Читать онлайн Волшебная сила любви, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.25 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Волшебная сила любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Обеденный стол был очень длинный, и, к неудовольствию Ребекки, ее посадили рядом с Арманом, а напротив села Маргарет с Жаком. Теперь Ребекка могла изучить его более внимательно, и он показался ей еще красивее, чем когда она разглядывала его в щелку между шторами в своей спальне.
Эдуард и Фелис были где-то далеко, во главе стола.
Эдуард посмотрел на нее и улыбнулся.
– Итак, Ребекка, можно считать, что ваша поездка завершилась сравнительно благополучно, если, конечно, такое длительное морское путешествие уместно назвать поездкой.
Ребекка лучезарно улыбнулась в ответ:
– О да, я не могу сказать, что мы получали от этого большое удовольствие, однако старались мужественно перенести все трудности и, кажется, справились. К счастью, плохая погода сопутствовала нам недолго. Я думаю, самым неприятным для нас в поездке был недостаток свежих продуктов. Ну и конечно, отсутствие некоторых удобств, к каким мы привыкли дома.
Эдуарда тогда из окна рассмотреть ей практически не удалось, но сейчас Ребекка увидела, что он почти так же хорош собой, как и его старший сын. Высокие, стройные, с узкими аристократическими лицами, оба имели одинаковые карие, чуть зеленоватые глаза, высокие скулы и полные губы, которые намекали на чувственность. Единственное, в чем они сильно отличались друг от друга, так это волосы – у Эдуарда они были красиво прорежены сединой. Пожалуй, следовало еще отметить морщины около глаз и рта, которые, впрочем, не делали Эдуарда менее привлекательным.
Но разумеется, внимание Ребекки привлекал Жак. Ее почти задевало то, что он не сидит сейчас рядом с ней.
Он был очень вежлив с Маргарет, оживленно о чем-то беседовал с ней, время от времени несколько меланхолически улыбаясь. Арман же сидел истуканом на своем стуле, как будто был посторонним за этим столом. Однако манеры у него, что несколько удивило Ребекку, были практически безукоризненные. Правда, ел он быстро, как будто стремился поскорее покончить с пищей. Что же касается разговора, то с равным успехом она могла сидеть рядом с одной из садовых статуй.
Одно утешение: иногда она могла посматривать через стол на Жака, и, что еще важнее, он тоже посматривал на нее с обнадеживающим постоянством.
В дверях появился дворецкий Дупта, толкая перед собой сервировочный столик с огромной серебряной супницей. Приблизившись вначале к женщинам, он начал разливать в их тарелки густой суп. От него исходил такой аромат, что у Ребекки потекли слюнки.
Она посмотрела в свою тарелку и разглядела кусочки куриного мяса, ветчины, помидоров и еще какого-то зеленого овоща, определить который не смогла. Были там еще зерна кукурузы и, кажется, даже мелкие креветки. Она попробовала суп и нашла его очень вкусным, но достаточно острым, впрочем, не острее, чем индийские блюда, к которым она привыкла дома.
Стол был прекрасно сервирован и украшен. В центре располагалась красивая ваза со свежесрезанными цветами, имеющая несколько ярусов. По обеим сторонам стола возвышались массивные серебряные канделябры.
На фарфоровой посуде повторялся изысканный синий узор с китайскими мотивами – мостик через ручей и плакучая ива. Столовые приборы все были из настоящего тяжелого серебра, причем ножи и вилки выполнены в одинаковом стиле, а ложки несколько более утонченно. Ребекка вспомнила фаэтон, который ждал их на пристани, и впряженную в него лошадь. Да, Эдуард Молино, несомненно, очень богат и на предметы роскоши денег не жалеет.
– Вы любите музыку, Ребекка? – спросил Жак со своего места напротив.
– О да, – отозвалась она, опустив ресницы, а затем сразу же их вскинув. Мать называла этот ее прием взглядом Ребекки. – Я играю на фортепиано и пою, хотя, надо признаться, на любительском уровне. Играю я плохо, да и голос у меня не очень сильный.
– Не сомневаюсь, что вы скромничаете. И уверен, что чересчур. После ужина мы обычно проводим час, иногда и больше, в музыкальной гостиной. Я прошу вас спеть и, если позволите, буду вам аккомпанировать. Нам с отцом, признаться, собственное исполнение уже порядком надоело, и мама тоже будет очень рада услышать свежий женский голос.
Ребекка улыбнулась, с трудом сдерживая радость. И Жак, и его отец – культурные люди, это очевидно. Что же касается оценки своих талантов, то тут Жак прав – она действительно поскромничала. В действительности на рояле она играла вполне прилично, а голос у нее был приятный и довольно сильный.
– С удовольствием, тем более если вы будете аккомпанировать, – сказала она.
Жак повернулся к Маргарет:
– А вы тоже увлекаетесь музыкой? Если так, то, может быть, вы окажете нам честь и споете дуэтом?
Маргарет, видно, действительно удалось отдохнуть. Выглядела она сейчас посвежевшей и, надо заметить, необыкновенно милой в своем персиковом платье с распущенными волосами в мелких кудряшках.
Услышав вопрос Жака, она порозовела.
– О, я немного играю на рояле, но голоса у меня нет. – Смущенная вниманием Жака, она посмотрела на хозяйку дома. – А вы, тетя Фелис, поете?
Та улыбнулась и покачала головой. Такая словоохотливая при встрече, теперь она казалась весьма сдержанной.
– О нет, моя дорогая, нет. Как ни грустно признаться, я очень немузыкальна. Эдуард сказал бы, что мне медведь на ухо наступил. Но слушать музыку я люблю. В нашей семье я играю роль публики, и очень успешно.
Ребекка повернулась к Арману.
– А вы, Арман? Следуете по стопам отца и брата или присоединяетесь к вашей матушке?
Лицо Армана напряглось, а его щеки порозовели от прилива крови. Он повернул к ней голову, и глаза его в свете свечей как-то неприятно сверкнули. Выражение его лица было столь мрачным, что Ребекка пришла в замешательство. Пожалуй, с этим парнем что-то не так. Ведь она задала ему такой невинный вопрос!
– Боюсь, кузина Ребекка, что я не присоединяюсь ни к кому, – произнес он с известной долей сарказма. – Этот достойный сожаления факт в нашей семье обсуждается довольно часто. Я и сам нередко задаю себе вопрос: не подбросили ли меня к порогу этого дома эльфы?
Эдуард придержал большим пальцем свой бокал с вином и засмеялся приятным, добродушным смехом. Жак наклонился через стол.
– Арман у нас большой шутник, Ребекка, – произнес он, широко улыбаясь. – На самом деле мой брат играет на нескольких инструментах и у него чудесный баритон. Хотя, должен признать, наши музыкальные вкусы несколько различаются.
Ребекка с любопытством посмотрела на Армана; «Никогда бы не подумала, что его может интересовать искусство. Он больше похож на простолюдина, чем на джентльмена». На Армане был прекрасно сшитый костюм и белоснежная сорочка, и все остальное тоже безукоризненно (правда, волосы чересчур уж взъерошенные). Несмотря на это, всем видом он как бы отрицал свое происхождение, принадлежность к своему классу.
У него не было ничего от обходительности и галантности отца и брата. Ребекке вдруг показалось правдой, что в этой во всех отношениях очаровательной семье случилось так, что эльфы похитили ребенка, а взамен подкинули его, Армана.
Ужин закончился, на десерт подали восхитительные сладости. Потом мужчины и женщины разделились: первые отправились к своему бренди и сигарам, а вторые – к своим чашечкам с кофе и хересу, чтобы через некоторое время снова собраться в музыкальной гостиной.
Бывая в Лондоне, Маргарет посещала большие музыкальные салоны, но ни в одном из них не видела таких прекрасных инструментов, как здесь.
Подобно остальным комнатам в этом доме, какие ей удалось увидеть, просторная музыкальная гостиная была оформлена в китайском стиле и делилась на две половины. В первой рядом располагались два великолепных рояля, инкрустированные ценными породами дерева и перламутром. Неподалеку у окна стояла большая, сияющая позолотой арфа. Во второй части гостиной в высоком застекленном шкафу Маргарет увидела большую коллекцию деревянных духовых инструментов, в основном флейт и блок-флейт. На небольшом столике лежал футляр со скрипкой, а на других было разложено несколько незнакомых струнных инструментов причудливого вида.
Она выпила лишь одну рюмку хереса, да и то небольшую, однако чувствовала теперь легкое опьянение и была счастлива. В общении с особами противоположного пола она всегда испытывала определенную неловкость, но компания Жака Молино за ужином доставила ей огромное удовольствие. Он был такой предупредительный, такой обаятельный, старался делать все, чтобы она чувствовала себя свободно. И кажется, почти добился успеха. Сказать по правде, она была очень удивлена, обнаружив в этой, можно сказать, еще дикой стране, в самом отдаленном ее уголке, столь утонченных джентльменов. Жак, как и его отец, не уступал ни одному из тех английских джентльменов, с какими ей приходилось встречаться в Лондоне или Индии. Правда, младший брат, Арман, оставался трудной загадкой.
Маргарет посмотрела на братьев, сидевших рядом у камина. Кроме некоторого сходства в посадке глаз, у них не было ничего общего, а темпераменты уж и подавно отличались. Правда, оба они были хороши собой, этого отрицать нельзя. В определенном смысле Армана можно было признать даже более красивым, но его угрюмость, граничащая с явным недружелюбием, вкупе с бросающейся в глаза чрезмерно развитой мускулатурой подсказывали Маргарет, что такого человека следует опасаться, ничего хорошего от него ожидать нельзя. Типу ее мужчины, если, конечно, таковой вообще существовал в природе, соответствовал, разумеется, Жак.
Жак посмотрел в ее сторону, и она почувствовала, что краснеет. Конечно, его взгляд на самом деле ничего не значил. Он был внимателен к ней за столом, но это, вероятно, просто потому, что они оказались рядом, ведь хорошие манеры предписывают быть вежливым с дамой. Маргарет знала, что он скоро влюбится в Ребекку, влюбится без памяти. Так было всегда, так будет и теперь.
Внимание мужчин. Эта тема всегда присутствовала в их отношениях с Ребеккой. Правда, только присутствовала, но не портила. Конечно, имеется в виду внимание мужчин к Ребекке. Сколько Маргарет себя помнит, вокруг Ребекки всегда роились вначале мальчики, потом мужчины, которые были рады любому ее взгляду, любому ласковому слову.
Маргарет знала, что она достаточно миловидна и по-своему даже красива, но, причисляя себя к здравомыслящим девушкам, прекрасно понимала, что вся ее прелесть бледнеет рядом с ослепительной красотой кузины. И тем не менее красота Ребекки и ее успех у мужчин нисколько не трогали Маргарет, и она, не склонная к самоанализу, ни разу даже не задала себе вопрос почему.
Ребекку она обожала, та была для нее как сестра, и даже больше. Девочки родились с интервалом в один месяц, с раннего возраста стали практически неразлучны и очень близки, хотя отличались друг от друга не меньше, чем Арман с Жаком.
Так уж была устроена Маргарет. Уяснив для себя однажды, что в их отношениях с Ребеккой всегда приходится именно ей соглашаться и давать больше, чем получать, она давно смирилась с этим и не роптала. Маргарет также сознавала, что нет у нее той страстности, огня и энергии, которые были присущи кузине. Ну что ж, на нет, как говорится, и суда нет – она была этому только рада. Если перевести все это на язык театра, то можно сказать, что Маргарет была рождена играть второстепенные роли, а вот Ребекка, напротив, стать звездой. Такова жизнь, и с этим ничего не поделаешь, никакое недовольство и протесты тут не помогут. Но в любом случае сейчас ей было очень радостно сознавать, что для Жака она столь же привлекательна и желанна, что и Ребекка (возможно, впервые в жизни). Маргарет вдруг прочувствовала: это лето она проведет очень приятно.
– Что за странные инструменты на этих столиках? – спросила она у Фелис, когда та оказалась рядом. – Я таких еще никогда не видела.
Фелис с улыбкой кивнула:
– Да, это очень необычные инструменты. Они принадлежали отцу моего супруга, Жану Молино. Насколько мне известно, он привез их из путешествия по Китаю. Говорят, его жена, Миньон, умела на них играть, но у нас никто понятия не имеет, как к ним подступиться. Однако они очень красиво выглядят, вы так не считаете? О, давайте послушаем, кажется, Ребекка и Жак решили для нас спеть.
Пение Ребекки Маргарет слышала часто и всегда находила ее голос приятным, поэтому сейчас ей было интересно другое: насколько искусен Жак. Она была рада убедиться, что Жак превосходно играет на рояле и, кроме того, умеет отлично аккомпанировать, что, как известно, не совсем одно и то же.
Дуэт исполнил несколько вещей, им дружно аплодировали, затем Эдуард повернулся к Арману:
– Арман, твой брат и наша очаровательная гостья подарили нам радость наслаждения дивной музыкой, которую они исполняли. Это было так любезно с их стороны. Я думаю, теперь пришло время послушать тебя.
Арман посмотрел на отца, и взгляд его был настолько мрачным, что Маргарет вздрогнула. Не так, совсем не так должен реагировать сын на слова отца. И что особенного попросил его сделать Эдуард?
– Я бы предпочел этого не делать, отец, – сказал Арман. – Ты же знаешь, как я не люблю выступать перед публикой.
– Не говори ерунды, мой мальчик, – твердо произнес Эдуард. – Здесь нет никакой публики. Здесь собралась семья. Давай же. Внеси свою лепту в наше вечернее развлечение.
Плотно сжав губы, Арман прошествовал – другого слова тут не подберешь – к большому роялю. Жак улыбнулся и встал, уступая ему место. Маргарет понимала, что Жак хочет улыбкой успокоить брата, но никаких заметных изменений на угрюмом лице последнего это не вызвало.
Арман сел, отбросив фалды фрака назад, и несколько мгновений мрачно смотрел на клавиши, а затем с пугающим неистовым ожесточением обрушился на них.
После нескольких аккордов Маргарет поискала глазами Ребекку, и они обменялись взглядами. Чье произведение он играет? Она никак не могла узнать.
Аккорды гремели, и это была не музыка, а воплощенная дикая страсть. Ребекка посмотрела на Маргарет с изумленной улыбкой и подняла брови.
Маргарет украдкой бросила взгляд на Эдуарда и Фелицию и увидела на их лицах страдальческое выражение. Похоже, эта странная музыка, которую исполнял их сын, была им не знакома, так же как ей и Ребекке.
Арман развивал бурную музыкальную тему, и по мере ее раскрытия Маргарет становилось все неуютнее и неуютнее в этой гостиной. Ей вообще не нравилось, когда люди несдержанно выказывают свои чувства. А во время выступления Армана ей казалось, что она наблюдает нечто глубоко личное, драму человеческой души, полную темной ожесточенно-неистовой горячности, свидетельницей которой ей вовсе не хотелось быть. У нее отлегло от сердца, только когда он закончил.
Ребекка не понимала, что ее разбудило, но она спала глубоким сном и вдруг внезапно проснулась, на мгновение почувствовав некоторое замешательство, какое всегда бывает, когда впервые просыпаешься в незнакомом месте.
Осознав наконец, где находится, Ребекка продолжала лежать с бешено колотящимся сердцем, устремив глаза в темноту, прислушиваясь, пытаясь уловить в ней то, что заставило ее проснуться. Окна спальни были открыты, и можно было разглядеть призрачную бледность штор, колышущихся от дуновения легкого ветерка.
Пугливой по своей природе Ребекка никогда не была, и все же сейчас она ощутила холодное прикосновение страха. У нее было отчетливое чувство, неясное ей самой, что она не одна, что сейчас с ней в комнате находится кто-то или что-то еще. «Ну конечно, это смешно. Кто мог войти в мою комнату глубокой ночью? Наверное, мне просто приснился дурной сон».
И тут она увидела темную тень на фоне светящейся тьмы, обозначавшей окно, и издала сдавленный крик.
Через несколько мгновений тень исчезла, Ребекка услышала звук, как будто дерево скользило по дереву.
Трясущимися руками она пыталась нащупать на ночном столике коробку со спичками, наконец найдя, зажгла свечу на подсвечнике.
Чтобы лучше осветить комнату, она подняла подсвечник над головой, и маленький язычок пламени, этот сгусток золотой жизни, встрепенулся и начал покачиваться, как будто действительно был живым. В комнате никого не было. Может, ей все приснилось?
Но вскоре откуда-то снизу донесся неясный звук – музыка, очень мягкая, едва слышная. Играли на каком-то незнакомом струнном инструменте. Мелодия тоже была странная, отдаленно напоминающая индийскую.
– Вот это один из старых павильонов. Всего их осталось четыре. Во времена моего деда их было не меньше дюжины.
– Как красиво, – проговорила Ребекка. Она держала Жака под руку. Они свернули с главной аллеи на более узкую, направляясь к искусно построенному сооружению, о котором как раз и шла речь. Павильон помещался на небольшом пространстве среди переплетений цветов и одичавшего винограда.
– Мы пытаемся поддерживать эти постройки в хорошем состоянии, регулярно ремонтируем их и подновляем роспись. – Жак оставил Ребекку у основания павильона и повернулся, чтобы помочь подняться Маргарет, а затем продолжил: – Отец никогда не делал попыток восстановить ландшафт острова в таком виде, в каком он был при его отце. Тем не менее мы прилагаем все усилия, чтобы держать аллеи в порядке, чтобы там можно было гулять и кататься верхом, а также следим за уцелевшими статуями и беседками. Все это мы стараемся сохранить для потомков.
– Просто восхитительно, – сказала Ребекка, слегка обмахиваясь веером. День только начинался, обещая быть ясным и жарким, а на этой небольшой поляне было очень влажно. Она чувствовала, как тонкая материя ее платья прилипла к спине, а между грудей скопились капельки пота.
Проснулись они с Маргарет поздно и после хорошего завтрака вышли на прогулку с Жаком. Первая обзорная экскурсия по ближайшим окрестностям.
Наблюдая за тем, как Жак помогает подняться Маргарет, как они вместе идут, Ребекка пришла к внезапному выводу: он относится к Маргарет с такой же предупредительностью и с тем же интересом, что и к ней, Ребекке. Это было настолько необычно, что девушка даже повеселела.
– Мне хотелось бы немного посидеть, – проговорила Ребекка, соблазнительно поглядев на него поверх своего медленно двигающегося веера. – Туда внутрь войти можно? Там достаточно чисто?
– Если даже там и недостаточно чисто, то зачем же здесь я? – отозвался он с мягкой улыбкой, которая почему-то всегда придавала ему слегка меланхолический вид. – Место для вас я обязательно расчищу.
Достав из кармана большой батистовый платок, он перепрыгнул через три ступеньки и начал смахивать пыль с деревянных скамеек.
Они уселись в тени под причудливо изогнутой крышей павильона, где оказалось немного прохладнее, и Ребекка решила пустить в ход один из своих главных приемов. Она посмотрела на Жака в упор, посмотрела так, как умела это делать только она. Обычно взгляд действовал безотказно: молодой человек немедленно начинал заикаться и краснеть. Однако с Жаком ничего подобного не произошло. Он спокойно стоял рядом и смотрел на нее с доброжелательным интересом.
– В своих письмах дядя Эдуард упоминал, что вы только недавно возвратились домой: вы служили офицером в американской армии. Он писал, что вы участвовали в Битве при Новом Орлеане
type="note" l:href="#n_7">[7]
. Большое счастье, что вам удалось уцелеть и вы даже не были ранены.
Его лицо застыло и приняло отсутствующее выражение. Он едва заметно кивнул:
– Да, это верно. Я служил под началом генерала Эндрю Джэксона.
Маргарет незаметно толкнула Ребекку локтем в бок, и та поспешно добавила:
– О, Жак, я совсем не хотела напоминать вам о чем-то неприятном. Прошу вас, пожалуйста, простите меня. Мне бы только хотелось надеяться: вас не огорчает то, что мы англичанки. Живя в Индии, мы читали сообщения об этой войне в газетах, которые приходили из Лондона – правда, доходили они до нас очень поздно, – и все время переживали: как же это так, наш американский кузен и наши британские солдаты сейчас там сражаются друг против друга.
Жак полувопросительно вскинул одну бровь – Ребекка уже заметила эту его особенность.
– Потрясающе, Ребекка: вам так много известно о здешних событиях. Конечно же, то, что вы англичанки, для меня абсолютно ничего не значит, как, по-видимому, и для вас тот факт, что я американец. Главное – это наше родство и доброе расположение друг к другу.
Он перевел взгляд на Маргарет. Ребекка нашла это забавным: похоже, он решил уделять равное внимание им обеим.
– А вы, Маргарет, тоже интересуетесь политикой и войнами?
Маргарет покраснела.
– Нет. Боюсь, что нет. Должна признаться, перед любым насилием я испытываю только ужас и больше ничего, а политика мне не нравится. В Индии тоже достаточно проблем, о которых постоянно говорят, и избежать того, чтобы не слышать, как их обсуждают, мне не удается. В существовании большинства этих проблем я обвиняю политиков, а о том, что происходит в остальных частях мира, мне и вовсе знать не хочется.
Он серьезно кивнул:
– Пожалуй, вы поступаете мудро.
Его слова почти заглушил стук лошадиных копыт, который донесся со стороны главной аллеи. Ребекка повернула голову и успела заметить между деревьями силуэт крупного черного коня и спину всадника, пригнувшегося к луке седла.
– Кто это? – воскликнула она, когда конь с всадником скрылись из виду.
Жак улыбнулся:
– Я думаю, это Арман. Только он один на этом острове совершает такие конные прогулки.
– Ну а если бы мы в это время оказались на аллее? – спросила Ребекка. – Он поехал бы прямо на нас?
– О, не думаю, чтобы дело приняло такой ужасный оборот. – Жак беззаботно рассмеялся. – Хотя, конечно, он мог бы немножко напугать вас, милые дамы. – Заметив на лицах обеих девушек смущение, он поспешил добавить: – Не следует строго судить Армана. Для него езда верхом – это то же, что для некоторых мужчин алкоголь. Он скачет, чтобы снять напряжение и остудить гнев.
– Хм, – произнесла Ребекка, энергично обмахиваясь веером, – в таком случае он должен ездить верхом постоянно, потому что, с тех пор как мы здесь, он пребывает только в плохом настроении и никаком другом.
– Ребекка! – вырвалось у Маргарет. – Невежливо так говорить об Армане!
Ребекка пожала плечами:
– Наверное, невежливо, но тем не менее это правда.
Жак сделал рукой успокаивающий жест:
– Это действительно правда, но его гнев направлен не на вас, Ребекка, и не на вас, Маргарет. Прошу мне поверить. Просто он не желает находиться здесь, на острове, а отец считает, что он должен остаться по крайней мере еще на несколько дней. Арману остров не нравится, никогда не нравился. Он хочет жить в Ле-Шене.
Ребекка перестала обмахиваться веером и вопросительно посмотрела на Жака.
– Ле-Шен? По-французски это, кажется, означает «дубы». Что это такое?
– Одна из наших двух плантаций. Мы там выращиваем хлопок и немного индиго. Другая большая плантация, расположенная рядом, отведена под рис. Арман управляет Ле-Шеном, а я недавно получил задание от отца вести дела в Мидлмарше, в нашем рисовом владении.
– И обычно вы живете там, в Мидлмарше? – спросила Ребекка. Ответа она ожидала с некоторым опасением, потому что без Жака их жизнь на острове будет не такой интересной, как она уже себе ее нарисовала.
Он покачал головой:
– Пока там еще нет нормального дома, поэтому я постоянно живу здесь. Но это довольно близко, и я могу регулярно посещать плантацию, живя здесь, на острове, или в нашем доме в Саванне. В Мидлмарше построены только хижины для рабочих и надсмотрщиков, а также разного рода амбары.
– А в Ле-Шене? – спросила Ребекка, еще раз отметив про себя, что Молино очень богаты: две плантации, дом в Саванне и «Дом мечты».
– Там есть дом, но, конечно, не такой, как «Дом мечты». Это очень простой, небольшой дом, но Арману он, видимо, нравится. Во всяком случае, брат предпочитает жить там, а не на острове.
Ребекка покачала головой:
– Все-таки непонятно, почему ему не нравится Берег Пиратов. Здесь так мило. А ты как считаешь, Маргарет?
Маргарет кивнула:
– Здесь действительно очень мило, но, может быть, у Армана есть причины стремиться в Ле-Шен?
– Да, – задумчиво проговорил Жак. – Я полагаю, у него есть причины, но должен признаться, что не знаю какие. Своими секретами Арман ни с кем не делится, даже с ближайшими родственниками.
По возвращении их уже ждал чайный стол, накрытый в небольшой гостиной, которая располагалась в затененной части дома.
Девушек приветствовали Эдуард и Фелис; они сидели на великолепнейшем, обитом голубым шелком диване. Арман еще не появился. Ребекка вдруг поняла, что ей очень хочется, чтобы он не пришел. Несомненно, без чего было бы куда приятнее.
Принимая из рук Фелис чашку ароматного чая, Ребекка заметила, что та выглядит неважно – вся бледная, глаза покрасневшие; можно было даже подумать, что она плакала. Кроме того, хозяйка почти все время молчала.
Эдуард же, напротив, пребывал в отличнейшем настроении, чувствовалось, энергия у него бьет через край. Когда он поднялся, чтобы помочь девушкам усесться за стол, Ребекка обратила внимание, что цвет лица у него прекрасный, а глаза так просто сияют.
Ребекка заметила также, что он сжал ей руку несколько сильнее, чем допускалось этикетом, но не придала этому значения.
– Итак, молодые дамы, надеюсь, ваша прогулка была удачной? – весело спросил он. – А Жак? Достаточно ли он был внимателен?
Маргарет сильно покраснела, и у Ребекки мелькнула смутная мысль: почему, собственно, она всегда краснеет, когда речь заходит о Жаке?
– Да, дядя Эдуард, – едва слышно проговорила Маргарет, – нам очень понравились окрестности.
– И Жак ухаживал за нами как истинный джентльмен, каким он, собственно, и является, – добавила Ребекка, вспыхнув улыбкой.
– Замечательно, я так и думал. Вы знаете, я все время пытался передать ему свое восприятие прекрасного, воспитать в нем ценителя красоты. А красоту, как известно, необходимо лелеять, нежить и холить.
Он слегка поклонился, и Ребекка кивнула в ответ, давая понять, что оценила этот тонкий комплимент. Надо признать, что Эдуард так же обаятелен, как и его старший сын. В обществе привлекательных мужчин она всегда находилась в приподнятом настроении.
– Плохо только то, что с его братом мне не удалось достичь таких же успехов. – Эдуард поставил чашку и потянулся за очень вкусным на вид глазированным бисквитом.
– Но зачем же себя обвинять, отец? – шутливым тоном произнес Арман, появляясь в дверях. – Ведь у тебя под рукой не оказалось столь же хорошего материала, над которым можно было бы успешно поработать.
Маргарет начала пристально разглядывать внутренность своей чашки. Она не любила всякие сцены и ожидала сейчас что-нибудь подобное, потому что Эдуард сделал, по ее мнению, нетактичное замечание относительно младшего сына, а тот его услышал. Но, бросив беглый взгляд на Эдуарда, она увидела, что тот даже и бровью не повел.
– А, Арман. Ты наконец соблаговолил присоединиться к нам. Бери стул, мой мальчик, и перестань так зло на нас смотреть, а то наши очаровательные гостьи подумают, что ты совсем не умеешь себя вести.
Ребекка посмотрела на Армана с некоторым любопытством. Он был неотесанным, тут нет вопросов, но все равно, Эдуард разговаривал с ним слишком жестко. Тон и манера говорить были почти презрительными. Очевидно, у Эдуарда с младшим сыном конфликт. Интересно!
Она повернулась к Маргарет и обнаружила, что та сидит потупив взор. Зная, насколько сильно сестра ненавидит сцены, Ребекка решила перевести разговор на другую тему.
– Фелис, – быстро произнесла она, – вчера вечером в музыкальной гостиной я слышала, вы говорили Маргарет, что никто из вас не умеет играть на этих странных китайских инструментах. Я правильно поняла?
Ей показалось, что Фелис слегка разволновалась. Отвечая Ребекке, она повернулась на стуле, при этом ее лицо искривила легкая гримаса – вероятно, от боли.
Кроме Ребекки, это заметил только один человек, Арман. Его глаза посуровели еще больше. Он все никак не мог выбрать стул, чтобы присоединиться к чаепитию.
– Да, конечно, моя дорогая. Вчера мы вскользь задели эту тему. Действительно, так оно и есть.
– Но тогда это очень странно. Дело в том, что сегодня я проснулась посреди ночи и услышала слабые, но все же достаточно отчетливые звуки музыки. Играли на струнном инструменте. Это был незнакомый мне инструмент, да и мелодия, которая исполнялась, была необычна.
Лицо Фелис побледнело и застыло. Можно было подумать, что она испугалась.
Чувствуя некоторое смущение – ведь она только хотела сменить тему разговора, – Ребекка быстро оглядела остальных. Маргарет и Жак смотрели на нее с удивлением, а Арман оставался таким же угрюмым, как был. Нет, пожалуй, стал еще угрюмее. Единственный, кто совершенно не обратил внимания на ее слова, был, по-видимому, Эдуард. Он высмотрел на блюде еще один бисквит, потянулся и взял его.
– О, моя дорогая, должно быть, вы ошиблись, – произнесла Фелис очень тихо. – Этих инструментов никто не касался многие годы. Надо полагать, они совершенно расстроены. А кроме того, никто из живущих в этом доме в такой поздний час ночи не встает. Может быть, это вам приснилось?
Ребекка почувствовала некоторое раздражение. Она была совершенно уверена, что все это ей не приснилось. Кроме того, она не сказала главного – что в ее комнате кто-то находился. Интересно, как бы они отреагировали на это?
– Моя дорогая, надо учитывать, что наш дом довольно старый, – произнес Эдуард, кладя бисквит себе на тарелку. – Старые дома со временем имеют обыкновение опускаться и рассыхаться. А ветер? Знаете, иногда он может издавать довольно странные звуки. Но скоро вы к этому привыкнете, я уверен. А теперь… – Он сделал драматическую паузу. – У меня для всех вас есть хорошая новость. Я ждал, пока все соберутся. – Он с неодобрением посмотрел на Армана. – В следующую субботу у нас будет прием в честь очаровательных молодых дам! – Он повернулся к жене: – У нас уже давно не было настоящих праздников, не правда ли, дорогая?
Фелис быстро кивнула и проговорила с какой-то странной поспешностью:
– О да, Эдуард, это будет замечательно.
– Значит, я должен оставаться здесь еще неделю? – мрачно спросил Арман, вставая.
– Несомненно, – сухо бросил Эдуард. – Я просто требую, чтобы ты остался. Со всеми делами в Ле-Шене прекрасно может справиться твой управляющий.
Арман коротко кивнул и опустился на стул. На мгновение его глаза встретились с глазами Ребекки, и та едва не отшатнулась, такой это был напряженный взгляд. Странный человек, очень странный!
«Да что там, – вдруг подумала она, – вся семья странная. Эдуард и Фелис совсем не похожи на моих уравновешенных родителей или родителей Маргарет.
Здесь вообще происходит что-то странное и непонятное. Отношения в семье, видимо, запутанные, непростые. Это чувствуется по какому-то особому, едва сдерживаемому напряжению, как будто что-то темное спрятано глубоко внутри и стремится вырваться наружу».
Это может показаться нелепым, тем не менее Ребекка не сочла подобную ситуацию абсолютно неприятной.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция


Комментарии к роману "Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100