Читать онлайн Исповедь гейши, автора - Накамура Кихару, Раздел - Эвакуация в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Исповедь гейши - Накамура Кихару бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.25 (Голосов: 32)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Исповедь гейши - Накамура Кихару - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Исповедь гейши - Накамура Кихару - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Накамура Кихару

Исповедь гейши

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Эвакуация

— Поспеши! А не то жених сбежит, пока мы явимся, — ворчал старик из местности Синдэн.
Я торопливо взвалила ребенка на плечи, набросила сверху накидку и побежала с сумкой, груженной пеленками, и коробкой с париком вдоль проселочной дороги.
Там меня ожидала запряженная волами повозка. Старик из Синдэн скатал для нас футон и положил его на телегу.
— Сегодня недалеко, всего лишь двенадцать километров.
Моя мать принесла тяжелый узел с одеждой и бросила на телегу.
— Ну, пошел!
Небо было безоблачно-голубым.
Накануне Кикуэ из хозяйской хибары и я весь день пололи сорняки на рисовом поле, которое все было в воде. Теперь молодые саженцы рядами теснились друг возле друга. Мой сынишка вытянул довольный ручонки из-под воротника накидки, потянул меня за волосы и залепетал на никому не ведомом языке.
— Ну вот, малыш, мы и едем.
Громыхая, повозка тронулась с места. Поскольку вечерами на обратном пути могло быть довольно прохладно, я надела толстую накидку, но сейчас было жарко, и я сняла ее. Дул свежий ветерок, старик напевал про себя песенку, и мы двигались по постепенно расширяющемуся проселочному тракту. С некоторого времени я примерно раз в неделю ездила на свою новую работу.
Меня приглашали на крестьянские свадьбы в соседних селах, чтобы я наряжала невесту. Своего маленького сына я всегда брала с собой. На свадьбы приходили многочисленные родственники и друзья новобрачных, и малыш целый день передавался из рук в руки.
Сегодня нам предстояло преодолеть всего лишь двенадцать километров, но порой деревни бывали удалены на двадцать и более километров. Но за нами всегда посылали повозку с лошадьми или волами и давали столько риса, о-моти и сушеного сладкого картофеля, что мы едва могли унести домой это добро, ведь тогда от денег было мало проку. Рис, о-моти, овощи — именно продукты питания — были как раз кстати. Для моей бабушки, матери, моего сына и меня эти доходы были той ниточкой, на которой держалась наша жизнь.
В мою бытность гейшей в Симбаси мы всегда переодевались на праздник весны сэцубун. Это мы называли «маскарадом». Шестнадцатилетние гейши выступали как хангёку, а хангёку как более старшие гейши, как медсестры, как пажи или даже как няни. Каждая что-то придумывала. Я однажды была голландской цветочницей, потом китаянкой, а еще раз невестой. К счастью, костюм невесты с этого «маскарада» я захватила при нашей эвакуации.
Тогда в деревне еще не было ни салонов красоты, ни магазинов для новобрачных. Поскольку крестьянские дочки изо дня в день должны были заниматься тяжелыми полевыми работами, даже самые красивые лица оказывались загрубелыми под действием солнца и ветра. Когда матери и тетки в день свадьбы намазывали их белилами, те выглядели подобно клубням козельца в светлом соусе.
Когда выходила замуж дочь родственников хозяина нашего постоя, я предложила Кикуэ наложить грим и одеть невесту. Я принесла настоящий театральный грим, одолжила ей свой парик и одела ее в соответствующее случаю праздничное кимоно. Так что из нее вышла невеста на загляденье.
Парик был первоклассным товаром от Окаёнэ, кимоно было черное, но имело нанесенный в красильне Эригику «узор восхода солнца», где только нижняя часть до подола была покрыта изображениями сосен с журавлями, а на рукавах из-за зеленого бамбука выглядывали темно-красные цветы сливы. К кимоно я подобрала оби с сетчатым узором, что сама надевала на свой дебют. Золотисто-красный платок, сливово-розовый поддевочный оби с длинными кистями и другие аксессуары здесь, в сельской местности, вызывали невиданное восхищение.
В то время жених наряжался в так называемую форму народного ополчения (зелено-желтый костюм со стоячим воротом, являя собой довольно унылое зрелище) или тогдашнюю полевую форму, в которой мужчины шли на войну. Понятно, что каждого здорового юношу рано или поздно призовут, и поэтому родители считали своим долгом успеть женить сына. Кроме того, любящие друг друга молодожены хотели засвидетельствовать свою любовь устроением свадьбы, после чего юноша мог безбоязненно идти на военную службу. Другие спешили с женитьбой, ибо полагали, что им будет спокойней идти на войну, когда они — с божьей помощью — успеют еще обзавестись ребенком. Односельчане также особенно радовались, если удавалось видеть невесту, которую принарядили, подобно красивой кукле. Молва о моих способностях в этом плане разошлась широко, и на меня посыпались приглашения.
В это время я получила письмо от Иида Миюка. Племянница ее мужа выходила замуж, так что я должна была прибыть к ней и принарядить к свадьбе. И на этот раз я взяла ребенка с собой.
Невеста оказалась довольно милым созданием, у нее была хорошая фигура, что облегчило мою работу. Все были в восторге от чудной невесты. Таким образом я получила рис и много о-моти. Бабушка (примерно семидесяти пяти лет), которая из-за ревматизма едва могла двигаться, мать, которая из-за слабого сердца при всяком усилии сразу начинала задыхаться, и мой шестимесячный сын, естественно, не зарабатывали ни гроша — одевание и крашение невест были единственным средством прокормить семью из четырех ртов.
Мой муж, как уже говорилось, еще до рождения ребенка был отправлен в Бирму. Его жалованье как государственного служащего и пособие на иждивенцев переводились на его родной адрес в Осаку. Его отец за шесть лет, что прошли от рождения ребенка до возвращения мужа, не прислал нам ни гроша.
Я вначале дважды писала ему и просила позволить получать мне хотя бы жалованье мужа, но не получила ответа. Я была слишком гордой, чтобы продолжать докучать ему своими просьбами.
— Если они забыли, значит, это очень нерадивая семья, — смеялась моя бабушка. Так что я заботилась о нашем сыне сама. Я старалась изо всех сил, надеясь, что по возвращении мой муж оценит это.
К счастью, мой сын оказался очень крепким ребенком и ни разу не болел. Я тоже отличалась завидным здоровьем и помогала высаживать рис, полоть сорняки, убирать пшеницу, выкапывать сосновые корни (из корней добывали масло, которое шло на нужды армии). Эта совершенно непривычная для меня работа дарила мне прелесть новизны. Конечно, помимо меня, наша семья состояла из двух немощных старых женщин и ребенка, так что все ложилось на мои плечи.
Итак, я сажала рис и убирала пшеницу, пристроив ребенка на спине. Однажды он показался слишком уж тяжелым, и я посадила его на соломенную циновку у дороги, чтобы он там ползал. Когда же я мельком бросила туда свой взгляд, то остолбенела от ужаса — он свалился в залитое водой рисовое поле и, сидя, ревел, весь испачканный грязью с ног до головы. С тех пор он всегда находился у меня на спине, хотя был пухленьким ребенком и изрядно весил.
Но я еще ничего не писала о времени, предшествующем эвакуации. Первая часть моих записок заканчивается тем, что мы после пребывания в лагере для перемещенных лиц в индийских предгорьях Гималаев возвратились в Японию.
После прибытия мы сразу же направились к нашему дому в районе Гиндзы. Мои старые соседи и бывшие наперсницы радостно приветствовали меня. Токио к тому времени почти обезлюдел. На улицах района Гиндзы стояли женщины, которые прошивали стежками пояса-обереги. Женщинам, которые родились в год Тигра, дозволялось наметать столько стежков, сколько им было лет. Другие женщины имели право на один стежок, но, в общем, их должна быть тысяча. Как говорится, «когда тигр уходит на тысячу ри, он и обратно проделывает тысячу ри». Считалось, что если рожденная в год Тигра женщина делала стежки, то солдат не падет на поле брани и обязательно вернется. Если где-то толпились женщины, значит, они нашли ту, которая родилась в год Тигра.
Тогда большинство женщин носили шаровары. Если же кто-то попадался в броском кимоно, то ей давали карточку с таким вот напоминанием: «Роскошь — наш враг». Дамы даже хвастались числом врученных им за день подобных карточек.
Чайные домики хоть и были открыты, но простаивали, и гейши в своих управлениях занимались шитьем парашютов. Все союзы гейш готовили для солдат рисовые колобки, которые, однако, часто возвращали, так как они отдавали духами и помадой.
— Кихару, ты как в воду глядела, умудрившись вовремя уйти, — с завистью говорили некоторые, хотя уже было ясно, что мой муж отправляется в Бирму.
Когда я узнала, что беременна, мной овладело неприятное чувство одиночества. Мы все-таки спаслись и были дома, но меня страшно угнетала неизвестность того, что же с нами будет дальше.
За десять дней до отъезда мужа мы поехали в Осаку, чтобы попрощаться с его семьей. Во время этого посещения свекровь, которая была против нашей женитьбы, и я почувствовали расположение друг к другу, чему я была очень рада. Моя свекровь происходила из древнего рода в Канадзава и оказалась чудесной женщиной.
— Я выступала категорически против брака с гейшей, и ты была моим заклятым врагом, так что прости меня, — призналась она, после чего я разревелась. Мне нравилось гулять со своей свекровью или сопровождать ее, когда та ходила за покупками неподалеку. Встречая знакомых, она представляла меня неизменно как свою дочь, а не как сноху.
У моего мужа были две младших сестры, но они уже вышли замуж и ушли в другие семьи. Обе были старше меня и уже обзавелись детьми.
В отличие от свекрови мой свекор был большой бахвал, и этого болтливого хвастуна я не выносила с самого начала. (Значительно позднее мне пришлось убедиться, что и сам муж унаследовал черты своего отца.)
Самую старшую сестру мужа я видела лишь однажды, а вот вторая сестра жила недалеко от моей свекрови и оказалась очень милой женщиной. Говорят, что золовка хуже дюжины чертей, но о своей свекрови и золовке я никогда бы такого не сказала.
Сразу после возвращения в Токио мой муж, как государственный чиновник, отправился в Бирму с военным поручением.
Вскоре появился на свет наш сын. Роды не были легкими, мне пришлось мучиться целых пятнадцать часов. Я посчитала настоящим чудом, что после всех мытарств — езда на военном грузовике, тряска по железной дороге и многие недели плавания — все так хорошо закончилось. Кроме того, меня не подстерегали все те недуги, на которые обычно жалуются. Поскольку жизнь в лагере и перенесенные путешествия в грузовике и на судне отняли много сил, пребывание в предродильном отделении принесло мне облегчение. Я пролежала почти неделю, пока не начались роды, и радовалась той заботе, которой меня здесь окружили.
Когда у меня начались схватки, по радио сообщили, что во многих местах были потоплены японские военные корабли. Мысли о том, что мой ребенок может оказаться без отца, лишали меня время от времени чувств, но врач вновь приводил меня в себя.
Через пятнадцать часов я родила крепкого мальчишку. К счастью, родительский дом находился рядом, и моя мать могла навещать меня каждый день. От нее я получила несколько стопок хлопчатобумажных пеленок, уже тогда ставших редкостью. Когда медсестра после стирки вывешивала их сушиться на крыше, те незамедлительно исчезали. Такое случилось три или четыре раза.
Поскольку моя бабушка придерживалась мнения, что после родов следует поберечь себя четыре недели, чтобы в старости не страдать от всяких недугов, я двадцать пять дней оставалась в родильном доме. Денно и нощно я следила по радио за военными сводками и постоянно плакала, однако врач утешал и ободрял меня.
После выписки у меня, к счастью, оказалось много молока. А так как ребенок не мог выпить все, он постоянно захлебывался им. Рано утром мне приходилось сцеживать полную миску молока, которое я выливала в канаву перед нашим домом.
Однажды ко мне подбежала живущая напротив соседка, Нисимура:
— Ради всего святого, ведь это грех в нынешнее время выливать материнское молоко. У Отиё из Ка-ватацунака не хватает молока для своего ребенка, лучше помогите ей.
Отиё была молодой, красивой девушкой, которую я хорошо знала. Она бросила занятие гейши, и ее удочерил покровитель. Из-за того, что у нее совсем не было молока, у бедного ребенка открылся понос и он совершенно исхудал. Тогда даже молоко, что можно было приобрести на черном рынке, немилосердно разбавлялось водой, и поэтому малыш недоедал. Так как моему ребенку молока хватало, я предложила госпоже Нисимура принести мне как можно быстрее того малыша. Буквально на следующий день к нам пришла молодая мать со своим чадом, которое походило на куклу. Поскольку и сама мать имела кукольное личико, естественно, и ее дочка была хороша собой.
У этой удивительно милой крошки были огромные глаза, но она была ужасно худой. Когда я подставила девочке свою грудь, она жадно к ней прильнула и выпила в два раза больше моего сына, после чего, довольная, уснула.
С той поры два раза в день приносили к нам эту малышку. Спустя полмесяца она уже узнавала мое лицо и радостно сучила ножками, когда я брала ее на руки. Через две недели понос прошел, и щечки ее округлились. Благодаря этому ребенку мне больше не приходилось выливать свое молоко. Поскольку молока у меня было много, мои шея и плечи находились постоянно в напряжении и болели.
Тем временем положение в мире становилось все тревожней. Я не получала весточек от мужа и не знала, жив ли он или погиб. На письмо с сообщением о рождении ребенка и фотографией нашего первого посещения храма, что я послала в разведывательное управление Ивакуро в Бирме, ответа не было. Бомбардировки города американцами, похоже, было не избежать, и некоторые стали изготавливать защитные капюшоны.
Мать и бабушка не жаловались, далее, когда поступающие сообщения день ото дня становились все тревожней, а тем временем, согласно обычаю, проводились старые обряды наподобие первого посещения с новорожденным храма или первая принятая им твердая пища. Семья в Осаке не проявляла никакого интереса, хотя у них родился внук. Моя бабушка думала, что мой свекор по поводу рождения наследника своего единственного сына устроит настоящую шумиху. Она никак не могла взять в толк, почему мой свекор, который так важничал и хвастался перед свадьбой, теперь, когда мой муж отсутствует, ничего не делает. Я хотя и была единственным ребенком в семье, выйдя замуж, не могла вести себя подобно принцессе на горошине. Кроме того, мне было очень стыдно, что все расходы — на роды, детские вещи, первое посещение храма и праздник первого приема твердой пищи — должна была нести моя семья, и это было для меня крайне мучительно.
Моя свекровь в Осаке отличалась слабым здоровьем, а обе сестры моего мужа сами имели по двое детей, и, похоже, им даже в голову не пришло поинтересоваться, как обстоят у меня дела.
Но моя бабушка для первого посещения храма решила украсить фамильным гербом семьи Ота кимоно носимэ, где лишь средняя часть имеет сетчатый узор. Оказалось невозможным достать столик для обряда первого кормления. Но гейша Охан из Симбаси одолжила нам чудный лакированный столик (со всевозможной крохотной утварью), который был изготовлен три года назад для ее собственного сына. К тому же она подарила нам металлическую стойку для просушки пеленок. Я очень была этому рада, так как тогда чего-то подобного днем с огнем было не сыскать.
Нас проведала также Иида Миюки, подарила детскую распашонку, красиво вышитую простынку и наволочки, которые она сама сшила.
Между тем вокруг стали поговаривать об эвакуации. Предусмотрительные люди уже упаковали свои самые необходимые вещи и собирались перебираться в родные места или к знакомым в деревню. Весной 1943 года уже и в районе Гиндзы были многие, кто продал свой дом или оставил на попечение знакомым, чтобы всей семьей отправиться в сельскую местность.
Но у нас не было родной деревни и никаких родственников на селе, где мы могли бы остановиться. Мой дедушка уже умер, а его деревенской семьи тоже больше не было. Бабушка и мать, как и я, были единственные дочери в семье. У моего отца не было родителей, когда он пришел в семью моего деда как приемный сын. У моей бабушки хотя и был младший полукровный брат, но тот тоже умер. Поэтому нам некуда было ехать.
Слухи о скором появлении американских бомбардировщиков нарастали, и мне что-то нужно было предпринимать, имея на руках мать, бабушку и маленького сына. О том, чтобы с такой обузой искать пристанище в Осаке у родителей моего мужа, не могло быть и речи. Я не знала, что делать.
Хоть и неудобно говорить подобное о себе, но я все же скажу. Каким-то неведомым шестым чувством я всегда угадывала предстоящие события. Когда-то или иное жилье становилось мне невыносимо и мной овладевало неодолимое желание оттуда съехать, вскоре после переезда этот дом сгорал или становился жертвой наводнения.
Я сама не могу это объяснить, но подобные предчувствия посещали меня часто. Одно время у всех на устах был молодой медиум по имени Фудзита Кототомэ, и моя бабушка в шутку иногда предлагала мне составить конкуренцию этому Кототомэ.
Во всяком случае, мне стало невыносимо пребывание в нашем доме на Гиндзе. Я ничего не могла с собой поделать. Поскольку я отвечала за мать, бабушку и ребенка — а о возвращении мужа можно было только мечтать, — не было никакой необходимости оставаться.
Но вот куда податься, если мы решили оставить дом? К счастью, моя бабушка была дружна с одной очень милой семьей в городе Нумадзу. Воздух там хороший, рядом море, так что это лучшее место для ребенка. Кроме того, всегда есть свежая рыба…
Итак, я продала дом, приняв приглашение этой семьи, и вот наконец все добрались до Нумадзу. Бабушкина знакомая семья подыскала нам жилье и помогла устроиться.
Свои вещи мы по возможности раздарили и взяли в Нумадзу лишь самое необходимое. Моя бабушка с трудом ходила, да и мама была очень слаба. Узлы и ребенок были слишком тяжелы для меня. У нас не было никого, кто мог бы нам помочь, так что все оказалось не так-то просто.
Однако всегда находились готовые помочь люди. Мы жили прямо позади святилища Сэнгэн, и местность вокруг давала простор для игры детям. Напротив располагался небольшой ресторан «Тонкацу», и молодая супружеская пара, которой принадлежал этот ресторан, была очень благожелательно настроена к нам. Их пятилетний сын Кэн-тян был настоящим сорванцом. Он каждый день играл во дворе с моим малышом как старший брат. Похоже, сынишка очень любил детей и просто обожал Кэн-тяна.
У меня было очень много молока, и пришлось бы его выливать, если бы я не кормила грудью дважды в день ребенка торговца велосипедами на улице Хон-мати. У малыша Хитоси были большие глаза, сам он был очень бледен и слаб. На четвертый или пятый день он уже подползал ко мне, наверное, понял, что я собираюсь кормить его. Спустя некоторое время он набрал в весе, и округлившиеся щечки окрасились румянцем.
Чета торговца велосипедами также была очень мила с нами. Когда у них появлялась свежая рыба, муж первым делом приносил ее нам. Таким образом у моего сына были молочная сестра и молочный брат. В Нумадзу все готовы были помочь нам, мы получали свежую рыбу, и я считаю, что нам страшно повезло.
Тем временем американцы стали бомбить Токио, но мы находились в безопасности, и все страхи были позади. Меня охватывала дрожь при одной мысли, что было бы с нами, останься мы в Токио. Конечно, я беспокоилась о наших соседях и друзьях на Гиндзе и молилась об их благополучии.
Когда воздушные налеты участились, то бомбардировщики стали пролетать и над Нумадзу. Каждую ночь выли сирены, и мы стали ложиться спать в одежде. Только недавно я хвалила себя за решение покинуть Токио, а теперь то же самое происходило со мной в Нумадзу. Мать и бабушка не успели нарадоваться нашей спокойной жизни, а я уже не находила себе места в Нумадзу.
— Опять все повторяется. Я не желаю переезжать. Почему мы должны сейчас, когда наконец обустроились, вновь куда-то перебираться. Я не тронусь с места. Если уж ты хочешь переезжать, то делай это одна, — ворчала мать.
Но бабушка доверилась моим предчувствиям:
— Если она говорит, что хочет переезжать, значит, так тому и быть. Послушаемся ее.
Я решила перебраться подальше в глушь. Нумадзу был хоть и небольшим, но все же городом. Я лее хотела оказаться где-то в сельской местности, чтобы нас окружали одни рисовые поля и пашни. Итак, взвалив ребенка на спину, я пересекла мост Нумадзу и отправилась на поиски.
Каждый уголок, даже захудалая хижина были заполнены беженцами. Пройдя километров десять на юг, я обнаружила в одной деревне неподалеку от крестьянской хижины сарай. Там стояли две коровы, а рядом было еще помещение, где разводили гусениц шелкопряда. Оно было светлым и площадью примерно в десять квадратных метров. Когда я туда заглянула, то увидела, что на полу лежит татами. На полпути к хижине был колодец. Если там возвести навес, то можно было бы готовить пищу. Недолго думая, я пошла в хижину.
Разговаривать пришлось с пожилой и молодой женщинами, которые только что вернулись с поля, после чего я внесла залог и предоплату за жилье и договорилась организовать переезд сюда как можно быстрее. Вскоре после того, как мы переехали сюда, Нумадзу полностью сгорел. Так что я уберегла нас от самого худшего.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Исповедь гейши - Накамура Кихару

Разделы:
Что побудило меня написать эту книгу

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Утро в «веселом квартале»Любовные истории в хакобэяПрогулка на лодкеПотеря невинностиВоспоминания детстваКихару-гейшаОдин из приемов на лоне природы и его последствияМой дебют в качестве гейшиМои постоянные клиентыПреждевременные авансыВ театре кабукиВызов в полициюМое прощаниеВ калькуттеЯпонская мата хариВ лагере для перемещенных лицПослесловие к первой части

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ЭвакуацияГейша в шароварахВозвращение в столицу, подобное сошествию в адАмериканцы в «квартале цветов и ив»Угроза чайным заведениямБлаготворительная акцияСуд над военными преступникамиВозвращается мой мужУчительница в школе на вашингтонских холмахМир модыСтриптизПриглашение от главнокомандующегоБезнадежная любовьМое второе замужествоИстории квартала симбасиКихару — ходатай за другихВ америкуПослесловие ко второй части

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

В америкеЯ как натурщица в академии художествНью-йоркМагазин подарков от накамурыБрачная контора в нью-йоркеМой сын в нью-йоркеМистер бланш и гейша тосиэГейша в техасеТэппанъяки в джорджииСямико, кошкаБудни домашней учительницыНа автомобиле по америкеСаёнара, эндрюПослесловие к третьей части

Ваши комментарии
к роману Исповедь гейши - Накамура Кихару



Книга дает много познаний о культуре другой страны.
Исповедь гейши - Накамура КихаруЛюдмила
20.01.2013, 13.15





Мне роман показался скучным, состоящим из описания жизненных событий, читается трудно...
Исповедь гейши - Накамура КихаруТатьяна
26.08.2013, 13.16





Фильм смотрела с удовольствием.
Исповедь гейши - Накамура Кихарус
7.03.2014, 13.59





дно
Исповедь гейши - Накамура Кихарудно
28.06.2014, 18.18





Вообще-то просто это мемуары, а не любовный роман=) Было бы здорово, если бы составляя аннотацию к книгам, редакторы сайта хоть знакомились бы с их содержанием. Книга не имеет никакого отношения к "Мемуарам гейши" Уильяма Голдена и представляют собой воспоминания Накамура Кихару, которая была симбаси-гейшей (токийской гейшей из квартала Симбаси) в довоенный период. Книга охватывает период от начала тридцатых до начала восьмидесятых годов и содержит множество интереснейших сведений из жизни довоенного и военного Токио, а также рассказывает множество интересных сведений о японской культуре периода Сёва, а также о реальных исторических событиях, которым Кихару была свидетельницей. Читается, как роман.
Исповедь гейши - Накамура КихаруМария
31.03.2015, 23.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Что побудило меня написать эту книгу

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Утро в «веселом квартале»Любовные истории в хакобэяПрогулка на лодкеПотеря невинностиВоспоминания детстваКихару-гейшаОдин из приемов на лоне природы и его последствияМой дебют в качестве гейшиМои постоянные клиентыПреждевременные авансыВ театре кабукиВызов в полициюМое прощаниеВ калькуттеЯпонская мата хариВ лагере для перемещенных лицПослесловие к первой части

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ЭвакуацияГейша в шароварахВозвращение в столицу, подобное сошествию в адАмериканцы в «квартале цветов и ив»Угроза чайным заведениямБлаготворительная акцияСуд над военными преступникамиВозвращается мой мужУчительница в школе на вашингтонских холмахМир модыСтриптизПриглашение от главнокомандующегоБезнадежная любовьМое второе замужествоИстории квартала симбасиКихару — ходатай за другихВ америкуПослесловие ко второй части

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

В америкеЯ как натурщица в академии художествНью-йоркМагазин подарков от накамурыБрачная контора в нью-йоркеМой сын в нью-йоркеМистер бланш и гейша тосиэГейша в техасеТэппанъяки в джорджииСямико, кошкаБудни домашней учительницыНа автомобиле по америкеСаёнара, эндрюПослесловие к третьей части

Rambler's Top100