Читать онлайн Наследница из Гайд-Парка, автора - Нейвин Жаклин, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наследница из Гайд-Парка - Нейвин Жаклин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.28 (Голосов: 47)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наследница из Гайд-Парка - Нейвин Жаклин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наследница из Гайд-Парка - Нейвин Жаклин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Нейвин Жаклин

Наследница из Гайд-Парка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Когда служба закончилась, Триста снова заволновалась. Наступило время, когда прихожане должны были покинуть церковь и собрались у церковной лестницы на лужайке для общения.
Едва поднявшись со скамейки, Грейс решительно направилась к экипажу. Но ее подстерегала группа молодых дам, которые приветствовали ее громкими восклицаниями. Роман остановился, чтобы понаблюдать.
– Что случилось? – спросила Триста.
– Грейс. Она иногда... нервничает в подобных ситуациях.
– Она не нервничала, когда мы пришли.
Романа эти слова озадачили.
– В самом деле, похоже на то, что она стала свободнее. Возможно, она чувствует себя лучше.
– Лучше? Она была больна?
Его глаза сверкнули.
– Свежий воздух вылечит кого угодно. Она дома. Она здесь выросла. Наверное, я был прав, когда решил привезти ее сюда.
– Мы должны идти, чтобы поздороваться с Джейсоном, – сказала Триста, показывая на людей у основания ведущей в церковь лестницы.
– Чепуха. От ожидания в толпе можно сойти с ума.
– Он твой друг, а ты лорд этих мест.
Люди ожидают вашей встречи.
– Мы встретимся с ним позже, и я скажу ему, что он был просто превосходен. Он придет к нам на обед. – Он потянул ее через толпу, стараясь, чтобы их никто не задержал. – Он действительно был великолепен. Ты так не думаешь? Это меня довольно удивило. Кое в чем его проповедь меня тронула.
– Он всегда был талантлив, особенно на всякие проделки.
Роман добродушно встретил это замечание, поскольку в голосе Тристы не было злости.
У церковной стены началась беготня – дети играли в пятнашки. Триста была уверена, что Эндрю это интересно.
– Ты хочешь пойти к ним поиграть? – спросила его Триста. Она знала, что он хочет, но у Эндрю на лице был страх.
– Нет, спасибо.
Роман наклонился, чтобы поговорить с сыном.
– Это дети местного лендлорда, Эндрю. Думаю, им так же любопытно поговорить с тобой, как тебе с ними. Я уверен, что они хотели бы поиграть вместе. Неловко будет только сначала, когда ты с ними познакомишься, а потом все станет отлично.
Но Эндрю нахмурился и уткнулся в мамину юбку. Роман выпрямился, и по его лицу было видно, как он расстроился, что его дружба с Эндрю оказалась столь короткой.
– Тогда ладно, – произнес он, встретив взгляд Тристы, – мы устроим небольшой праздник после полудня, чтобы Эндрю мог увидеть своих соседей.
Триста почувствовала беспокойство. Ей придется играть роль хозяйки для родителей детей, а этого ей не хотелось. У нее не было никаких иллюзий по поводу того, как ее встретит местное общество. Все будет натянуто, медленно и нелепо.
Но у Эндрю должны быть друзья.
– Конечно, – согласилась Триста.
И тут она остановилась. К ним приближалась крепко сбитая женщина. Триста узнала ее по уверенному взгляду и по той решительности, с которой она преградила им дорогу.
– Дейм Бейтли, – произнесла Триста.
Она хорошо помнила эту женщину. Дейм Бейтли всячески старалась подружиться с матерью Тристы, и они даже ходили вместе в церковь. Мотивы Бейтли так и остались неизвестными – то ли она действительно испытывала дружеские чувства, то ли хотела иметь знакомую в Уайтторне, для того чтобы узнавать сплетни о жизни особняка.
Хотя мать Тристы держала эту женщину на расстоянии, Дейм Бейтли была всегда любезна и никогда не обижалась.
Однако сейчас взгляд Дейм Бейтли был совсем не дружелюбным. Ее брови сдвинулись. Она постаралась изобразить на лице улыбку, но ее суровый взгляд выдал ее истинные чувства.
– Триста Нэш, – произнесла она своим звучным властным голосом.
Роман сделал шаг вперед, закрывая плечом Тристу.
– Могу я представить вам, Дейм Бейтли, мою супругу?
– Убирайся с дороги, ты мешаешь мне увидеть девочку, – повелительным тоном сказала Дейм Бейтли, махнув рукой, на которой покоилось огромное кольцо с печаткой. – Вы никуда не годный негодяй, я никогда не понимала, почему вы тратите свои способности на то, чтобы носиться по окрестностям, придумывая, как бы досадить соседям.
– Я изменился, – спокойно ответил Роман. – Я никогда не буду делать ничего подобного.
Лицо Бейтли дрогнуло, но только на одно мгновение. Ее рот перекосился, но это не было улыбкой. Она снова махнула кольцом с печаткой, и Роман опасливо отстранился. Триста смотрела на эту сцену с изумлением. Как он мог так легко уступить ее Дейм Бейтли?
– Наконец я могу тебя видеть. – Она подошла совсем близко. – Ты по-прежнему прекрасно выглядишь. Я слышала, у тебя все хорошо. Незаконный ребенок Вулрича? А я знала его. Это был веселый парень, но совсем безответственный. Одним словом, повеса.
Она бросила быстрый взгляд на Романа, словно мысленно добавив: «Прямо как ты».
Тот улыбнулся в ответ и кивнул, готовый согласиться.
– Дейм Бейтли, – произнесла Триста, – вы знакомы с моим сыном Эндрю?
Бейтли не отвела взгляда от лица Тристы.
– Ты до сих пор одинока. Еще больше, чем раньше. А... Бренная красота увядает, но дух только начинает проявлять себя по прошествии лет...
Триста бросила тревожный взгляд на Романа, словно спрашивая, в своем ли уме миссис Бейтли.
Но пожилая женщина прекратила говорить загадками. Она посмотрела на мальчика, который только моргал глазами, глядя на ее громадную фигуру, и произнесла:
– Он очень мил. Он будет хорошим Эйлсгартом. – Фыркнув, она повернулась к Роману: – Итак, нас ожидают перемены?
– Вы имеете в виду...
– Я имею в виду, молодой Эйлсгарт, что вы вернулись в фамильный дом, который ждал многие годы, чтобы в нем появилась семья. Вы не уедете в Лондон – или собираетесь снова туда, как ваш отец?
Роман изменился в лице. Какое-то время он молчал, подбирая слова, потом ответил:
– Я не хочу, чтобы в Уайтторне продолжалось то, что было в прошлом. Я приехал сюда с женой и сыном. Если я и поеду в Лондон, то это будет не так, как с моим отцом. Но и жене, и сыну нравится Лондон. – Он посмотрел на Эндрю. – Особенно когда ездишь на велосипеде.
– На чем? А, не важно. Ну, я рада, что ты наконец образумился. Я не любила тебя и твоего дружка с того дня, как вы поймали мою козочку и нарядили ее в нижнее белье, что стащили с бельевой веревки. – Она посмотрела на него так, словно видела впервые. – Но ты оказался достаточно умен, чтобы жениться на этой девушке, так что и в тебе должно быть что-то хорошее.
– Ваша оценка очень меня тронула, – уверил ее Роман, – и возвысила мой дух до божественных высот, о которых я и не подозревал.
Ее лицо смягчилось, но только на мгновение.
– Ты оказался умен. Вот уж не думала. Когда ты был мальчиком, я считала, что у тебя не в порядке с головой. Почему же тогда ты все вокруг ломал и уходил из дома на многие дни? Джудит верила в тебя, но я считала ее сентиментальной дурочкой, которая судила о людях по внешности. Ты и сейчас красив. Но у тебя еще оказались и мозги.
– Этот день я не забуду никогда.
Наконец она улыбнулась.
– Ну ладно, – буркнула она. – С тебя хватит. Пойду расскажу о тебе, ты прошел смотрины.
В ее голосе все еще слышалось недовольство, но она улыбнулась, когда Роман взял ее руку и склонился над ней, чтобы поцеловать кольцо с печаткой.
– Будьте ко мне милосерднее, – попросил он.
– Дерзкий негодяй, – пробурчала она, уходя. Она направилась к группе женщин, которые в нетерпении ждали от нее новостей.
– Мы обычно звали ее Бетти Бейтли, – дружелюбно сказал Роман, глядя, как она уходит. – Мать порядком меня обругала, когда мы нарядили ее козу. Тогда мне было очень плохо.
– Почему ты сделал это? И зачем все другие проделки, которые ты совершал? Они не приносили никому особого вреда, не были опасными, но мешали людям.
Он сжал губы.
– Ну, я мог бы сказать, что мои выходки не были совсем бессмысленными, что в них была своя логика. Мне было скучно и одиноко, и временами...
Он опустил глаза, а его ноздри раздулись.
– Были времена, – продолжал он, – когда я чувствовал себя совсем скверно. Только от охоты мне было лучше. Но я не мог причинить вред живому существу и потому стал искать что-то еще. Оказалось, я лучше себя чувствую, когда веду себя как сорвиголова.
– Ты был просто бедствием для местного населения.
Он надул щеки, как ребенок, которого бранят.
– Не всегда.
– Не всегда, – подтвердила она, с улыбкой глядя на него. – Ты мог быть просто очаровательным, когда этого хотел, и это не раз спасало тебя от порки.
– Почти всегда. Мама не любила порку. Она поручала это дворецкому, а у него было доброе сердце. Один-два удара – это все, на что он был способен.
– Он был глуп, – мягко возразила она. – Если бы он вздул тебя покрепче, он бы спас соседские участки от твоих проказ.
Роман чуть кивнул:
– Или старую Бетти Бейтли.
– О, Роман, ты сейчас лорд Эйлсгарт. Она – Дейм Бейтли.
Он поцеловал ее пальцы и внимательно посмотрел на нее:
– Как прекрасно, что ты мне это напомнила.
И несмотря на то что она знала, что это только игра, в которой Роман очень искусен, се сердце запело.
Грейс была изумлена, увидев Джейсона в центральном коридоре.
– Что ты здесь делаешь? – спросила она, всплеснув руками. Джейсон как-то странно посмотрел на нее:
– Я приглашен на обед.
Она пожалела, что не знала об этом, иначе бы улизнула из дома. Подняв голову, Грейс сообщила:
– Они здесь. – И повернула голову к гостиной. – Триста и Роман.
– А куда ты идешь? – спросил он. От его пристального взгляда Грейс почувствовала себя неловко. Оттого, что на нем воротник священника? Или от его глаз? Они, оказывается, серые. Она заметила это впервые.
– В свою комнату.
– Убегаешь? – Он усмехнулся, и эта улыбка показалась ей привлекательной. – От меня?
– Конечно же, нет. Какого высокого ты о себе мнения! Я... я плохо себя чувствую.
– Тебе сегодня не понравилась проповедь. Что именно тебя не устроило?
– Это была прекрасная проповедь.
– Ты все время хмурилась. Ладно, скажи мне, что ты думаешь на самом деле.
– Почему ты хочешь узнать мое мнение? – спросила она. Он сделал шаг к ней, и Грейс машинально отступила.
– Я хотел бы, чтобы ты хорошо относилась ко мне. Не могу понять, почему это не так. Ты даже злишься на меня. И не только на меня. Триста тоже выводит тебя из себя, верно? Я подозреваю, что ты приехала в Уайтторн с мыслью расстроить брак Романа.
– Нет, – искренне ответила Грейс. – Я никогда бы этого не сделала. Ты обо мне очень плохого мнения. Почему?
– Совсем напротив, – загадочно сказал он. – Я думаю о тебе самое лучшее. Если я даже этого и не говорил.
Она помолчала, размышляя, был ли это комплимент. Странно, что он стал с ней разговаривать. Раньше он ее никогда не замечал.
– Я рад слышать, – продолжил он, – что ты примирилась с Тристой. Роман глубоко тебя любит, и ваши раздоры были ему неприятны.
Грейс насторожилась. Поэтому он обратил на нее внимание – ради Тристы?
– Ну, спасибо тебе большое за твой совет, но лучше бы ты занимался своими делами. Я не маленькая робкая овечка и не нуждаюсь в поводыре.
– Ты насмехаешься надо мной, потому что я пастор. Что тебя раздражает? Ты не любишь мужчин на религиозной службе?
У Грейс вытянулось лицо, и она повернулась, направляясь к лестнице. Она прошла три ступеньки, когда Джейсон двинулся следом.
– Я хотел бы сначала услышать ответ.
Она повернулась. Он уже сделал шаг на первую ступеньку и положил руку на колено, ожидая.
– Ладно. Это не из-за твоего воротника... И не из-за того, что твое положение изменилось. Это... антипатия. Ты мне никогда не нравился, Джейсон. И ты меня недолюбливал, так что не изображай из себя доброго пастора со смиренной улыбкой и милосердием для всех мирян. Ты не обращал внимания на меня многие годы. Ты был просто черт, а теперь изображаешь из себя заботливого проповедника.
– Так ты думаешь, я лицемер? – Он выпрямился, и Грейс смутилась, чувствуя раскаяние, что нанесла ему такой сильный удар.
– Я думаю, ты самоуверенный парень и сноб, – ответила она.
Он протянул вперед руки. Они были большими, грубыми, не такими, как у джентльмена. Такие руки иногда бывают у священников.
– Я сноб? Тебя подводит память, дорогая Грейс. Ты забыла, что много лет назад я предложил тебе свою дружбу. Я для тебя был слишком обычным. Ты отправилась в Лондон, как ты сказала, ради веселых вечеринок и куда более серьезных людей, чем такое ничтожество, как я.
– Я... я не говорила этого, – сказала Грейс, чувствуя неловкость оттого, что против нее использовали ее же собственные слова. Да, она говорила нечто подобное, чтобы скрыть свою обиду.
Она направила на него палец:
– Я сказала это только потому, что... ну, ты был сноб. Ты никогда меня не замечал, пока не потерял своих друзей. Вот тогда-то я и заслужила твою дружбу. Когда я говорила это, я только хотела тебе показать, что не побегу по первому зову.
– А. Понятно. Я тебя обидел. – Он вздохнул. – Позволь тебе все объяснить. Да, я игнорировал тебя, – терпеливо объяснил он, – потому что ты была девочкой. Представь, что я бы попытался дружить с тобой на глазах других мальчишек. Это превратилось бы в ужас. – Он опустил глаза. – И когда я не замечал тебя... это было по той же причине. Потому что ты была девочкой.
Ее сердце с силой застучало в груди, она чувствовала сейчас и боль, и удовольствие. Грейс испугалась этих чувств и попыталась с ними справиться.
– Был один вечер, когда ты пришел к Роману, – произнесла она. – Ты бросал камни в его окно, и я услышала, как он уходит. Я направилась следом. Я не хотела, чтобы он заметил меня, но я боялась... Я обычно спала одна, а в ту ночь забралась в его комнату. Он позволил мне это, если я не буду мешать. Роман говорил тебе в тот вечер, что не может идти с тобой. И знаешь, что ты ответил?
Он опустил глаза и напряженно выпрямился.
– Не помню, – тихо проговорил он. – Но могу предположить.
– Ты сказал: «Она глупый сосунок. Ей полезно самой перебороть свой страх». Ты убедил его уйти. И он ушел.
Джейсон долго молчал.
– Бедная Грейс, это верно, что мы оба были с тобой грубы. Я был просто невежа, сопляк, не имеющий представления о хороших манерах. Я никогда не думал о чувствах других. В те дни моя мать часто обвиняла меня в этом. Ставя себя на твое место, я понимаю, что ты имела основания меня ненавидеть.
У нее упало сердце. Грейс хотела сказать, что вовсе его не ненавидит. Это не ненависть. Она просто не может простить это так легко.
На лице Джейсона была написана неловкость.
– Я очень сожалею об этом, Грейс. Но я должен поговорить с тобой о Тристе. – Он кашлянул, прочишая горло. – Ей скоро понадобится твоя помощь. Ей придется преодолеть разные трудности, когда она будет утверждать себя в здешней округе. Она не так сильна, как ты думаешь.
– И не так беззащитна, как считаешь ты.
Он долгое время изучал ее.
– Как же ты жестока, не желая ей помочь! Чем она тебя обидела?
Грейс отвернулась, слезы жгли ей глаза, и она, моргая, пыталась с ними справиться. Внезапно ей стало стыдно – ей нечего было сказать в свое оправдание.
– Никто из нас не был совершенством в детстве, – продолжал он, – и меньше всех я, но мне грустно видеть, что ты больше всех не способна преодолеть воспоминания о том времени, несчастливом для тебя.
Грейс уже была не в силах сдерживаться. Слезы побежали по ее щекам. Она направила палец на Джейсона:
– То, что ты сейчас священник, не дает тебе права меня поучать. Мне не нужно никаких указаний от вас, святой отец.
Его тон внезапно изменился.
– Ты сердита на меня, и я согласен, что ты имеешь на это право. Роман, Триста и я, похоже, относились к тебе с недостаточным вниманием. Но когда ты прекратишь нас за это мучить?
– Это действует тебе на нервы? Они у тебя не в порядке?
Джейсон нахмурился, и его голос стал строже.
– В этом коридоре нервы не в порядке только у тебя.
Вот! Она заставила его сердиться. Грейс сама не могла понять, почему это доставило ей удовольствие. Наконец он уйдет.
Он и в самом деле собирался повернуться – и тут Грейс с изумлением поняла, что не желает этого. Она помолчала, пока Джейсон раздумывал, что ему предпринять.
– Грейс, – наконец спросил он, – это все потому, что никто тебя не любил?
Ей вдруг захотелось ударить его по лицу, но руки ее не слушались. Она стояла молча, пытаясь понять, не насмехается ли он над ней. Но голос Джейсона выражал бесконечное терпение.
И внезапно из нее хлынуло наболевшее.
– Да, – выпалила она. – Если хочешь знать, то да. Никто меня не любил, и я это говорю не из желания вызвать жалость. Что о таких, как я, говорит твоя умная Библия?
– Для этого нет лекарства, – признал Джейсон.
– А только задал вопрос.
Он сделал шаг вперед, и ее удивило доброе выражение его лица.
– Грейс Эйлсгарт, когда вы позволите этим двоим жить своей жизнью?
И он ушел, оставив ее с изумленно разинутым ртом. Пока за Джейсоном не закрылась дверь в гостиную, где Роман и Триста ждали гостей на обед, она не шелохнулась.


В Лондоне моросил дождь. Мэй стояла около своего экипажа, игнорируя тревожные взгляды горничной по поводу ее намокавшего плаща. Она пришла встретиться с Энн Несбит.
Из дома вышла девушка и произнесла:
– Это не дождь, Джордж. По крайней мере не сильный. Люди гуляют, и стыдно его бояться.
Девушка была совсем молоденькая, ее белые локоны покачивались, как пружинки, при ходьбе. Она увидела Мэй и воскликнула:
– О, привет!
Мэй улыбнулась и сделала шаг вперед.
– Здравствуй, – . ответила она.
Девчушка расплылась в улыбке. – Ты здесь живешь?
– Да. Я Оливия Несбит. А вы кто?
Леди Мэй представилась, и Оливия спросила:
– Вы знакомая Энн?
– Энн Несбит? Она ваша сестра?
– Моя кузина. Я с ней живу. Она мне разрешила, поскольку ее дом очень большой, а папа постоянно на работе.
– Похоже, она очень добра.
– О, это так, – уверила ее Оливия. – Она сказала, что я могу остаться, даже когда она выйдет замуж. Папа этого не ожидал. Он начал плакать, когда Энн сказала ему это. Представьте!
– Представить щедрость Энн или чувства папы?
Девушка секунду раздумывала, а потом пожала плечами:
– И то, и другое. Вы хотите ее увидеть? Поэтому вы пришли?
– Поэтому. Вот моя карточка.
Оливия вгляделась в надпись:
– Боже! Я передам ей.
Она повернулась и стала подниматься по лестнице, но через несколько ступенек внезапно повернулась, словно пораженная какой-то мыслью.
– Это не вы посылали деньги?
Леди Мэй от удивления широко раскрыла глаза:
– Извините?
– Вы... – Оливия остановилась в замешательстве. С трудом выговаривая слова, она повторила, что передаст карточку кузине, и поспешила в открытую дверь.
Прошло немного времени, и на пороге появилась пожилая женщина с облаком седых волос на голове. Она пристально посмотрела на Мэй:
– Бог мой, этот несносный ребенок оставил вас мокнуть под дождем! Пожалуйста, простите нас, миледи, и входите скорее.
Мэй вошла в коридор подождать Энн. Ждать пришлось недолго.
Энн двигалась медленно, при помощи костылей. На ее лице была приятная, но настороженная улыбка. Энн произнесла:
– Чем могу быть вам полезна, миледи?
– Спасибо за то, что вы согласились со мной встретиться, – ответила Мэй. – Уверена, что мой визит показался вам странным.
– Входите, – предложила Энн.
У нее был хорошо поставленный голос, но в нем не было повелительной интонации, которой представители высшего класса стремятся подчеркнуть свое происхождение. Ее лицо хоть и нельзя было назвать красивым, определенно было привлекательным с его правильными чертами и прелестными глазами. Мэй отправилась за ней, и они вошли в официально обставленную гостиную, находившуюся сразу возле главного входа.
– Могу я предложить вам напитки? – вежливо поинтересовалась Энн.
– Нет, спасибо. Едва ли я останусь надолго. – Мэй неуверенно оглянулась на Оливию: – Могу я поговорить с вами лично?
Оливия не сумела скрыть разочарования, когда Энн, секунду поколебавшись, приказала ей покинуть комнату.
– Прежде всего позвольте вас уверить, что мне не хотелось бы причинять вам беспокойство, – начала Мэй. Энн наклонила голову в знак согласия, и Мэй продолжила: – Недавно мне стали известны некоторые подробности о дорогих для меня людях. Там было и упоминание о вас. Это может быть для вас довольно болезненным, но поверьте, я пришла сюда ради восстановления справедливости.
– Боюсь, что я вас не понимаю. – Голос Энн звучал уже холоднее. Мэй заподозрила, что эта холодность объяснялась как раз тем, что Энн стала догадываться о причине ее визита.
– Чтобы сказать все прямо, мне, возможно, придется быть грубой. Я хочу напомнить о неприятных событиях в вашем детстве, которые привели вас к увечьям.
Глаза женщины заледенели, в них мелькнул страх. Мэй пришлось говорить быстрее:
– Человек, которого вы обвинили, Маркус Робертс...
Энн от волнения бросило в жар.
– Как вы смеете напоминать мне об этом?! – Ее голос был глухим, словно она говорила из колодца.
– Человек, который нанес вам увечья, не Маркус Робертс. Это сделал де Нансье.
Пылавшее лицо женщины вдруг стало белым, как у привидения. Глаза блестели, а подбородок дрожал, когда Энн отыскивала руками подлокотники кресла, а потом сжала их с такой силой, что пальцы побелели. Она тихо произнесла два слова, которые Мэй скорее угадала, чем услышала:
– Я не...
– Этот человек, Маркус Робертс, убил де Нансье, – продолжала Мэй, – и за это его чуть не убили самого.
Энн скривилась.
– О Боже, – с отсутствующим видом произнесла она. Потом ее взгляд стал осмысленным. – Вы сказали «чуть не убили». Это значит...
– Он жив, – кивнула Мэй.
– Боже, – растерянно произнесла Энн.
Давая ей время усвоить эту новость, Мэй молчала, оглядывая комнату. Она была удобна, обставлена со вкусом и вместе с тем не помпезно. Внезапно ей вспомнился странный вопрос, который задала ей Оливия.
Мэй снова повернулась к Энн:
– Это он посылал деньги, Энн. Маркус Робертс, сын лорда Лайлса.
Эта весть ошеломила ее. К ней вернулся страх, хотя она и пыталась сохранять спокойствие.
– Что вы говорите? Как это может быть он?
– Он выжил, но испытывал чувство вины по отношению к вам, поскольку он знал это чудовище де Нансье еще до того, как граф приехал в нашу страну. Он проклинал себя за то, что не смог предотвратить злодеяний де Нансье.
В Энн боролись противоречивые мысли и чувства. Ее тело напряглось. Она замерла. Прошло немало времени, прежде чем она заговорила вновь.
– Мой отец, – произнесла она шепотом, – очень гордился, когда этот граф жил с нами. Это возвышало нас, было престижно. Тогда все увлекались французскими дворянами, эмигрирующими с континента.
– Вы знали, что на вас напал де Нансье?
Она не ответила, лишь опустила лицо и застыла в таком положении.
– Я не говорила отцу. Я думала, он мне не поверит. Он очень высоко ценил графа.
– И потому вы обвинили Маркуса Робертса.
– Нет! Я никогда его не обвиняла. Но и не говорила правду. Знаю, что это нехорошо, но я была ребенком и боялась, что люди сочтут меня лгуньей.
Она явно ничего не скрывает. На ее успокоившемся лице не было заметно никаких чувств.
Мэй наклонилась вперед.
– Отец пришел в ярость, когда узнал, что Робертс убил де Нансье. Теперь у него не было возможности попасть в высший свет. Когда Робертса назвали убийцей, отец решил, что он напал и на меня. Обстоятельства дела не были внимательно изучены. Люди отнеслись к этому слишком эмоционально, чтобы спокойно обдумать. Все негодовали, был мерзавец, которого можно было обвинить, но он погиб, трусливо пытаясь скрыться, – и на этом дело можно было считать закрытым. Его легко забыли. Все уладилось, и это было главным.
– Но когда на вашем счету появились деньги... вы никогда не подозревали, что эти деньги пришли от него?
– От покойника? Я думала о многих, но только не о нем. Когда наше наследство было потрачено, мы решили продать дом, но внезапно наши налоги были заплачены, и наш поверенный сообщил, что нам на жизнь назначено содержание. С тех пор деньги приходили регулярно, а когда со мной стала жить Оливия, то они увеличились. Кем бы ни был наш благодетель, он очень постарался остаться неизвестным. Я безуспешно пыталась узнать, кто он.
Энн нахмурилась, потом с трудом сглотнула.
– И теперь вы говорите, что человека, который столько для меня сделал, я неправильно обвинила в ужасном преступлении. Но почему? Почему он на мои заблуждения ответил такой щедростью?
У Мэй на глаза навернулись слезы.
– Если бы вы знали его, то поняли бы.
Энн снова наклонила голову и надолго замолчала. Наконец она произнесла:
– Как вы думаете, он меня простит?
– Ох, моя дорогая, как он хочет, чтобы вы его простили! Если сможете, я бы очень попросила вас его простить.
Энн изумилась:
– Если вы просите от его имени, то я его прощаю. Но не знаю, за что.
Мэй рассмеялась. От радости и облегчения у нее закружилась голова.
– Вы наверняка знаете, что мужчины смотрят на вещи не так просто, как мы. Они обязательно должны спасать мир, и если им это не удается, они страдают. Пожалуйста, извините меня ради человека, который сделал для вас столько добра.
Энн кивнула:
– О, я обязательно это сделаю, обещаю. Как необычно, что вы пришли ко мне с подобной просьбой. Вижу, что вы его любите.
Мэй почувствовала такое волнение, что у нее сжалось горло и на миг остановилось дыхание.
– О да, очень.


Триста проснулась от того, что негромко вскрикнула. Сев в кровати, она вгляделась в темноту и не сразу поняла, где находится.
Комната леди Эйлсгарт... нет, ее комната.
Она снова откинулась на кровать и вздохнула. Ее охватила усталость. Она ощутила на лице слезы и поняла, что кричала во сне. Ей снился Роман, когда они были юными возлюбленными. Он брал ее с собой и показывал места, где обычно скрывался в детстве. Она чувствовала себя там такой счастливой!
И тут она окончательно проснулась.
Триста выбралась из кровати. Ее глаза уже немного привыкли к темноте, но она никак не могла разобрать что-либо знакомое. Эта комната ее подавляла. Она оставалась здесь, потому что этого хотел Роман, но в этом месте она постоянно видела кошмары, полные ужаса, печали и разочарований.
Она чувствовала себя чего-то лишенной и ощутила пустоту и беспокойство. Она тихо выскользнула в коридор, еще не зная, что собирается делать. Пройдя коридор до самого конца, она поднялась по узкой лестнице. Там стены были неровно оштукатурены и побелены, а не обиты искусными тканями, перила сделаны из простого дерева, без резьбы, не было и металлических штырей, чтобы держать ковер. Эта лестница предназначалась для слуг. Она бегала вверх и вниз по ней столько раз, что знала ее во всех подробностях, словно 262 лицо собственного сына. Ее ноги будто узнали лестницу, и Триста стремительно взлетела вверх, на чердак, в свою старую спальню.
На пороге она остановилась, затем толкнула от себя дверь, сделала шаг внутрь и вгляделась в темноту. Ее поступок был необъяснимым, но она шагнула в комнату, хоть у нее и не было свечи. Впрочем, ей было даже уютнее, когда ее скрывала эта темень.
На койке лежал матрас, который мама достала для нее, – все такой же, без постельных принадлежностей. Перед ней был знакомый стол, как и крючки на стене, и полки, на которых когда-то размещались все ее вещи. Простенькие занавески по-прежнему закрывали маленькие окна.
В зимние ночи эти окна покрывались инеем, и она дышала на них, чтобы возвратить им прозрачность. В этой кровати она спасалась от холода под одеялами – благодаря матери у нее их было два, – а позднее ее согревало большое мускулистое тело, которое каким-то образом умещалось здесь вместе с ней.
Да, они ухитрялись лежать на узкой кровати, очень тесно прижавшись друг к другу. И им было хорошо. От этого воспоминания она улыбнулась.
– Триста?
Разинув рот, она повернулась. В дверях стоял Роман.
– Что-то случилось?
Она коротко вскрикнула и схватилась за грудь.
– Боже, Роман. Я тебя не слышала. Он вошел в комнату.
– С тобой все в порядке? – Он оглядел комнату. – Что ты здесь делаешь?
Она отвела глаза:
– Ты помнишь это место?
Он помолчал.
– Конечно.
Его голос слегка дрожал. Она неловко начала обходить комнату, осматривая каждый уголок.
– Я помню, как ты приходил сюда ко мне. Ты обычно останавливался точно так же, как сейчас, в дверях и окликал меня, не сплю ли я.
Если бы луна была ярче, Триста могла бы увидеть его лицо. Но возможно, даже лучше, что он остался в тени. Она могла бы сгореть со стыда, если бы взглянула на него.
– Мне страшно оставаться в комнате твоей матери, – проговорила она.
– Это твоя комната.
Она в ответ только безнадежно махнула рукой.
– Комната вполне нормальная, – сказал он.
– Да, это так. Но только...
– Триста, почему ты здесь?
– Не знаю. – Она лгала. Она хотела вернуться в прошлое. Чтобы все стало таким, как тогда, когда они были счастливы и любили друг друга в этой комнате.
Она не говорила этого вслух, но тем не менее он внезапно произнес ее имя и сделал шаг, чтобы ее обнять. Она тоже двинулась ему навстречу и оказалась там, где бывала когда-то очень часто, – у него в объятиях. Его запах был знакомым и таким восхитительным!
– Триста, – произнес он негромко у ее головы. Его губы коснулись ее кожи.
Она хотела ответить, но его губы помешали ей это сделать. Его поцелуй усилил все ее чувства, и у нее вообще пропало желание говорить. Она отклонилась, уступая напору его могучего тела. Роман снова мог касаться, волновать ее после многолетнего перерыва. Это не было простым физическим влечением, обостренной чувственностью. Что-то более глубокое, часто заявлявшее о себе и долго сдерживаемое, вдруг охватило их.
Он легонько укусил ее за нижнюю губу. Она ощутила его дыхание на губах.
– Иди в мою...
– Нет. Здесь. – Она потянула его.
– Здесь?
– Здесь. Как и раньше. Пусть это будет, как раньше.
Он уступил. Из его груди вырвался хриплый, первобытный звук. Роман снова прижал ее к себе.
– Да. Именно этого я и хочу. Как и раньше, снова и снова.
Она взяла его руку и положила ее себе на грудь. Тело Триста напряглось. Под его ладонью ее грудь стала чувствительной, тяжелой, горячей и болезненной. Он с силой поцеловал ее, и его язык встретился с ее.
Его руки сняли с нее ночную сорочку. Его прикосновение было легким, как прикосновение шелка. По коже пробежала дрожь. Триста закрыла глаза и откинула назад голову, отдавая себя всецело в его власть.
– Роман, – прошептала она, и он ответил ей тем, что произнес ее имя низким, едва различимым голосом.
Его рот опустился в изгиб ее шеи, прямо под ухом. Его рука, такая легкая, такая волнующая, прошла по линии ее груди, когда его язык легко коснулся рта. Оттого, что делали его руки, она задохнулась и так обессилела, что едва могла стоять.
Она протянула к нему руку, и он взял ее. Потом он положил ее на спину. Единственное, что можно было услышать в темноте, было его дыхание и скрип обтянутого полотном матраса. Ее спина коснулась грубого материала. Он был таким холодным, что у нее захватило дух. Но его дыхание грело ее кожу. Когда Роман стянул с себя одежду, ее буквально обдало жаром от его тела.
Он начал языком ласкать ее тело, спускаясь все ниже и ниже, дотрагиваясь до нее, дразня ее, возбуждая. Она с трудом задышала и выгнулась под его тяжестью. Когда его рот коснулся ее кожи, она испытала невыразимое наслаждение и снова выгнулась.
Словно взлетев в неведомые сферы, она почувствовала, как он подвинулся, ощутила его горячую твердую плоть у своего паха. У нее стали путаться мысли.
Триста села в кровати, удивив его. Он был застигнут врасплох, и когда она ткнула его в грудь своей слабой рукой, он от неожиданности упал на спину.
Она оседлала его, глядя вниз на красивые очертания его тела, на крупные, мощные и такие соблазнительные мышцы. А потом откинулась назад, положив руки на его бедра. Теперь Роман с восхищением мог видеть ее всю.
Что сделало ее столь откровенной, она не знала, но была уверена, что поступила правильно. Она теперь имела женскую власть, волю пробуждать в мужчине чувственность. Роман пробормотал что-то, но она не разобрала. В его голосе слышалось нетерпение.
Нет, она хотела испытать все, о чем раньше запрещала себе и думать.
Она опустила руки на его бедра, и Роман издал приглушенный стон. Ей понравилось, что он не пытается остановить ее. Он протянул к ней руки, но она отвела их.
Потом она взяла двумя руками его плоть, сжала ее, и он выгнулся, издав приглушенный возглас.
Она поднялась, и его руки обняли ее бедра – как было раньше, когда он хотел войти в нее. Но Триста отстранилась, и его руки застыли в воздухе – он не понял, что она хочет сделать.
Согнувшись, она прижалась ртом к его коже выше пупка. Потом стала целовать его кожу все ниже и ниже. От этого он чуть не упал с кровати. Это доставило ему немыслимое наслаждение.
– Внутри тебя, – сказал он. Его сильные руки помогли им изменить позицию, после чего он сразу вошел в нее грубым, но показавшимся ей восхитительным толчком. Ее пальцы с силой вонзились в плотные мускулы его спины. Он с восхищением смотрел на нее, и она видела восторг и блаженство на его лице.
Потом он переместился в более удобное положение, и она прильнула к его боку. Он погладил ее, и в этой ласке была пронзительная нежность. Закрыв глаза, Триста глубоко вздохнула.
– Что? – пробормотал он.
В ее памяти всплывали воспоминания о прошлом, о минутах любви. Это уже не доставляло ей сердечной боли. Все плохое ушло в небытие. И она внезапно стала вспоминать все хорошее, что было в её жизни.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Наследница из Гайд-Парка - Нейвин Жаклин



я бы назвала эо тиво больше повестью,чем романом...милая,конечно,история,но не цепляет...из 10 баллов-5
Наследница из Гайд-Парка - Нейвин ЖаклинМиранда
3.06.2012, 0.34





Почитать перед сном можно. Книга о семье ставлю 7.
Наследница из Гайд-Парка - Нейвин ЖаклинЛале
25.03.2013, 22.58





Но почему Вам не нравится. Очень даже неплохо! Как проелестно описан маленький сын героини! Как приятно читать о воссоединении сына и отца, и всей семьи вцелом. Советую почитать.
Наследница из Гайд-Парка - Нейвин ЖаклинВ.З..65л.
10.04.2013, 13.56





Очень милый домашний роман, мальчишка замечательный! Мне понравилось!
Наследница из Гайд-Парка - Нейвин ЖаклинОльга
9.03.2014, 12.11





Интересная история любви между главными героями. И еще две истории между другими персонажами.
Наследница из Гайд-Парка - Нейвин ЖаклинКэт
3.05.2014, 14.52





Мне не понравилась История любви.Именно так, История Большой Любви Всей Жизни. Да хрен с ним, что он ее предал, женился, имел любовниц. Это семечки. Теперь леденцы. Какой мужчина, встретив любовь всей жизни, будет " снимать стресс с..." Да не важно с кем. Где уважение, преданность, желание одной?А если этого нет- че огород городить?!
Наследница из Гайд-Парка - Нейвин ЖаклинЛиза
4.05.2014, 13.57





В романе не хватает чувств. Как чудно описаны их любовные отношения в юности! Дальше- встретил, вспомнил, захотел. Этого мало!Уже встречаясь с ней трахает сестру жены брата двоюрдного, причем трахает до упора, до полного выяснения отношений с "любимой" и... Ну что там бывает по большой любви. А о чем ты, быдло, думал трахая Анабеллу? Кого трахать понравилось больше?думал о чем?О своей большой любви?И где его разборки с любовницей перед браком с истинной любимой?Фу.
Наследница из Гайд-Парка - Нейвин ЖаклинЛайза
4.05.2014, 16.04





Ой, а меня это "чтиво" захватило! Немного похоже на сочинение в школе, но очень приятное! Если бы Ггерои сразу остались вместе, у них не было бы будущего! В жизни это бывает. Они страдали и выстрадали свою любовь и поэтому они вместе! Хороший роман! 8 баллов.
Наследница из Гайд-Парка - Нейвин ЖаклинЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
8.08.2014, 11.51





Мне кажется, что все дело в неопытности автора. История как кто-то ищет побочных детей умершего брата, чтобы отдать им деньги, невероятна.Роман не экстра класса. Можно не читать. 5 баллов.
Наследница из Гайд-Парка - Нейвин Жаклинленочка
8.10.2014, 22.34





Безвкусная жвачка. Сухо, скучно, без каких-либо эмоций. Воспоминания о прошлом героини, которые она изливала своей кузине сильно смахивали на сеансы у психотерапевта. Странно, что "Встретимся в полночь" этого автора очень даже неплохой роман.
Наследница из Гайд-Парка - Нейвин ЖаклинAnaKonda.
7.04.2016, 14.58





чет какая-то муть. уж извините.
Наследница из Гайд-Парка - Нейвин Жаклинлелища
28.11.2016, 17.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100