Читать онлайн Волшебная сила любви, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.25 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Волшебная сила любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Ребекка приподняла пеньюар, подставляя свои великолепные обнаженные ноги ветру, чтобы он их обвевал. Окно в гостиной, которую отвели им с Маргарет, было распахнуто настежь. Ей, прожившей большую часть жизни в Индии, были хорошо знакомы жара и высокая влажность, тем не менее Ребекка так и не смогла привыкнуть ни к тому, ни к другому.
Она уже закончила короткое письмо родителям, а Маргарет все еще сидела за письменным столом и прилежно трудилась над своим.
Музыкального часа в этот вечер не было по причине отсутствия Эдуарда – он сказал, что у него дела в Бофоре. Фелис же, сославшись на головную боль, сразу ушла к себе.
В связи с этим Ребекка и Маргарет довольно рано удалились в уютную гостиную, которая располагалась между двумя их спальнями, и Маргарет настояла, чтобы они отдали дань уважения родителям, тем более что сейчас им представилась такая возможность.
Кресло, на котором сидела Ребекка, было придвинуто к одному из окон. Она задумчиво смотрела на залитый лунным светом сад напротив дома. Очень приятно было бы прогуляться там сейчас, при лунном свете, но и здесь тоже хорошо: вот так отдыхать и лениво смотреть в окно. Ребекка всегда была неравнодушна к лунной ночи, особенно в полнолуние.
С раннего детства она верила, что в ночи заключена какая-то магия, исчезающая при ярком свете дня. Ночью все прекрасно и таинственно. В эту пору предметы, смягченные темнотой и облитые, как глазурью, лунным светом, казалось, обнажали свою сущность. Когда Ребекка была маленькой, отец называл ее принцессой Луны, потому что она была такая же бледненькая и немного загадочная. Повзрослев и изменившись внешне – физически она была крепче Маргарет, да и многих других, – Ребекка нередко ощущала себя существом слишком нежным для грубой прозы дня.
Улыбаясь своим фантазиям, она бросила взгляд на Маргарет, которая продолжала честно трудиться над письмом.
– Мегги, какого ты мнения о наших американских родственниках? Ты ведь их уже немного узнала.
Маргарет положила перо и вздохнула.
– Ребекка, я должна закончить письмо. Ты же слышала, что сказал дядя Эдуард: пакетбот приходит завтра. Но если ты будешь продолжать со мной разговаривать, я никогда не смогу его завершить. И пожалуйста, не зови меня Мегги. Ты прекрасно знаешь, я терпеть не могу это имя.
– Знаю и именно поэтому тебя так и зову, ибо это верный способ привлечь твое внимание, – проговорила Ребекка без тени раскаяния в голосе. – Но раз уж я все равно прервала твое занятие, скажи мне, что ты о них думаешь?
Маргарет выпрямилась.
– О, я думаю, они очень милы, – произнесла она, глядя на письмо, лежащее перед ней, и, по-видимому, мысленно продолжая его писать. – К нам они чрезвычайно добры, любезны и… они мне кажутся очень образованными, совсем не такими, как у нас дома представляли американцев.
– Хмм. Ты не отметила главного – они красивые. Тебе не кажется, что в этой семье все красивые, особенно мужчины?
Лицо Маргарет порозовело.
– Конечно. Я с тобой согласна, хотя Арман постоянно пребывает в дурном расположении духа. Человека в таком мрачном состоянии трудно счесть привлекательным.
Ребекка откинулась на спинку кресла.
– Да, это верно. Он, конечно, грубиян, но все же грубиян симпатичный, ты должна согласиться. Жаль, конечно, что у него такой неприятный характер. А вот у Жака хороший характер, да и сам он очень красивый. Ты не находишь?
Маргарет снова зарделась. Она понимала, что Ребекка задевает ее нарочно, но по обыкновению не знала, как в таких случаях поступать. Оставалось делать то же, что и всегда, то есть притворяться, что не замечает, куда клонит Ребекка.
– Да, Ребекка, – нехотя произнесла она. – Я согласна, у кузена Жака очень приятный характер.
– А ты заметила, что Эдуард – большой любитель женщин?
Маргарет вскинула глаза и нахмурилась, полагая, что это очередная маленькая шалость Ребекки, но лицо кузины было серьезным и задумчивым.
– Ребекка, как ты можешь так говорить! Это просто ужасно. Он был с нами так добр… Дядя Эдуард – женатый мужчина, неужели ты не понимаешь? И к тому же ему, должно быть, не меньше пятидесяти!
– О, Мэг! – Забавляясь, Ребекка покачала головой. – Неужели ты до такой степени наивна! Всю свою жизнь мы провели рядом, в одном и том же месте, в одних и тех же условиях, но порой мне кажется, что ты навсегда останешься с шорами на глазах. Представляю, как бы ты была шокирована, расскажи я тебе, что все женатые мужчины, каких я знала, – а некоторые из них довольно пожилые приятели моего отца, да и твоего тоже, – пытались флиртовать со мной и при определенных обстоятельствах были готовы идти гораздо дальше…
– Ребекка! – резко оборвала ее Маргарет. Ее щеки теперь горели румянцем, она решительно взяла перо и вернулась к письму. – Иногда ты действительно бываешь несносной. Ты же прекрасно знаешь, что я не терплю такого рода разговоры, а кроме того, не верю ни одному слову из того, что ты сейчас сказала. Признайся, тебе просто стало скучно и ты захотела подразнить меня. Вот и начала выдумывать всякую чушь.
Почувствовав, что Маргарет не на шутку рассердилась, Ребекка вздохнула. Они могли беседовать о многих вещах, об очень многих, но были такие темы, обсуждать которые та просто отказывалась. Наотрез. Например, все, что касалось отношений между мужчиной и женщиной, ее страшно пугало и шокировало, причем в высшей степени смехотворным было то, что Маргарет пыталась делать вид, будто некоторых вещей просто не существует в природе, а то, что существует, не является важной составляющей жизни, хотя Ребекка, наоборот, находила это необыкновенно интересным. Гораздо лучше, если бы они могли обсуждать такое с Маргарет, но та пресекала любые ее поползновения в этом направлении.
От мыслей Ребекку оторвал стук в дверь. Маргарет отложила перо и поднялась.
– Кто это, по-твоему, может быть? – Она метнула быстрый взгляд на Ребекку, и ее щеки снова заалели. – Ребекка! Пожалуйста! Одерни юбку! Пока ты сидишь в такой позе, я не могу открыть дверь!
Пожав плечами, Ребекка одернула своей пеньюар, но остались видны ее голые ступни.
Стук повторился, но на этот раз громче.
– Ребекка, твои ноги. Закрой их чем-нибудь. Пожалуйста!
Ребекка подтянула ноги так, что они скрылись под юбкой.
– Ну что, Маргарет, дорогая? Теперь я достаточно пристойно выгляжу для тебя?
Маргарет, все еще красная, ринулась открывать дверь.
В дверях стоял дворецкий Дупта. В руках он держал огромный серебряный поднос, на котором возвышался большой расписной фарфоровый чайник, две очаровательные чашки и не менее очаровательные блюдца, а также тарелка с бисквитами и пирожными.
– О! – это единственное, что смогла сказать Маргарет.
Дупта едва заметно поклонился одной головой. Его худое темное лицо не обнаруживало никаких чувств.
– Госпожа сочла, что вам следует немного закусить перед сном. Я могу войти?
– О, конечно, пожалуйста. – Маргарет шагнула в сторону.
Дупта вошел и поставил поднос на небольшой круглый столик, стоявший в центре комнаты.
Ребекка изучала его с нескрываемым интересом. По-английски он говорил довольно сносно, без следов какого-либо акцента, а его манеры были безукоризненными. Почему же ее не покидало чувство, что он терпеть не может ни ее, ни Маргарет?
– Вам налить, молодые дамы?
– Не надо, Дупта. Спасибо, – ответила Маргарет. – В этом нет необходимости. Большое спасибо.
Индус поклонился и, пятясь задом, покинул комнату, после чего Маргарет закрыла дверь.
– Не знаю почему, – Ребекка вздохнула, встала и направилась к столу, – но этот человек меня беспокоит.
Маргарет с раздражением подняла на нее глаза.
– Сегодня вечером с тобой, кажется, творится что-то неладное. Насколько я могу видеть, это превосходный во всех отношениях слуга: тихий, спокойный, исполнительный и очень умелый. По-моему, Фелис во всем полагается на него.
– Хмм. Превосходный слуга, говоришь? Да, наверное, превосходный. Пожалуй, даже слишком. – Она налила две чашки шоколада со сливками и взяла хрустящее печенье. – Я уже сказала: не знаю почему, но при виде его меня одолевает беспокойство. В нем есть что-то необычное, могу поспорить. Ты заметила, например, как он одет?
– А что такого необычного в его одежде? – Маргарет взяла свою чашку с шоколадом. – Одет он, по-моему, даже слишком хорошо для слуги, может, ты это имеешь в виду? Но я полагаю, таково желание самого Молино.
Ребекка тяжело вздохнула:
– Маргарет, он одет как богатый брахман
type="note" l:href="#n_8">[8]
. Ты когда-нибудь видела домашнего слугу, одетого подобным образом? Однако при этом у него отсутствуют кастовые знаки. Он кажется довольно образованным. Я не перестаю удивляться, как он оказался в этих краях, как случилось, что он работает слугой. Что же касается моих ощущений, то я почти уверена, он нас с тобой не любит. Вот так. И к тому же очень не любит.
– Но с его стороны не было ни малейшего намека. Во всяком случае, он не произнес ни единого слова, которое бы позволило тебе так думать. А кроме того, Ребекка, почему, собственно, он должен нас не любить?
– Потому что мы англичанки. Многие индусы не любят англичан – всех англичан, и ты прекрасно об этом знаешь. А почему, по-твоему, наши отцы то и дело выезжают подавлять беспорядки то там, то туг? Можешь быть уверена, не потому, что индусы очень довольны своей участью.
– Знаю, знаю, – сощурилась Маргарет, – они всегда на что-нибудь жалуются, и мне известно, что есть среди них смутьяны. Но все равно мне кажется, что ты преувеличиваешь, Ребекка. В конце концов, мы им нужны больше, чем они нам. Мы сделали и делаем очень многое для Индии и для этих людей.
Ребекка уселась на стул и поднесла чашку с шоколадом к губам.
– Ты сама сейчас признала, Маргарет, что индусы не любят англичан, некоторые же из них являются нашими злейшими врагами. А кто сказал, что Дупта не принадлежит как раз к числу тех, кто нас ненавидит?
– Ладно, я не хочу это больше обсуждать. Тебе прекрасно известно, я терпеть не могу разговоры о политике, особенно перед сном.
– Не уверена, что сейчас мы с тобой обсуждаем политику, – усмехнулась Ребекка. – Но я тебе должна сказать еще кое-что. Днем поговорить об этом не удалось, мы были очень заняты. Ты прошлой ночью слышала что-нибудь необычное, после того как легла в постель? Это было уже после полуночи, может, в час ночи.
– Что случилось после полуночи? – быстро спросила Маргарет, подозрительно глядя на Ребекку."
Ребекка устало вздохнула:
– Я слышала звуки. Музыку. А ты что-нибудь слышала?
Все еще глядя на нее с подозрением, Маргарет решительно покачала головой:
– Абсолютно ничего. Мне, конечно, удалось поспать немного днем, но все равно я была такая усталая, что заснула мгновенно, как только закончила туалет. А что за звуки, Ребекка? Та музыка, о которой ты упоминала Фелис за чаем?
– Но Фелис я сказала не все, Маргарет. – Ребекка поставила чашку с блюдцем на столик и откинулась на спинку стула. – Перед этим было вот что: я услышала, вернее почувствовала, что в моей комнате кто-то есть. Видеть я ничего не видела, абсолютно – настолько было темно, – но уверена: в моей комнате кто-то был. Я отчетливо слышала какие-то характерные звуки. И это была не музыка, Маргарет. Музыка появилась потом, когда этот некто удалился.
Лицо Маргарет стало бледным.
– Ребекка, ты снова меня дразнишь? Если так, то с твоей стороны это очень жестоко.
– Да нет же, Маргарет, – проговорила Ребекка, теряя терпение. – Клянусь тебе, что ничего подобного нет и в помине. Сначала я почувствовала, что кто-то находится в моей комнате, а потом услышала музыку. Мне показалось, играли на одном из этих диковинных китайских инструментов.
– Но Фелис сказала, что на этих инструментах никто в семье играть не умеет.
Ребекка быстро кивнула:
– Да, да, понимаю. И это мне кажется очень любопытным. Весь этот инцидент представляется мне очень и очень странным, и я полагаю, что отныне нам с тобой следует на ночь запирать двери. Это не будет излишним. А теперь… – Она откинулась на спинку стула и взяла чашку с шоколадом. – Я сказала все, что хотела сказать. Иди и заканчивай свое письмо.
Через два дня на пристань отправили большую карету и фаэтон встречать прибывающих гостей. Большинство из них приплыли на красивом шлюпе «Предвестник», принадлежавшем Эдуарду. Другие – на собственных судах.
Выглядывая в окно, Ребекка наблюдала за элегантной троицей – двумя женщинами и мужчиной, которые прогуливались между дивно пахнущих роз вокруг павильона, того, что напротив дома.
Праздник обещал быть чудесным. Эдуард денег не пожалел. Были заказаны прекрасная еда и напитки. Побывав на кухне, в том здании, что позади дома, Ребекка убедилась, что голодным сегодня никто не останется. Это, конечно, шутка, ибо хозяева делали все, чтобы угодить вкусам каждого гостя.
Всю неделю домашняя прислуга, выполняя приказания Фелис, крутилась как белка в колесе. Они готовили дом, комнаты для гостей, чистили, полировали. Все вокруг благоухало цветами.
Что же до самих гостей, то Ребекка уже познакомилась кое с кем из тех, кто прибыл пораньше, и в целом они показались ей весьма интересными. Сильно отличаясь друг от друга по возрасту, роду занятий и вкусам, они, казалось, имели две общие черты: либо ум, либо внешнюю привлекательность, либо у них присутствовали оба эти качества. Ребекка обхватила себя руками за плечи, чувствуя, как в ней поднимается восторг. До чего же она была рада, что им все-таки удалось отправиться в это путешествие! И какой чудесной цели они достигли! Последние два дня на острове принесли ей много удовольствий, и Ребекка была уверена, что предстоящие недели принесут не меньше. Большая часть ожидаемых радостей Ребекка связывала с Жаком.
Он был необычайно любезен и внимателен. Водил их на прогулки. Они объездили весь остров: от прекраснейших рощ и лугов внутри острова до живописных заболоченных низин и пляжей. Они посетили также фамильное кладбище – тихое зеленое место, обнесенное белыми стенами, с грациозными плакучими ивами, которые склонили свои ветви над изящным мраморным мавзолеем, где были погребены Жан и Миньон Молино.
Жак часто устраивал для девушек верховые прогулки – у семьи Молино была великолепная конюшня, – а также морские на шлюпе «Предвестник» или на небольшой прелестной яхте «Фелис».
В воскресенье он повез их вместе с матерью в ближайший город Бофор, расположенный на острове Порт-Ройал, чтобы они смогли посетить церковь. Бофор оказался очаровательным местом с милыми домиками и несколькими довольно приличными магазинами. На вопрос Ребекки, почему Эдуард не поехал с ними, было сказано, что Эдуард никогда не посещает церковь, поскольку он атеист, и это ее очень удивило.
Впрочем, все ее мысли были заняты Жаком. Ребекка никогда еще не встречала человека, который бы так ее заинтриговал, так возбудил ее романтические чувства, как это сделал Жак. Привыкшая всегда себя сдерживать, всегда быть настороже, если это касалось отношений с мужчинами, с ним она впервые в жизни отказалась от этого постоянного контроля над собой, впервые расслабилась. Манипулировать Жаком было невозможно, потому что она никогда не знала, как он будет реагировать на то или иное ее действие.
Много времени она провела, обдумывая, почему он нечувствителен к ее уловкам, откуда у него этот иммунитет, и в конце концов пришла к твердому заключению, что это происходит вовсе не потому, что она не желанна для него. Не потому. В том, что его к ней тянет, у Ребекки сомнений не было, однако казалось, он борется с этим. Что касается различных нюансов в отношениях с мужчинами (да и с женщинами тоже), тут Ребекка имела большое чутье и опыт. Снова и снова она убеждалась в том, что Жак к ней неравнодушен. Она чувствовала, что он удерживает себя от желания прикоснуться к ней. Иногда она вдруг неожиданно поворачивалась и перехватывала его жадный, устремленный к ней взгляд. Нет, недостатка в желании тут не было. Но в таком случае в чем же дело? Помолвлен он не был, в этом она убедилась в первые дни, проведенные на острове, с помощью нескольких острожных вопросов. Он мог бы стать идеальным мужем – красивый, обаятельный, чувственный. Совершенный! Он мог бы стать хорошим мужем даже для нее. Эта неожиданная мысль ее испугала. Уже приближалось время, когда следовало начать думать о замужестве. Ее мать вышла замуж, будучи на год моложе Ребекки.
С Арманом, кажется, все безнадежно, и это очень плохо. А то ведь как было бы прекрасно, если бы Маргарет вышла замуж за одного брата, а она за другого.
Сестрам бы никогда не пришлось разлучаться. Но Арман, который всю эту неделю провел в Ле-Шене, пугает Маргарет, она его просто боится. О каком флирте может идти речь? К тому же и он, кажется, чувствует себя в обществе девушек не в своей тарелке.
Несколько мгновений Ребекка поиграла с мыслью о том, а не выйти ли ей за Армана самой, а Маргарет пусть бы вышла за Жака. Но эта фантастическая авантюра вызвала у нее странное чувство – она вдруг осознала, что не желает даже думать об этом, потому что эта мысль одновременно щекотала ей нервы, возбуждала и отвращала.
Нахмурившись, она отвернулась от окна. «Даже в шутку поиграть с подобной нелепой идеей как-то не хочется. Пора заканчивать одеваться и спускаться вниз. Начинается праздник».
Арман стоял в дверях танцевальной гостиной и с желчным видом разглядывал живописную картину, которую представляли собой гости. От этого зрелища он не получал никакого удовольствия.
Отец, как обычно, потратил огромные деньги. Лишь только для того, чтобы развлечь гостей. Для этого из Саванны пригласили струнный квартет, большая танцевальная гостиная была декорирована цветами и гирляндами. Подвесные лампы из розового стекла, которые еще в начале года отец приказал установить вдоль стен, окрашивали все в бледно-розовый цвет и усиливали праздничное настроение.
«Да, выглядит это очень привлекательно, и каждый, похоже, получает здесь удовольствие. Все наслаждаются, кроме меня, – подумал Арман. – Ну почему меня это так задевает? Ну, потратил отец деньги на эти легкомысленные забавы, потратил больше, чем следует, так ведь это его дело, это его деньги. Меня, конечно, раздражает, что отец потратил деньги только для того, чтобы развлечь своих приятелей, большей частью людей ничтожных, в то время как на дела в Ле-Шене даже цент выделить отказывается.
Конечно, присутствие здесь английских родственниц является некоторым оправданием для всех этих экстравагантностей, но если бы даже родственниц и не было, Эдуард Молино все равно придумал бы какой-нибудь другой предлог. Это, наверное, у отца в крови, он унаследовал подобное отношение к жизни от своего отца, Жана Молино. У Жака тоже имеются кое-какие намеки, правда слабые, на такого рода наследственность. Как же я избежал этого? Почему я единственный из Молино думаю о практических вещах?
Отец принудил меня находиться здесь против моей воли, но, раз так случилось, я должен попытаться сделать все возможное, чтобы доставить удовольствие Фелис. Хотя бы ей».
Оглядев комнату, Арман увидел Фелис. Она стояла у стола для пунша в том углу зала, где располагались музыканты, и разговаривала с тучным джентльменом. Кто это, со спины Арман узнать не смог.
Он начал протискиваться сквозь толпу гостей и вдруг увидел Ребекку, грациозно двигающуюся в танце в паре с его братом.
Арман нахмурился и замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, не в силах оторвать от нее взгляд, разрываемый на части смесью чувств, какие эта чертова девица все время пробуждала в нем. Она была необычайно красива! Каждый раз, когда он ее видел, эта красота поражала его снова и снова, поражала очень сильно, сильнее, чем удар в солнечное сплетение. Почему она такая? Любому мужчине, который ее видит, она сразу становится желанна, и дело не в том, какой она человек, а исключительно в ее внешности. Не важно, что она испорченна, избалованна, высокомерна, заносчива, самонадеянна и к тому же англичанка. Находясь рядом с ней, Арман чувствовал, как где-то глубоко в его теле начинает загораться острая сладостная боль. Наблюдая за ней и братом, он неожиданно подумал, что ведь и Жак, наверное, испытывает такую же боль и те же приливы желания. С Жаком он никогда не был близок – уж слишком они разные, – но тут на мгновение почувствовал к брату непривычную жалость.
Танцоры развернулись, и Арман заметил отца, танцующего с дамой рядом с Жаком и Ребеккой. Арман увидел лицо отца, то, как он смотрел на Ребекку, и у него похолодело в груди. Фривольное поведение Эдуарда всегда смущало и раздражало Армана, и не только из-за Фелис. В том, что пожилой человек таскается за молодыми женщинами, как похотливый сатир, было что-то отвратительное и одновременно смехотворное. Но сейчас при мысли, что сластолюбие Эдуарда может распространиться и на Ребекку, в Армане вспыхнул и закипел гнев. Нет, наверное, он напрасно беспокоится – даже у Эдуарда найдется достаточно здравого смысла, чтобы воздержаться от подобных действий по отношению к дочери своего кузена!
Он увидел, как Ребекка подняла лицо – будто цветок раскрылся навстречу солнцу – и посмотрела на Жака. Это был не просто взгляд, это был особенный взгляд.
Значит, ей нравится Жак. Вот оно что. На мгновение Армана охватил приступ дикого веселья, которое тут же сменилось чувством глубокого стыда. Так думать недостойно. И хотя она ясно дала понять Арману, что в упор его не видит, он все равно плохого ей не желает. И уж если быть честным, в том, что она его не любит, виноват он сам. Потому что с тех пор, как они прибыли на Берег Пиратов, он ведет себя неприветливо до неприличия.
В первый день их приезда у него действительно было плохое настроение и он был груб, о чем теперь очень жалел. Но ведь назад ничего не вернешь. Против этой тихони Маргарет он вообще ничего не имел и не имеет, но в Ребекке все время чувствовал какой-то вызов. Может, ему неприятно, что она постоянно стремится выставить напоказ свою образованность, начитанность, и вообще в ее манере поведения было что-то такое, что он счел для себя унизительным.
Как бы то ни было, но он не должен стоять здесь и глазеть на нее, будто неотесанный мужлан. Он должен пойти поприветствовать Фелис и попытаться сделать так, чтобы вечер прошел для него хорошо. На худой конец можно хотя бы полакомиться деликатесами.
Приблизившись к Фелис, Арман обнаружил, что, несмотря на шикарное платье, искусную прическу и румяна, она выглядит изможденной.
В нем вновь поднялась злость на отца. Дает ли этот человек себе труд подумать, что эти празднества, которыми он так упивается, столь тяжело даются его супруге? Возможно, она устает, возможно, есть иные трудности, но для того, чтобы это выяснить, необходимо приложить усилие, а Эдуард даже пальцем не пошевелит! И все же не стоит сейчас портить себе настроение.
Увидев его, она прервала разговор и улыбнулась. Эта лучистая улыбка, сияющие глаза были лишь результатом действия ромового пунша, Арман был уверен.
Она взяла его руку и ласково сжала.
– Арман, ты ведь знаком с мистером Стерлингом?
Арман коротко поклонился. В графстве Бофор Джошуа Стерлинг был личностью довольно заметной, главным образом как один из самых отъявленных сплетников. По возрасту он был скорее ближе к пятидесяти, чем к сорока. Арман считал этого человека скучным и фальшивым, но ради Фелис заставил себя быть вежливым.
– Конечно, мы знакомы. Как вы поживаете, мистер Стерлинг?
Стерлинг кивнул с улыбкой:
– Великолепно, сэр. Да, великолепно, в самом деле. Я как раз рассказывал вашей очаровательной матушке, что имел удовольствие путешествовать на пакетботе, идущем из Чарлстона, в обществе двух ваших милых кузин. Восхитительные девушки, просто восхитительные!
Мистер Стерлинг произносил эти слова, следя взглядом за Ребеккой, и ухмыльнулся, когда она в конце танца поклонилась Жаку. При этом лиф ее платья, который, по мнению Армана, был до чрезвычайности низким, обнажил верхнюю часть бледной, почти светящейся груди.
У Армана возникло сильное желание припечатать кулак к этой самодовольной розовой харе старого похабника. Еще один сатир. Но ради справедливости стоит заметить, что не только он во всем виноват. Вот она стоит, выставляя себя напоказ, в шикарном платье из тонкой белой материи, которое очерчивает фигуру так, что она кажется обнаженной. Из-под платья внизу видны ее аккуратные лодыжки, а дальше ступни в белых атласных туфельках. Ничего удивительного, что мужчины так на нее глазеют.
Жак и Ребекка направились к ним, и Арман увидел, что Стерлинг поправляет свой галстук. У него не было никаких сомнений, что этот человек собирается пригласить ее на следующий танец, и мысль о том, что девушка окажется в руках этого напыщенного осла, внезапно стала для Армана непереносимой.
Когда Ребекка и Жак уже находились от них примерно в метре, Арман быстро вышел вперед и поклонился Ребекке. Она остановилась и уставилась на него с непроницаемым видом.
– Ребекка, следующий танец я прошу вас подарить мне, – сказал Арман и кивнул, приветствуя брата.
Жак улыбнулся и оставил руку Ребекки.
– Полагаю, что Арман появился как раз вовремя, – произнес он веселым тоном, глядя в сторону матери и Джошуа Стерлинга. – У меня есть серьезные подозрения, что на следующий танец Ребекку намеревается пригласить не кто иной, как Джошуа Стерлинг.
Этот джентльмен мнит себя великолепным танцором, но многие молодые женщины жаловались, что он танцует не по полу, а скорее по их ногам.
Ребекка лучезарно улыбнулась, и от этой улыбки Арман невольно отпрянул назад, такой внезапной она была.
– Конечно, Арман, – проговорила она, продолжая улыбаться, – этот танец ваш. И мне кажется, музыка скоро опять заиграет.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция


Комментарии к роману "Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100