто ей передалась частица чужой красоты и уверенности. Кофта оказалась слишком длинной, она сползала с плеч, а рукава закрывали запястья. Но тонкая ткань так нежно касалась тела! Жанне нравилось, что ее фигура скрыта за складками. Правда, берцовые косточки проступали сквозь брюки, точно у мальчишки. Глядя на свое отражение в зеркале, Жанна вдруг почувствовала себя очень юной и легкой. Или это не она, а какая-то незнакомка? Жанна быстро отвела взгляд.
У Джули ее внешний вид вызвал полное одобрение:
– В последний раз я надевала эти брюки в тринадцать лет, изображая Гамлета. Отлично смотрятся.
Жанне показалось, что она стала выше ростом. Все хорошо. Все будет хорошо. Ведь Джули понравилось.
Гордо, даже с энтузиазмом она заняла свое место позади Джули, подхватила ее шлейф, и девушки вышли в коридор. Из большого зала, который находился на первом этаже, доносился гул голосов. Жанна не отрывала глаз от прямой спины Джули. Нельзя думать об этих людях, надо сосредоточиться на главном. И волноваться не стоит. Джули прикроет ее, защитит. «А из меня получится прекрасный паж», – решила она и вздохнула с облегчением. Паж – это все равно что невидимка.
Откуда-то из-за высокого плоеного воротника раздалось шипение:
– Сюда! Идем сюда.
И они направились к верхней площадке мраморной лестницы – медленно и торжественно, под аккомпанемент шуршащей и поскрипывающей старинной материи, стараясь шагать в ногу, как сиамские близнецы. Конечно, Джули была права. Мало того, что пышные рукава и кринолин мешали ей смотреть вниз, – она не сумела бы одолеть ступеньки, волоча за собой такой длинный шлейф. А он великолепен и стоит потраченных на него трудов. В мерцающем свете свечей, горящих в большом зале, золотые нити и драгоценные камни переливались и блестели.
Джули не замедлила шаг, ни на йоту не отклонилась от своего пути. А у Жанны чуточку быстрее забилось сердце. За спиной у Джули она в безопасности, и все же… Она покрепче ухватилась за спитэлфилдский шелк. Если Джули благополучно спустится с лестницы и шлейф останется в целости и сохранности, можно будет потихоньку улизнуть. Никто ее и не заметит – ведь Джули так ослепительно прекрасна! И грациозна – несмотря на жесткий корсет и огромные рукава.
Осталось всего несколько ступенек. Жанна шла очень осторожно. В ее черные бальные туфли – на три размера больше, чем нужно, – была подложена вата. Чего бы это ни стоило, она не имеет права оступиться и испортить Джули минуту ее великого торжества. Краешком глаза Жанна заметила Грея. Его напудренные волосы казались серебряными. Он непринужденно переходил от одной группы гостей к другой, и только ливрея указывала на то, что этот человек – слуга и принадлежит другому кругу общества. А толпа-то, толпа! Напудренные лица, монокли, маски и мушки… Гости Джули словно сошли со страниц «Рейкс-прогресс». Везде шелк, сатин, расшитый бархат. Нарумяненные щеки, блестящие глаза, гул приглушенных голосов, изредка прерываемый пронзительно громким смехом.
– А вот и мой кузен. Посмотри-ка на него! Жанна как раз повернула голову, а потому услышала шепот Джули. Проследив за ее взглядом, она увидела лысого здоровяка в вычурном бирюзово-золотом костюме. Наряды других гостей тускнели перед таким великолепием. Он разглагольствовал о чем-то, окруженный толпой очарованных слушательниц.
Жанна затаила дыхание. Что он подумает, увидев Джули? Что скажет? Ведь его кузина выглядит потрясающе. И вдруг у Жанны задрожали руки – но не только от нервного напряжения. Внутри все кипело от радости. Но постойте-ка… Там, в зале, явно что-то происходило. Среди гостей возникло легкое замешательство, раздался нестройный шум взволнованных голосов. Еще ничего не видя, Жанна почувствовала, как изменилась атмосфера, – она стала тяжелой и напряженной, словно вот-вот должна грянуть гроза. Похоже, они здесь непрошеные гости. Жанна спряталась за юбку Джули, стараясь казаться как можно меньше. Ее терзали самые дикие предположения. Что же стряслось? Неужели булавка выскочила? Или воротник съехал набок? Или – не дай Бог – что-нибудь порвалось, несмотря на все ее усилия и осторожность? Тяжело дыша, Жанна ждала, обуреваемая желанием поднять глаза и не осмеливаясь сделать это.
А Джули, как бы ничего не замечая, остановилась почти у самого подножия лестницы, постукивая своим белым веером по золоченым перилам. Этот резкий звук был подобен ружейному выстрелу. Гости разом задрали головы. По залу пронесся глубокий вздох. Шелковая ткань выскользнула из рук Жанны. Только теперь она поняла, в чем дело. Люди, стоящие вокруг, были в костюмах восемнадцатого века – под стать великолепному интерьеру. И ни одна деталь туалета – начиная от панталон до колен и заканчивая моноклями, висевшими на шнурках, – не выбивалась из общего стиля. В этой толпе размалеванных дикарей они с Джули, одетые по моде елизаветинской эпохи, казались анахронизмом. Целых два века отделяло их от других гостей. Какое оскорбление вкуса! Вызов – тонко и точно рассчитанный.
И вот последняя ступенька.
– Джули! – Их тотчас окружила плотная стена людей с горящими от любопытства глазами. – Ты божественна! Как тебе удалось это, Бог мой?
Жанне стало жарко от изучающих пристальных взглядов. Вопросы и восклицания вились вокруг них с Джули, как назойливо жужжащие мухи, надвигаясь все ближе и ближе. Скоро гости узнают, кто смастерил этот наряд, и тогда… Жанна в отчаянии огляделась по сторонам. Что же будет? Она ведь здесь чужая, она попала сюда случайно!
А люди напирали на нее со всех сторон. Незнакомые лица, наполовину скрытые за маской макияжа. Оценивающие глаза – снаружи обведены черной тушью, а внутри влажные, с красноватыми белками. Щеки, покрытые толстым слоем пудры, казались белыми как мел. Мужчины, похожие на женщин, и женщины, похожие на кукол. И глаза, повсюду глаза… Клубок извивающихся змей. Ночной кошмар.
Надо бежать. Жанна хотела было помчаться вверх по лестнице, но Джули, окруженная толпой гостей, преграждала ей путь. Затаив дыхание и нагнув голову, Жанна нырнула в самую гущу человеческих тел. В зале стояла невыносимая духота: ночь была по-летнему теплой, да вдобавок горело множество свечей. Запах воска смешивался с резким ароматом духов. – У Жанны закружилась голова. Сердце билось так, будто хотело выскочить из груди. Как же прорваться сквозь эту стену? Дамы без конца задевали ее то пышными рукавами, то веером. Жанна пыталась увернуться, но тщетно. От ужаса по коже поползли мурашки. Чужие, незнакомые люди дотрагиваются до нее, толкают, отпихивают… Нет, это невыносимо. Надо выбираться отсюда.
Наконец она юркнула под лестницу, прислонилась к стене, обшитой потемневшим от времени деревом, и с наслаждением втянула воздух. Но через несколько секунд стена, к ее ужасу, бесшумно подалась назад. Жанна потеряла равновесие, покачнулась, и на мгновение ей показалось, будто она вот-вот упадет в какой-нибудь зловещий ров с водой.
Но вместо рва она увидела самую обычную лестницу. Каменные ступени вели вниз. Все еще дрожа от пережитого страха, Жанна с облегчением перевела дух. Она прислонилась вовсе не к стене, а к двустворчатой двери.
Жанна помедлила, дожидаясь, пока успокоится сердце. Пол под ногами был холодным и, слава Богу, вполне твердым. А главное – кругом ни души. Толстые дубовые панели заглушали даже шум зала.
Прохладный сквознячок коснулся щеки Жанны, напомнив о ее родном подвале. Спускаясь вниз по маленькой лестнице, она с каждым шагом чувствовала себя все увереннее. Завернув за угол, она наклонила голову, чтобы не удариться о балку, и окаменела, не веря своим глазам.
Столько пережить, столько вынести, и все только для того, чтобы попасть в ловушку! Да еще какую хитроумную, будто приготовленную специально для нее.
Жанна в отчаянии обшарила глазами кухню, но она была пуста. Мечта сбылась: Жанна осталась одна, совершенно одна. И, значит, некому было защитить ее, преградить путь к длинному широкому столу, сплошь заставленному едой.
Впрочем, это была не просто еда. Все было готово к пиршеству, празднику чревоугодия, достойному богов и богинь, изображенных на потолке королевской спальни. Желе, нежное, как тельце ребенка, на большом серебряном блюде. Пирожные, украшенные свежими фруктами.
Они наверняка будут таять во рту. Огромный окорок светло-розового цвета, усыпанный пряностями. Золотистые глазированные булочки. На крохотных кружочках масла, покрытых капельками влаги, вытиснены головы толстощеких монахов-францисканцев. Огромный брусок стилтонского сыра. Бисквит, пропитанный вином и залитый взбитыми сливками. Малина, разложенная на кусочках льда. Персики, вымоченные в роме, и птифуры
l:href="#note_9" type="note">[9]
. Летний пудинг в красном вине, которое перелилось через край и оставило темное пятно на белоснежной скатерти…
От этого стола невозможно было оторвать глаз. Он притягивал к себе, как алтарь, как древо познания в Эдеме. Он манил, как сирена: приди ко мне, не сопротивляйся. Отдай свою душу, и я подарю тебе несказанное наслаждение. Доверься мне. Я – твой друг, твой любовник, твоя награда. Забудь обо всем, думай только обо мне.
В самом центре стоял круглый, как колесо, угольно-черный шоколадный торт. Жанну не могла обмануть его внешняя простота. Что там внутри? Шоколад, сливочный сыр, прослоенный взбитыми сливками, яичные желтки, мускатный орех, миндальная крошка в жженом сахаре… Казалось бы, все просто. Но этот соблазн таит в себе смертельную опасность.
Рядом с блюдом лежал блестящий нож с ручкой из слоновой кости. Серебряное лезвие украшал тонкий орнамент. Великолепный нож! Жанна и опомниться не успела, как нож оказался у нее в руке. Она вонзила его в самую середину торта – одним точным и быстрым движением.
Еще два взмаха – и получился идеально ровный кусок. Рот наполнился слюной в предвкушении губительного удовольствия. Мир вокруг перестал существовать. «Я не буду глотать», – приказала себе Жанна. Ей хотелось только ощутить на языке этот несравненный вкус, испытать блаженство.
Но увы, Жанна не удержалась и проглотила пудинг.
Ничто не изменилось. Она снова пала. Прошлое воскресло. Крепкие бульоны, которые варила мать, тяжелая пища, заменявшая любовь. Хлеб, обжаренный в смальце, сверкал, как лучистый колчедан. Пирожки со свининой, смазанные тем же белым блестящим жиром. Сосиски, скворчащие в собственном соку. Булочки с кремом. О, этот невинный, но такой опасный крем… Нет, ничто не изменилось. Тот же неуемный голод. То же отчаяние. Все осталось по-прежнему.
Путь к отступлению отрезан. Раз начав, она не сможет остановиться. Рука опять потянулась к ножу. Но нет – это слишком долго. Жанна в каком-то помрачении схватила торт и вонзила зубы прямо в черное сердце убийцы.
А потом послышался негромкий звук, и еда у нее во рту стала безвкусной, как пепел. Кто-то спускался по лестнице.
Жанна окаменела от ужаса. Следы ее преступления были видны повсюду. Липкие от крема руки. Жирные пятна на безукоризненно белой скатерти и тарелке. Что же делать? С бешено бьющимся сердцем Жанна метнулась к холодильнику и сунула туда остатки. Потом, едва переведя дыхание, бросилась к раковине, повернула кран и принялась не спеша мыть руки.
– Добрый вечер.
Медленно, бесконечно медленно она потянулась к полотенцу, стараясь не выдать своего волнения. А увидев, кто стоит у подножия лестницы, чуть не потеряла сознание от радости. Ведь дело могло обернуться хуже, куда хуже. Появление Джули ее не пугало: та все поняла бы. Но другие… кто-нибудь из гостей… А что, если бы сюда заглянул сам хозяин дома? Кошмар.
Но это был всего-навсего Грей. Давно бы следовало догадаться. Ну кто еще мог спуститься на кухню в самый разгар бала? Жанна с облегчением прислонилась к холодному краю раковины и прикрыла глаза. Теперь, когда приступ безумия прошел, она сама себе была противна.
– С вами все в порядке?
Жанна кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова. Еда стояла в горле комом, как кусок свинца. Она едва смогла поднять голову; о том, чтобы встретиться с Греем глазами, и речи быть не могло. О, если бы уйти отсюда, просто взять и уйти… Но это невозможно – Грей загородил путь к лестнице, придется обходить его… они будут совсем близко друг от друга… эти глаза… Невыносимо.
Грей шагнул вперед. Жанна вздрогнула и снова с нарочитой безмятежностью начала вытирать руки. Что он собирается делать? И вообще зачем пришел сюда? Одетый в костюм восемнадцатого века (белые чулки, черные панталоны и алый, с вышивкой, жилет под черным, украшенным серебром камзолом), он держался естественно и уверенно, словно актер, полностью вжившийся в образ. В его облике было что-то фантастическое и вместе с тем донельзя реальное.
Грей медленно приближался к столу. У Жанны сжалось сердце. Казалось, еще немного – и оно перестанет биться вовсе. Ну как же она сразу не поняла! Конечно, он зашел на кухню, чтобы проверить, все ли готово для ужина. Жанна застыла, глядя на зияющее белое пятно посреди стола. Шириной с Аляску. Прежде там стояло блюдо с тортом.
Между тем Грей изящным, будто отрепетированным жестом откинул с запястий кружевные манжеты, взял со стола большой кувшин пунша и, наполнив бокал, протянул его Жанне:
– Это придаст вам сил.
Смутившись, она взяла бокал. А что еще ей оставалось делать? И украдкой взглянула на Грея. Его лицо было прекрасным – даже при резком искусственном освещении. Но о чем он думает? Непонятно. Если Грей и заметил отсутствие торта, то виду не подал и продолжал вести себя спокойно и учтиво, как того требовал этикет. Разве что в глазах мелькнула искорка любопытства, словно ему было интересно, что же предпримет Жанна.
Желтоватая жидкость оказалась густой, как сироп. Тяжелый пряный запах лимонной цедры и каких-то специй вызвал запретные воспоминания. Сладкое шерри, бисквиты на противне. Ее восемнадцатилетие. «Теперь ты уже взрослая». Сколько прекрасных слов, улыбок, пожеланий… А через неделю Жанну отвезли в больницу. И не было больше ни сладкого шерри, ни поздравлений.
Молчание слишком затянулось. Жаль, что некуда скрыться от пронизывающего взгляда Грея. Жанна с неохотой отпила глоток. После торта пунш показался ей отвратительно сладким. Жанну едва не стошнило. Но куда деваться? Она попала в ловушку, причем по собственной вине.
– Еще. – Голос Грея звучал сухо и властно. – Излишества доводят до беды.
Вздрогнув, Жанна повертела бокал в руках и осушила залпом, как лекарство.
– Умница.
Вот уж что нет, то нет. Грей взял у нее бокал, вымыл и аккуратно поставил в шкафчик для сушки посуды. Да, он прекрасный дворецкий, это очевидно. И насчет пунша все сказал правильно. Жанна почувствовала себя не то чтобы хорошо, но, во всяком случае, немного лучше. И кухня стала как-то меньше и уютнее. Теплый густой туман обволакивал ее сознание, прогоняя тяжелые мысли.
– Не хочу вас задерживать, – запинаясь произнесла Жанна. Язык разбух и еле поворачивался во рту. – У вас, наверное, масса дел.
– Ничего срочного. – Грей учтиво склонил голову. – Джулия попросила меня узнать, как вы.
– Джулия? – недоуменно переспросила Жанна.
– Мисс ле Франсэз.
– О, Джули. – Жанна с облегчением улыбнулась. Уже одно упоминание этого имени вселяло в нее бодрость. – Она очень добра.
– Не обольщайтесь, – с ноткой горечи в голосе отозвался Грей. – Джулия добра только тогда, когда ей это выгодно.
Жанна изумленно уставилась на него, не зная, что ответить. Но ведь нужно же было сказать хоть слово в защиту Джули!
– Сегодня она восхитительна, не правда ли?
Жанна покраснела, с некоторым опозданием поняв, что как бы напрашивается на комплимент. Ведь наряд Джули – ее рук дело.
– Да, – сухо согласился Грей. – И вы тоже.
– Я? – Жанна даже заморгала от удивления.
– Конечно, – терпеливо продолжал Грей. – Из вас получился отличный паж.
– Спасибо.
Жанна зарделась еще сильнее, почувствовав, как Грей лениво оглядывает ее всю – от шляпы до остроносых туфелек. Уставившись в пол, она сжалась, словно пытаясь спрятаться за широкими складками блузы.
– Надеюсь, вам понравился бал?
– Нет. Я имею в виду… – Ее голос сорвался.
Съежившись под прицелом этих проницательных глаз, она могла говорить только правду – без прикрас. Холодную и неуютную, как каменный пол в ее подвале.
– Вы меня интригуете, – медленно проговорил Грей и прислонился к перилам лестницы с таким видом, будто в его распоряжении целая вечность. Жанна не знала, куда деть руки. – Вы не такая, как все. Не правда ли?
Жанна закусила губу.
– Вы не похожи на подруг Джули. – Грей улыбнулся. – И это радует, поверьте мне.
Жанна посмотрела на него недоверчиво. У нее все плыло перед глазами, и все же Грей казался божественно прекрасным и недоступным. Усилием воли Жанна попыталась вернуться к реальности.
– По-моему… – начала она, хотя ее мысли разбредались, как стадо овец. – Право, я думаю, вам не следует говорить такие вещи… о друзьях Джули.
Тут Жанна в ужасе запнулась. Она вовсе не собиралась говорить с ним грубо. Но Грей, видимо, нисколько не обиделся.
– Возможно, вы правы. – И вдруг в его руке снова появился полный до краев бокал. – Еще пунша?
Жанна колебалась: пить не хотелось, но надо же как-то загладить свою оплошность. В конце концов она взяла бокал. И вдруг почувствовала, что ей море по колено.
– Спасибо. Надеюсь, это настоящий пунш? – легкомысленно спросила она.
– Разумеется, – ответил Грей, даже не улыбнувшись. – Я ведь сам его приготовил.
– Ну, в таком случае… – Жанна сделала большой глоток и очень осторожно поставила бокал на стол. На это раз пунш показался ей куда приятнее. А собственная рука почему-то стала совсем маленькой, как будто она смотрела на нее издалека.
– Скажите… – Жанна покачнулась. Мужчины любят говорить о себе. Так было написано в одном журнале. – А в чем, собственно, состоит ваша работа? Вам не бывает скучно?
– Иногда. – Грей слегка улыбнулся. – Но у нее есть свои преимущества. – Он пожал плечами. – Я живу здесь. В окружении красивых вещей.
– О да! – Жанна глубоко вздохнула. Как она понимала Грея! Понимала всем сердцем. Ей страстно хотелось остаться в Дине, пусть даже в роли сторожа, смотрителя – да кого угодно! За это можно все отдать. – Иногда я мечтаю…
– О чем? – Грей смотрел на нее вопрошающим взглядом.
Жанна покраснела. Наверное, в ее голосе прозвучало слишком много тоски. Она выдала себя. Зашла чересчур далеко.
– Итак? – подстегнул ее Грей, удивленно приподняв брови.
Жанна сглотнула. Да, теперь уже поздно отступать, она почти выболтала свою тайну.
– Не знаю… – Жанна помолчала и вдруг затараторила, глотая слова. Ей так хотелось, чтобы Грей все понял. – Я мечтаю стать… чем-нибудь красивым. Превратиться в георгианский чайник или в вазу из перегородчатой эмали.
Стать маленькой, гладкой и очень твердой вещицей, которую обычно прячут в сервант, освободиться от всех эмоций и воспоминаний, быть недосягаемой для прикосновений чужих рук.
– Или в красивую женщину? – спросил Грей. Выражение его лица нисколько не изменилось.
– Нет! – Жанна яростно замотала головой. – Нет, ни за что!
– Но… – Голос Грея был странно нежен, а в глазах мелькнула искорка сочувствия. Наверное, так же он смотрел бы на глупую мошку, которая вылетела из темноты и бьется о горящую лампу. – Но ведь у вас нет выбора, верно?
– Есть, – быстро ответила Жанна. Надо верить в свою судьбу, какой бы она ни была горькой. Иначе ее опять закрутит бурный поток жизни, в котором все так ненадежно и зыбко. Ни в чем нельзя быть уверенной – даже в самой себе. – Я не хочу быть женщиной. Не желаю. Я предпочитаю оставаться такой, какая я есть.
– Понимаю. – Склонив голову набок, Грей изучал ее ноги в белых атласных брюках, потом его ленивый взгляд скользнул выше и. наконец остановился на лице Жанны.
Она вдруг почувствовала себя беззащитной, уязвимой, словно Грей сорвал с нее кожу, обнажив нервы. «Неужели ты не понимаешь? Меня здесь нет! – кричала ее душа. – Ты видишь перед собой всего лишь женское тело. Но оно мне не нужно. Мне дали его без спроса. Я презираю эту плоть и ее желания. Отказываюсь от нее».
– Да. – Грей кивнул. На его лице не было и тени улыбки. – Это большое достижение. Примите мои поздравления.
Жанна уставилась на него, не веря своим ушам. И вдруг почувствовала, что по щекам у нее бегут слезы. Боже, какая глупость! «И все же мне удалось, – подумала она. – Я переломила себя и теперь наконец свободна». Жанна думала, что вот-вот появится долгожданное ощущение торжества, гордости за одержанную победу. Но нет – на душе у нее было пусто. Наверное, внутренняя борьба, длившаяся столько лет, отняла слишком много сил. Но без этой яростной битвы ее жизнь потеряла бы смысл.
– Знаете, – задумчиво произнес Грей, отрываясь от стены. – А вы мне очень нравитесь. Особенно сейчас.
Перепугав Жанну до полусмерти, он внезапно шагнул вперед и положил руки ей на плечи. От них шел жар, прожигающий тело до костей. Не говоря больше ни слова, Грей властно развернул ее лицом к разделочному столику. Стена над ним была обита нержавеющей сталью. И Жанна с ужасом увидела на серой металлической поверхности свое слегка размытое отражение. Щеки и подбородок у нее были вымазаны шоколадом.
– Вот оно – воплощение плотского греха, – шепнул ей на ухо Грей. – Весьма любопытно.
На щеках Жанны полыхал румянец стыда. Она судорожно оттолкнула Грея, метнулась к раковине и начала оттирать подбородок и щеки влажным полотенцем. Напрасные усилия. Он все знал. Понял с самого начала. А потом повел жестокую нечестную игру.
– Вам помочь? – Голос Грея звучал спокойно и подчеркнуто вежливо.
Жанна уткнулась лицом в полотенце и помотала головой. Говорить она была не в силах.
– В таком случае я возвращаюсь к гостям. Вы придете?
Жанна снова покачала головой.
– Как угодно. – Взяв кувшин с пуншем, Грей стал подниматься по лестнице, но примерно на середине остановился. – Что ж… Bon appetit!
l:href="#note_10" type="note">[10]
Жанна невольно посмотрела вверх и успела заметить тень улыбки на его губах. Когда Грей наконец скрылся из виду, она бросилась в кладовку и заперла дверь на щеколду. Ее била дрожь. Прошел час, может быть, два. В темноте трудно уследить за течением времени. В щелку Жанна видела, как по кухне снуют официанты, унося наверх блюда с едой. От воспоминаний о шоколадном торте ей становилось дурно. И вот так всегда. Сначала – чудовищный, непреодолимый голод, а потом – тошнота и ужас перед собственным безумием.
Но хуже всего, что, возможно, именно сейчас Грей рассказывает о ней официантам. И те смеются. Перешептываются… Скоро это узнают все… У Жанны загорелись уши.
Наконец шум и музыка наверху умолкли. Жанна выползла из своего убежища. Затекшее тело ломило от боли. Она не решалась идти дальше. Но ведь отсюда надо поскорее выбираться, чтобы успеть на поезд. Иначе придется ночевать в Дине, а это совершенно невозможно.
Перед дверью в большой зал Жанна опять приостановилась. Тишина. У нее мучительно болела голова, во рту стоял горький привкус. Она чуть-чуть толкнула дверь и заглянула в щелочку. Гости еще не разошлись, было слишком рано, но путь к лестнице оказался свободным. Нельзя упускать такой шанс.
Жанна крадучись направилась к лестнице, погруженной в полумрак. Сердце выбивало барабанную дрожь, дыхание со свистом вырывалось из груди. До лестницы оставался всего один шаг. Может, удастся проскользнуть незамеченной?
– Постойте! – Это был голос Грея – громкий и властный.
Все гости разом повернули головы. Жанне показалось, она попала под мощные лучи прожекторов. Она застыла на месте. Грей шел к ней через весь пустой зал.
Он протянул руку, и Жанна испуганно отпрянула назад. Его глаза как-то странно блестели в полумраке. Вообще за последние несколько часов Грей заметно изменился. Он уже не казался таким бесстрастным.
– Что вам угодно? – пискнула Жанна.
– Я приглашаю вас на последний танец.
И говорил Грей слишком громко, откинув голову назад, как будто обращался не к Жанне, а к кому-то другому. Она похолодела. Грей играл. И в этой игре без правил Жанна занимала весьма скромное место. Не успела она придумать ответ, как Грей уже притянул ее к себе.
– Я устал от женщин и их капризов. Я хочу танцевать с вами.
Его услышали все. Он как будто раздел Жанну догола и выставил на всеобщее обозрение. И она ничего не могла с этим поделать. Пришлось подчиниться Грею и медленному торжественному ритму музыки.
Охваченная стыдом, Жанна лишь через несколько секунд осознала, что натворил Грей: щеки Джули полыхали под слоем пудры. Прекрасное лицо исказила гневная гримаса. «Что ж, она права, – с грустью думала Жанна, кружась по залу. – Все это не правильно, совершенно не правильно».
Перед глазами у нее плыл туман. Жанна отчаянно боролась с предательским чувством нереальности происходящего. Эти бесконечные круги по залу, наверное, просто кошмарный сон. Такого не может быть на самом деле. Но ее щека касалась теплого бархатного камзола Грея, а ноги скользили по лужицам растопленного воска, пролившегося на мраморный пол.
– Пожалуйста, – прошептала Жанна, мучительно остро ощущая на себе любопытные взгляды толпы. – Пожалуйста, остановитесь.
– Почему же?
По интонации она почувствовала, что Грей улыбается, и расстроилась еще больше.
– Ради вас же самого. – Тут в поле ее зрения попало лицо кузена Джули. Толстяк явно был шокирован. Он смотрел на танцующих вытаращенными глазами. Его румяные щеки заметно побелели. – Неужели вы не понимаете? Вас уволят.
Грей вдруг закружился так лихо, что полы его камзола разлетелись в стороны, как крылья.
– Мое Дорогое дитя, за кого вы меня принимаете? – спросил он, рассмеявшись.
У Жанны упало сердце. Грей явно не обратил на ее слова никакого внимания.
– Ну? – Он покрепче обхватил Жанну за талию. – Вы не ответили на мой вопрос! Кто я?
Жанна закрыла глаза.
– Вы – Грей.
Язык не слушался, голова раскалывалась от боли.
Он опять рассмеялся:
– Знаете, у меня ведь есть и фамилия. Как у большинства людей.
Жанна вспыхнула. Конечно, в отличие от Джули она не имеет никакого права обращаться к нему по имени.
– Впрочем, тут у вас большой выбор, – продолжал Грей, но мысли его опять витали где-то далеко. Он смотрел не на Жанну, а на изумленные лица гостей, на их глаза, полные неодобрения. – Возможно, одно из моих имен вам понравится. Дайте-ка подумать… – спокойно размышлял Грей. Этот человек прекрасно осознавал, что делает. Просто ему было наплевать на мнение окружающих. – Ну, например, Фрэнсис?
– Фрэнсис Грей? – повторила Жанна, не зная, что, собственно, следует сказать. – Это… это очень красивое имя.
В ответ опять раздался неприятный, вызывающий тревогу смех.
– Фрэнсис Грей? О нет. Это совершенно другой парень. Его не надо путать со мной – ни при каких обстоятельствах.
Жанна, совсем сбитая с толку, заглянула ему в глаза и поняла, что он говорит вполне серьезно. Продолжая кружиться в такт музыке, она думала, кто же из них двоих забылся и сошел с ума? Уж не она ли сама?
– Так кто же вы?
Грей посмотрел на нее сверху вниз. Глаза у него были голубые, прозрачные и очень-очень холодные.
– Я… – Он мастерски закружил Жанну и произнес четко, без запинки:
– Я Грей Роланд Децимус Хартфорд ле Франсэз Дин! – В его голосе появились жесткие нотки. – Лорд в десятом поколении. Вы можете звать меня просто Грей.
Волны музыки били в барабанные перепонки, им в такт пульсировала кровь у нее в висках. Жанна автоматически проделывала все фигуры танца, но, наверное, упала бы, не будь рядом Грея. Разрозненные кусочки мозаики мучительно медленно вставали на свои места, огненными знаками впечатываясь в мозг. Грей – кузен Джули. Об этом следовало догадаться раньше. Между ними есть фамильное сходство. Оба такие высокие, красивые, уверенные в себе. И их отношения – теперь-то Жанна поняла! – вовсе не походили на отношения хозяйки и слуги. Грей вел себя свободно, непринужденно. А его взгляд… Тут в ее памяти всплыли фрагменты их беседы на кухне. И Жанне захотелось оказаться как можно дальше отсюда.
– Вам нравится бал?
– Нет.
Господи, что он подумает о ней? Что скажет Джули, когда узнает?
Наконец музыка смолкла. Грей повернулся, чтобы поклониться гостям, и Жанна быстро, боясь, как бы он не стал удерживать ее, выскользнула из его объятий и бросилась к огромной лестнице. Вне себя от страха, она неслась по бесконечному коридору. Вот и комната Джули. Отыскав в ванной свою аккуратно свернутую одежду, Жанна переоделась, второпях чуть не сломав молнию, и, уже собираясь выйти в коридор, вдруг вспомнила, что сумка с билетом на поезд осталась где-то внизу.
Жанна присела на край ванны и закрыла лицо руками. Ее сумка – красивая, почти новая сумка, со множеством кармашков на все случаи жизни… Теперь она недосягаема, как луна. У Жанны заныло сердце. Она уже не хотела быть красивой. Она хотела домой.
Позабыв о времени, Жанна ждала чего-то, словно в забытьи. И очнулась, лишь услышав тихие голоса.
– Джулия.
Жанна застыла. Мужской голос звучал хрипло, но не узнать его было невозможно.
– Не называй меня так. Я не люблю, ты же знаешь.
Да, этот красивый грудной голос, несомненно, принадлежал Джули. Зашелестел шелк, раздался тихий смех.
– Прекрати, Грей!
Жанна встала, не зная, как поступить.
А потом ее натренированное ухо различило тихий, почти неуловимый звук. И все сомнения рассеялись. Ей здесь не место. Жанна осторожно открыла вторую дверь ванной, ведущую в коридор.
Разыскав в гардеробе рядом с большим залом свою сумку, она через огромную дубовую дверь вышла из дома, а часом позже на первом утреннем поезде уже ехала в Лондон. Всю дорогу Жанну преследовал тихий, но такой опасный в своей слабости звук, значение которого было ясно даже ей, – звон падающих на пол булавок.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Шелк - Николсон Кэтрин



Великолепно! Читайте! Проникновенный, нежный, добрый, ироничный, умный роман.Очень трогательный!
Шелк - Николсон КэтринТатьяна
1.05.2013, 14.12





Понравился роман. У автора со слогом и юмором все в порядке. "Что нашла в ней Джули? Впрочем… говорят ведь, что породистые лошади не могут жить в конюшне без козлов, крыс, одноглазых кошек и других не менее странных тварей. Они даже отказываются есть и спать, если рядом нет их приятелей…"
Шелк - Николсон КэтринЮля
5.08.2014, 13.11





Странно,что люди, прочитавшие и давшие отзывы на "Лунные грезы",не прочли или им не понравился "Шелк" Жаль,но не нашла книг этого автора в других библиотеках.
Шелк - Николсон КэтринТесса
27.09.2015, 12.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100