Читать онлайн Графиня-бесприданница, автора - Мэйкпис Джоанна, Раздел - Глава третья в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Графиня-бесприданница - Мэйкпис Джоанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.92 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Графиня-бесприданница - Мэйкпис Джоанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Графиня-бесприданница - Мэйкпис Джоанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэйкпис Джоанна

Графиня-бесприданница

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава третья

После долгой и утомительной дороги путники прибыли наконец в Лиэминстер. Погода стояла прекрасная. Недавно прошедший дождь прибил на дорогах пыль, так что путешествие по Уэльсу с его красивыми сельскими пейзажами было на редкость приятным.
Как и на предыдущих остановках, трактир, выбранный сэром Рисом, не был роскошным и дорогим, но вполне чистым и удобным. По дороге сюда Филиппе так и не удалось поговорить с Питером Фиэрли с глазу на глаз, хотя весь путь они проехали буквально бок о бок. Она боялась говорить о своем плане, так как сэр Рис, ехавший с ее матерью в нескольких ярдах от них, мог услышать, о чем они говорят, и Филиппе пришлось всю дорогу развлекать Питера пустыми разговорами о красотах Уэльса, о погоде и еде, которую им подавали в трактирах. Филиппу не покидало чувство, что сэр Рис все время держит их с Питером в поле зрения, и это ее очень раздражало.
Приехав в Лиэминстер, девушка заявила матери, что должна осмотреть свою захромавшую лошадку, и пошла в конюшню, надеясь, что на этот раз они с Питером смогут спокойно поговорить.
Ее надежды оправдались – в конюшне был один Питер, который осматривал ее лошадку.
– У нее в копыте застрял камень, но в этом нет ничего страшного. Сейчас я его выну, и она перестанет хромать, – сказал Питер, обрадовавшись приходу Филиппы.
– Она точно перестанет хромать? Я к ней очень привязалась, и мне не хотелось бы ее менять, – сказала Филиппа.
– Да, миледи. За ночь она отдохнет и хромать больше не будет, – заверил он.
Она огляделась по сторонам и, убедившись, что они с Питером одни, подошла к нему поближе.
– Я давно – чуть ли не с тех пор, как мы выехали из Милфорд-Хейвена, – собираюсь поговорить с вами, но мне никак не удавалось это сделать, – сказала Филиппа, понизив голос.
Питер кивнул:
– Я тоже хотел поговорить с вами и с вашей матерью, миледи.
– Как вы думаете, этот человек опасен? – спросила Филиппа.
– Сэр Рис? Не думаю, хотя он и сторонник нынешнего короля. Если бы он хотел нас выдать, то давно бы это сделал, – ответил Питер.
– Я боюсь, что из-за него и дедушку с бабушкой объявят преступниками, когда обнаружится, что они нас приютили у себя в имении. Может, будет благоразумнее по прибытии в Ладлоу отделаться от сэра Риса и вовсе отложить поездку в Греттон?
– Ни вы, ни ваша матушка изменниками не считаетесь, поэтому посещать своих родственников вам не возбраняется. Что касается меня, то я могу быть схвачен за участие в битве при Редмуре, поскольку нахожусь на службе у вашего отца. Однако, – сказал Питер, улыбаясь, – я не такая важная птица, чтобы такой человек, как сэр Рис, стал тратить на меня свое драгоценное время.
– Я в этом не уверена, – возразила Филиппа.
– Почему?
– Потому что он считает вас моим любовником!
На лице Питера появилось такое неподдельное удивление, что Филиппа громко рассмеялась. Она рассказала ему, что произошло, когда она вышла из комнаты и наткнулась на сэра Риса, спавшего у них под дверью.
– Надеюсь, вы сказали ему, что это не соответствует истине? Представляю, что было бы с вашими родителями, если бы они услышали что-нибудь подобное! – побледнев от ужаса, воскликнул Питер.
– Вы не считаете меня достаточно привлекательной? – смеясь, спросила Филиппа.
– Вы самая красивая девушка из всех, что я видел, миледи, за исключением вашей матушки! – воскликнул он, сверкнув глазами. – Но я ценю доверие и дружбу вашего отца и никогда не нарушу данное ему слово охранять и защищать вас. Я люблю вас как… сестру… Я готов умереть за вас, но…
– Понятно! Вы не любите меня так, как поют об этом трубадуры. Что ж, это мне даже больше нравится, потому что у меня теперь есть старший брат. – Она вздохнула. – Так вы считаете, что нам не стоит расставаться с сэром Рисом?
Питер вздохнул:
– Это невозможно, миледи. Если мы сбежим, он станет искать нас, на всех дорогах выставит посты и рано или поздно найдет.
– Выходит, мы бессильны что-либо изменить? – печально спросила Филиппа.
– Что вас так огорчило, леди Филиппа? – вдруг раздался чей-то голос.
Она быстро обернулась и увидела сэра Риса, смотревшего на них с откровенной неприязнью.
– Мы с Питером говорили о моей лошадке, сэр. Разве вы не заметили, что она прихрамывала, когда мы подъезжали к трактиру? Питер вынул камень, застрявший у нее в копыте.
– А-а-а, – протянул он, не сводя своих темных глаз с Филиппы. Затем обратился к Питеру: – Как вы думаете, завтра ваша госпожа сможет ехать на этой лошади?
– О да, сэр Рис! Не извольте беспокоиться, завтра мы продолжим наше путешествие.
– Хорошо. Скоро подадут ужин, и ваша матушка хотела бы, чтобы вы вернулись вовремя.
Сэр Рис подал ей руку, и Филиппе ничего не оставалось, как опереться на нее и позволить ему вывести ее из конюшни, при этом пробормотав скороговоркой «Благодарю вас, Питер».
Выйдя на свежий воздух, Филиппа тут же высвободила свою руку и высказала сэру Рису все, что она о нем думала:
– Я запрещаю вам шпионить за мной и Питером, когда мы оказываемся наедине, сэр! Я уже говорила вам, что Питер – верный сквайр и лучший друг моего отца! Мне он тоже друг, и не больше!
– Я прекрасно помню, что вы мне сказали, леди Филиппа, но я считаю своей первейшей обязанностью оберегать вас… от любых неожиданностей.
Она смерила его красноречивым взглядом и, обогнав его, быстро пошла в сторону трактира. Войдя в зал, она, поискав глазами мать, села рядом с ней. От леди Роксетер не ускользнуло, каким странным блеском горят глаза дочери. Крессида знала, что Филиппа скрепя сердце терпела присутствие сэра Риса и все время думала о том, как бы от него избавиться. Но сегодня вечером между ними явно что-то произошло. Графиня вздохнула, но не проронила ни слова: завтра они приедут в Греттон и больше никогда не встретятся со своим защитником, решившим охранять их по своей воле. Ее отец – сэр Греттон – не раз писал ей, что соседи сторонятся его, узнав, что он впал в немилость у теперешнего короля. Теперь ее родители жили в своем имении очень замкнуто, никого не принимая и никуда не выезжая.


На следующий день они наконец приехали в маленький городок Ладлоу, который славился своими ярмарками. В отличие от Милфорд-Хейвена в Ладлоу было чисто и спокойно. День был не базарный, поэтому улицы не были заполнены повозками, которые в базарные дни привозили на ярмарку продавцов и покупателей. Городок жил спокойной, мирной жизнью, хотя в прошлом был оплотом сторонников Йорков, о чем напоминал теперь только мрачный, некогда неприступный, замок. Сэр Рис натянул поводья своего коня, чтобы дать возможность дамам полюбоваться на эту городскую достопримечательность.
Когда они выехали из городка, Филиппа пришпорила свою лошадку, сгорая от нетерпения поскорее войти в родной дом матери, о котором та столько ей рассказывала. Единственное, что омрачало радость от встречи с бабушкой и дедушкой, так это страх, что они могут не застать сэра Дэниела в живых.
Как только они въехали в усадьбу дедушки, сэр Рис придержал своего коня и жестом дал понять Филиппе, чтобы она поравнялась с матерью. Филиппа взглянула на мать – ее глаза блестели от слез. Дочь подъехала к ней вплотную и, поняв, что творится сейчас в душе матери, взяла ее за руку.
– Мама, не плачь, все будет хорошо, – тихо проговорила Филиппа, стараясь ободрить и успокоить графиню.
– Перед отъездом в Милфорд-Хейвен я заезжал к вашему дедушке, и он сам попросил меня выполнить там кое-какие поручения. Он был бледен и еще слаб, но говорил внятно и разборчиво. Ваша бабушка сказала мне, будто врачи уверены, что он скоро пойдет на поправку.
«Так сэр Рис навещал моих родителей, несмотря на неприязнь других соседей?» – подумала Крессида. «Теперь уж точно мама будет признательна ему за все, что он сделал для нас и для дедушки с бабушкой! Без сомнения, сэр Рис будет теперь самым желанным гостем в доме», – огорченно подумала Филиппа.
Как только она увидела дом, где родилась и выросла ее мать, Филиппа пришла в неописуемый восторг. Вечернее солнце осветило каменный первый этаж и бревенчатый верх, оштукатуренный и выкрашенный в желтый цвет, на фоне которого ярко выделялись темные дубовые балки. Хозяйственные постройки и конюшни отсюда не были видны, но, как только слуги заметили всадников, приближающихся к дому, конюхи тут же подбежали к ним и взяли лошадей под уздцы. Один из конюхов обратился к сэру Рису по-уэльски, и тот что-то ответил ему на его родном языке. Ожидания Филиппы, что сэр Рис оставит их наконец в покое, не оправдались, так как его коня и коня Дэвида конюхи повели вместе с их лошадьми в дедушкину конюшню. Питер снял Филиппу с лошади, и она, оглядевшись, увидела на крыльце женщину, вышедшую их встречать. Сэр Рис помог графине спешиться, и та, заливаясь слезами, побежала навстречу матери. Филиппа отметила про себя, что ее бабушка, леди Греттон, как и ее дочь, была небольшого роста, но в отличие от нее обладала приятной полнотой.
Мать и дочь обнялись, плача от радости. Филиппа подошла к ним и услышала, как они торопливо обменивались короткими вопросами.
– Как отец? Он…
– Ему гораздо лучше, он очень хотел встретить вас, но пока не решается выходить из дома. А как Мартин? – понизив голос, спросила бабушка.
Крессида ответила едва слышным шепотом:
– Когда мы уезжали, причин для беспокойства не было.
Леди Греттон облегченно вздохнула:
– Хорошо, что он не поехал вместе с вами. Здесь по-прежнему небезопасно.
Она увидела подбежавшую к ним Филиппу и раскинула руки, чтобы заключить внучку в свои объятия.
– Дорогая, ты не представляешь, с каким нетерпением мы ждали этой минуты, чтобы взглянуть на тебя и крепко обнять!
Бабушка обняла ее, и Филиппу окутал свежий запах розмарина и лаванды. Они обнимались, то смеясь, то плача от радости.
Теперь Филиппа могла хорошо рассмотреть свою бабушку – Милдред Греттон. Полная, небольшого роста, с приятными чертами лица, еще хранившими следы былой красоты, унаследованной дочерью и внучкой. На ней было темно-зеленое шелковое платье, немодное, но отлично сшитое. На голове у нее был маленький льняной чепчик, а не бархатный, какой носили теперь во Франции и при дворе английского короля.
Не выпуская внучку из объятий, бабушка обернулась к сэру Рису:
– Рис, как я рада видеть вас, да еще в компании моих дорогих девочек. Вы всегда самый желанный гость в Греттоне. Дэниел тоже вам очень обрадуется.
Сэр Рис вежливо поклонился:
– Благодарю вас, Милдред, но я не смогу остаться. У меня дома есть неотложные дела, да и вам надо побыть наедине со своими любимыми. Я нашел их на пристани в Милфорд-Хейвене и решил привезти в Греттон целыми и невредимыми. Как сэр Дэниел?
– Такой же, как и неделю назад, когда вы заезжали к нам, Рис. Он очень переживает, что не может выходить на прогулки и ездить верхом, однако врачи надеются, что он скоро окрепнет.
Филиппа перевела взгляд с бабушки на сэра Риса. Вне всякого сомнения, ее бабушка с дедушкой были с ним в прекрасных отношениях. Сама она не могла дождаться, когда он наконец уберется из Греттона. Он уже попрощался с ее матерью и направился к ней.
– Рад слышать, леди Филиппа, что ваш дедушка поправляется. На днях я к вам заеду, чтобы лично убедиться, что вы ни в чем не нуждаетесь, – сказал он, подойдя к ней и протягивая ей руку.
Она неохотно протянула ему свою, пробормотав соответствующие случаю слова благодарности за его помощь во время путешествия. Он наклонился, поцеловал ей руку и пошел с Дэвидом на конюшню забрать своих коней, которых там накормили и напоили. Когда сэр Рис скрылся из виду, у нее промелькнула мысль, что, может быть, они больше никогда не встретятся, но понять, радует ее это или огорчает, она так и не смогла.
Все трое поднялись на крыльцо и, миновав тяжелые двери парадного входа, вошли в большой холл. Какой-то мужчина сидел у пылающего очага, несмотря на то что лето было в самом разгаре. Когда они вошли, он с трудом поднялся, опираясь на дубовую трость. Крессида бросилась к нему и так крепко его обняла, что он зашатался и чуть не упал.
– Осторожно, хозяин! Леди Крессида, не забывайте, в каком состоянии ваш отец, – строго сказала пожилая женщина, стоявшая у кресла больного. Филиппа смущенно наблюдала, как мать осторожно усаживала обратно в кресло своего отца. Леди Греттон встала рядом с внучкой и взяла ее за руку. Наконец Крессида обернулась и встала рядом с сидящим в кресле пожилым человеком, который пристально смотрел на девушку.
– Отец, а вот и Филиппа. Подойди, дитя, поцелуй своего дедушку.
Филиппа подошла к дедушке и опустилась перед ним на колени. Несмотря на болезнь, сэр Греттон по-прежнему был крупным, широкоплечим мужчиной. У него были белые волосы до плеч, его широкое открытое лицо оставалось обветренным и загорелым. Он не стеснялся слез, которые текли по его щекам, и смотрел на внучку не отрываясь. Затем он поднял глаза на дочь и жену, которые подошли к его креслу, и улыбнулся.
– У меня дочь – самая красивая в Англии, и вот теперь я смотрю на свою внучку – такую же красавицу, как и ее мать. Но в ней есть черты, унаследованные от отца. Судя по очертаниям подбородка, она такая же упрямая, как и ее отец. – Он посмотрел на свою сиделку – пожилую женщину, стоящую у его кресла. – Вы согласны со мной, Элис? Правда, она взяла от своих родителей все самое лучшее?
Женщина стала внимательно разглядывать Филиппу, а та в свою очередь уставилась на сиделку.
– Это Элис – няня твоей мамы, служанка твоей бабушки. Последние несколько недель она ухаживает за мной и так донимает меня запретами и строгими внушениями, что порой мне хочется от нее избавиться, – пожаловался дедушка.
– Я это делаю для вашего же блага, и вы прекрасно это знаете, – ответила женщина, сохраняя непоколебимое спокойствие. – Доктор велел, чтобы вы соблюдали щадящий, спокойный режим, а вы ведете себя так, будто совершенно здоровы, – выговаривала Элис своему подопечному, не сводя с него своих добрых, внимательных глаз. Когда Крессида обняла ее за плечи и поцеловала в щеку, Элис расплылась в довольной улыбке и густо покраснела. – Как хорошо, что ваша мама снова вернулась сюда! Жаль только, что ненадолго, – печально сказала няня. – Видит Бог, я хотела поехать вместе с ней… туда… после… после… но мне не разрешили. Дорогая, – обратилась Элис к Филиппе, – будь такая же верная и храбрая, как твоя мама.
– Она действительно такая, – засмеялась Крессида. – Признаться, у нее гораздо больше здравого смысла, чем у меня в ее годы.
– Ну, это мы еще посмотрим. Пойду на кухню, – сказала Элис, повернувшись к леди Греттон. – Проверю, готов ли ужин. А где сэр Рис Гриффит? Он поужинает с нами?
– Нет, Элис, он извинился и уехал. Он сказал, что за время его отсутствия в его имении накопились неотложные дела. Но он обещал, что обязательно заедет к нам, и очень скоро, – сказала леди Греттон.
– Ясное дело, что очень скоро, – пробормотала Элис, бросив многозначительный взгляд на Филиппу, и пошла к двери.
– Разумеется, теперь у нас нет ни пажей, ни сквайров. Я и слуг отпустила, чтобы мы побыли одни, ведь нам есть что сказать друг другу! – сказала бабушка со вздохом.
Филиппа осталась сидеть у ног дедушки, но не упустила случая хорошенько осмотреть холл. Только теперь она поняла, почему здесь горел камин: холл был такой большой, что даже в летнюю жару в нем было холодно и сыро. Девушка с интересом разглядывала старинную мебель: буфет, в котором тускло поблескивало серебро, несколько сундуков с красивой замысловатой резьбой, массивные кресла с подлокотниками, простой стол, накрытый для ужина, и несколько стульев без спинки. Вдруг Филиппа испуганно вскрикнула: что-то мокрое и холодное ткнулось ей в руку, затем показалась лохматая голова.
– Не бойся, это Борс, – засмеявшись, сказал дедушка. – Старый дружище Борс, с которым мы не раз охотились на оленя. Ляг, Борс. Знакомься, к нам в гости приехала самая молодая хозяйка.
Филиппа погладила гончую, и та лизнула ее в щеку.
– Нет, дедушка, я его не боюсь. Я люблю все сущее, что создал Господь на белом свете. Мне надо будет навестить свою лошадку и посмотреть, не скучает ли она без меня.
– Как хорошо, Филиппа, что ты в душе осталась мышкой-полевкой, хотя и привыкла жить во дворце, – тихо проговорил дедушка, нежно глядя на внучку.
Крессида рассказала родителям, как они встретились с Рисом Гриффитом, который был так любезен, что решил сопровождать их до самого Ладлоу.
– Все это время меня не покидало тревожное предчувствие, что… – Она на минуту замолчала. – Поскольку мы приехали сюда тайно, я боялась, что он может выдать нас властям, но оказалось, что он желанный гость в моем родном Греттоне.
– Несмотря на то что он унаследовал земли твоего мужа, Крессида, сэр Рис доказал нам, что он наш верный и надежный друг, – сказала бабушка и с тревогой посмотрела на мужа. – Но, разговаривая с ним, мы всегда помним, что его отец был сторонником Тюдоров и подолгу жил в Лондоне, принятый при дворе с распростертыми объятиями. Но Рис в столице бывает крайне редко. – Она помолчала, нахмурившись. – Было бы лучше, если бы он не знал, кто бывает в нашем доме, – сказала бабушка, покачав головой. Вдруг дверь открылась, и в комнату вошли две служанки с подносами в руках, чтобы накрыть стол для ужина. Бабушка сразу же сменила тему разговора: – Я поговорила с одной молодой девушкой, Гвенни, и она согласилась быть служанкой у Филиппы. Она очень хорошая девушка, только неопытная. Я уверена, что Элис захочет прислуживать тебе, Крессида, как и прежде, до твоего замужества, – сказала бабушка и повернулась к одной из служанок, которая расставляла на обеденном столе блюда и раскладывала ножи. – Нэн, покажи леди Роксетер и леди Филиппе их комнаты, а потом позови Гвенни.
Обе леди поднялись за служанкой наверх, где та показала им комнату рядом с комнатой леди Греттон, бабушки Филиппы. Потом служанка показала рукой на другую дверь:
– Комната очень маленькая, миледи, но госпожа считает, что леди Филиппе понравится иметь собственную комнату. Гвенни будет со своей госпожой постоянно, так как там есть для нее раскладная кровать. Миледи, мы с Гвенни сейчас вернемся и принесем кувшин теплой воды и чистые полотенца.
У Крессиды глаза заблестели от слез, и она быстро смахнула их рукой.
– Не думай, дитя мое, что я все это время только и делаю, что плачу, чтобы излить свою печаль и тоску. Нет, это слезы радости, поверь мне. Когда-то эта комната была моей. Из нее я отправилась ко двору, где встретилась с твоим отцом. – Крессида подошла к окну, у которого стояло старое удобное кресло. Раскрыв окно, она стала жадно вглядываться в знакомые кусты роз под окном и – чуть дальше – мамины цветочные клумбы. – О, Филиппа, здесь все осталось по-прежнему. Я хотела бы, чтобы и ты полюбила этот сад так же, как люблю его я, и чтобы… – она замолчала, не в силах справиться с охватившим ее волнением, – чтобы в один прекрасный день у тебя появилась возможность без боязни гулять по имению и его окрестностям.
Филиппа подошла к матери и, наклонившись, вдохнула пряный запах роз, майорана и розмарина, доносившийся из освещенного солнцем сада.
– Мама, мне не хотелось бы уезжать из Малинэ и расставаться с тобой и папой! – пылко возразила ей дочь.
Мать как-то странно взглянула на нее.
– В твоем возрасте я думала точно так же, Филиппа, – с улыбкой сказала Крессида. – Но если бы я осталась здесь, я бы не встретилась с твоим отцом, не вышла замуж и не последовала за ним туда, куда забросила его судьба.
Филиппа отошла от окна и прошла в середину комнаты.
– Похоже, я не смогу найти человека, достойного стать моим мужем, так как на свете нет такого мужчины, которого я полюбила бы так же крепко, как ты полюбила папу.
– Нет? – переспросила Крессида с улыбкой. – Не зарекайся, Филиппа. По-моему, мы уже встретились с мужчиной, который без ума от твоей красоты.
– Кто же это? Мы никого не встретили, кроме… – Филиппа внезапно замолчала и в ужасе взглянула на мать. – Не хочешь ли ты сказать…
– Да, именно это я и хочу сказать, – со смехом ответила Крессида.
– Не шути так, мама! – с нескрываемым возмущением воскликнула дочь.
– Ты считаешь, что он недостоин твоего внимания?
– Разумеется, нет, – с жаром ответила Филиппа.
Леди Роксетер все еще улыбалась, когда вернулась служанка с рыжеволосой девочкой. Они принесли кувшин горячей воды, таз и полотенца. Девочка, которой было лет тринадцать-пятнадцать, так засмотрелась на Филиппу, что кувшин с водой, который она держала в руках, накренился и вода полилась на пол.
– Это и есть моя новая служанка Гвенни? – спросила Филиппа.
– Совершенно верно, миледи. Я надеюсь, что она быстро научится и не будет такой неуклюжей.
– Я тоже так думаю. Гвенни, поставьте кувшин и пойдемте в мою комнату, – сказала Филиппа.
Комнатка оказалась очень маленькой. В ней стояли кровать, сундучок и оставалось место только для раскладной кровати для Гвенни, но, несмотря на это, Филиппа пришла в неописуемый восторг. Оглядевшись, она помрачнела. Не станет ли ей ночью страшно? И почему ее поселили отдельно? Уж не собираются ли ее выдать замуж? Но за кого?
Вспомнив последний разговор с матерью. Филиппа задумалась. За сэра Риса Гриффита ее не выдадут. Он враг их семьи, сторонник нового короля и в любую минуту может выдать их властям. Она вспомнила высокую, стройную фигуру сэра Риса, его темные глаза, большой прямой нос и черные вьющиеся волосы. Она была с ним недостаточно вежлива, хотя он спас ее от неминуемой смерти. Скорее всего, ему не понравились дерзкие выходки молоденькой девушки, которая постоянно над ним насмехалась и оскорбляла его. Интересно, о чем он говорил с ее матерью, когда они ехали по дороге? Они все время старались обогнать ее и оставить далеко позади, чтобы она не могла их подслушать. Отмахнувшись от тревожных мыслей, Филиппа посмотрела на девочку, которая, затаив дыхание, смотрела на свою новую хозяйку, ожидая приказаний.
– Здесь все в порядке, так что можешь пойти на кухню и поужинать. Когда придет время ложиться спать, я пошлю за тобой, и ты поможешь мне раздеться и расчесать волосы.
Девочка кивнула и быстро вышла из комнатки, а Филиппа вернулась в комнату матери.
– Как ты думаешь, эта девочка справится? – спросила Крессида.
– О, конечно, справится. Сейчас она напугана, как пойманный кролик, но пройдет немного времени, и она привыкнет к моим требованиям. Представляю, как ты рада, что тебе снова будет прислуживать твоя верная Элис!
– Разумеется! Я так по ней скучала все это время! – сказала с улыбкой леди Роксетер.
– А сейчас ты скучаешь по моему отцу, – заметила Филиппа.
– То, что раздражало меня в нем вначале, потом принесло мне неописуемую радость, – тихо проговорила Крессида и задумчиво посмотрела на дочь. – Непримиримость мнений сама собой исчезнет в первую же брачную ночь, – тихо добавила Крессида.
Филиппа покачала головой и принялась приводить себя в порядок, после чего они с матерью спустились в холл, где их уже ждал ужин.
На следующее утро, когда Гвенни помогала Филиппе одеваться, молодая хозяйка спросила:
– Ты давно здесь служишь?
– О да, миледи. Последние три года я помогаю матери на здешней кухне, но леди Греттон решила, что я должна служить у вас.
– Это тебе нравится больше?
– О да, миледи, нравится. Я постараюсь заслужить ваше расположение, миледи.
– Я в этом не сомневаюсь, Гвенни. Особенно если ты не будешь обсуждать мои поступки с другими служанками ни на кухне, ни где-нибудь еще.
– Моя мама не раз предупреждала меня об этом, миледи, – ответила Гвенни. – Мы все знаем, что вы приехали сюда тайно и что об этом никто не должен ничего знать… во всей нашей округе.
– Да. Сэр Рис Гриффит говорит то же самое. Он часто бывает в Греттоне?
– Часто, миледи. Он и сэр Дэниел очень любят играть в шахматы.
– А поместье сэра Риса далеко отсюда?
– Да, миледи, оно расположено недалеко от Роксетера. Когда отец сэра Риса сделался хозяином замка, ему там не понравилось из-за сквозняков и холода, особенно зимой, и он построил рядом с замком очень теплый, уютный дом. С застекленными окнами. И мебель в нем привезена из самого Лондона!
– Так сэр Рис живет в этом доме?
– Да, но иногда он обходит замок Роксетер так как есть опасность, что туда могут пробраться грабители. Говорят, что замок – место очень мрачное и неприветливое, но один из наших конюхов работал там еще при нашем графе Роксетере. Так он уверяет, что замок был самым прекрасным местом, какое только можно представить!
Сердце Филиппы болезненно сжалось, когда она вспомнила, что ее отца лишили всех его владений. Каково ему было покидать свой родовой замок, служивший родным домом не одному поколению Роксетеров?
– Говорят, сэр Рис стал очень богатым и влиятельным после того, как на престол взошел наш новый король, – сказала Филиппа с горькой усмешкой.
При упоминании о короле Гвенни с таким недоумением посмотрела на свою хозяйку, что Филиппе стало ясно, что это невинное создание не имеет никакого понятия, кто правил Англией до роковой битвы при Редмуре. Похоже, английские короли ее вообще не интересовали.


Когда Филиппа пришла завтракать, оказалось, что мать и бабушка уже поели и ушли к сэру Дэниелу. Только она позавтракала и вышла в холл, как к ней подошла мать и сказала, что ей нужно с ней поговорить.
– Твоему дедушке сегодня ночью было очень плохо. Наш приезд привел его в сильное волнение, и это сказалось на его здоровье. Ему нужен полный покой. Ты найди себе какое-нибудь занятие, пока мы с твоей бабушкой посидим у постели больного.
По темным кругам вокруг глаз матери Филиппа поняла, что Крессида очень встревожена ухудшением здоровья своего отца.
– Да, конечно, – поспешила согласиться Филиппа. – У вас и так много хлопот с дедушкой, так что обо мне не беспокойтесь. Но вчера он очень хорошо выглядел… – сказала Филиппа и осеклась на полуслове.
– Знаю. Я и сейчас не теряю надежды, что он поправится. Мы решили послать за доктором из Ладлоу, – сказала Крессида и, ободряюще улыбнувшись дочери, ушла к отцу. Филиппа осталась одна, еще более расстроенная и встревоженная, чем до разговора с матерью.
Вдруг она увидела, как в холл вошла Гвенни, и по выражению ее лица Филиппа поняла, что девочка ищет свою хозяйку.
– Миледи, какие будут распоряжения?
– Никаких распоряжений не будет. Постарайся не беспокоить леди Греттон и леди Роксетер. Они остались у постели сэра Дэниела, которому сегодня стало намного хуже. Лучше разбери мои дорожные сумки и посмотри, не надо ли чего погладить. А теперь объясни, как пройти к конюшне? Я хочу покататься верхом.
Гвенни вызвалась проводить ее, но Филиппа отказалась. Тогда служанка показала, как пройти во двор.
Там она увидела Питера, выходившего из конюшни со старшим конюхом.
– Добрый день, миледи, – приветствовали они ее.
Она довольно холодно кивнула в ответ.
– Я хочу покататься верхом, тем более что стоит такая прекрасная погода. Питер, вы не могли бы сопровождать меня? Или мне лучше взять одного из конюхов?
– Разумеется, я могу вас сопровождать, но вы спросили разрешения у леди Крессиды? – осторожно спросил Питер.
– Нет, но она не будет беспокоиться, когда узнает, что я с вами.
Конюх ушел обратно в конюшню и вывел уже оседланных лошадей.
– Вы хорошо знаете эти места, Питер. Покажите мне земли моего отца, – попросила Филиппа.
Питер удивленно посмотрел на нее, но ничего не сказал. Они поскакали по дороге, которая вела в деревню.
Вокруг не было ни души.
– Леди Филиппа, – тихо проговорил Питер, озираясь, – знаете ли вы, что нехорошо вторгаться в чужие владения?
– Знаю, – спокойно ответила она. – Просто я хочу посмотреть на бывшие владения моего отца… Я также слышала, что отец сэра Риса построил новый усадебный дом… Мне бы хотелось взглянуть на него… хотя бы издалека.
Питер какое-то мгновение колебался, но потом кивнул, и они поехали по дороге, ведущей в Ладлоу, по обе стороны которой тянулись ухоженные поля и паслись тучные стада.
– Похоже, земли вашего отца достались хорошему хозяину, – заметил Питер.
– Мой отец предпочел бы сам управлять своими землями, – отпарировала Филиппа.
– Благодарите Бога, что, потеряв свои владения, ваш отец остался цел и невредим, – сказал примирительно Питер.
Филиппа тряхнула головой и пустила свою лошадку рысью, оставив Питера далеко позади. Вдруг сквайр увидел, что наперерез Филиппе мчится оседланная лошадь, очевидно сбросившая своего всадника. Питер крикнул, чтобы Филиппа немедленно остановилась. Храбрая девушка не растерялась и быстро свернула, затем, натянув поводья, остановила свою лошадку. Проводив взглядом неожиданно появившуюся лошадь, Филиппа поняла, что та ранена и представляет опасность для окружающих. Питер подъехал к Филиппе и огляделся: на дороге неподвижно лежал какой-то человек, очевидно хозяин раненой лошади.
Когда Питер подъехал к нему, тот был жив, но без сознания.
– Вероятно, он ударился об этот камень, – сказал Питер Филиппе, показав рукой на большой валун, лежавший у дороги. – Мне кажется, что у парня вдобавок сломана нога. Не будем его трогать, пока не осмотрим полностью.
– Наверное, его лошадь чего-то испугалась или попала ногой в яму. Скажите, Питер, состояние всадника очень тяжелое?
– Рана на голове, по-моему, не очень серьезная. Меня больше беспокоит его сломанная нога, – ответил Питер. – Пока он без сознания, на его сломанную ногу надо наложить шину. Тогда мы сможем отвезти его в деревню, а еще лучше – в город, так как ему нужна помощь хирурга.
Филиппа спешилась и принесла Питеру толстую ветвь, которую он обстругал ножом и осторожно привязал к ноге пострадавшего полосками ткани, оторванными от низа своей рубашки. Раненый застонал.
– Он приходит в себя. Значит, рана на голове не очень серьезная, – тихо проговорил Питер, стараясь успокоить свою взволнованную спутницу.
Филиппа опустилась на колени, чтобы помочь Питеру перевязать рану на голове незнакомца. Теперь она могла хорошенько рассмотреть его. Судя по одежде, он занимался торговлей. На вид ему было лет двадцать пять. У него были правильные черты лица и белокурые вьющиеся волосы. Вдруг он открыл глаза – как оказалось, серые – и удивленно уставился на Филиппу.
– Тише, – сказала ему она, – вы в полной безопасности. Вас сбросила лошадь. Падая, вы ударились о камень и поранили голову. Похоже, у вас сломана правая нога. Вам нельзя двигаться, так что лежите и не разговаривайте.
Парень хотел было поднять голову, но застонал и больше не двигался.
– Не волнуйтесь, – ласково сказала девушка. – Рана не серьезная.
Между тем Питер пригляделся к густым зарослям молодых деревьев и заметил между ними просвет.
– Похоже, эта тропа ведет к усадебному дому, где нам могут оказать помощь. Вы не боитесь остаться с ним одна? Я хотел бы поехать и поискать какую-нибудь подводу у местных жителей, чтобы перевезти раненого.
– Конечно, поезжайте, а я останусь с ним, – не колеблясь ответила Филиппа.
Только Питер отъехал на несколько шагов, как раздался резкий окрик – кто-то приказывал ему немедленно остановиться. Филиппа обернулась и увидела сэра Риса, быстро приближавшегося к ним в сопровождении двух всадников. Он окинул холодным взглядом ее одежду, измятую и перепачканную кровью, затем перевел взгляд на Питера и раненого.
– Леди Филиппа, что-то вы рано выехали на прогулку. Вы же совсем недавно приехали в Греттон! – удивленно проговорил сэр Рис. – Что так?
Спешившись, сэр Рис с нескрываемым раздражением уставился на раненого.
– Кто этот человек и что ему нужно в моих владениях? – грозно спросил он.
Филиппа была так напугана недовольным тоном сэра Риса, что мгновенно повернулась к нему и ответила срывающимся от волнения голосом:
– Сэр Рис, этот молодой человек лежал на проезжей дороге. Его сбросила лошадь. Он ударился головой о камень и потерял сознание.
– На самом деле, леди Филиппа, это не проезжая дорога, а просека, прорубленная через мою рощу. Ума не приложу, что он здесь делал, но, учитывая, что он ранен, его нужно немедленно отсюда увезти. – Темные глаза сэра Риса смотрели на незнакомца с нескрываемым равнодушием. – Я не люблю, когда чужаки – и браконьеры, в частности, – бродят по моим владениям.
– Разве вы не видите, что это не браконьер, а начинающий торговец, ехавший по своим делам в Ладлоу? – проговорила Филиппа, едва сдерживая гнев.
– Леди Филиппа, напрасно вы меня отчитываете, будто я лишен христианского сочувствия к попавшему в беду ближнему. Я отлично вижу, что этот парень нуждается в уходе и лечении и что его нужно отвезти в Ладлоу, так как он нуждается во врачебной помощи.
Затем сэр Рис повернулся к Питеру, и Филиппа заметила, что сквайр ее отца снова вызвал у этого джентльмена приступ беспричинного гнева. Филиппа сжала губы, боясь, что своим заступничеством за Питера вызовет у сэра Риса беспочвенные подозрения.
Между тем раненый полностью пришел в себя и попытался сесть.
– Сэр, примите мои извинения за мое вторжение в ваши владения без всякого на то разрешения, – сказал он низким приятным голосом. – Я ехал верхом в Ладлоу, к нашему клиенту, к которому меня послал мой хозяин, лесоторговец из Лондона. Меня зовут Роджер Мэйнард. Моя лошадь споткнулась и сбросила меня. Поверьте, я горько сожалею, что доставил вам столько беспокойства.
– Не волнуйтесь. Мы позаботимся и о вас, и о вашей лошади. А вы, – обратился сэр Рис к двум всадникам, сопровождавшим его, – поезжайте в усадебный дом и пришлите людей с повозкой. Раненому надо набраться сил, прежде чем продолжить путь в Ладлоу. Я же намерен сопровождать леди Филиппу в мой усадебный дом, где она сможет подкрепиться и привести себя в порядок.
– Мне кажется, сэр Рис, что было бы лучше, если бы вас и леди Филиппу сопровождал я, а с нашим раненым другом остался один из ваших людей, – впервые вмешался в разговор все время молчавший Питер.
Сэр Рис смерил Питера свирепым взглядом. Очевидно, Питер разгадал его намерение оставить с пострадавшим, и сэру Рису ничего не оставалось, как согласиться с Питером.
– Да, разумеется, так будет лучше, – рявкнул разъяренный сэр Рис.
– Раз о раненом позаботятся, то мы с Питером можем вернуться домой в Греттон, – сказала Филиппа.
– Я так не думаю, – возразил сэр Рис властным тоном. – Своим видом вы испугаете ваших матушку и бабушку. Я полагаю, что вы приехали сюда, чтобы осмотреть мои владения, так позвольте мне проводить вас в мой дом.
Филиппа залилась ярким румянцем и уже хотела возразить сэру Рису, когда заметила, что Питер незаметно кивнул на раненого Мэйнарда, давая ей понять, что перед уходом надо утешить бедного малого.
– Я буду справляться о вашем здоровье, господин Мэйнард. Уверена, что вы попали в хорошие руки. Желаю вам скорейшего выздоровления, но советую не торопиться с поездкой в Ладлоу, – сказала Филиппа, наклонившись над раненым.
– Я буду молиться Пресвятой Деве Марии, что она послала мне на помощь такого светлого ангела. Как ваше имя? – спросил Мэйнард.
Прежде чем Филиппа нашлась что ответить, в разговор вмешался сэр Рис:
– Миссис Уэстон пробудет здесь очень недолго, и, похоже, вы с ней больше не встретитесь.
Улыбнувшись Мэйнарду, Филиппа направилась к своей лошадке. Она оценила осторожность сэра Риса, но в то же время задумалась над тем, слышал ли Мэйнард, как тот же сэр Рис назвал ее леди Филиппой. Она постаралась отогнать тревожные мысли, успокаивая себя тем, что Мэйнард, только что придя в себя после обморока, еще плохо понимал, что происходит вокруг. Если он даже и расскажет своим друзьям, что с ним случилось по дороге в Ладлоу, он не будет в состоянии назвать ее полное имя.
Сэр Рис отдал последние распоряжения своим людям, и маленькая кавалькада отправилась в путь: Филиппа рядом с сэром Рисом, Питер – позади них.
– Думаю, вам лучше не общаться с этим Мэйнардом, – сказал сэр Рис. – Я буду сам сообщать вам о состоянии его здоровья.
Она пристально посмотрела на него, и он продолжал:
– Я знаю, вам не понравилось, что я был резок с этим бедным малым, но, принимая во внимание, что вы приехали в Англию тайно, я прежде всего заботился о безопасности ваших дедушки и бабушки.
– Но Мэйнард не похож на королевского шпиона, – возразила Филиппа. – Он начинающий торговец и…
– Он чужак, а чужакам верить опасно, – резко прервал ее сэр Рис.
Между тем они выехали на хорошо заметную тропу. Вправе ли она осуждать сэра Риса? Был ли он искренним, когда говорил о безопасности ее самой и ее родных?
Внезапно показалась лошадь Мэйнарда, и маленькая лошадка Филиппы от испуга встала на дыбы. Сэр Рис мгновенно схватил ее под уздцы и не дал юной всаднице вылететь из седла.
– Благодарю вас, сэр Рис. Если бы не вы, моя лошадь меня бы сбросила, – проговорила Филиппа дрожащим голосом.
– Лошадь Мэйнарда очень опасна. Господин Фиэрли, – рявкнул сэр Рис, – я должен вас оставить. Я постараюсь поймать эту лошадь, пока она кого-нибудь не сбила. Оставайтесь с леди Филиппой. Поезжайте по этой тропе до опушки леса и там поверните налево. Проехав с милю, вы увидите мой дом.
Прежде чем Филиппа опомнилась, сэр Рис пустил свою лошадь галопом и исчез из виду. Питер подъехал к Филиппе и был поражен ее мертвенной бледностью.
– Как вы себя чувствуете, миледи?
– Уже лучше. Хорошо бы сэр Рис поймал несчастное животное и отвел в свою конюшню, пока оно не стало причиной очередного происшествия.
Питер как-то странно посмотрел на свою спутницу и, покачав головой, схватил ее лошадку под уздцы так же крепко, как и сэр Рис, и они продолжили свой путь, как приказал славный рыцарь Рис Гриффит.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Графиня-бесприданница - Мэйкпис Джоанна

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

Ваши комментарии
к роману Графиня-бесприданница - Мэйкпис Джоанна



Хорошая история, добавить бы романтики... К слову-всего два поцелуя в 10 главе
Графиня-бесприданница - Мэйкпис Джоаннаелена:-)
9.02.2014, 8.52





Скучно,сухо, героиня дура полная,герой тюфяк.Интереса 0
Графиня-бесприданница - Мэйкпис Джоаннас
20.12.2014, 0.56








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100