Читать онлайн Всем сердцем, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Всем сердцем - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Всем сердцем - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Всем сердцем - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Всем сердцем

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Снаружи «Рай» легко можно было принять за дом богатого промышленника. Именно этого Хетти Фостер и добивалась. Здание стояло особняком в южном конце Ди-стрит. Окна прятались под желтыми ставнями. Стены блестели свежей краской – редкая вещь для Вирджиния-Сити. На широкой веранде стояло кресло-качалка. Но разве что ветры с гор качали ее – никто и никогда в Вирджиния-Сити не видел, чтобы в ней кто-нибудь сидел. Определить, что дом обитаем, можно было только по двум признакам. Первый – маленькая вывеска перед входом на веранду: «Рай». И второй – шесть уборных в ряд на заднем дворе; такого количества обычной семье не требуется. Ночью к этому добавлялись глухие звуки веселья – смех, разговоры, иногда пение и едва различимые аккорды пианино. И еще ночью у стен дома было привязано много лошадей. Мотая головами, они терпеливо ждали своих хозяев.
И никаких красных фонарей – ни больших, ни маленьких. Это было железное правило, установленное Хетти: «Я не желаю, чтобы какой-нибудь горняк в грязных сапогах и с долларом в кармане ошивался здесь. Если я не в состоянии сделать это место привлекательным, чтобы сюда приезжали лучшие люди города, то впору мне заняться чем-нибудь другим».
Мадлен Дюбуа продолжала политику Хетти и не делала никакой рекламы заведению. Она даже не использовала службу «Только по приглашениям», организованную Хетти. Это были визитные карточки с названием заведения, написанные ею самой, в нижнем правом углу стояли ее инициалы: «Х.Ф.». Эти карточки вручались избранным посетителям для свободного входа с разрешением привести с собой одного друга. Кроме того, владельцам карточек выдавалась иногда еще одна, чтобы они могли вручить ее кому-нибудь из друзей. Но если новый посетитель приходился в «Рае» не ко двору, оба они исключались из списка посетителей навсегда.
Когда Хетти организовывала это, ее конкуренты только фыркали: они были уверены, что затея провалится. Но время показало, что они ошибались. Посетители приезжали в «Рай» из Голд-Хилла, из Силвер-Сити и даже из отдаленного Карсона. Конечно, цены здесь были очень высокие, а девушек немного. Но они были хорошо подобраны. «Качество важнее количества», – частенько говаривала Хетти. И Мадлен Дюбуа после смерти хозяйки ничего не стала менять.
Время близилось к полуночи. Мадлен сидела в маленькой комнате, примыкавшей к большой гостиной, подсчитывая выручку. Это была высокая красивая женщина. Длинные черные волосы ниспадали на плечи. Как однажды заметила Хетти, изящными тонкими чертами лица она чем-то напоминала Мадонну. Ее взгляд просто сводил мужчин с ума. Сейчас пышные формы Мадлен – высокая грудь и широкие бедра – были скрыты под длинным широким балахоном с большими черными пуговицами. На груди сиял желтый, похожий на розу бант.
Сегодня было много посетителей. Но основной поток уже прошел, и сейчас только трое мужчин беседовали с девушками на веранде. Две девушки в ожидании клиентов пили в баре сарсапариллу. Так, по чуть-чуть: никто из девушек Хетти много не пил. Остальных Мадлен уже отправила спать.
Она не думала, что в такое позднее время приедет кто-то еще. Мадлен уже отослала домой Чака Джентри, пианиста. Фокси, совмещавший обязанности бармена и вышибалы, еще протирал стаканы в баре. Обычно именно он закрывал дом, когда уходил, и после его ухода они уже никому не открывали дверь. Мадлен нарушала это правило, только когда принимала любовника.
Закончив подсчеты, Мадлен заперла выручку в ящик и закурила небольшую сигару – она переняла эту привычку у Хетти. Господи, как же ей не хватало Хетти! Мать Мадлен сбежала с каким-то пьяницей, когда девочке было всего двенадцать. А отца она и вовсе не помнила. Хетти стала ей ближе родной матери. Мадлен начинала так же, как и остальные девушки, но Хетти сумела разглядеть в ней нечто особенное, и скоро все изменилось. Это не значило, что Мадлен перестала заниматься проституцией, просто Хетти придумала для нее своеобразный образ: «Мы оденем тебя как школьницу. Ты будешь выглядеть такой холодной, недоступной девственницей. Правда, будет сложновато с твоей пышной фигурой. Но увидишь, мальчики будут просто рыть землю копытом». Именно так и получилось. Мадлен превратилась в таинственную привлекательную особу, и посетители, желавшие побыть с ней наедине, должны были отстегивать приличную сумму.
Ну да теперь это позади, и все время уходит на то, чтобы удержаться на плаву. До тех пор, пока она возглавляет это дело, проституция ей не грозит. А как долго это продлится, зависит от брата Хетти. Как будто предчувствуя близкую смерть, Хетти за несколько дней до кончины сказала Мадлен, что она может оставаться здесь столько, сколько захочет.
– Но конечно, это зависит от моего религиозного братца. Он – мой единственный родственник и станет наследником, когда я умру. Я бы хотела оставить дом тебе, Мадлен. Мне бы хотелось, чтобы ты продолжала управлять заведением, но у меня есть обязательства перед другими. Я непременно упомяну об этом, когда пойду к Спенсу составлять завещание. Ну, понятно, если истощатся залежи серебра в горах, «Рай» перестанет быть выгодным делом. Но вряд ли это случится скоро.
«Ну ладно, рудник не истощился и еще по крайней мере несколько лет проработает. Но если верить Спенсеру Харду, брат Хетти нашелся и уже на пути сюда». Конечно, Мадлен хотелось, чтобы дом достался ей, но она могла понять и Хетти. Единственное, на что надеялась Мадлен, – что брат не захочет получить в качестве наследства подобное заведение и продаст его по сходной цене...
Только Мадлен вспомнила о Харде, как услышала в холле его оглушительный смех. Выглянув, она увидела, что он неторопливо направляется к ней. В одной руке он держал бутылку виски, в другой дымилась хорошая сигара.
– Мадлен, появились наследники. Сегодня.
– Я так и думала, что это случится. – Она взяла со стола лампу. – Пойдемте в гостиную, судья. Вам надо было потерпеть и выпить здесь. У нас первосортное виски.
Он только весело рассмеялся в ответ:
– Ну, я не привередлив, дорогая. Оставь его лучше для особых случаев.
– У Хетти было заведено вечером, после работы, провожать ушедший день вместе со мной небольшой выпивкой. Господи, судья, как мне ее не хватает!
– И мне тоже, Мадлен. Я действительно грущу и скучаю по Хетти Фостер.
В наступившей тишине они выпили и закурили сигары, словно отдавая умершей молчаливую дань. Затем Мадлен откашлялась и быстро проговорила:
– Ладно, раз теперь Хайрам Фостер получает наследство, когда вы собираетесь рассказать ему правду о «Рае»?
– Самое забавное, что наследует этот дом не Хайрам, а Серена Фостер.
Брови Мадлен взметнулись вверх.
– Кто эта Серена?
– Дочь Хайрама и племянница Хетти.
И он рассказал ей, что случилось с Хайрамом и Марей Фостер и что пришлось пережить их дочери.
– Бедная девушка! Какой ужас! – сказала Мадлен. – Судья, и что же теперь?
– Честно говоря, я и сам не знаю. Она была потрясена, узнав, что за наследство ее ждет. – Хард разглядывал тлеющий кончик сигары. – Так что, Мадлен, пока все остается как было. Я постараюсь познакомить вас. А ты продолжай работать, копи деньги и откладывай про запас на черный день.
– Мне нравится управлять заведением. Хотя будет жаль, если она все здесь переделает, а может, даже выставит меня на улицу.
– Судя по сложившемуся у меня впечатлению, думаю, это маловероятно. Она либо продаст заведение, либо засучит рукава и будет им управлять. Но ты в любом случае остаешься при деле. А что касается Брэда Страйкера, то, раз имеется прямая наследница, он ничего не получает.
Рори Кленденнинга разбудило эхо далекого взрыва в копях. Вздрогнув, он открыл глаза. Некоторое время он не мог понять, где находится. Затем, оглядев освещенную утренними лучами солнца конюшню и пустое стойло, вспомнил все. Тело ломило, к одежде пристала солома, а в желудке ощущалась странная пустота. Он вспомнил, что практически ничего не ел со вчерашнего утра.
Он нехотя сел, пытаясь натянуть сапоги на опухшие ноги. Лошади оживились и зафыркали. Одна даже нетерпеливо ударила копытом по двери стойла.
Кленденнинг вышел на улицу. Мимо проехал фургон. Его ржавые колеса жалобно скрипели. В конюшне заржала лошадь, потом где-то справа хлопнула дверь, и его уединение было нарушено.
– Доброе утро, проповедник, – услышал он.
Кленденнинг обернулся. В нескольких метрах от конюшни стояло еще одно строение, и на боковом крылечке этого серого, невзрачного домика босиком, одетая в мужскую рубашку и брюки, стояла Кэт Роган. Рыжие волосы девушки сверкали в лучах восходящего солнца.
Сейчас у нее не было с собой ружья.
– Выспался, Кленденнинг? – Глаза у нее, как оказалось, были зеленые.
– Да, благодарю, – ответил он. – Вы спасли меня, позволив переночевать в вашей конюшне.
– О, ты вполне сможешь отплатить за это. Ты же согласился вычистить конюшню в обмен на завтрак и ночлег. Да, кстати, завтрак готов. – Зеленые глаза насмешливо сверкнули. – И ты не голоден?
При упоминании о пише в пустом желудке молодого человека заурчало так громко, что он был уверен, она слышала это. Смутившись, он ответил только:
– Да, я голоден, мэм.
– Меня зовут Кэт. Если хочешь умыться, там есть вода и чистое полотенце. И бритва. – Она показала рукой на деревянную скамью.
Там стоял таз с водой, а рядом на гвозде висело полотенце. На другом гвозде прилепился треугольный осколок зеркала.
Когда он подошел поближе, его охватило изумление. От воды поднимался пар. Он думал, что вода будет холодной, но, видно, Кэт ее специально нагрела. Сняв рубашку, он тщательно умылся. Потом, пару раз порезавшись, быстро сбрил щетину. Надев рубашку и пиджак, он смочил волосы и попытался причесать непослушные вихры. Расческа была единственной вещью, оставшейся у него после памятной игры в покер с Даррелом Квиком.
Боковая дверь была распахнута. Он постучал по косяку и вошел. И сразу попал в небольшую кухню, где его встретил упоительный аромат жареной ветчины и бисквитов. Господи, как он был голоден!
– Наливай себе кофе, Кленденнинг, и садись. – Кэт кивнула на темневший на плите кофейник. – Яичница будет готова через пару минут.
Взяв со стола тяжелую кружку, он налил себе крепкого, остро пахнущего напитка и, добавив сливки и ложку сахара, принялся поглощать кофе быстрыми жадными глотками. Когда Кэт поставила на стол дымящееся мясо, яичницу и противень с золотистыми бисквитами, Рори почувствовал себя на седьмом небе и к нему вернулась вежливость.
– Я очень благодарен тебе – и за этот завтрак, и за то, что ты приютила меня.
– Ты лучше ешь, Кленденнинг, – махнула она рукой. Они приступили к еде. Кофе и божественные запахи еды раззадорили его аппетит, и ему пришлось заставлять себя есть помедленнее, чтобы не подавиться. Спустя некоторое время он проговорил:
– Это немного странно – видеть в таком городе, как Вирджиния-Сити, женщину, содержащую платную конюшню.
– А что тогда не странно? Работать в одном из притонов на Ди-стрит?
– Э-э... нет. – Кленденнинг почувствовал, что краснеет, и опустил глаза.
– Тогда не говори глупостей!
Некоторое время они ели молча. Затем Кэт как ни в чем не бывало продолжила:
– Здесь у женщины небольшой выбор. Можно выйти замуж за какого-нибудь горняка, стать девицей легкого поведения, пойти в ресторан официанткой. А, ну еще можно стать швеей, но для меня это исключено, шить толком я не умею. Так-то. Не так уж много возможностей, что скажешь?
– М-да, – пробормотал он, не поднимая головы.
– Но чтобы ты знал, эту конюшню я унаследовала от отца, Амоса Рогана. Он держал ее еще до того, как здесь нашли золото. Отец был очень упрямым человеком. Он чуть не умер от истощения в голодные годы, потом стойко вынес смерть моей матери. А потом начался этот бум, он только-только стал зарабатывать нормальные деньги – и тут его убили. Даже в смерти проявилось его упрямство. Пьяный горняк хотел переночевать в конюшне, ну вот как ты, но папа не пустил его. Тогда он стал ругаться, очень грязно, а это было при мне. Я пыталась остановить отца, но он хотел заставить его замолчать. А у того горняка было ружье. И он застрелил отца. Два дня спустя он был повешен на хлопковом дереве на окраине города. Правосудие здесь быстрое, а люди любили Амоса Рогана. У меня тогда не было ружья, иначе я сама пристрелила бы этого идиота. – Кэт остановилась перевести дыхание. – И вот я осталась одна-одинешенька с этой конюшней. Продать ее можно было без проблем, но, наверное, я такая же упрямая, как папа. Денег от продажи мне хватило бы, чтобы уехать на Восток, но меня туда не тянет. А отсутствие законов и грубые нравы меня не волнуют. И у меня не заняло много времени доказать здешним людям, что я вполне могу справиться со своими делами сама.
А с другой стороны, если я поеду на Восток, мне придется носить там платье, корсет... Все эти проклятые тряпки, которые полагается там носить каждой приличной женщине. Здесь я могу ходить в чем хочу, и никто мне не указ. – Она посмотрела на него. – У меня все будет хорошо!
Кэт встала и поставила на, стол кофейник. Потом разлила кофе по кружкам.
– А ты, Кленденнинг, что собираешься делать? – спросила она.
– Я еще не знаю.
– Вернешься обратно на Восток?
Он заколебался с ответом. Но что-то заставило его сказать:
– Нет, я останусь в этих краях.
– Много денег здесь проповедник не заработает.
– Я не проповедник. Это мой отец – проповедник. Я вовсе не чувствую склонности к этому занятию.
– А к чему чувствуешь?
– Хочу найти работу.
– Работы здесь непочатый край... на руднике. Но, Кленденнинг, это трудное ремесло. Особенно для человека, не привыкшего к тяжелому физическому труду.
– Я не боюсь тяжелой работы. – Он отодвинул стул и поднялся. – А теперь я, пожалуй, пойду чистить вашу конюшню, мэм.
Она проводила его до двери и проговорила:
– Твои мягкие руки, Кленденнинг, пойдут волдырями, когда ты возьмешься за грабли и лопату.
Он сердито посмотрел на нее – это было уже слишком. Потом резко повернулся и вышел. Идя по двору, он слышал, как она смеется ему вслед. Он был так зол, что едва удержался, чтобы не выйти за ворота и не отправиться куда глаза глядят. И пусть сама чистит свою проклятую конюшню!
Но сделка есть сделка. Он отыскал грабли и лопату в углу конюшни и приступил к работе. Ему не впервой приходилось заниматься такими делами. Они с Джереми много времени проводили на ферме.
За работой Рори размышлял о разговоре с Кэт Роган. Почему он сказал ей, что хочет остаться здесь? Что он здесь забыл? Такая жизнь – вовсе не его стихия. Однако он знал, что его решение остаться абсолютно правильно. Ему никогда не стать проповедником, как отцу, а если он вернется к Джереми, то будет до конца жизни жалеть, что упустил свой шанс.
Это было как вызов, как испытание, и он должен выйти из него с честью.
Закончив чистку конюшни, он положил все на место, в угол. Тут взгляд его упал на сапоги, и он заметил, что один из них перепачкан навозом. Бормоча под нос ругательства, Рори, нагнувшись, принялся счищать навоз сеном и ветошью.
– Что-нибудь нашел, Кленденнинг? – раздался у него за спиной веселый голос.
Выпрямившись, он обернулся. В дверях стойла, усмехаясь, стояла Кэт. Она все еще была в мужской рубашке и штанах.
– Ты что, никогда не надеваешь платья? – раздраженно спросил Кленденнинг.
– Крайне редко, – ответила она. – Я же тебе говорила. Ты что, хочешь, чтобы я в платье убирала здесь лопатой конский навоз?
– Леди не пристало носить мужскую одежду.
– Я никогда не претендовала на то, чтобы быть леди. – Она явно забавлялась. – А что, ты не встречал раньше женщин в брюках?
– Ни одной. Это неприлично. – Он надел пиджак. – Теперь я, наверное, пойду. Я уже закончил.
Она критическим взглядом прошлась по конюшне.
– Ты хорошо поработал, Кленденнинг... для проповедника.
– Я тебе уже говорил, что я не проповедник!
– Да, кстати, если поймешь, что не можешь здесь проповедовать или работать на рудниках, заходи: мне всегда пригодится хороший работник.
– Сомневаюсь, что это произойдет. До свидания, мисс Роган. Еще раз спасибо за все.
И снова, когда он уже дошел до ворот конюшни, она окликнула его:
– Я хотела сказать тебе, где ты можешь найти женщин в платьях, в самых настоящих платьях с розовым нижним бельем. В любом публичном доме, в Вирджиния-Сити их полным-полно!
И рассмеялась ему вслед.
Было около полудня, и жизнь в городке просто кипела. Люди, в основном мужчины, толпились на деревянных тротуарах Си-стрит, вокруг магазинов, рынков и прочих деловых мест. По самой же улице непрерывным потоком двигались повозки с рудой. На перекрестках большие и маленькие фургоны терпеливо ждали, пока появится возможность пересечь Си-стрит.
Кленденнинг нерешительно потоптался на месте, не определившись еще, куда он направляется и что собирается делать. Потом он разглядел на другой стороне улицы контору горнорудной компании и подумал, что ему больше ничего не остается, как устроиться работать на рудник.
Он попытался перейти через улицу, старательно увертываясь от повозок и лошадей, и вдруг заметил совсем близко от себя упряжку из двенадцати мулов. Уже не глядя по сторонам, он бегом бросился обратно к деревинному тротуару и там столкнулся с мужчиной, который с трудом удержал равновесие.
Кленденнинг обернулся, собираясь извиниться, и встретил злобный пристальный взгляд налитых кровью глаз.
– Сл-лушай, т-ты, черт тебя дери, т-ты, смотри, к-куда идешь, т-ты, чертов п-придурок!
Даже на расстоянии Кленденнинг почувствовал крепкий запах перегара, которым несло от этого огромного чернобородого горняка с широченными плечами и похожими на лопаты руками.
– Извините, – смущенно пробормотал юноша.
– Извинить! Т-ты набросился на меня, ударил, чуть не сбил с ног, а теперь говоришь – извинить?! Т-ты ж это специально сделал! Я т-те...
Он наступал на Рори, размахивая кулаками. Кленденнинг легко уклонился бы от прямого удара, но горняк задел нечаянно его по плечу. Это было не очень больно, однако Рори был взбешен. Он припомнил, как ему не везло в последнее время, и в нем начал закипать гнев. Все, черт возьми, с него хватит! Он невнятно промычал что-то и бросился на противника. Они медленно кружили друг против друга. Кленденнинг получил несколько ударов по плечам и груди и один по щеке, почти в глаз, да так, что у него зазвенело в голове. Он тоже нанес горняку удар по голове и немедленно со всей силы ударил его другим кулаком в живот. Противник тяжело выдохнул и согнулся, пытаясь восстановить дыхание. Кленденнинг чуть отошел и, размахнувшись, ударил его в лицо. Он почувствовал, как под его кулаком хрустит нос. Алой струей хлынула кровь. Рудокоп отшатнулся, с глухим стуком привалился к стене и начал медленно оседать. Глаза его закатились, и он безвольно сполз вниз и упал на тротуар.
Кленденнинг тяжело дышал. Расставив ноги и сжав кулаки, он ждал, что его враг поднимется. Но с горняком все было кончено, он потерял сознание. Жестокая, первобытная радость охватила Кленденнинга. Впервые с того момента, как он приехал в Вирджиния-Сити, он испытал удовлетворение.
За его спиной раздались легкие аплодисменты. И очень знакомый голос проговорил:
– Браво, Кленденнинг! Но я должна сказать, что удивлена и даже шокирована, увидев сына священнослужителя в уличной драке.
Пораженный победитель посмотрел вокруг, думая, что много народу следило за поединком. Но единственной зрительницей оказалась Серена Фостер. Она стояла у стены и улыбалась.
Несмотря на недавние события, Серена спала хорошо. Впервые за многие месяцы она спала в кровати, и сон ее был крепок и спокоен, а кошмары больше не тревожили. Гостиница, которую посоветовал ей Спенсер Хард – женский пансион Матушки Тэйлор, – была чистой, уютной и не особенно дорогой. Серена выяснила, что это одна из немногих гостиниц, где может остановиться женщина.
– Приличная женщина, – уточнила Матушка Тэйлор. – Не уличная девка и не эти танцовщицы из салуна. Только леди. Но вы и выглядите как леди. А если вас действительно послал судья Хард, то так оно, наверное, и есть.
Матушка Тэйлор была впечатляющих габаритов пухлой вдовой лет за пятьдесят. Ее последний муж погиб во время обвала на руднике. С ней было приятно общаться, но в гневе она была страшна. Серена сразу покорила ее.
– Ты в безопасности, детка, – предупредила ее Матушка Тэйлор, – пока держишься на расстоянии от квартала Ди-стрит и не заходишь в салуны и танцевальные залы. – Далее последовало небольшое разъяснение по поводу квартала притонов и публичных домов на Ди-стрит.
Выскочив на улицу, покрасневшая от объяснений хозяйки Серена была оглушена шумом и суматохой города. Она чувствовала, что попала в новый, волнующий, мир. И она могла начать здесь новую, интересную, жизнь!
Скоро она обнаружила, что находится на Ди-стрит. Вспомнив о предупреждениях Матушки Тэйлор, она уже собралась было свернуть на соседнюю улицу, как вдруг заметила толпу людей, собравшихся вокруг большого нового здания. Приблизившись, она разглядела на фасаде вывеску – «Оперный театр Магуайра» и большой плакат с надписью: «Открытие сезона».
Серена подошла поближе и прочитала рукописное объявление на стене: «2 июля 1863 г. Оперный театр Магуайра по случаю открытия сезона представляет «ДЕНЬГИ, или БЕДНЫЙ УЧЕНИК» с участием звезд – Уолтера Немана и Джулии Дин Хэйн! Зал вместимостью 1600 мест!»
Билеты на самые дешевые места были уже проданы. Места подороже стоили полтора доллара, а отдельные ложи – от пяти до десяти. Для Иллинойса это было бы очень дорого. И хотя Серена ни разу не была в театре, она понимала, что не может позволить себе потратить те несколько долларов, что у нее оставались.
С грустью она пошла дальше. На Си-стрит дорогу ей преградил плотный поток экипажей и животных. Возницы ругались на животных, а заодно и друг на друга. Пыль клубилась столбом. Все двигались на юг, и было что-то пугающее в этой бесконечной веренице лошадей и фургонов. Девушка с интересом разглядывала по пути пыльные витрины магазинов. От количества того, что здесь можно было приобрести, у нее захватывало дух. Она никогда раньше не встречала такого изобилия товаров. И в этот момент она вспомнила о деньгах тетушки Хетти. Она может получить их по первому требованию и купить себе одежду. И даже сможет позволить себе сходить в Оперный театр Магуайра!
Девушка тряхнула головой, отгоняя грешные мысли. Дойдя до середины улицы, она заметила двух мужчин, дерущихся, словно дикари. Видимо, здесь это было привычным делом, никто не обращал на них внимания. Пешеходы просто обходили дерущихся стороной.
Серена уже собиралась пройти мимо, как вдруг замерла. Один из них был Рори Кленденнинг!
В этот момент он как раз нанес противнику сокрушительный удар и тот упал без сознания. Кленденнинг стоял над ним, сжав кулаки и переводя дыхание.
Серена захлопала в ладоши:
– Браво, Кленденнинг! Но я должна сказать, что удивлена и даже шокирована, увидев сына священнослужителя в уличной драке.
Кленденнинг медленно обернулся. По его лицу струилась кровь. Серена невольно шагнула к нему, собираясь вытереть кровь, но заставила себя остановиться.
– Я, Господи Боже, устал от насмешек тех, кто считает себя выше меня, – резко произнес он, – и решил, что пришло время наказать одного из насмешников.
Она смотрела на него, не произнося ни слова. В нем появилось что-то новое, какая-то гордость и самоуверенность. Он нагнулся и поднял шляпу с деревянного тротуара.
– До свидания, мэм, – холодно сказал он. – Надеюсь, вам повезет в Вирджиния-Сити больше, чем мне.
Он отвернулся от нее и широкими шагами пошел прочь. Она хотела позвать его, но зажала рот рукой. Девушка смотрела ему вслед, пока он не слился с толпой.
В следующем квартале она увидела еще одну неприятную сцену. Трое в грубой одежде вели высокого неуклюжего юношу китайца, совсем молодого, одних с Сереной лет. Руки у него были связаны за спиной. Один из мучителей держал ружье и, когда юноша спотыкался, стволом толкал его вперед. Вскоре они скрылись за дверями салуна «Серебряный доллар». Девушка заколебалась, не зная, как ей поступить. Что они хотят сделать с бедным парнем? Она оглянулась вокруг в поисках помощи, но люди словно ничего не замечали, как и в случае с уличной дракой.
Она неуверенно повернулась к дверям салуна. Оттуда доносились звуки пианино и грубый смех. Ей вновь пришли на ум слова Матушки Тэйлор о салунах, и она повернулась, собираясь уйти. И в этот момент она услышала шум внутри: глухой стук, как будто человек упал на пол, и странный приглушенный крик. Она сразу поняла, что это кричал молодой китаец...
Не долго думая Серена распахнула двери «Серебряного доллара». И остановилась, шокированная тем, что увидела. В нос ей ударил мерзкий запах дешевого виски и потных человеческих тел. Людей здесь было много – часть из них играли в карты за столами, остальные примостились у длинной стойки бара. Но сейчас игроки оторвались от игры, а бармен замер за стойкой. Все смотрели на неожиданную сцену, разворачивающуюся в центре комнаты.
Там лицом вниз на грязном полу лежал молодой китаец. Над ним нагнулся человек, держа револьвер у его затылка. Двое других балансировали на его ногах, прижимая их к полу. А на спине китайца танцевала девушка. На ней было розовое платье с глубоким вырезом. Когда она танцевала, юбки взлетали вверх, открывая стройные ноги в красных чулках. Но самое ужасное состояло в том, что на ногах у нее были танцевальные туфли на высоких каблуках. Вероятно, эти каблуки причиняли юноше дикую боль. Он открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на песок, но не произносил ни слова, только издавал странное животное мычание.
Серена сделала несколько шагов вперед. Она чувствовала, что в ней закипает злость. Нечто подобное она испытывала после убийства родителей.
– Прекратите! – крикнула она. – Немедленно прекратите!
На нее не обратили ни малейшего внимания.
– Остановитесь! – Ее голос сорвался в крик. Пианист замер, смех утих, и все повернулись к ней.
Человек с револьвером тоже, и она узнала его холодные черные глаза. Это его она встретила вчера, выходя от адвоката.
– Что вы здесь делаете, мэм? – хмуро спросил он.
– Вы должны немедленно прекратить это безобразие! За что вы мучаете этого несчастного?!
– За что? – Он засмеялся. – Этот китаец толкнул меня и не захотел извиниться.
– Но это вовсе не повод, чтобы так жестоко издеваться над человеком!
– Человеком? – На этот раз смех стал жестче. – Это не человек, это китайская свинья. А мы просто учим его хорошим манерам. – Он сделал шаг назад и лениво махнул револьвером: – Давай, пианист, продолжай играть.
Серена в бешенстве огляделась.
– Ну сделайте же что-нибудь! Заставьте его прекратить эту пытку!
– Вам лучше уйти, мэм, – холодно бросил через плечо черноглазый. – Если вы, конечно, не хотите посмотреть дальше на это увлекательное зрелище. Никто не посмеет здесь вмешиваться в мои дела.
– А вот тут вы ошибаетесь, – сказал кто-то, с южным акцентом растягивая слова. – Я присоединяюсь к предложению леди и попросил бы вас прекратить мучить несчастного китайца.
Тут все, кто был в салуне, разом повернулись, стараясь рассмотреть говорившего.
Прислонившись к стене, у одного из карточных столов стоял высокий стройный человек лет тридцати. Сюртук, брюки, тонкий галстук и блестящие ботинки – все было черным. Только рубашка с кружевным жабо выделялась белоснежным пятном. Под широкополой шляпой Серена разглядела тонкое красивое лицо с карими глазами и полным чувственным ртом. На губах его играла сардоническая усмешка. Кожа незнакомца была смуглой – вероятно, от загара. Изящной рукой с тонкими, гибкими пальцами он держал длинноствольный револьвер, нацелив его на черноглазого.
– И кто ты такой, чужак, посмевший соваться в мои дела?
– Кто я такой, не так уж важно, мистер Страйкер. Но зато я знаю, кто вы.
Брэд Страйкер начал осторожно, почти незаметно поднимать свой револьвер, но человек в черном мягко сказал:
– Не советую, мистер. Я продырявлю вашу шкуру, прежде чем вы возьмете меня на мушку. Простите за наглость, но я управляюсь с продукцией Сэмюэла Кольта лучше вас.
Страйкер побагровел, но остановился. Человек в черном махнул револьвером:
– Флосси, не будешь ли так добра сойти с этого бедняги?
– Я не Флосси, – обидчиво возразила девица.
– Уверен, у тебя много имен, – сухо произнес он, – и Флосси ничем не хуже остальных.
Когда девушка сошла с неподвижного китайца, человек в черном обратился к подручным Страйкера:
– А вы двое помогите этому парню встать и развяжите ему руки.
Они с неохотой повиновались. Юноша, освободившись, сразу же смиренно подошел к Серене и склонился в почтительном поклоне. Он открывал и закрывал рот, пытаясь выразить свою благодарность, и Серена с ужасом увидела, что у него нет языка.
– Вы просто бесчеловечные негодяи! – закричала она. – Бедняга немой! Конечно, он не мог извиниться перед вами!
Но Брэд Страйкер не обратил на ее слова никакого внимания. Он со злобой наблюдал, как человек в черном, не опуская револьвера, подходит к Серене.
– Если вы будете так любезны выйти с вашим другом отсюда, мэм, я прикрою вас.
– Проклятие, ты еще пожалеешь об этом! – задыхаясь от злобы, проговорил Страйкер. – Ты заплатишь за это жизнью!
– Даррел Квик всегда к вашим услугам, мистер Страйкер.
Это имя показалось Серене знакомым, но вспоминать откуда – времени не было. Взяв китайца за руку, она быстро вышла на улицу. Сразу за ними вышел Даррел Квик. Он опустил револьвер, но не спускал глаз с дверей салуна.
– Один старый китаец рассказывал, – улыбаясь сказал Даррел Квик, – что если вы спасете жизнь одному из них, то он навсегда запомнит это и будет предан вам душой и телом до самой смерти. Я рад, что он понял, что его избавитель – вы, а не я..
– Меня зовут Серена Фостер. И я хочу поблагодарить вас, мистер Квик, за то доброе дело, которое вы совершили.
– Очень приятно, мэм, – ухмыльнулся он и прищелкнул пальцами. – Вы вполне можете отплатить мне ответной любезностью.
Он полез в карман сюртука и достал две небольшие полоски картона.
– У меня есть два билета на открытие Оперного театра Магуайра. Не окажете ли вы мне честь пойти туда со мной? Это лучшие места в партере.
Серена заволновалась:
– Но как вы их достали?
– Я выиграл их в покер совсем недавно, – весело сказал он.
– Вы игрок, мистер Квик?
– Да, – кивнул он. – Профессиональный. Так вы пойдете со мной в оперу, мэм?
Серена уже открыла было рот, чтобы отказаться, но передумала. Она помнила слова матери о том, что не стоит принимать предложения со стороны незнакомых людей. Правда, этот человек сделал доброе дело, но она совсем не знала его. И кроме того, он игрок... Но все предостережения матери были сметены волнительным предвкушением. Наконец-то сбудется ее давняя мечта и она попадет в театр!
– С радостью, мистер Квик.
Он наклонился и поднес ее руку к губам. Потом поднял голову и спросил:
– Куда мне зайти за вами, мэм? Где вы остановились?
– В пансионе Матушки Тэйлор. Несколько кварталов отсюда вниз по улице.
Он поклонился.
– Я зайду за вами завтра около шести вечера. До встречи, мисс Фостер.
– До встречи, – кивнула Серена.
С некоторым удивлением она увидела, что Даррел Квик открывает двери салуна «Серебряный доллар». Занервничав, она подождала еще несколько минут, но все было тихо. Девушка искренне надеялась, что мистера Квика не застрелят до завтрашнего вечера.
Она шла по улице, рассеянно глядя на витрины, полные товаров, и вдруг вспомнила, что у нее нет другого платья! В чем же она пойдет завтра в оперу? Серена резко повернулась и поспешила к конторе Спенсера Харда.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Всем сердцем - Мэтьюз Патриция


Комментарии к роману "Всем сердцем - Мэтьюз Патриция" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100