Читать онлайн Турецкий горошек, автора - Нельсон Д. Л., Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Турецкий горошек - Нельсон Д. Л. бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Турецкий горошек - Нельсон Д. Л. - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Турецкий горошек - Нельсон Д. Л. - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Нельсон Д. Л.

Турецкий горошек

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

В понедельник я чувствую себя настолько скверно, что звоню на работу и прошу заменить меня, хотя поступаю так крайне редко. Записавшись на прием к врачу, я звоню Питеру, чтобы поделиться своими страданиями.
– Очень жаль, что ты не со мной, я готовлю отличный борщ. Он в три счета поставил бы тебя на ноги, – говорит он.
– В таких случаях хорош и куриный бульончик, – говорю я.
– Я же не виноват, что мои предки были русскими, а не евреями. – И он рассказывает мне, что его дедушка до революции был шеф-поваром в домах высшей русской аристократии. – А в итоге мой дед обосновался в Сиэтле и открыл ресторан, а мой дядя расширил его дело, создав в городе целую ресторанную сеть.
Я знала, почему он не захотел быть банкиром, как его отец, но мне казалось, что он отлично справился бы с одним из ресторанов.
– Почему ты не присоединился к его бизнесу?
– Мне необходимо было уехать в Бостон, чтобы встретиться с тобой. Такова уж моя судьба. Перезвони мне после визита к врачу.
* * *
Сейчас сложно найти свободное местечко на парковке Редингского медицинского центра, потому что половину ее площади занимает рождественский елочный базар, ежегодно организуемый Мужским клубом. Дразнящий смолистый аромат. Я вхожу в здание по зеленому хвойному ковру.
Искусственное дерево в фойе Медицинского центра является жалким заменителем настоящих уличных красавиц. Искусственную сосну опылили хвойным дезодорантом, который вызывает у меня приступ тошноты. Но я выигрываю сражение.
Рядом с этим деревом за столом сидит регистраторша, миссис О'Коннор. Она одета в толстый свитер, вероятно, от сквозняков, которых она обычно всем советует остерегаться. По рассеянности она может направить больного не к тому врачу, но зато радушно угощает их домашним печеньем. Четыре или пять лет назад врачи провели проверку документов и выяснили, что причиной всех несчастий в Центре являлась миссис О'Коннор, поэтому теперь она вяжет шарфики и свитера в регистратуре и понемногу сбивает людей с толку.
В главном приемном зале устроен детский уголок с игрушками. Гинекологи позаботились о покупке «Американского малыша». Ортодонты приобрели «Спортс Иллюстрейтед», «Макколс» и «Ньюсуик». Я листаю номер «Макколса», который читала и два года назад, придя на ежегодное обследование. Мне хочется сходить в туалет «по-маленькому», но я терплю, зная, что врач захочет взять анализ мочи.
Подходит моя очередь, и сестра направляет меня в раздевалку. Она выдает мне больничный халат с завязками на спине.
Доктор Френч напоминает изрядно состарившегося мистера Спока из первых серий «Звездного путешествия», только с нормальными ушами. Хотя если подумать, то, вероятно, мистер Спок уже тоже должен был успеть состариться. Френч был доктором семьи Адамсов еще в те времена, когда мой муж был совсем ребенком. Именно от него я узнала, что мать Дэвида ушла к другому мужчине. Когда я спрашивала о ней, Дэвид неизменно менял тему разговора.
Я описываю мои недомогания, пока доктор Френч проводит свое обычное обследование, взвешивает меня, меряет давление и берет анализ мочи. Все в норме. Так же как и моя температура.
– Давайте осмотрим внутренние органы, – говорит он.
Мне хочется сказать: давайте не будем, но я молчу. Я слышу шуршание халата, пока пристраиваюсь на смотровом столе и вставляю ноги в специальные стремена. Глядя вверх, я вижу на потолке улыбающуюся рожицу. Доктор Френч, охладив инструменты, энергично приступает к осмотру.
Если бы мне предложили на выбор: пойти к дантисту или к гинекологу, то дантист выиграл бы в любом случае. Мысли о зубном враче отвлекают меня от того, что со мной происходит в настоящий момент, хотя также не вызывают у меня приятных воспоминаний. В детстве мой зубной врач никогда не применял новокаин. Когда у меня сформировалась грудь, он вытирал свои пальцы о салфетку, завязанную у меня на шее, и щипал мои соски. Я рассказала об этом матери, но она не верила мне, пока Джилл не сказала, что с ней он делает то же самое. Наш новый дантист делал уколы новокаина и не распускал руки. Гинекологический осмотр закончился одновременно с окончанием моих зубоврачебных воспоминаний.
– Гм-м-м, – выразительно промычал доктор Френч. Подобное мычание во время секса имеет только одно значение. Но во время медосмотра оно может иметь множество значений. – Переодевайтесь. Я жду вас в кабинете.
Облачившись обратно в джинсы и трикотажную рубашку, я постучала в дверь. Он вносил сведения в компьютер. Высокие технологии не затронули его письменный стол, на котором красовалась сцена охоты медведей на оленя, вырезанная из очень темного, почти черного дерева.
Поглядывая на меня через свои узкие, в форме полумесяцев, очки, он предлагает мне присесть.
– Когда у вас последний раз была менструация?
Я думаю. Цикл у меня всегда был непостоянным. С тех пор как возможность беременности была почти исключена, я перестала обращать на это особое внимание. Хотя месячные всегда доставляют мне двойные мучения.
– Вероятно, в июле, после отпуска. А до этого была в мае.
– Я сделаю, разумеется, еще один тест, но, по-моему, вы беременны. И как я полагаю, сейчас вы примерно на третьем месяце.
Я слышала выражение «отвисла челюсть», но не особо его понимала, пока у меня самой она не отвисла.
– У вас ведь медицинское образование, неужели вы не подумали об этом? – спрашивает доктор Френч.
Он ждет моей реакции. Пять лет назад я истратила полпачки носовых платков, когда он сказал, что, вероятнее всего, я не смогу иметь детей. Все началось с того, что я приняла грипп за беременность. Будучи практикующим гинекологом, он провел серию тестов. Оказалось, что мои яичники не слишком хорошо функционируют. Доктор Френч, как мой лечащий врач, предпочел сам рассказать мне об этом.
Я подозрительно прищуриваюсь.
– А может, это фиброиды. Появление фиброидов подобно появлению седых волос. Ну разве не отличный подарочек к сорокалетию? Фиброиды. Подарочек, упакованный в матку.
– Возможно. Но маловероятно. – Он дает мне инструкции для сбора чистого анализа мочи. – Нам надо будет взять пробу амниотической жидкости. На четырнадцатой или пятнадцатой неделе, если удастся определить время начала беременности. Попробуем сделать сонограмму, чтобы уточнить его.
Я вернулась в свою машину и сижу совершенно ошеломленная, вцепившись руками в руль и уставившись на побелевшие костяшки пальцев. Ключ болтается в зажигании. Я пытаюсь вспомнить, когда мы с Дэвидом в последний раз занимались любовью. Учитывая, как нечасто мы это делаем, у меня не возникает сложностей с определением срока. В июле мы занимались любовью три раза. Мы ездили в отпуск и так прекрасно провели время, почти как в медовый месяц, что я уже собралась было порвать с Питером по возвращении.
Но стоило мне увидеть Питера, вернувшегося в середине августа из туристического похода на Запад, как я не задумываясь бросилась в его объятия. Мы проводили в постели уйму времени. После долгих лет одиночества, поры редких и вялых сексуальных связей, я теперь наслаждалась любовными ласками Питера. Как пишут в сексуальных справочниках, женщина достигает высшего расцвета к тридцати девяти годам. Питер извлек из этого максимальную выгоду.
Занимались ли мы с Дэвидом любовью после этого? Мне вспоминается еще День труда (1 сентября), когда мы с Дэвидом отправились в гости на барбекю к его сестре. Должно быть, я слишком много выпила. Дэвид приставал ко мне со своими нежностями. Но мне элементарно хотелось спать. И я была не настолько пьяной, чтобы забыть, осуществил ли тогда мой муж свои притязания.
Я прикасаюсь к своему животу. Возможно, во мне зародилась новая жизнь. Интуиция подсказывает мне, что я касаюсь ребенка Питера. Здравый смысл подсказывает, что пора принимать решение.
Я завожу машину, и одновременно включается радиоприемник. Когда я выбралась из машины, музыкальная программа уже сменилась на интервью со знаменитостями. Отстаивающие «право на жизнь» спорят со сторонниками «права свободного выбора». Кто-то говорит:
– И к ним присоединятся все, для кого единственный выход – аборт. Необходимо спасти женщин от неквалифицированных услуг подпольных мясников.
Помню, я прочла статью одной женщины о том, как она в 1970 году вместе с коллегой, которая была беременна, прилетела в Монреаль. Она не могла отважиться пойти на аборт одна. Это было до высочайшего соглашения. Кардиналы католической церкви и раввины после долгих совещаний признали, что женщина все-таки имеет право на безопасное преждевременное прекращение беременности. Они направили девушек всего мира к профессиональным хирургам. Я всегда была сторонником свободного выбора. У меня хватает личных проблем, требующих принятия решения. И я не имею права принимать его за других. Одно время, пока я старательно пыталась забеременеть, я думала, что, возможно, Бог наказывает меня за подобные мысли. Но, будучи медицински подкованной, я знаю, что грешные мысли и поступки часто не имеют никакого отношения к функционированию яичников. Как женщина, принимающая любую задержку цикла за некое серьезное внутреннее нарушение, я выдаю совершенно неадекватную реакцию.
Если я действительно беременна, то мне не следует рожать этого ребенка. Я могу сделать безопасный аборт.
После нашей первой ночи мы с Питером обсудили вопрос противозачаточных средств. Я сообщила ему диагноз, поставленный мне врачом, и мы решили, что в них нет необходимости. Я была тогда у него в киоске, и во время этого разговора меня разобрал смех. Он спросил, что меня так рассмешило. Я ответила:
– Интересно поговорить о противозачаточных средствах с горошком. На кого были бы похожи наши дети – на людей или на овощи?
– Они были бы прекрасны, но мы не разрешали бы им гулять во время праздника урожая возле овощной ярмарки, – сказал он. Потом он взял мои руки в свои и стал целовать мои ладони. – Я хотел бы, чтобы у нас с тобой родился ребенок. – Разговор закончился, когда очередной клиент заказал кофе и кускус.
type="note" l:href="#n_15">[15]
Легко вообразить, что тебе хочется ребенка. Реальный ребенок менее романтичен, чем воображаемый.


Войдя в дом, я отпустила домработницу и принялась бродить по комнатам. Усевшись перед телевизором, я прошлась с помощью пульта дистанционного управления по всем программам. На каждом из шестидесяти трех возможных каналов моего внимания хватало максимум секунд на двадцать.
Когда-то мама учила нас, что если мы должны сделать выбор, то надо написать отдельно все «за» и «против» на листе бумаги. Я выключаю телевизор и направляюсь в свой кабинет. Мой компьютер возвышается на столике. Запустив программу подготовки текстов, я составляю две колонки: «Прерывание» и «Сохранение». Переписываю названия колонок заглавными буквами, выделяю их жирным шрифтом и подчеркиваю. Больше нет причин откладывать заполнение колонок. Я передвигаю курсор ближе к колонке СОХРАНЕНИЕ.


ПРЕРЫВАНИЕ
СОХРАНЕНИЕ


Не придется говорить Дэвиду
Фенвей обеспечивает декретный отпуск


Не придется говорить Питеру
Я хочу этого ребенка


Не придется говорить маме
Я хочу этого ребенка


Не будет перерыва в работе
Я хочу этого ребенка


Дэвид не подумает, что это его ребенок
Я хочу этого ребенка


Питер не подумает, что он от Дэвида
Я хочу этого ребенка


Я не смогу сделать аборт, неважно, по каким причинам. Я хочу ребенка.
Озаглавив две новые колонки: «Дэвид» и «Питер», я набираю их заглавными буквами, выделяю жирным шрифтом и подчеркиваю. Хотелось бы мне купить пакет персонального программного обеспечения, способный принимать решение вместо меня. Если бы я была программистом, то, возможно, смогла бы создать такой. Он продавался бы лучше, чем вся продукция Билла Гейтса. Но мне не удается написать списки причин. Я еще не готова.
Удалив последний документ, я еду в ближайший торговый центр, чтобы купить набор тестов для определения беременности. Мне не хочется томиться в ожидании звонка доктора. Упаковку украшают изображения двух мужчин и двух женщин. Все четверо выглядят счастливыми. Одна пара в восторге от того, что женщина беременна, а вторая – равно довольна, что беременность не подтвердилась. Жаль, что там нет изображения женщины с двумя мужчинами. Тест дает положительный результат.


Чтобы избавиться от утренней тошноты, перед тем как встать с постели, я съедаю соленый крекер. Меня по-прежнему выворачивает наизнанку. Крекер мне не помог. Но в конце концов теперь мне известна причина этого недомогания. Осознав, что источник моей тошноты не грипп, а беременность, я еду на работу.
Во вторник у меня лекции по курсу «Методика грудного вскармливания», ее изучают все студентки нашего колледжа. После стольких лет ведения этого курса будет забавно приобщиться к нему на практике. Такой курс читается раз в четыре года, поэтому все наши девушки проходят его одновременно. Мне нравится, когда учащиеся разных курсов вместе слушают учебные материалы. В связи с многочисленностью студенток эти занятия ведутся в лекционном зале – единственной достаточно большой аудитории для размещения почти двухсот человек.
Устроенный амфитеатром зал недавно отремонтировали. Старый протертый красный плюш на стульях сменила обивка из синего вельвета. Откидные столики, отделанные под тиковое дерево, закреплены на правых подлокотниках кресел. На левых – крепкие опоры. Это сражение заведующая Уиттиер директору Бейкеру проиграла.
Я никогда не любила медленно диктовать материал лекций по заготовленным заранее записям, чтобы студентки успели аккуратно перенести его в свои тетради. Я отношусь к моим студенткам с большим уважением. В школе я воображала себя рок-звездой и пела перед зеркалом, используя морковку в качестве микрофона. Изучив способы привлечения внимания, используемые рассказчиками и певцами, их движения и позы, я стала делать все возможное для того, чтобы на лекциях заинтересовать моих подопечных.
Студенты никогда не могли предугадать, когда я призову их к ответу, начну обсуждение какого-либо вопроса или устрою ролевую игру. Несмотря на такие неожиданности, студенты говорили мне, что мои лекции им нравятся больше всего. Они сообщали мне об этом уже после того, как я выставляла им оценки.
В первом ряду расположилась одна из моих худышек, будущих пациенток оздоровительного центра Джуди. Когда я спрашиваю, как ее жизнь, она отвечает, что все в порядке. Мне хочется сказать: «Нет, мне важно знать, в каком именно ПОРЯДКЕ?» – но я не спрашиваю. А просто говорю ей, что она может обратиться ко мне в случае необходимости. Она не обратится. Я отлично знаю, как обычно ведут себя такие студентки.
Поднявшись на кафедру, я отодвинула в сторону стопку синих экзаменационных сборников и сделала себе пометку – после лекции позвонить Джуди насчет этих доходяг. Если бы все слова, записанные в таких синих сборниках, поместить друг за другом, то, держу пари, они могли бы покрыть весь земной шар. На продаже синих сборников для учебных заведений явно сколочено немалое состояние.
Эти сборники тестов принадлежат профессору Генри Самнеру, который вел занятия передо мной. Его нигде не видно.
Мелисса Гринбаум вбегает в аудиторию из-за занавеса, где расположены три раздевалки. Она плачет. Профессор Самнер отбирает пару минут моей лекции, забирая свое хозяйство. Он избегает моего взгляда, хотя он никогда не смотрит людям прямо в глаза.
Первые полтора часа я исполняю задуманную мною роль. Страдай молча, Мерил Стрип.
Потом я предлагаю студентам ролевую игру. Медсестре предстоит разобраться с отцом и матерью, которым не нравится, как она обращается с их ребенком.
Вызывается Аманда Силвер, дочь бродвейских актеров. Она уже исполняла детские роли в нескольких пьесах, телерекламе, а в одном фильме даже сыграла одержимую дьяволом. Она говорила мне, что гонорара за участие в этом фильме хватило на оплату четырех лет ее обучения в колледже. Когда она заканчивает изображать обезумевшую мать, остальные студенты хлопают. Возможно, ей следовало бы остаться на сцене. Учится она средне. Хотя, проходя практику в клинике в прошлом семестре, она прекрасно общалась с пациентами.


После занятий Мэри О'Брайен ждет меня у выхода из аудитории. Я смотрю на ее животик, скрытый под свободным свитером. Мы с ней в одинаковом положении – беременны, – и у каждой есть мужчина, который негативно отнесется к такому известию. Разница лишь в том, что мой ребенок порожден любовью, а ее – насилием.
– Пойдем-ка в мой кабинет, – говорю я.
– Я хочу поблагодарить вас за все, профессор Адамс, за все, что вы сделали для меня, – говорит она.
– Но я не сделала ничего особенного, Мэри. – Я не скромничаю. Именно Джуди и заведующая Уиттиер обеспечили Мэри всем необходимым. – Когда ты уезжаешь?
– На следующей неделе, после сдачи еще одной курсовой работы. Я получила полное обеспечение за этот семестр.
Могу только представить, как заведующая Уиттиер уговаривала профессоров, чтобы они уделили Мэри как можно больше внимания. Звонит телефон.
– Ты можешь прилететь в Атланту? – спрашивает Дэвид.
– Спасибо, мне уже лучше. – Мое второе «я» захватывает власть – я цежу ехидные слова сквозь зубы. Хотя это и признак малодушия, я люблю такие орудия, как сарказм и остроты, заменяющие серьезный разговор. Мне хотелось бы сказать: «Я хочу, чтобы ты относился ко мне с той же вежливостью, с какой ты относишься к своим клиентам», – но мне не хватает решимости.
– Не начинай, Лиз, – говорит он. – Дочь моего клиента хочет пойти учиться на медсестру. Ему нужно выяснить, какие ее могут ждать перспективы. Он совершенно не одобряет ее выбор, но я сказал ему, что ты сможешь помочь ему составить более полное представление об этом.
– Когда? – Мои достоинства не интересуют моего мужа: я нужна ему лишь как помощница, обслуживающая его клиента.
– В четверг вечером.
– Я заканчиваю в час дня, но, между прочим, в пятницу у меня тоже есть занятия.
– Договорись о подмене на пятницу. И прилетай в четверг днем. На девять вечера у нас заказан столик в Царс-Палас. Тебя ждет потрясающий ужин.
Разумеется, мне хочется послать его куда подальше, ведь он оставил меня больной и не спросил, как я себя чувствую, а позвонил лишь по деловой необходимости. Я терпеть не могу, когда он распоряжается тем, как я должна поступить с моей работой. Для меня работа значит так же много, как и для него.
Но я говорю:
– Договорились.
– Хорошо. Позвони Сильвии и передай ей мои указания. Она закажет для тебя билеты. И попроси ее отправить мне по факсу копию контракта Уилсона. Пусть она сначала позвонит в атлантскую Мариетту, чтобы они заготовили для него конверт, помеченный грифом «секретно».
– А я считала, что ты в Далласе.
– Был, вчера. – Телефон отключается.
– До свидания, – говорю я, вспоминая, когда Дэвид располагал достаточным временем, чтобы быть более вежливым.
– Извини, Мэри, – снова я обращаюсь к своей студентке.
Она выглядит такой ранимой. Ее волосы убраны назад и закреплены двумя заколками-пряжками. Пожалуй, ей не хватает только жесткого плоеного воротника, чтобы стать двойником молодой Елизаветы I.
– Наверное, я сделала лучший выбор при данных обстоятельствах. – Она говорит быстро, как все ирландцы первого поколения переселенцев, и совершенно без акцента, хотя ее бостонский выговор сочетается с ирландской ритмичностью.
Разговаривая, мы начинаем покрываться потом. У нашей отопительной системы есть один большой недостаток. За время моей работы уже три раза монтеры тщетно пытались отрегулировать температуру, и она может за пять минут самопроизвольно измениться градусов на десять. Мэри обмахивается.
– Сейчас откроем окно, – говорю я. Она озабоченно думает, что я имею в виду, и наконец понимает, что это шутка, поскольку у меня в кабинете нет никаких окон. Мэри улыбается. Я рада, что она немного успокоилась. – Напиши мне, как ты там устроишься, если будет настроение. А я буду с нетерпением ждать твоего приезда следующей осенью.
Она встает и, прощаясь, протягивает мне руку.
– Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь отблагодарить вас.
– Для этого тебе надо лишь вернуться сюда и закончить образование. И стать хорошей медсестрой. – Она направляется к двери, и я добавляю: – Понятно, что не велика премудрость, но мой папа придерживался одного принципа: если жизнь улыбнулась тебе, поделись этой улыбкой с друзьями.
Не прошло и двух минут после ухода Мэри, как в дверях моего кабинета появляется Мелисса Гринбаум.
– Можно поговорить с вами, профессор Адамс?
– Конечно.
Поскольку она отличница, то вряд ли разговор пойдет об учебе. Мелиса садится, устраиваясь на свободном стуле в своем шикарном наряде, явно сшитом мастером своего дела. Я имею в виду настоящего кутюрье. Ива Сен-Лорана, а не какую-нибудь Лиз Клайборн. Эта студентка – из богатой семьи, хотя, в отличие от некоторых ей подобных, ее не назовешь избалованной и дурно воспитанной девицей. Ее отец управляет фармацевтической компанией, где Мелисса подрабатывает во время летних каникул. В прошлом августе одному из наших преподавателей понадобилось связаться с ней, так ему пришлось переговорить с тремя секретарями, прежде чем его соединили с Мелиссой.
Мне нравится, что в моих группах студентки из разных слоев общества. Недавно я заметила, что на моей лекции дочь арабского шейха сидит рядом с дочерью бывших наркоманов из трущоб, получившей стипендию на бесплатное обучение.
– Я даже не знаю, с чего лучше начать. – Она задумчиво перестраивает композицию скрепок на магнитном держателе. Я жду. – У меня неважно идут дела на курсе профессора Самнера.
Самнер преподает химию. Он строг со студентами, но зато они знают его предмет. Меня удивляет, что Мелисса не справляется с химией.
– Может быть, тебе стоит обратиться к заведующему отделением?
Мелисса краснеет, и я впервые вижу, что она способна смущаться.
– Мне необходимо поговорить с женщиной.
– То есть ты не разговаривала с профессором Самнером?
– В нем-то и проблема. Уж к нему-то я точно не могу обратиться.
Звонит телефон. Я говорю Питеру, что перезвоню ему позже, когда закончу дела со студентами и подготовлюсь к очередным занятиям.
Услышав мои слова, Мелисса вздыхает:
– Я могу зайти в другое время.
Я показываю ей жестом, чтобы она осталась. Потом обещаю Питеру, что обязательно перезвоню ему.
Мелисса не успевает ничего сказать, поскольку в дверь кабинета просовывается голова моей ассистентки, дипломированного специалиста, Тины Мастерс. Тину прозвали Толстым Огарком, и она воспринимает это прозвище как намек на ее телосложение, а не на расовые различия.
– Извини, Мелисса, – говорю я. – Тина, ты можешь подменить меня на занятиях в пятницу? Дэвиду нужно, чтобы я произвела впечатление на каких-то клиентов в четверг вечером в Атланте.
Тина утверждает, что ее рост составляет пять футов. Я держу пари, что она не дотягивает даже до четырех футов одиннадцати дюймов. Несмотря на ее несколько тяжеловесный зад, она представляет собой девяностофунтовый сгусток чистой энергии. Она выросла на Блу-хилл-авеню и, одна из десяти своих братьев и сестер, сумела выбраться из бостонского латинского квартала, лучше всех в классе закончив школу. Она добилась полной стипендии для обучения в Бостонском университете и теперь учится в аспирантуре. Тина соглашается показать моим студентам учебный фильм и раздать после него контрольные задания.
– Ладно, не важно, профессор Адамс. – Мелисса встает. – Я сама разберусь.
– Ты уверена? – спрашиваю я.
Она кивает и забирает свои учебники, которые носит во французском школьном ранце. На кармане наклейка с надписью «Наф-Наф». Она закидывает его за спину.
– Да, уверена.
Я звоню Сильвии и передаю ей поручения Дэвида.


Борясь со сном, я доезжаю до дому, приземляюсь на диван и тут же засыпаю, прикрывшись курткой вместо одеяла. Меня будит телефонный звонок. Я едва осознаю, где нахожусь. За окнами уже темно. Когда я прилегла, солнечные лучи еще освещали комнату. Я хватаю трубку, роняя телефон на пол.
– Что случилось? – спрашивает Питер. – Ты избегаешь меня?
– Нет, – говорю я.
– Лиз, ты можешь обманывать меня, если хочешь. Но не считай меня идиотом. Я не видел тебя с кануна Дня благодарения.
– Я болела. У меня накопилось много неотложных дел по работе. А завтра мне придется лететь в Атланту.
– Приезжай на ночь ко мне?
– Я совсем выдохлась.
– А если я закажу карету, чтобы отвезти тебя обратно?
Я отказываюсь. Я говорю ему, что ложусь спать и позвоню ему сразу по возвращении из Атланты.
– Я люблю тебя, – говорит он.
Я говорю ему, что тоже люблю его. Сейчас эти слова уже звучат вполне естественно. Я удивляюсь, почему мне было так трудно произнести их в первый раз. Он первый вешает трубку, и вместе с этим разъединением что-то прорывается во мне. Мне хочется тут же перезвонить ему, попросить его защитить меня. Оставив куртку на диване, я иду в постель.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Турецкий горошек - Нельсон Д. Л.


Комментарии к роману "Турецкий горошек - Нельсон Д. Л." отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100