Читать онлайн Самая длинная ночь, автора - Мэй Сандра, Раздел - 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Самая длинная ночь - Мэй Сандра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.76 (Голосов: 225)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Самая длинная ночь - Мэй Сандра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Самая длинная ночь - Мэй Сандра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэй Сандра

Самая длинная ночь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

15

Элли проснулась в совсем отвратительном настроении, и Джессика промучилась до вечера, стараясь не допустить истерики. Арман к ним почти не подходил и молча наблюдал издали. Черные угли-глаза потускнели, словно подернулись пеплом, рот был скорбно и судорожно сжат. Видимо, надежда совсем оставила Армана Рено. Джессике становилось все более не по себе при виде этого глухого отчаяния.
Процесс укладывания на ночь затянулся, вдобавок во время купания Элисон упала в ванне и набила шишку, а потому из детской Джессика почти выползла…
…И тут же наткнулась на Армана. Он терпеливо ждал ее за дверью.
– Что ты тут делаешь?
– Я хотел извиниться. Я был груб.
– Ерунда. Не стоит извинений.
– Стоит. У тебя был тяжелый день.
– Последнее время они у меня все тяжелые. Да и у тебя не из легких.
Арман кивнул, отвернулся, сжав губы. Джессика подавила неуместное желание кинуться к нему на шею и тихо прошептала:
– Я все понимаю, Арман. Невыносимо смотреть на нее и не иметь возможности обнять, приласкать, поиграть с нею. А если подходишь – этот невыносимый крик. Ты молодец, держишься. Я бы на твоем месте уже била бы сервизы и рвала ковры со стен.
Он усмехнулся.
– Представляю. Как она сейчас? Заснула?
– Да, наконец-то.
– Хорошо. Переоденься, заверни Элль в одеяло и принеси ее в гостиную.
Джессика немедленно ощетинилась миллионом невидимых иголок.
– Это с чего это?!
Арман шагнул к ней, заглянул в глаза. Голос звучал мягко, но блеск из-под ресниц был хорошо знаком оторопевшей Джессике.
– Просто сделай то, что я сказал. Иначе я сделаю это сам.
– Я не сошла с ума? Мы говорим о маленькой девочке или о тюке с тряпьем?
– Мы едем на холмы. Для Элли приготовлен праздник молодого вина. Жители деревни сделали это специально для дочки Франсуа.
Джессика вытаращила глаза.
– Но… Она же испугается!
– Они все знают, что у нее… проблемы. Именно поэтому холмы и ночь. Девочка будет просто спать, а люди посмотрят на нее.
– Но если она проснется…
– Давай не будем бояться того, что еще не произошло. Ночью она всегда спит крепко. А проснется – с ней будешь ты. Если поедешь, разумеется. В противном случае с ней будет только… дядя Арман.
– Но я устала…
– Что ж, твой выбор.
Он шагнул к двери, и Джессика вцепилась в мускулистую загорелую руку.
– Ты опять делаешь это! Ставишь меня в безвыходное положение! И все из-за каких-то посторонних людей!
– Ты плохо знаешь феодалов, ведьмачка. И их вассалов тоже. Все эти «посторонние» знали Франсуа с рождения. Они поздравляли меня с его рождением, а потом плакали и молились за него, узнав о катастрофе. Они – многие из них – помнят мальчишкой меня. Жак учил меня ездить на мотоцикле. Пьер резал мне игрушки их коры, лучшие игрушки в мире, хотя, как ты понимаешь, у меня было все самое дорогое… Это моя родина, Джессика. Я – ее часть, а она – часть меня. И Элли, дочь Франсуа, тоже часть меня. И родины.
Джессика кивнула и очень тихо и просто сказала:
– Я сейчас. Арман, я… я просто не поняла. И хотела защитить Элли.
– Я знаю, моя хорошая.
На этот раз Джессика действительно оделась очень быстро. Вещей у нее с собой было немного, так что выбор оказался прост. Белое льняное платье, простое, слегка приталенное, доходящее до щиколоток.
Медные локоны она заколола на макушке, оставив на свободе всего несколько крутых прядей. Губы чуть тронула розовой помадой… Подошла к зеркалу…
На нее смотрела красавица, луговая русалка, фея здешних холмов, загадочная и очаровательная… Не слишком ли?
Реакция Армана была ожидаема, но все равно приятна.
– Ты красавица, Джессика!
Она нервно передернула плечами, чувствуя, как поползли по позвоночнику юркие змейки.
– Это платье стоило два фунта в одной лавочке на Восемнадцатой авеню.
Вот что ты умеешь, Джессика Лидделл, так это небрежно и остроумно отвечать на комплименты!
Она с позором бежала в детскую, где осторожно завернула крепко спящую Элисон в одеяло. Арман склонился над ее плечом, его дыхание опаляло обнаженную шею девушки. Джессика пискнула:
– Ты понесешь сумку с вещами… там памперсы, салфетки… на всякий случай.
– Джессика?
– Да?
– Спасибо. Я знаю, что ты до смерти устала, и ценю твое согласие.
– Я большая девочка.
– В этом я не сомневаюсь, но тебе придется… может прийтись нелегко.
– Почему?
– Ты – претендент.
Она похолодела.
– Я не понимаю…
– Поймешь.
– Но я…
– Нам стоит показать людям, что нас связывают совсем другие отношения. Дружеские. Нежные.
Джессика подозрительно прищурилась.
– И как мы это сделаем?
– Ну, например, будем почаще улыбаться друг другу. Возьмемся за руки.
– Это плохая идея!
– Хорошая, хорошая. Ты же не хочешь, чтобы на тебя смотрели, как на врага?
– Но я…
– Вот и отлично. Это просто спектакль.
– Я не уверена…
– И не надо. Сегодняшний вечер не для тебя. Он для них. Это хорошие люди, и им хочется видеть сказку с хорошим концом.
– А если Элли все же придется уехать со мной?
– Вполне возможно. Но это случится не сегодня. Пока же я должен… Я – барон Рено.
– Я понимаю. У тебя есть перед ними обязанности.
– Я польщен, что ты это понимаешь. И удивлен. А еще – рад. Пошли.
С этими словами молодой барон подхватил сумку и быстро вышел из комнаты.
Очарование вечера улетучилось. Джессика закусила губу, чтобы не расплакаться. Арман Рено прав, тысячу раз прав, и это очень плохо. Элли должна вырасти на этой земле. Должна полюбить этих людей. Обрести настоящую семью. А не сиротскую замену семьи в виде тощей и психованной тети Джессики, глотающей таблетки и боящейся самолетов.
Она едва сдержала рыдание. Твоя судьба, Джессика Лидделл, будет ничтожна и ужасна. Ты сделаешь для этого ребенка все, а потом останешься одна. Совсем одна. Навсегда.
И с этим уже ничего не поделать.


В машине их уже ждала Матильда, а рядом с водительским местом притулилась тетушка Кло, сердитая и торжественная.
Джессика слегка замешкалась, неловко перехватывая Элли, и тут случилась удивительная вещь. Тетушка в мгновение ока вылезла из машины и спокойненько забрала Элисон из рук Джессики. Ловко и легко укачивая ее маленькими ручками, тетушка пробасила неожиданно громко:
– Садись, не то брякнешь дитя об машину. Да не бойся! Не уроню. В МОЕ время детей вообще носили специально дрессированные люди…
Джессика зачарованно вслушивалась в диковатые сентенции тетушки Кло, машинально расправляя платье и садясь в машину. Странно, но Элли, обычно очень чутко спавшая на чужих руках (о, бедная Мэгги Стар, однажды осмелившаяся погладить ее по головке поздней ночью! Она потом уверяла, что оглохла дня на три), в объятиях тетушки расслабилась и зачмокала губками, что свидетельствовало о ее полном и безмятежном спокойствии. Странно было и то, что сама Джессика не испытала ни малейшего беспокойства. Видимо, тетушка Кло действительно была здесь всегда… и всегда укачивала детей. Когда не колдовала.
Наконец машина тронулась. Уже через несколько минут стали видны пляшущие на холмах огни, а вскоре до ушей Джессики донеслись и звуки скрипок. Арман поймал ее испуганный взгляд в зеркале и подмигнул ей.
– Все в порядке?
– Не знаю. Нервничаю немного.
– Боишься их? Не бойся. Они тебя полюбят.
– Уверен?
– Почему нет? Ты красивая, добрая, хорошо ко мне относишься, мама рядом с нами, не говоря уж о тетушке Кло.
– Это важно?
Тетушка авторитетно подтвердила:
– Хо! Без моего одобрения тут даже мухи не дохнут.
– А ты одобряешь, тетечка?
– Балбес! Рули давай!
– Рулю, рулю, не сердись.
Матильда безмятежным голосом попыталась внести ясность.
– Нет, в самом деле, тетя Кло, я как-то не уловила, что ты имела в виду?
– Ты, моя девочка, уловить можешь только тлю на своих лютиках, а вот в МОЕ ВРЕМЯ дамы были поумнее!
Джессика зажмурилась. Ей казалось, что она въезжает в какую-то сказку, немного страшноватую и совершенно неизвестную. Тетушка Кло совершенно определенно была мудрой ведьмой, не то чтобы доброй, но уж точно не злой; Матильда до крайности напоминала рассеянную и добродушную Королеву, а уж с принцем все было ясно изначально.
Вот узнать бы еще, кем предстоит в этой сказке стать самой Джессике – принцессой или лягушкой?


Они вышли из машины прямо посреди широкого луга. Их окружали люди, молодые и старые, мужчины и женщины, дети и старики.
Современные джинсы соседствовали с войлочными шапочками, клетчатые рубахи – с вечерними платьями… Толпа сдержанно гудела, изо всех сил стараясь не шуметь. Джессика чувствовала, как по ней ползут любопытные взгляды. Не всегда добросердечные. Иногда настороженные. Редко – откровенно враждебные. Она почувствовала головокружение и желание зарыться лицом в одеяло Элли, вдохнуть ее милый воробьиный запах… В этот момент надежная сильная рука обвила ее талию, Арман уверенно и нежно поддержал Джессику, а тетушка Кло решительно взялась за наведение порядка.
– Ну чего гудите? Хотели праздновать, так и скачите, пейте да веселитесь, а пялиться на дитя нечего. Дитя спит. Мастер Арман, проводи-ка девочку в свою тарахтелку. Она что-то бледненькая.
Арман это и сделал, а Джессика едва не взвыла, потому что ей предстояло остаться с ним практически наедине в интимной тесноте машины. Элли не в счет. Для нее она – только помеха в возможном бою за девичью честь, а для Армана – лишний стимул добиться своего.
На лужайке с их уходом возобновились танцы, музыка, нестройные здравицы и энергичное звяканье кружек и стаканов. Арман заботливо усадил Джессику на заднее сиденье, обошел машину с другой стороны и сел рядом.
– Голова кружится? Закрой глаза и думай… о чем хочешь.
– Ни одна женщина в здравом уме не закроет глаза в твоем присутствии. У тебя эта… как ее… харизма!
Арман захохотал, но быстро спохватился и закрыл рот рукой. А потом произошло и вовсе неожиданное. Джессика спокойно и с большим облегчением склонила голову на плечо своего немыслимого барона и полностью расслабилась. Именно этого хотело ее тело, и вот теперь она чувствовала себя как никогда комфортно.
Из общего шума и гомона на лужайке взмыл высокий чистый голос. Звонкий, девичий, он выводил чарующий старинный напев, и Джессика, всегда довольно равнодушно воспринимавшая фольклорные игрища, поймала себя на том, что растроганно всхлипывает и не хочет, чтобы песня кончилась.
– Что это, Арман? Кто это пел? Это так чудесно…
– Песня, призывающая Бельтайн. Праздник расцвета и плодородия. Этой песне тысяча лет, а может, и больше. Кто же ее может петь, как не…
– Тетушка Кло!!! Смотри, это она!
– Не шуми, Элизу разбудишь. Конечно, тетушка.
– Что это ты делаешь, ваша честь!
– Обнимаю тебя. Становится прохладно.
– Я не замерзла.
– А сама-то! Так и висела на мне.
– Это для твоего спектакля. К тому же люди все приятные…
– Ты им тоже понравилась. Положи Элль на сиденье. Выйдем к ним на секунду.
И она купилась, как малолетняя дурочка, на эту приманку. Устроила Элли на необъятном сиденье и повернулась к Арману…
…Чтобы немедленно оказаться в его объятиях.
– Что… ты…
– Я же сказал – обнимаю.
И обнимал. По спине ползали знакомые змейки, низ живота сводило сладчайшей судорогой, грудь налилась и отяжелела от желания, а соски стали твердыми и болезненно-чуткими. Джессика Лидделл прильнула к груди Армана Рено, растворилась в его горячем дыхании, на мгновение с веселым ужасом отметив, как сильно он возбужден.
– Арман… отпусти… Это все голая техника…
– Нет… пока еще одетая…
– На нас смотрят…
– Ну и что? С их точки зрения все нормально.
– А с моей… нет…
Он не сводил с нее насмешливых, испытующих черных глаз, не размыкал стальное кольцо рук, прижимал ее к себе с прежней силой, а Джессика погибала от счастья.
– Я пить хочу…
Арман рассмеялся, отпустил ее и вылез из машины. Перепуганная собственными реакциями, Джессика последовала за ним, злясь на то, что этот человек может так легко превратить ее в желеобразное создание без костей и мозгов.
Ну его совсем. Надо найти Матильду.
Это удалось, хоть и не без труда. Достойная хозяйка нетипичного сада, похожего на рай, яростно спорила с пожилым, приземистым и кривоногим человеком, который даже в процессе спора не вынимал изо рта отвратно смердящей трубки.
– …А я тебе говорю, Анри, что весь твой табак – ерунда и сплошной мусор! Настой из капустных листьев и помидорной ботвы, вот, что тебе нужно! Блошка этого не переносит…
– Значит, это вообще не блошка, потому блошку такой хре… ерундой не взять. Ты, ваша светлость, справочники-то почитай, что я тебе давал! Перед войной написаны, не ваша нынешняя хре…
– Уж блошку-то я и без тебя распознаю, и без справочников! А вот лучше дал бы мне черенок той розочки, желтенькой такой… О, Джес! Какая радость! Какой праздник! Познакомься, это Анри Леруа, мельник, вообще-то у него уже нет никакой мельницы, зато лучшие розы – после моих.
– Что-о-о? Твое высочество, да у тебя ж против моих всего сортов десять!
– А вот этого не хочешь?!
С веселым ужасом Джессика смотрела на то, как знатная баронесса необыкновенно умело состроила кукиш кривоногому Анри, после чего перепалка было возобновилась, но тут какая-то рыжая девчушка подскочила и увела бывшего мельника плясать.
Матильда отдышалась и обняла Джессику за плечи.
– Я их обожаю. Здесь, в деревне, что ни человек, то легенда. Анри воевал в Сопротивлении. Участвовал в секретных операциях. А потом переехал сюда, на родину, и вот уже тридцать лет разводит цветы. Продает, конечно, но если у него просто попросить, отдаст, не задумываясь…
– Вы всех-всех знаете?
– Конечно, милая! Я ведь тоже здешняя уроженка. Рено всегда были богаты и знатны, а Дю Шателе – победнее, но упрямы. Мне было шестнадцать, когда я влюбилась в отца Армана, а он уже был помолвлен с матерью Амели… Я тогда поклялась, что выйду за него. Никто не слушал, только тетушка Кло. Собственно, она и помогла… А мать Амели вышла замуж за еще одного нашего соседа и прожила с ним душа в душу…
– Матильда…
– Что, милая?
– Как… они ко мне относятся?
– Хорошо.
– Это точно?
– Видишь ли, ты добра и красива, умна и тактична, неужели ты считаешь этих людей дураками, неспособными увидеть это и понять?
– Нет, но…
– Они все любят Армана, переживают за него, желают ему счастья. Ты им нравишься, это видно по глазам. А теперь извини, я обещала полечку местному аптекарю. У него подагра, так что это ненадолго. Выпей, это молодое вино нового урожая.
Матильда стремительно ринулась в людской водоворот, а Джессика осталась на месте. Вернувшийся Анри смахнул пот со лба и принялся усердно ухаживать за «молодой мазель», то и дело подливая ей в стакан душистое вино и сидр и без умолку рассказывая о том, что ПРАВИЛЬНО готовить сидр могут только в его доме, да еще старая Клотильда, да только она, старая ведьма, дай ей Бог здоровья, никому не рассказывает, корицу-то сыпать в сироп, либо прямо в чан…
Через четверть часа Арман пробился к Джессике и был встречен ее жизнерадостным смехом. Он с веселым изумлением уставился на румяную и веселую «тетю Жессику», которая сидела на краю стола и болтала ногами.
– Рыжая, а ты в курсе, что сидр – горячительный напиток?
– Нет! У меня прошла голова! Вот только стол качается.
– Боюсь, это не стол… Может, пора отвезти Элизу домой? Заодно и ты проветришься. Решено, идем прощаться.
– Со всеми?!
– Конечно!
Он снова обнял Джессику за талию и повел сквозь толпу, раскланиваясь и улыбаясь со всеми направо и налево. Девушка тоже кивала и улыбалась, но мысли ее были далеко. Вернее, никаких мыслей у нее не было.
Была только теплота, разлитая в груди, было ощущение безбрежного счастья, потому что ее обнимали эти руки, была неимоверная легкость в ногах, которые несли ее по мягкой траве в бархатную ночь…
Элли будет счастлива в этом прекрасном краю, среди этих замечательных людей.
А она… она этого уже не увидит. Она станет чужой для своей племянницы. В крайнем случае – надоедливой старой тетушкой, донимающей бесконечными вопросами о школе и планах на будущее.
И будут вежливые холодные поцелуи в щеку, но никогда, никогда в жизни златокудрое чудо не врежется в нее с разгона и не зароется чумазым лицом в белую блузку, и не будет больше того безбрежного счастья пополам со страшным горем, в которых она прожила эти четыре месяца.
Джессика застонала в голос, и Арман в тревоге посмотрел на нее.
– Что-то не так?
– Я… я…
– Детка, ты устала! Поезжайте с Арманом и малышкой, тебе надо выспаться. Господь да благословит тебя, девочка. Я жалею, что ты не моя дочь, но знаешь… как чудесно, что ты вошла в нашу жизнь! – Матильда звонко чмокнула Джессику в щеку и умчалась на очередную полечку, а Джессика продолжила ковыряться в собственной душевной ране.
Вошла в их жизни! Как вошла, так и вышла, так надо было сказать.


– Ты сильно устала?
– Это хорошая усталость. Знаешь, меня никогда в жизни столько не целовали и не обнимали, не говоря уж о комплиментах.
– Ну в детстве-то…
– Да нет… Мать… обожала Монику, а папа не слишком хорошо умел выражать свою любовь… Амели тоже здесь? Не знала.
– А как же. Праздники она не пропускает никогда. Ничего, присмотрит за мамой.
Джессика мрачно смотрела в окно, исподтишка бросая ревнивые взгляды на Амели, отплясывающую в отсветах пламени костра. Конечно, как же ей, в своем платье за два фунта, тягаться с легконогой богиней в тончайшем произведении искусства из натурального шелка?
Они отъехали не слишком далеко, как вдруг Арман резко остановил машину и вышел из нее. Удивленная Джессика высунулась в окно и окликнула его, но молодой человек не обернулся. Он сжал виски ладонями и тихонько застонал. Тогда напуганная Джессика выбралась из машины, в несколько шагов догнала его и прикоснулась к плечу.
В мгновение ока она оказалась лежащей на мягком мху, в густой траве, задохнулась от аромата вереска, выгнулась в руках Армана, словно лук в руках умелого лучника…
Он с рычанием приник к ее губам, и вся тяжесть его горячего, жадного тела прижала Джессику к земле.
– Я не могу, зеленоглазая моя! Ничего не могу с собой поделать. Когда я рядом с тобой, мне все время хочется любить тебя!
– Ты не можешь…
– Могу, еще как могу! Но только, когда ты будешь готова!
И новый поцелуй, бешеный, бесстыдный, раздирающий губы и душу.
– Оставь меня, Арман! Выпусти…
– Если бы я мог так легко это сделать!
– Я не позволю тебе…
– Джессика! Забудь ты все на свете! Раздели со мной удовольствие. Верни мне страсть. Люби меня!
– Я не…
– Просто люби, красивая! Просто не выпускай из плена…
Его руки были бесстыдными и нежными, губы мягкими и яростными, тело горячим и желанным… Джессика извивалась в его объятиях, уже не вполне твердо понимая, вырывается она, или старается прижаться к Арману потеснее…
– Пожалуйста, Арман… Не надо… против моей воли не надо…
Он застонал, а потом обжег бешеным, безумным и веселым взглядом.
– Я не причиню тебе боли. Только нежность. Ты узнаешь, что удовольствие бывает огромным, как небо.
– Арман…
И не стало ничего на свете. Исчезли звезды, луна, травы, цветы, люди, костры, песни, небо.
Исчезла Джессика Лидделл. Арман Рено исчез несомненно.
Осталось только чистое, незамутненное мыслями и сомнениями наслаждение, цунами страсти, тайфун любви, которым было, в сущности, наплевать, какое тысячелетие на дворе. Внутри того существа, которое когда-то было Джессикой, вспыхнул огонь, залил золотом вены, расплавил кости и жилы, высвободил нечто, так долго дремавшее под скучной оболочкой нетронутого тела и забушевал на губах того, кто совсем недавно назывался бароном Рено…
И два вихря, сплетясь в один, взмыли в темную глубину прошлого и будущего, разорвали завесу времени, и лица архангелов на небесах оказались так близко, что Джессика почти сразу узнала их.
Потому что у всех них было лицо Армана.


Она лежала, нагая, прекрасная, разметавшись по сырой траве, словно отблеск луны в темноте, словно слиток серебра, словно облачко, в которое превращаются на заре феи.
Арман сидел рядом, обхватив голову руками. Он был измучен, обессилен и лишен даже последнего своего прибежища – холодного душа.
Минуты – века? секунды? – назад он довел это безупречное создание до великолепного, полного и несомненного оргазма, он ласкал самую желанную женщину на свете, не имея возможности обладать ею по-настоящему. Теперь он расплачивался.
Все тело стонало, болело и вопило: «Возьми ее! Она же будет счастлива!».
Тихий голос Джессики вырвал Армана из тоскливой задумчивости.
– Это было волшебно. Прекрасно. Божественно. Арман… спасибо!
– Всегда пожалуйста…
В его голосе прозвучала такая тоска, что она вздрогнула, метнулась к нему и припала к плечу.
– Арман, я могла бы… правда, я не умею, но… я могла бы…
– Нет!
– Арман…
– Нет, я сказал! Поехали спать. Одевайся.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Самая длинная ночь - Мэй Сандра

Разделы:
Пролог1234567891011121314151617

Ваши комментарии
к роману Самая длинная ночь - Мэй Сандра



Просто нет слов! Сказка.....Мечта......
Самая длинная ночь - Мэй СандраЮлия
23.08.2010, 0.34





Прекрасный слог, прекрасные чувства, отличное настроение. Пошла будить мужа...
Самая длинная ночь - Мэй СандраОля
9.10.2010, 7.21





Прочла, улучшилось настроение, хочется верить и жить, любить самой и быть пюбимой.
Самая длинная ночь - Мэй СандраЛюся
18.06.2011, 19.05





как здорово было бы и в жизни так, пока смерть не разлучит нас
Самая длинная ночь - Мэй Сандраириша
2.07.2011, 8.41





Да, просто сказка старая,добрая сказка о любви.приятно такое почитать
Самая длинная ночь - Мэй СандраИрина
29.09.2011, 19.13





Странно, но этот рассказ Сандры мне не понравился
Самая длинная ночь - Мэй СандраНика
23.11.2011, 20.48





понравился и очень
Самая длинная ночь - Мэй Сандраана
25.11.2011, 17.23





Просто СУПЕР!!!Сказка!!!
Самая длинная ночь - Мэй Сандраольга
25.11.2011, 21.27





Роман класный,но концовка слишком короткая.
Самая длинная ночь - Мэй Сандрататьяна
26.11.2011, 22.56





ох уж эти возрастные девственницы,сами не знают что хотят,то она вообще не знает о сексе ничего, то она супер совращалка. Ожидала лучшего ан нет... С НОВЫМ ГОДОМ!!!
Самая длинная ночь - Мэй СандраМарго
31.12.2011, 23.38





Роман хорош, но для меня многовато "мыла" при описаниях, повторение одних и тех же фраз, только с переменой местоположения слов. А девочку очень жалко.
Самая длинная ночь - Мэй СандраЛена
18.01.2012, 3.01





Нудноватый романчик
Самая длинная ночь - Мэй СандраЕлена
8.05.2012, 15.07





Довольно нудный роман, надоел на 4 главе, до читывать не буду.
Самая длинная ночь - Мэй СандраИрина
16.11.2012, 8.09





долго гг-ня ломалась...но в конце поверила в его любовь! читать можно...
Самая длинная ночь - Мэй СандраКира Корор
20.12.2012, 18.04





БРЕД!!
Самая длинная ночь - Мэй СандраНИКА*
29.12.2012, 20.34





Язык,как обычно,безупречен.Но это, увы, единственное достоинство этой малышки.
Самая длинная ночь - Мэй СандраИрина
30.01.2013, 18.38





Ой, девочки! Даже не знаю что и сказать. Как-то привыкла обращаться к этому автору из-за ее легкого, необычного стиля. От некоторых ее романов просто в восторге. "Флирт на грани фола" - хохотала до колик в животе; "Все по-честному" - запомнился совершенно поэтичным и эротичным описанием любовных сцен; "Первое свидание", "Сто имен любви" - просто приятно было читать. И даже при наличии каких-то сюжетных и смысловых несуразностей это почему-то не раздражало. Здесь же...?! И диалоги показались неестественными, и герои картонными. Бедный больной ребенок выглядел вообще аппендиксом - ненужным придатком к сюжету. И вот еще: а кто-нибудь пробовал голышом заниматься любовью на траве, какой бы она ни была "шелковой"? В конечном итоге автор мне показалась здесь очень неубедителбной. Может, это один из ее первых опытов?
Самая длинная ночь - Мэй СандраТаша
28.04.2013, 19.47





Начало обещало быть интересным,но потом...опять эти несуразные детские диалоги,выпендривание главной героини(хочу,но не дам,только после свадьбы),нашла плагиат-фразу"сейчас он меня изнасилует,скорей бы"(не помню правда автора,но фраза запомнилась).А концовка так вообще детский сад,и заметила автора тянет на секс на траве(уже 2-й роман),тут загорать на даче прилегла-15 мин.выдержала,так покрывало было.Вообщем 5/10 только из-за уважения к девчушке Элли.
Самая длинная ночь - Мэй СандраОсоба
7.05.2013, 22.27





Полностью согласна с предыдущим кометом, а любимый у многих авторов секс на траве и на песке - это уууу. Из всех романов этого автора самый слабый.
Самая длинная ночь - Мэй Сандраиришка
3.09.2013, 6.50





Полностью согласна с предыдущим кометом, а любимый у многих авторов секс на траве и на песке - это уууу. Из всех романов этого автора самый слабый.
Самая длинная ночь - Мэй Сандраиришка
3.09.2013, 6.50





Нормальный роман.Читается легко,без заморочек.Ну,а кому что не нравится,так это нормально.Сколько людей,столько мнений.
Самая длинная ночь - Мэй СандраНаталья 66
10.09.2013, 20.05





Прочитала второй раз - "мыльно", ислишком много "ломки" у героин - хочу - нехочу, могу - немогу.
Самая длинная ночь - Мэй СандраЛена
21.10.2013, 0.12





Понравилось, есть чувства к ребенку,и любовь. Конечно сказка, но туда так хочется самой.
Самая длинная ночь - Мэй СандраЛиза
6.07.2014, 3.12





Ничего хорошего, но и ничего плохого. Как-то пустовато - это точно. И нет ни каких чувств, а есть только хочу с самого начала, а поэтому и не впечатляет. Есть романы у Мэй и получше.
Самая длинная ночь - Мэй СандраЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
30.10.2014, 20.46





Ничего хорошего, но и ничего плохого. Как-то пустовато - это точно. И нет ни каких чувств, а есть только хочу с самого начала, а поэтому и не впечатляет. Есть романы у Мэй и получше.
Самая длинная ночь - Мэй СандраЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
30.10.2014, 20.46





ам Петросянrnrn Дом, в которомrnrn КНИГА ПЕРВАЯrnrn Курильщикrnrn Дом стоит на окраине города. В месте, называемом Расческами. Длинные многоэтажки здесь выстроены зубчатыми рядами с промежутками квадратно-бетонных дворов предполагаемыми местами игр молодых расчесочников. Зубья белы, многоглазы и похожи один на другой. Там, где они еще не выросли, обнесенные заборами пустыри. Труха снесенных домов, гнездилища крыс и бродячих собак гораздо более интересны молодым расчесочникам, чем их собственные дворы интервалы между зубьями.rnrn На нейтральной территории между двумя мирами зубцов и пустырей стоит Дом. Его называют Серым. Он стар и по возрасту ближе к пустырям захоронениям его ровесников. Он одинок другие дома сторонятся его и не похож на зубец, потому что не тянется вверх. В нем три этажа, фасад смотрит на трассу, у него тоже есть двор длинный прямоугольник, обнесенный сеткой. Когда-то он был белым. Теперь он серый спереди и желтый с внутренней, дворовой стороны. Он щетинится антеннами и проводами, осыпается мелом и плачет трещинами. К нему жмутся гаражи и пристройки, мусорные баки и собачьи будки. Все это со двора. Фасад гол и мрачен, каким ему и полагается быть.rnrn Серый Дом не любят. Никто не скажет об этом вслух, но жители Расчесок предпочли бы не иметь его рядом. Они предпочли бы, чтобы его не было вообще.rnrn КУРИЛЬЩИКrnrn Некоторые преимущества спортивной обувиrnrn Все началось с красных кроссовок. Я нашел их на дне сумки. Сумка для хранения личных вещей так это называется. Только никаких личных вещей там не бывает. Пара вафельных полотенец, стопка носовых платков и грязное белье. Все как у всех. Все сумки, полотенца, носки и трусы одинаковые, чтобы никому не было обидно.rnrn Кроссовки я нашел случайно, я давно забыл о них. Старый подарок, уж и не вспомнить чей, из прошлой жизни. Ярко-красные, запакованные в блестящий пакет, с полосатой, как леденец, подошвой. Я разорвал упаковку, погладил огненные шнурки и быстро переобулся. Ноги приобрели странный вид. Какой-то непривычно ходячий. Я и забыл, что они могут быть такими.rnrn В тот же день после уроков Джин отозвал меня в сторонку и сказал, что ему не нравится, как я себя веду. Показал на кроссовки и велел снять их. Не стоило спрашивать, зачем это нужно, но я все же спросил.rnrn Они привлекают внимание, сказал он.rnrn Для Джина это нормально такое объяснение.rnrn Ну и что? спросил я. Пусть себе привлекают.rnrn Он ничего не ответил. Поправил шнурок на очках, улыбнулся и уехал. А вечером я получил записку. Только два слова: Обсуждение обуви. И понял, что попался.rnrn Сбривая пух со щек, я порезался и разбил стакан из-под зубных щеток. Отражение, смотревшее из зеркала, выглядело до смерти напуганным, но на самом деле я почти не боялся. То есть боялся, конечно, но вместе с тем мне было все равно. Я даже не стал снимать кроссовки.rnrn Собрание проводилось в классе. На доске написали: Обсуждение обуви. Цирк и маразм, только мне было не до смеха, потому что я устал от этих игр, от умниц-игроков и самого этого места. Устал так сильно, что почти уже разучился смеяться.rnrn Меня посадили у доски, чтобы все могли видеть предмет обсуждения. Слева за столом сидел Джин и сосал ручку. Справа Длинный Кит с треском гонял шарик по коридорчикам пластмассового лабиринта, пока на него не посмотрели осуждающе.rnrn Кто хочет высказаться? спросил Джин.rnrn Высказаться хотели многие. Почти все. Для начала слово предоставили Сипу. Наверное, чтобы побыстрее отделаться.rnrn Выяснилось, что всякий человек, пытающийся привлечь к себе внимание, есть человек самовлюбленный и нехороший, способный на что угодно и воображающий о себе невесть что, в то время как на самом деле он просто-напросто пустышка. Ворона в павлиньих перьях. Или что-то в этом роде. Сип прочел басню о вороне. Потом стихи об осле, угодившем в озеро и потонувшем из-за собственной глупости. Потом он хотел еще спеть что-то на ту же тему, но его уже никто не слушал. Сип надул щеки, расплакался и замолчал. Ему сказали спасибо, передали платок, заслонили учебником и предоставили слово Гулю.rnrn Гуль говорил еле слышно, не поднимая головы, как будто считывал текст с поверхности стола, хотя ничего, кроме поцарапанного пластика, там не было. Белая челка лезла в глаз, он поправлял ее кончиком пальца, смоченным слюной. Палец фиксировал бесцветную прядь на лбу, но как только отпускал, она тут же сползала обратно в глаз. Чтобы смотреть на Гуля долго, нужно иметь стальные нервы. Поэтому я на него не смотрел. От моих нервов и так остались одни ошметки, незачем было лишний раз их терзать.rnrn К чему пытается привлечь внимание обсуждаемый? К своей обуви, казалось бы. На самом деле это не так. Посредством обуви он привлекает внимание к своим ногам. То есть афиширует свой недостаток, тычет им в глаза окружающим. Этим он как бы подчеркивает нашу общую беду, не считаясь с нами и нашим мнением. В каком-то смысле он по-своемуrnrn >rnrn rnиздевается над намиrnrn Он еще долго размазывал эту кашу. Палец сновал вверх и вниз по переносице, белки наливались кровью. Я знал наизусть все, что он может сказать все, что вообще принято говорить в таких случаях. Все слова, вылезавшие из Гуля, были такими же бесцветными и пересушенными, как он сам, его палец и ноготь на пальце.rnrn Потом говорил Топ. Примерно то же самое и так же нудно. Потом Ниф, Нуф и Наф. Тройняшки с поросячьими кличками. Они говорили одновременно, перебивая друг друга, и на них я как раз смотрел с большим интересом, потому что не ожидал, что они станут участвовать в обсуждении. Им, должно быть, не понравилось, как я на них смотрю, или они застеснялись, а от этого получилось только хуже, но от них мне досталось больше всех. Они припомнили мою привычку загибать страницы книг (а ведь книги читаю не я один), то, что я не сдал свои носовые платки в фонд общего пользования (хотя нос растет не у меня одного), что сижу в ванне дольше положенного (двадцать восемь минут вместо двадцати), толкаюсь колесами при езде (а ведь колеса надо беречь!), и наконец добрались до главного до того, что я курю. Если, конечно, можно назвать курящим человека, выкуривающего в течение трех дней одну сигарету.rnrn Меня спрашивали, знаю ли я, какой вред наносит никотин здоровью окружающих. Конечно, я знал. Я не только знал, я сам уже вполне мог бы читать лекции на эту тему, потому что за полгода мне скормили столько брошюр, статей и высказываний о вреде курения, что хватило бы человек на двадцать и еще осталось бы про запас. Мне рассказали о раке легких. Потом отдельно о раке. Потом о сердечнососудистых заболеваниях. Потом еще о каких-то кошмарных болезнях, но про это я уже слушать не стал. О таких вещах они могли говорить часами. Ужасаясь, содрогаясь, с горящими от возбуждения глазами, как дряхлые сплетницы, обсуждающие убийства и несчастные случаи и пускающие при этом слюни от восторга. Аккуратные мальчики в чистых рубашках, серьезные и положительные. Под их лицами прятались старушечьи физиономии, изъеденные ядом. Я угадывал их не в первый раз и уже не удивлялся. Они надоели мне до того, что хотелось отравить никотином всех сразу и каждого в отдельности. К сожалению, это было невозможно. Свою несчастную сигарету-трехдневку я выкуривал тайком в учительском туалете. Даже не в нашем, боже упаси! И если кого и травил, так только тараканов, потому что никто, кроме тараканов, туда не наведывался.rnrn Полчаса меня забрасывали камнями, потом Джин постучал по столу ручкой и объявил, что обсуждение моей обуви закончено. К тому времени все успели забыть, что обсуждают, так что напоминание пришлось очень кстати. Народ уставился на несчастные кроссовки. Они порицали их молча, с достоинством, презирая мою инфантильность и отсутствие вкуса. Пятнадцать пар мягких коричневых мокасин, против одной ярко-красной пары кроссовок. Чем дольше на них смотрели, тем ярче они разгорались. Под конец в классе посерело все, кроме них.rnrn Я как раз любовался ими, когда мне предоставили слово.rnrn И сам не знаю, как так получилось, но я впервые в жизни сказал Фазанам все, что о них думал. Сказал, что весь этот класс со всеми в нем находящимися, не стоит одной пары таких шикарных кроссовок. Так и сказал им всем. Даже бедному запуганному Топу, даже Братьям Поросятам. Я и в самом деле в тот момент так чувствовал, потому что не терплю предателей и трусов, а они были именно предателями и трусами.rnrn Они, должно быть, решили, что я сошел с ума с перепугу. Только Джин не удивился.rnrn Вот ты и сказал нам то, что думал, он протер очки и ткнул пальцем в кроссовки. Дело было вовсе не в них. Дело было в тебе.rnrn Кит ждал у доски с мелом в руке. Но обсуждение закончилось. Я сидел, закрыв глаза, пока они не разъехались. И просидел так еще долго, оставшись один. Усталость потихоньку вытекала из меня. Я сделал что-то выходящее за рамки. Повел себя, как нормальный человек. Перестал подлаживаться под других. И чем бы все это ни кончилось, знал, что никогда об этом не пожалею.rnrn Я поднял голову и посмотрел на доску. Обсуждение обуви. Пункт первый: самомнение. Пункт второй: привлечение внимания к общему недостатку. Пункт третий: наплевательское отношение к коллективу. Пункт четвертый: курение.rnrn Кит умудрился сделать в каждом слове не меньше двух ошибок. Он почти не умел писать, зато единственный из всех мог ходить, поэтому во время собраний к доске всегда ставили его.rnrn Следующие два дня никто со мной не разговаривал. Делали вид, что меня не существует. Я стал чем-то вроде привидения. На третий день такой жизни Гомер сообщил, что меня вызывают к директору.rnrn Воспитатель первой выглядел примерно так, как выглядела бы вся группа, не маскируйся они зачем-то под мальчишек. Как старуха, сидевшая у каждого из них внутри, в ожидании очередных похорон. Гниль, золотые зубы и подслеповатые глазки. Хотя у него по крайней мере все было на виду.rnrn Уже и до дирекции дошло, сказал он с видом врача, сообщающего пациенту, что он неизлечим. Потом еще какое-то время вздыхал и качал головой, глядя на меня с жалостью, пока я не начал чувствовать себя не очень свежим покойником. Достигнув нужного эффекта, Гомер, сопя и охая, удалился.rnrn В директорском кабинетеrnrn >
Самая длинная ночь - Мэй Сандрапкпка
14.04.2015, 11.25





5/10 - легонький рассказик, но переборов действительно много: красавец барон - три года без секоса, героиня - которой так хочется, что аж неможется на влажной травке травке.
Самая длинная ночь - Мэй СандраНюша
18.05.2016, 23.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100