Читать онлайн Шелк, автора - Николсон Кэтрин, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шелк - Николсон Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.35 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шелк - Николсон Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шелк - Николсон Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Николсон Кэтрин

Шелк

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

– Да?
Портье поднял глаза на Жанну. Слова застряли у нее в горле. Прочесть его мысли не составляло труда. Они были написаны у него на лице аршинными буквами.
«Ты не из тех, кто останавливается в „Плазе“. Тебе, с твоей холщовой сумкой и серым скучным пальто, здесь не место. Ты не наша».
Жанна нервно сглотнула. Она извела кучу денег, битый час разъезжая на такси вокруг Центрального парка, пока наконец у нее хватило храбрости войти в дверь отеля. Теперь уже отступать было поздно.
– Я хотела бы повидать Фернана Кима.
– Извините. – На непроницаемом лице портье появилась едва заметная улыбка. – Мистер Ким просил не беспокоить его и дал нам на этот счет четкие указания.
У Жанны упало сердце. Она долго обдумывала, как повести разговор с Фернаном Кимом, но мысль о том, что ей не удастся с ним встретиться, просто не приходила девушке в голову.
– Вы уверены? – умоляюще спросила Жанна и тут же устыдилась самой себя.
– Ни при каких обстоятельствах. – Портье покачал головой. – Собственные слова мистера Кима.
По его тону было ясно: он не смягчится, что бы Жанна ни говорила и ни делала.
И все же она не могла уйти с пустыми руками. Ведь это значило навсегда расстаться с домом №3. И с крышей, ее драгоценной крышей. Может быть, в этот момент холодный зимний дождь заливает чердак… Как поступила бы Джули, будь она на ее месте?
– Позвоните ему, – велела Жанна, подражая небрежной властной манере своей подруги.
Она гордо вскинула голову, распрямила плечи и мысленно встряхнула золотистой гривой волос.
Последовала долгая пауза. У Жанны гулко билось сердце. Ей стоило больших усилий выдержать испытующий взгляд портье. Будь Джули, приказала она себе. Хотя бы еще пять минут.
После некоторых колебаний портье пожал плечами и нажал кнопку.
– Как о вас доложить, мисс?
– Джули Фрэнсис.
Выпалив эти слова, Жанна тут же пожалела, что не может взять их обратно. Какая неосмотрительность! Лицо Джули примелькалось; ее имя было у всех на устах. Дай Бог, чтобы этот человек относился к немногочисленной категории Нью-Йоркцев, которые еще не успели посмотреть «Чудо».
Имя ее подруги произвело невероятный, поистине чудодейственный эффект. Портье сказал несколько слов по телефону, и лицо его вмиг преобразилось. Теперь он был само почтение. А дальше все пошло как по маслу: зазвонил колокольчик, появился охранник, и роскошный лифт бесшумно вознес Жанну на самый верхний этаж, где находился номер-люкс Фернана.
Жанна медленно шла по коридору; толстый ковер заглушал ее шаги. Здесь царила такая тишина, словно город за окнами вымер. Жанне казалось, что в ее груди бьется целая сотня сердец. «Крыша, моя крыша, – думала она. – Всего несколько кусочков черепицы, но для дома № 3 они означают жизнь или смерть».
Дверь, на которую указал сопровождающий, широко распахнулась. На пороге стоял Фернан Ким – худощавый, потрепанный жизнью мужчина, несмотря на полурасстегнутую рубашку и закатанные рукава, производивший впечатление человека чопорного. Он долго разглядывал Жанну, и, похоже, ее лицо показалось ему знакомым даже без парика, макияжа и наряда, одолженного у Джули. Она затаила дыхание. Теперь Жанна поняла, что значит быть самозванкой.
– Кто вы? – Ким прищурился, стараясь вспомнить, где раньше видел это лицо, но безуспешно. – И – что самое важное – почему вы выдаете себя за Джули?
Жанна молчала. Все произошло слишком быстро, у нее не было времени подумать. До последней минуты она не верила, что осмелится зайти так далеко. А теперь нужно ответить ему хоть что-то.
– Я… э-э… – Жанна лихорадочно подыскивала какой-нибудь убедительный ответ.
И вдруг в ее памяти всплыли многочисленные телефонные переговоры, в которых она вполне успешно заменяла Джули. Под мудрым руководством подруги Жанна научилась играть самые разные роли, и никто ни разу не заметил ничего подозрительного.
– Я… я работаю на Джули.
И это было истинной правдой.
– Вы ее агент? – неожиданно резко спросил Фернан. – А я полагал, что Джули сотрудничает с Элен Берн.
Жанна закусила губу. Ну, разумеется, Джули должна была сказать ему об этом.
– Да. Так оно и есть. – Ее охватила паника. Что сказать дальше? – Я… – Голос сорвался, слова застревали в горле, как осколки стекла. – Я – другой агент.
Какое нагромождение лжи! Фернан не спускал с нее глаз, и Жанне казалось, будто она все быстрее и быстрее погружается в зыбучие пески.
– У Джули два агента, – с усилием выдавила она, сознавая, что слишком много говорит. – Так… так удобнее. Я занимаюсь кино.
– Ну что ж. – Фернан наконец отвел от нее свой придирчивый взгляд. – В таком случае проходите, мисс… э?
– Браун.
– Да. Но, боюсь, вы зря тратите время, мисс Браун. Джули не годится для роли Дианы.
– Дианы? – На мгновение Жанне показалось, что она ослышалась. – Но ведь она читала вам роль Клаудии!..
Фернан остановился как вкопанный и повернулся к Жанне. В окно был виден огромный массив Центрального парка. Сгущавшиеся сумерки превратили его в темный загадочный лес. Режиссер не задернул шторы, и Жанна прекрасно понимала почему.
– Я изменил имя… разве Джули не говорила вам? Постойте-ка. – Он шагнул вперед и включил лампу. – По-моему, мы встречались раньше…
Жанна попятилась, пытаясь скрыться от излишне яркого света.
– Не думаю.
Но Фернан как будто и не слышал ее. Он продолжал изучать лицо Жанны, причем с таким видом, будто находился в другой галактике. Еще минута, и Киму станет ясно, как дважды два, что перед ним – Жанна Фрэнсис, номер пятый. Времени остается совсем мало. Жанна тревожно обвела взглядом комнату, сама толком не понимая, что ищет. Ее взгляд упал на письменный стол, заваленный бумагами. Там стоял старенький телевизор. Значит, Фернан держит видеокассеты где-то здесь. Жанна собралась с силами. Это единственный шанс. Джули говорила, что Ким снимал ее во время прослушивания, но потом отказался показать пленку.
– Могу я посмотреть видеозапись Джули? – попросила Жанна, от всей души надеясь, что ее голос звучит спокойно н деловито, как у настоящего добросовестного агента, который хочет защитить интересы своего клиента. Остальное зависит от реакции Фернана. Жанна прекрасно понимала: ей не удастся повлиять на режиссера, пока она своими глазами не увидит игру Джули.
Наконец – о, радость! – Фернан вынул видеокассету из полки, висевшей над столом, и вставил ее в плейер. Экран замигал, а потом появилось довольно четкое изображение.
– О!
– Что такое?
Жанна покраснела. Жаль, что она так плохо разбирается в видеокассетах.
– Где же звук?
– А зачем вам звук? – Фернан уставился на экран отсутствующим взглядом. – Мы оба знаем Джули, не так ли?
– Да, конечно.
Жанна внимательно всматривалась в беззвучно открывавшую рот женскую фигурку. Это выглядело несколько странно, но теперь-то Жанна поняла, чего добивался Фернан. Он хотел доказать свою правоту. Продемонстрировать все просчеты Джули, акцентируя внимание только на мимике. Причина оказалась донельзя простой. Джули чересчур старалась. Много жестикулировала, слишком широко улыбалась. И это бросалось в глаза сейчас, когда зрители не слышали ее прекрасного завораживающего голоса. Жанне было больно смотреть, как билась, задыхалась и корчилась, точно рыба, попавшая в сеть, ее подруга. Да, Джули переигрывала. В театре – как и в реальной жизни – это сошло бы ей с рук. Но только не в кино. Здесь она явно оказалась не в своей стихии.
«Жаль, что меня не было рядом, – подумала Жанна. – Возможно, я сумела бы помочь, убедила бы ее отказаться от всех этих выкрутасов и играть более сдержанно».
Плейер щелкнул, и изображение на экране исчезло. Жанна ломала голову, не зная, что сказать.
– Освещение. – Она откашлялась. Надо говорить отстраненно, как профессионал, не выставляя напоказ своей душевной боли. – Такое освещение ей не подходит.
– Знаю, – медленно кивнул Фернан. – Но в конечном итоге это не так уж важно. Джули просто не годится для такой роли. Она слишком красива.
Жанна нахмурилась, силясь разгадать смысл его слов. Разве может актриса, снимающаяся в кино, быть слишком красивой? Трудно поверить – и все же… вдруг Фернан дает ей ключ к своей тайне, хоть и маленькую, но подсказку?
– Видите ли… – Жанна глубоко вздохнула, втайне надеясь, что Джули простит ее. – Видите ли, Джули обесцвечивает волосы. И пользуется специальными каплями, которые подкрашивают зрачки.
– В самом деле? – На лице Фернана мелькнуло любопытство, и Жанна почувствовала, как в ее душе шевельнулась надежда.
– Я уверена, она откажется от всего этого, по крайней мере на время съемок.
– Пусть так, но… – Фернан покачал головой. – Она – как бы это сказать? – не в ладах с кинокамерой. Лицо у нее кажется плоским и широким. – Он слегка улыбнулся. – И аристократическое происхождение тут не поможет.
Жанна, только что просмотревшая кассету, отлично поняла, о чем идет речь. Джули получилась какой-то маленькой и неживой – не то что на сцене или на фотографиях.
– Но разве нельзя ничего исправить? – спросила Жанна, с надеждой глядя на режиссера.
– Например? – с некоторым удивлением отозвался Фернан.
– Ну… – храбро гнула свою линию Жанна. – Может, сделать специальную подсветку, иначе положить грим?
– Конечно, это возможно. – Фернан пожал плечами. – Но к чему столько хлопот? – Он опять включил видео и вставил другую кассету. – Сейчас вы все увидите сами.
Сначала на маленьком экране появилась черно-белая рябь, похожая на снежную бурю, а потом, к величайшему ужасу Жанны, возникло ее собственное лицо, обрамленное белокурыми локонами парика. Да еще крупным планом и в цвете! Она окаменела. Ее худшие опасения сбылись. Когда Фернан догадался, что разговаривает с номером пятым? Сколько времени он играл с ней, лениво предвкушая минуту своего торжества?
Но, несмотря на пережитый шок, Жанна не могла оторвать глаз от экрана. Теперь видеокамера показывала ее в полный рост. И это было поразительное зрелище, своего рода откровение. По телу Жанны пробежала легкая дрожь, напоминающая подземные толчки – предвестники землетрясения. Она знала: с этой минуты ее жизнь разделилась на две части, и между ними зияет огромная пропасть. До и после. И метаморфоза уже началась. Эмоциональный взрыв, в котором смешались изумление, недоверие и чувство облегчения, утих и сменился твердой уверенностью.
Камера не лжет. Она может оскорбить (так получилось с Джули), но обманывать не станет и покажет все, как есть на самом деле. Жанна видела на экране себя. Бог с ним, с париком, с этим бесконечным заиканием, крикливым макияжем и одеждой с чужого плеча, которая только портила ее. Все это не важно.
Главное, что она худая. Жанна снова и снова всматривалась в свое изображение, пытаясь отыскать излишки ненавистной плоти, но тщетно. «Я худая, – думала она. – Вся. У меня худые ноги, руки, лицо. Пожалуй, даже чересчур худая». И эта мысль вновь ввергла ее в состояние шока. Впалые щеки, тоненькая шея – того и гляди сломается! – хрупкие запястья. «Если б Джули выглядела так, я решила бы, что она больна».
Жанне казалось, что мир перевернулся. Она увидела себя со стороны – и совершенно иначе, чем в зеркале или на фотографиях. Видеокамера запечатлела ее в трех измерениях и в движении. Настоящее откровение.
«Но неужели до сего времени я видела лишь то, что хотела видеть, и мною правила слепая ненависть к самой себе? – думала Жанна. – Даже сейчас мне не верится, что эта тоненькая, как былинка, девушка на экране и есть я».
От напряжения у Жанны стало жечь глаза, но ей хотелось вобрать в себя этот образ, сродниться с ним. О, если б удалось всегда ощущать себя такой! Она освободилась бы от всех своих страхов.
– Итак, номер пять? – Фернан развалился в кожаном кресле, похожий на сытого кота. – А знаете, мы ведь искали вас повсюду. Вы читаете «Сцену»?
– Только старые номера, – машинально ответила Жанна, до сих пор пребывавшая в состоянии эйфории.
Она не сводила глаз с пустого экрана, а когда Фернан выключил телевизор, почувствовала такую тоску, словно потеряла лучшего друга.
– Кто ваш агент? Очевидно, не Элен Берн, – сухо продолжал режиссер.
– Нет, именно она. – Жанна нервно сглотнула, лишь с опозданием поняв, что натворила. Простит ли ее Элен? И все равно игра стоила свеч. Теперь она знает.
Жанне казалось, будто она стала легкой, как пушинка. Сколько же будет длиться это блаженство? О, если бы удалось навеки запечатлеть в памяти свой новый образ!
– В таком случае действуйте, – коротко сказал Фернан.
Жанна нахмурилась: этот резкий властный голос вернул ее на землю.
– Что вы имеете в виду?
Фернан удивленно вздернул брови:
– Я же показал вам пленку. Вы – как раз то, что нам нужно.
– Я? Я подхожу для роли Клаудии? То есть Дианы?.. – Жанна ошеломленно уставилась на режиссера. Как такая мысль могла прийти ему в голову? Да, она очень худенькая, стройная – это верно, но на светскую красавицу совершенно не похожа.
– Нет-нет. – Фернан нетерпеливо махнул рукой. – В фильме есть еще одна героиня. Роль небольшая и без слов, но очень важная.
– И вы хотите, чтобы ее сыграла я?
Жанна не верила собственным ушам. А потом вспомнила свое изображение на экране. Фернану была нужна вовсе не она, а та, другая девушка, которую Жанна, в сущности, и не знала. Девушка со странным худеньким личиком и темными глазами – таинственными, словно вода, мерцающая на дне колодца. Глядя на нее, хотелось думать: чем все кончится? куда она пойдет? что сделает дальше? Ее маленькая костлявая душа так и просвечивала сквозь тонкую кожу.
– Эта роль… – Жанна смущенно умолкла. Она боялась. Боялась спрашивать и боялась смотреть на кассету, которая преспокойно лежала на столе: а вдруг пленка исчезнет? Какое-то колдовство. И все же… что, если ей удастся раздобыть денег для крыши? – Вы… вы заплатите мне за нее?
В глазах Фернана сверкнуло удивление.
– Разумеется, как обычно.
Жанна молчала. Это уже слишком. Потом глубоко вдохнула воздух, пробуя его на вкус. Нет, она еще не умерла и не спит.
– И этого хватит на новую крышу?
Фернан вздернул брови.
– Откуда мне знать? Я не архитектор, – пренебрежительно бросил он.
– А я, увы, не актриса.
Последовало долгое молчание. Фернан пристально разглядывал ее. «Все кончено, – подумала Жанна, – но я не могу больше лгать».
– Кажется, я начинаю понимать, – произнес наконец Ким. – Вы даже не спросили меня, какую роль я намерен вам предложить.
– Какая разница. Главное для меня – это крыша. Маленькая роль без слов. Наверняка она справится с ней ради дома №3.
– Понимаю. – У Фернана дрогнули уголки губ. – Если вы сделаете то что мне нужно, я позабочусь о вашей крыше. Счет пришлете мне. Договорились?
«О да, да, – подумала Жанна, опьянев от счастья. – Да, да, да. Миллион раз да. Это самая лучшая сделка в мире».
Только одно плохо. Жанна похолодела, вспомнив о Джули. Как она сможет вернуться в «Редженси» и сказать ей, что не сумела переубедить Кима, а вместо этого сама получила роль в его фильме, пусть даже не главную? Нет, нельзя поступать так по отношению к Джули. Это нечестно. Разве что…
– С одним условием. – Жанна глубоко вздохнула, чувствуя, что обрекает свой дом на гибель. Но иного выхода не было. – Я буду сниматься в вашем фильме, если вы дадите роль Джули.
Фернан окинул ее задумчивым взглядом.
– Вы что – сестры? Кузины? Любовницы?
Жанна вспыхнула. Это прозвучало уж слишком по-французски. Она помотала головой:
– Мы просто подруги.
По выражению глаз Фернана было ясно, что он уже потерял интерес к их сделке. И дом № 3 стал растворяться в пространстве – кирпичик за кирпичиком. Как заставить его переменить мнение о Джули? Что придумать?
– Я вот подумала, – начала она дрожащим голосом, но тут же овладела собой. – Джули рассказывала вам о своем доме? О Дине? Наверное, вы слышали о нем? Это скорее целое поместье, чем просто дом.
Фернан насторожился, и Жанна воспрянула духом. А вдруг она и в самом деле разгадала Кима?
– Роскошный замок площадью в двести пятьдесят акров, окруженный большим парком. – В словах Жанны звучало столько искреннего восхищения перед Дином, что в их правдивости было невозможно усомниться. Ким должен ей поверить. Обязательно.
Фернан замер, и она затаила дыхание. Какое-то мгновение все висело на волоске.
– Дин? – Режиссер прищурился. – Джули разрешит нам провести там съемки?
– Ну… – Внутренний голос кричал Жанне: скажи «да», обещай что угодно, но она знала – так поступать не годится. Фильм важен для Фернана не меньше, чем для нее – дом № 3. – Вообще-то Дин принадлежит ее кузену. Но я думаю, Джули сумеет убедить его. Если вы…
– Если я дам ей главную роль. – Фернан умолк. Жанне казалось, что она слышит, как в его голове щелкают невидимые счеты.
– Она не будет красить волосы? – неожиданно выпалил он. – Вы проследите за этим?
Жанна отчаянно закивала.
– И никаких дурацких глазных капель?
– Я гарантирую.
– И не будет… актерства? – Это слово прозвучало в его устах как самая гнусная непристойность.
– Я сделаю все, что в моих силах.
– Хм. – В глазах Фернана промелькнуло сочувствие. – Боюсь, вам придется нелегко. Крыша очень вам нужна?
– О да! – воскликнула Жанна, вложив в эти слова всю свою душу.
– В таком случае, – Фернан протянул руку для пожатия, его пальцы были холодными и сильными, – мы договорились. Дом в обмен на крышу. По-моему, тут я в выигрыше, не так ли? И в придачу мадемуазель Джули. Пусть ее агент позвонит мне утром. – Фернан уже подталкивал Жанну к двери. – И скажите Джули, что ей придется уйти из театра самое позднее… дайте-ка подумать… в двадцатых числах февраля.
Когда Жанна вернулась в «Редженси» и поведала Джули о своих переговорах с Кимом, та была потрясена до глубины души. Другого слова не подберешь.
– Ты только подумай! Я буду сниматься в кино! О, Жанна, вот ответ на все мои проблемы. – Она задумчиво оглядела свои длинные красивые ноги. – Знаешь, я долго-долго думала: кому отдать себя? Трудный вопрос. По-моему, жаль, если все это достанется одному человеку. А теперь… теперь меня увидит целый мир! И целлулоидная пленка даст мне бессмертие!
– Мне кажется, целлулоид больше не используют в кино, Джули, – сказала Жанна и опустилась рядом с подругой на краешек кровати. Напряжение спало, и она почувствовала себя уставшей и опустошенной. Почему, собственно, она так уверена, что сможет сыграть роль в фильме – пусть даже маленькую?
– Не используют? Отчего же? – с обидой спросила Джули.
– По-моему, это как-то связано с пожарами.
– Какой ужас! – воскликнула Джули, широко раскрыв глаза. – Надеюсь, взамен придумали что-нибудь получше. Я не намерена тратить столько сил на этот фильм, чтобы погибнуть в огне. Нет, я хочу жить вечно. – Она мечтательно улыбнулась. – И стать национальной достопримечательностью, как Дин. Чтобы каждый день с часу до четырех я была открыта для публики. Инвалидам и пенсионерам билеты продаются со скидкой! Да, кстати. – Джули вдруг резко повернулась. – Какую роль дали тебе?
Жанна пожала плечами. Не стоит посвящать Джули в подробности. Даже сейчас эта история выглядит совершенно невероятной.
– Понятия не имею. Наверное, какая-нибудь эпизодическая, ведь она без слов.
– Отлично! – с облегчением воскликнула Джули и одарила подругу своей самой ослепительной улыбкой, точь-в-точь как у Джека – победителя великанов. – Значит, будем вместе учить мою роль. Ты мне поможешь. – Она провела пальцами по своим щекам, словно впервые ощутила нежность бархатистой кожи. – Ты только подумай, Жанна! Меня будут звать Дианой!
– На твоем месте я бы не слишком на это рассчитывала, – попыталась пошутить Жанна. Нельзя же сейчас, в минуту торжества, испортить подруге настроение своими сомнениями и страхами. – Фернан может опять изменить имя.


Когда они встретились с Фернаном в следующий раз, выяснилось, что режиссер изменил не только имя героини. Он вдруг решил перенести время действия на несколько десятилетий назад.
– Закат золотого века… Какой год вы предпочитаете – 1890-й или 1912-й?
Наверняка его вдохновила на это пышная красота отеля «Плаза», выстроенного в стиле эпохи королей Эдуардов.
Девушки обменялись нерешительными взглядами. Жанна подозревала, что их мнение не так уж и важно. Так оно и получилось. Наряды конца прошлого века – затейливые, украшенные стеклярусом и вышивкой, требовали огромного количества ткани. На них ушла бы уйма времени. С 1912 годом было проще. Фернану нравился восточный, экзотический стиль тех времен, вдохновленный русским балетом. Изысканные сочетания цветов, тюрбаны, маленькие туфельки с заостренными носами, ленты и кисточки, шаровары и блузки, какие носят в Китае… Жанна была очарована этой красотой, но Джули не разделяла восторгов подруги. Ей хотелось играть молоденькую американку конца XIX века. К ее высокому росту отлично подошли бы пышные рукава и широкие юбки.
Но Фернан все решил по-своему. Вот почему в середине февраля в девять часов утра Жанна и Джули, одетые в одинаковые белые муслиновые платьица, дрожали от холода на пустынном пляже близ Атлантик-Сити.
– Джули, Жанна, помните: это самая важная сцена в фильме, – раздался властный голос Фернана, кричавшего в мегафон.
Жанна отлично понимала: самой важной для него будет и любая другая сцена – стоит только начать съемки. А впрочем, как знать? Ведь они до сих пор не видели сценарий. Но Фернан работал именно так. Рассказывали, будто актриса (теперь уже кинозвезда), дебютировавшая в одном из его ранних фильмов, лишь на премьере выяснила, что играла сестер-близнецов.
– Неудивительно, что у меня были проблемы с мотивировкой поступков героини, – заявила она. – А я принимала это за авангардизм!
Фернан знал, что делает. Он добивался от актеров непосредственности. В реальной жизни люди понятия не имеют, что с ними будет дальше. Почему же в фильме должно быть иначе? Вот и сейчас Фернан вроде бы не требовал ничего особенного. Жанне и Джули надо было просто идти по пляжу рука об руку.
Чтобы снять эту пустячную сцену, пришлось вызвать две съемочные группы, привезти несметное количество прожекторов и экранов, основной генератор и дополнительный (на случай, если первый подведет), фургон, где можно отдохнуть и поесть. Вокруг Жанны и Джули сновали толпы очень занятых людей, обвешанных «хлопушками» и переговорными устройствами. Они обсуждали какие-то срезы, панорамирование и другие таинственные вещи, перебрасываясь понятными только им жаргонными словечками.
– А что мы должны делать? – спросила Джули. – Наслаждаться видом?
Фернан загадочно улыбнулся:
– Ничего не делайте. Просто идите.
Но как раз это оказалось самым трудным. Жанна встала на рассвете и уже несколько часов провела на съемочной площадке, слушая, наблюдая и пытаясь понять, как это бывает, когда снимают фильм. Напрасные усилия! Одна суета, а толку никакого. Люди готовились к чему-то, томились в ожидании, нервничали… Потом наступало короткое затишье, все умолкали, и казалось, вот-вот должно случиться нечто важное… Но нет, ничего подобного. И еще Жанна заметила, что не только они с Джули, но и съемочная группа, и даже несколько рыбаков, мужественно боровшихся с холодом, – все до единого человека ловили каждое слово режиссера.
Но и Фернан не был всесилен. Постоянно возникали какие-то помехи: то в кадр попадали чьи-то волосы, то солнце оказывалось не там, где ему следует быть, то запотевали объективы или по небу времен королей Эдуардов тянулся след от реактивного самолета. И всякий раз им приходилось возвращаться к специально поставленным вешкам, а двое молодых людей с метлами уничтожали их следы на песке. Если же с технической точки зрения все шло нормально, то начинались проблемы со шляпами. Справиться с этими широкополыми громоздкими сооружениями из колючей золотистой соломки под порывами резкого атлантического ветра было нелегко. Да еще этот громоздкий желтый зонтик, который тоже рвется улететь! Хотя развевающиеся ленты, наверное, выглядели очень красиво – если посмотреть со стороны. Вообще во всем этом безумии был свой смысл. Даже в том, что Фернан надумал снимать сцену на пляже сейчас, в середине февраля: ведь летом на побережье будет полным-полно народу. Но вот опять раздался крик Фернана:
– Прекратить съемку!
Кинооператор, немного смахивающий на крота в своих перчатках без пальцев, нахмурился и стал рыться в черном ящике, отыскивая фильтры.
– Из меня так и рвется одно неприличное слово, – прошептала Джули и теснее прижалась к подруге, чтобы немного согреться.
Жанна постаралась сдержать улыбку: ведь Фернану важно создать «настроение».
– Перестаньте улыбаться!
Да, она была права. А Фернан, когда нужно, умеет рявкнуть во весь голос.
Джули тут же шмыгнула носом.
– Господи, как я нервничаю! А ты?
Жанна чувствовала, что ее подруга вся трясется.
– Нет, не очень.
Она сама себе удивлялась. Конечно, роль у нее была маленькая, и это облегчало ситуацию. Кроме того, Жанна знала, что работает ради крыши и просто выполняет свою часть сделки. Но, главное, ее не пугала кинокамера. В реальной жизни не легче. Сколько Жанна себя помнила, она всегда сжималась и леденела под чужими взглядами. А теперь по крайней мере есть человек, который отдает ей распоряжения и отвечает за то, что она делает. Какое странное, даже приятное ощущение! Чуть что не так – и Фернан тотчас скажет об этом через громкоговоритель. А окружающие так заняты, у них столько своих забот, что им не до нее. Правда, рядом идет Джули. А что, если бы пришлось играть с какой-нибудь незнакомой актрисой? К счастью, ее миновало это испытание. Но и в худшем случае можно было бы что-нибудь придумать… Главное – не волноваться и помнить о доме № 3.
– Еще раз, mes enfants
l:href="#note_16" type="note">[16]
. Камера!
И они снова двинулись вперед – рука об руку. Идти было тяжело: мешала разница в росте. Тяжелый зонтик и странной формы туфли на низких каблуках тоже замедляли шаг. Жанна искоса взглянула на Джули. Она была по-прежнему прекрасна – даже без своих белокурых локонов. В обрамлении волнистых светло-каштановых прядей, почти скрытых широкополой шляпой, ее профиль казался идеально правильным, как у греческой статуи. Жанна чувствовала себя ужасно неуклюжей рядом с подругой. Она давно отвыкла носить платья, а это – ко всем прочим бедам – было пышным на бедрах и узким внизу.
– Медленнее, медленнее!
Они не сразу привыкли к безостановочным замечаниям Фернана. Во время съемок режиссер болтал без умолку, а другим не разрешал даже откашляться. Звуковое оформление добавят потом. В студии будут наугад накладывать друг на друга разные фонограммы, пока наконец не добьются нужного эффекта. Это называлось постобработкой. Фернан считал ее жизненно важной. Именно на последней стадии фильм можно угробить или довести до совершенства. Что ж, так даже легче! Им с Джули надо неукоснительно выполнять приказы – и только.
– Так! А теперь остановились! Сначала Джули.
Джули нагнулась – уже в двенадцатый раз! – и сняла туфли. Жанна не спускала с нее глаз. Теперь очередь за шляпой. Взмахнув рукой, Джули подбросила ее вверх – к парящим над их головами чайкам. Во взгляде Жанны мелькнула тревога. Они уже испортили три шляпы. Одна упала в воду, другая испачкалась в дегте, у третьей погнулись поля.
– Хорошо, Жанна… Постарайся сохранить это выражение… се petit air somnambuliste, c'est ravissant
l:href="#note_17" type="note">[17]
. – Голос Фернана звучал одновременно и властно, и умоляюще. – Теперь твоя очередь!
Она медленно вытащила непослушными пальцами булавки и сняла шляпу. Потом скинула туфли, аккуратно поставила их рядышком и накрыла шляпой. Джули потянула ее за руку.
– А теперь обе!
Подобрав белые муслиновые платьица до колен, они подошли к кромке воды.
– Продолжайте! Вам хорошо, вы наслаждаетесь!
Девушки повиновались. Вода была очень холодная. После множества дублей у Жанны совсем онемели ноги. Чтобы восстановить кровообращение, она слегка побрыкала ими. Джули ответила тем же, обдав подругу облаком брызг. С громким хохотом они гонялись друг за другом по мелководью. Все это выглядело так бессмысленно, нелепо… А главное, было так холодно!
– Ладно, можете одеваться! В фургоне вас ждет горячий бульон.
Фернан кивнул, и девушки помчались за своими пальто.
Ким не хотел устраивать просмотр, но Джули сумела настоять на своем, пустив в ход несколько веских аргументов. Во-первых, Фернан дал героине ее имя – Джулия, во-вторых, собирался использовать для съемок ее родовое гнездо. Должен же он что-то дать взамен.
И режиссер согласился, проворчав:
– Только в виде исключения. Но больше никаких разговоров на эту тему!
Увидев результаты сегодняшних трудов, Жанна поняла, почему Фернан уступил с такой неохотой. Конечно, это были немые неотредактированные кадры. Туда попали все их неудачи и бесконечные повторы. То и дело мелькали какие-то вспышки, хлопали черно-белые челюсти нумератора. И все-таки Ким ухитрился сделать из их прогулки по утреннему зимнему пляжу нечто невероятное. Благодаря какому-то оптическому колдовству унылый серый февральский воздух превратился в золотистое знойное марево. Песок, с которого заботливо убрали окурки, банки из-под пива и конфетные обертки, казался девственно чистым, словно по нему никогда не ступала нога человека. А море… ну, море просто создано для кинокамеры – иначе не скажешь.
Джули вышла из зала, охваченная радостным возбуждением. И естественно. На этот раз она смотрелась великолепно. Фернан выполнил свое обещание. Но у Жанны почему-то было тяжело на сердце. Ее томила грусть. Не из-за того, как она получилась на пленке. Бог с ним! Правильно сделал Фернан, что одел их одинаково. Это еще ярче подчеркивало разницу между героинями – красавицей и гадким утенком. Нет, Жанну тревожил сам образ. Девушки в легких белых платьях; желтый зонтик, похожий на хрупкий цветок, склонивший головку под тяжестью росы, – символ надежды? Волны слизывают две пары следов на песке. Этот образ мучил ее, напоминая о чем-то забытом, утраченном… или необретенном. Жанна испуганно взглянула на Фернана. Какие планы он строит насчет нее и Джули? Что за фильм собирается снимать? И почему при виде двух девушек, идущих по песку, ей хочется плакать?
– Джули, – сказал Фернан, чуть не мурлыкая от удовольствия. – У тебя все прекрасно получится. Прекрасно. А ты, Жанна… – Он обернулся и в раздумье добавил:
– Ты получишь свою крышу.
И внезапно Жанну осенило: еще несколько минут назад, до просмотра, Фернан не был уверен. Несмотря на контракты, подписи, договоры о прокате фильма, примерки, они обе держали экзамен. Вплоть до сего дня.
Жанна похолодела, вспомнив, как спокойно, чуть ли не легкомысленно вела себя на пляже, как будто рабочие уже начали чинить крышу. Теперь ее обуревали сомнения в благополучном исходе предприятия: Фернан может в любой момент передумать и разорвать контракт, если разочаруется в ее игре. Больше всего на свете ему хочется снять хороший фильм. Точно так же, как Жанну заботит только будущее дома №3. Да, медовый месяц закончился, едва успев начаться. Нельзя позволять себе так расслабляться перед камерой. Никогда.
Но сейчас Фернан был сама доброта. Он легонько обнял девушек за плечи.
– Ну-с, пакуйте ваши чемоданы, дамы. Мы едем в Ниццу! Там цветет мимоза.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Шелк - Николсон Кэтрин



Великолепно! Читайте! Проникновенный, нежный, добрый, ироничный, умный роман.Очень трогательный!
Шелк - Николсон КэтринТатьяна
1.05.2013, 14.12





Понравился роман. У автора со слогом и юмором все в порядке. "Что нашла в ней Джули? Впрочем… говорят ведь, что породистые лошади не могут жить в конюшне без козлов, крыс, одноглазых кошек и других не менее странных тварей. Они даже отказываются есть и спать, если рядом нет их приятелей…"
Шелк - Николсон КэтринЮля
5.08.2014, 13.11





Странно,что люди, прочитавшие и давшие отзывы на "Лунные грезы",не прочли или им не понравился "Шелк" Жаль,но не нашла книг этого автора в других библиотеках.
Шелк - Николсон КэтринТесса
27.09.2015, 12.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100