Читать онлайн Волшебная сила любви, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.25 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Волшебная сила любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21

После полудня, как всегда, было тепло и влажно. Ребекка сидела на каменной скамье в задней части сада под ивой, надеясь перехватить Люти, когда та выйдет из дома по каким-нибудь делам.
Настроение было мрачное, так по крайней мере казалось самой Ребекке, хотя в ее грустных размышлениях можно было отыскать и кое-что забавное.
Прошло уже немало дней с того утра, когда Жак застал ее с книгами Эдуарда, но надежды, что он снова вернется к своему обычному состоянию, не оправдались. Шли дни, а Жак становился угрюмее, все больше времени проводя в своем кабинете. Ребекка подозревала, что это не только из-за дел.
Не раз и не два она замечала, что от него пахнет вином. Когда семья собиралась вместе, он был хмур и замкнут.
Удивляло также поведение Маргарет. Казалось, она чутко следила за настроением Жака. Ребекка часто ловила на себе ее осуждающий взгляд и находила это довольно досадным. Наверное, Маргарет считала ее ответственной за его состояние. «Даже если бы это было из-за меня, спрашивается, какое Маргарет до этого дело? Интересно, что бы она сказала, узнай, что Жак сделал со мной?»
Но Ребекка была уверена: расскажи она Маргарет о своем несчастье, у той все равно не появилось бы никаких оснований думать, что Жак причинил Ребекке какое-то страдание. Вероятно, она как считала их брак идеальным, так бы и продолжала считать. С ее точки зрения, идеальный брак – это тот, который основан на общности духа, а неприличные плотские желания, по ее мнению, только пачкают высокий дух.
Последние несколько дней Ребекка очень много думала об этом. Ведь когда Жак вошел в комнату с предложением организовать пикник в дюнах, прежде он уже обсудил это с Маргарет. Сначала он спросил у кузины, хочет ли она пойти, а не у жены. Были и другие моменты, привлекшие внимание Ребекки, например, то, как чутко Маргарет внимала каждому слову, сказанному Жаком. Опытная кокетка, Ребекка хорошо знала, что мужчину легко можно купить, если внимательно его слушать. И вот бескровная Маргарет соблазняла Жака своим особым способом; на него же, с учетом его несчастья, такого рода приемы действовали гораздо сильнее, чем на нормального мужчину.
Эти размышления привели Ребекку к неожиданным выводам. Итак, Маргарет в известной степени ее соперница. Что за чушь! Пусть берет Жака, если ей так хочется. Странно, хотя Ребекке Жак был совсем не нужен, она все равно почувствовала себя уязвленной. А ведь она ему изменила. И к тому же между Жаком и Маргарет могли быть только платонические отношения, и никакие больше. Тем не менее у Ребекки возникло ощущение, что ее предали.
Ребекка горько улыбнулась. «Как удивительно устроены человеческие существа, какие мы странные и противоречивые!»
Казалось, Фелис единственная в доме пребывала эти дни в неизменно солнечном настроении. Она устроила еще несколько небольших званых вечеров, и, хотя состав гостей постоянно менялся, Джошуа Стерлинг неизменно присутствовал. Это было не случайно, напротив – по решению самой Фелис, поскольку список гостей составляла она. С одной стороны, Ребекку радовало, что Фелис забыла о своем горе, но с другой – ее беспокоил этот ухажер. Впрочем, может быть, следовало просто порадоваться за Фелис. В конце концов, хорошо, что хотя бы кто-то в этом доме получает удовольствие. Во всяком случае, своими страданиями Фелис это заслужила.
Новостей из Флориды никаких не было. Ребекка встречала все пакетботы на пристани, но Арман не писал никому. Даже матери. Иногда Ребекка думала, что ее сердце от тоски разорвется на части.
В довершение ко всему не далее как вчера Маргарет прочла ей очередную лекцию.
Это было утром в саду. Они срезали цветы для дома. Маргарет, которая до сих пор молчала, вдруг повернулась к Ребекке:
– Ребекка, я знаю, что ты на меня рассердишься, но я просто обязана сказать тебе это.
Захваченная врасплох, Ребекка осторожно поставила только что срезанную розу себе в корзину и хмуро посмотрела на Маргарет.
– Вот что, Маргарет: если это очередная проповедь, то прошу тебя, оставь ее при себе. Я не желаю ничего слышать, я не в настроении. У меня сейчас просто нет сил на это. И без того тошно.
– Но есть вещи более важные, чем твое настроение, Ребекка. – Губы Маргарет вытянулись в тонкую ниточку. – Такие как долг и честь!
Ребекка даже не пыталась сдержать стон. Снова честь!
Она не успела сказать и слова, как Маргарет ринулась в атаку.
– Разве ты не замечаешь, как несчастлив бедный Жак? Тебе что, безразличны все его дела?
– О каких делах ты говоришь, Маргарет? – удивленно посмотрела на нее Ребекка. – Насколько мне известно, бизнес у него идет прекрасно. Во всяком случае, ничего другого он мне не говорил.
Маргарет неодобрительно хмыкнула:
– Может быть, потому, что он видит, что ты не проявляешь к нему никакого интереса. Ведь тебя в нем все раздражает. Разве не так? Может, если бы ты…
У Ребекки не было настроения выслушивать советы кузины, как она должна вести себя с мужем.
– Мне кажется, – бросила она, – что ты зря тратишь столько энергии на лекции о том, как должна вести себя жена. Откуда, спрашивается, у тебя такой опыт?
Маргарет покраснела и упрямо сжала губы.
– Возможно, такого опыта у меня и нет, но это не мешает мне видеть, как несчастлив бедный Жак!
– Жак! Жак! – Ребекка начала выходить из себя. – Только об этом ты и можешь говорить? Ты бы хоть раз обратила внимание, как несчастлива я! Справедливости ради. Почему всегда только Жак?
– А почему, собственно говоря, ты должна быть несчастлива? – возразила Маргарет. – Ведь в ту ночь Эдуарду довести до конца свое черное дело не дали, не так ли? А теперь его и вовсе нет. Чего тебе бояться? Ты замужем за человеком, за которого хотела выйти. То есть заполучила мужа, о котором можно только мечтать. Ты хозяйка прекрасного дома и многих владений. Последние новости из Индии тоже хорошие: твои родители в полном порядке. Я повторяю: из-за чего тебе быть несчастной? Ребекка, да за такую счастливую судьбу ты должна пасть на колени и каждый день по нескольку раз благодарить Господа.
Маргарет произнесла свою тираду с такой добродетельной праведностью и таким пафосом, что Ребекка впервые в жизни спасовала перед кузиной. Что она могла ей ответить? Рассказать правду о Жаке и своих отношениях с Арманом? Поступи она так, это стало бы катастрофой для всех. Нет, возразить было абсолютно нечего.
Ребекка вздохнула:
– Маргарет, я не понимаю, это ссора? Зачем? Мы всегда были с тобой так близки. Хватит, пожалуйста, успокойся. Я даже обещаю, что попробую как-то поднять настроение Жака, если это сделает тебя счастливой.
– Вопрос не в моем счастье. – Маргарет слегка расслабилась, но не улыбнулась. – Конечно, очень жаль, Ребекка, если ты несчастлива, но, возможно, тебе следует в этом винить самое себя. А что касается меня, то я по-прежнему твоя преданная подруга. И всегда ею буду. Поэтому мне нужно было сказать тебе все это: ведь я вижу, что ты неправильно себя ведешь. Ты невнимательна к Жаку и его делам, будто они тебя вовсе не интересуют. Неужели не понятно?
– Понятно, понятно, – натянуто кивнула Ребекка. «А не догадывается ли она о нашей любви с Арманом? – вдруг мелькнуло у нее в голове. – Кажется, не должна. Во всяком случае, Маргарет никогда не проявляла особой проницательности в том, что касалось отношений между мужчиной и женщиной. И все же что она имела в виду, говоря, что если я считаю себя несчастливой, то это только по собственной вине? Насчет «потайного кабинета» Эдуарда знать она никак не может, это уж определенно. Жак, я уверена, никогда никому не скажет и…»
Задняя дверь дома внезапно скрипнула, прервав размышления Ребекки. Она подняла голову и увидела Люти, спускавшуюся по ступенькам. Очевидно, та направлялась в сад. Они разминулись с Маргарет, которая, видимо, шла к себе, и Люти быстрой походкой двинулась дальше.
Ребекка поспешила ее окликнуть.
Люти остановилась и прикрыла ладонью глаза от солнца.
– Ребекка, это вы?
– Да, Люти. Я пришла поговорить с вами. Всего несколько минут.
Люти направилась к ней, и Ребекку снова восхитила ее гибкая грация и гордая осанка.
– Я думаю, хозяйка дома может рассчитывать больше чем на несколько минут, – улыбаясь, проговорила Люти, садясь на каменную скамью рядом.
Некоторое время Ребекка сидела молча, не решаясь начать. Она свято верила в то, что обещания надо выполнять, но в этот момент ощущала невероятную потребность выговориться. Кроме того, разговор с Люти можно было не считать нарушением обещания, поскольку этой женщине она доверяла абсолютно.
– Люти, в наших прежних разговорах, когда я упоминала о существовании в доме потайной галереи, всегда чувствовалось, что вам об этом известно много больше, чем вы говорите.
Люти промолчала, только глаза сузила.
– Я уже упоминала о рассказе Дупты, – быстро продолжила Ребекка. – Помните, я говорила о «потайном кабинете», который Эдуард имел обыкновение посещать? Сейчас я заговорила об этом снова, потому что вы единственная, кому я могу довериться.
Люти положила свою дивную коричневую руку на руку Ребекки.
– А вы уверены, что это необходимо?
– Уверена. Мне нужно просто посоветоваться, услышать другое мнение, отличное от моего. Вы согласны слушать?
Люти вздохнула:
– У меня ощущение, Ребекка, что вы поступаете безрассудно, но знайте: чтобы вам помочь, я сделаю все, что в моих силах.
Ребекка слабо улыбнулась;
– Спасибо, Люти. Понимаете, я нашла эту комнату, этот «потайной кабинет». Но там все оказалось таким ужасным. Я вам даже не могу это описать!
– Мне кажется, я в состоянии это представить, – задумчиво произнесла Люти. – Я вам говорила, когда моя мама была больна, как раз перед самой смертью, она рассказала мне много ужасного. Кое-что, самое отвратительное, она поведала, уже находясь в бреду. Во всяком случае, у меня сложилось достаточно четкое представление о том, чем увлекался господин Жан Молино.
Ребекка облегченно вздохнула:
– Господи! Значит, мне не нужно вам описывать все, что я там видела. Могу только сказать, неудивительно, почему Эдуард был таким. В этом виноваты его родители, Люти. Они заставляли его заниматься страшными вещами… Впрочем, вы сказали, что имеете об этом представление. Чтобы сделать такое с ребенком, надо быть настоящими чудовищами. А ведь он их единственный сын. Там была еще девочка, тоненькая, со светлыми волосами. Ее лицо всюду преследует меня, я думаю, оно будет преследовать меня до конца жизни. Кто это, Люти?
Люти сцепила пальцы на коленях.
– Эта девочка – Элиса Хантун. Ее родители были близкими друзьями господ Жана и Миньон Молино, они проводили много времени в «Доме мечты».
Моя мама в бреду называла их не иначе, как «левая и правая руки дьявола».
– Да, да, – возбужденно закивала Ребекка. – Там есть рисунок, на котором они изображены по правую и левую руку от Жана Молино. Видимо, ваша мама имела в виду это.
– Ребекка, поскольку вы уже так много знаете, наверное, вам должно быть известно про семейство Хантун. Дело в том, что господин Жан Молино пылал большой страстью к Элизабет Хантун, матери Элисы. Впрочем, он имел физическую близость со всеми женщинами их круга. Кстати, он называл свой круг «шабашем». Но благоволил Жан Молино больше всего к Элизабет, больше даже, чем к своей собственной жене Миньон.
А потом случилось вот что: через два или три года Элизабет опротивел тот образ жизни, какой вели она, ее муж и дочь. Моя мама говорила, что мадам Хантун неожиданно стала религиозной и задумалась о спасении души.
Мама знала, что в «Доме мечты» творится что-то неладное. Кое-что рассказывали слуги Молино, но самое главное, она видела, в каком состоянии каждый раз после визитов к Молино приводили родители маленькую Элису домой, как девочка плакала и причитала, когда они снова хотели взять ее туда.
Мама понимала, что с ребенком, которого она любила как своего собственного, во время посещений «Дома мечты» происходит что-то дурное, но спросить об этом мадам Хантун не решалась. Хозяйка к ней относилась довольно хорошо, но переходить границу дозволенного все равно не следовало.
Наконец мадам Хантун прямо заявила Жану Молино, что больше не желает принимать участие в его «играх». Как реагировал на это господин Хантун, я не знаю, мама не рассказывала. Но Жан Молино пришел в ярость. Это был богатый избалованный самодур, который не выносил, когда ему перечили. Мама говорила, что даже так называемые друзья, и те все его побаивались, потому что он был богатым и влиятельным, а кроме того, было известно, и не только на острове, но даже в Саванне, что он сумасшедший. Большую часть времени он вел себя совершенно нормально, но наступали моменты, когда Жан Молино впадал в настоящее бешенство и мог совершить чудовищные вещи. Мама знала по крайней мере два случая, когда он лично забил рабов до смерти. И даже не за то, что они пытались бежать или что-то в этом роде, а только потому, что они не угодили ему в какой-то мелочи.
Она рассказывала, что это был жестокий и глубоко порочный человек. Особняк в Ле-Шене поджег именно он, и это стало причиной гибели Элизабет и Ричарда Хантун. Мама говорила, что видела его в окно, когда он быстро удалялся от дома, а через некоторое время занялся огонь. Им повезло, что Элиса в эту ночь плохо спала и часто просыпалась, иначе бы они тоже непременно погибли в огне.
– Но когда мы были в Ле-Шене, – проговорила Ребекка, – Арман рассказывал, что той же самой ночью умерли Жан и Миньон!
Люти печально кивнула:
– Это правда. Маме рассказали потом об этом слуги Молино. Вскоре после полуночи весь дом был разбужен криками хозяйки. Горничная говорила, что эти крики были ужасными, и она, чтобы не слышать их, спрятала голову под подушку.
– Но почему она не пошла посмотреть, в чем дело? Люти покачала головой:
– Такого рода крики они не раз слышали прежде и знали, что им лучше оставаться в своих комнатах и не совать нос куда не следует. Вероятно, Ребекка, вы все еще не до конца понимаете, что это такое – быть рабом. Ведь у нас нет никаких прав, и хозяин может сделать с нами все, что захочет. Мы его собственность, понимаете? Как скот, как лошади. Если бы кто-нибудь из них в ту ночь попытался вмешаться, можно не сомневаться, ему бы за такую дерзость пришлось жестоко поплатиться. Во всяком случае, вскоре крики прекратились, и слуги снова заснули. А на следующее утро молодой Эдуард обнаружил тела родителей. Вначале мать в самой верхней комнате на башне – с распущенными волосами, всю обложенную цветами, ну прямо как на картинке, а потом отца – он висел в охотничьей комнате на длинном черном кожаном ремне. Лицо Миньон Молино было искажено страхом и болью. Видимо, умирала она тяжело. Мама говорила, что среди слуг ходили разговоры, будто ее отравили, но доктора так ничего и не обнаружили. Семейство Молино было одним из самых богатых и влиятельных, поэтому власти постарались, чтобы никакой огласки это дело не получило.
– Судя по тому, что вы рассказали, события тогда развивались следующим образом: Элизабет Хантун заявляет Жану Молино, что не желает иметь с ним ничего общего, он приходит от этого в бешенство и поджигает их дом, а затем возвращается к себе и вначале убивает жену, а затем себя.
– Обо всем этом мне поведала мама. В те времена так думали почти все слуги Молино.
Несмотря на жару, Ребекка почувствовала, что ее пробирает легкая дрожь.
– Какая ужасная история! Однако, хотя рассказанное вами полностью согласуется со всем остальным, что мне удалось узнать ранее, в него трудно поверить. Это даже хуже, чем в романе ужасов Хораса Уолпола
type="note" l:href="#n_13">[13]
«Замок Отранто». – Она покраснела. – Я никогда никому не говорила, что читала его. Моих родителей хватил бы удар, я в этом уверена. То, что вы рассказали, просто невероятно. Мне сейчас кажется, что я сплю и все это кошмарный сон.
– Боюсь, что это не сон, – вздохнула Люти – Я не знакома с книгой, о которой вы говорите, но думаю, в реальной жизни человек способен совершить такие ужасные вещи, какие недоступны никакому воображению. Относясь с большим уважением к вам, я все же полагаю, что вы в своей жизни видели не так уж много жестокого и порочного.
– Это сущая правда, Люти, – слабо улыбнулась Ребекка. – Но здесь, на этом острове, я, кажется, наверстываю упущенное.
Обе женщины замолкли, погрузившись каждая в свои мысли.
– А Элисе очень повезло, – неожиданно произнесла Ребекка, – что рядом с ней была ваша мама. Они, наверное, были очень близки.
– Да. Моя мама была единственным человеком, которому доверяла Элиса. О родителях говорить не стоит, вы сами знаете, как они с ней поступили. Так что Бесс была единственной, на кого Элиса могла рассчитывать.
– Они ведь потом переехали в «Дом мечты». Элису не угнетало, что ей пришлось жить в доме, где творились такие мерзости?
Люти пожала плечами:
– Это не имело уже никакого значения, потому что у них не было выбора. Опекуны Эдуарда решили купить плантацию Хантун, деньги за которую Элиса должна была получить после достижения совершеннолетия. Разумеется, покупка плантации включала также приобретение всех рабов, включая мою маму. У Хантунов не оказалось никаких родственников, поэтому идти Элисе было совершенно некуда.
– Но все-таки как получилось, что дядя и тетя Эдуарда решили взять Элису к себе?
– Я понимаю, таково было желание Эдуарда. Они с Элисой – друзья с самого детства, и поскольку он был будущим хозяином, дядя и тетя согласились. Кроме того, они, видимо, думали, что присутствие в доме сверстницы поможет Эдуарду быстрее оправиться от потрясения, вызванного смертью родителей.
Ребекка вспомнила, в каких позах были изображены дети на гравюрах, и невольно вздрогнула, что не укрылось от внимания Люти.
– Теперь-то мне известно, – проговорила она, – какими были отношения между Эдуардом и Элисой, особенно какими они стали впоследствии, но моя мама об этом не знала. Тогда вообще никто не знал, что именно происходило во время «игр» Жана Молино. Ходили неясные слухи, но не больше. Только потом, увидев, каким стал Эдуард, когда вырос, мама наконец осознала, какое влияние он оказывает на Элису. Она, конечно, старалась беречь девушку, насколько возможно, но к тому времени предпринимать что-то серьезное было слишком поздно. И я не думаю, что мама действительно представляла всю глубину порочности господина Эдуарда. А может, она, как и госпожа Фелис, просто не хотела знать.
– А что стало с Элисой? Меня удивляет, что об этом никто не хочет говорить. Почему? Кто-то, кажется Фелис, говорил, что она умерла молодой, но это все, что мне известно.
Люти посмотрела вниз, на свои руки, покоящиеся на коленях.
– Очень сожалею, Ребекка, но я сказала все, что могла. Не хочу вам лгать и говорить, что не знаю больше, но основная часть этой истории теперь вам известна. И вам придется довольствоваться тем, что я рассказала, потому что остальное касается людей, которые еще живы.
Ребекка пристально посмотрела на Люти, всего одно мгновение, а затем легко коснулась ее руки.
– Я очень благодарна вам за то, что вы рассказали. Мое любопытство и так завело меня в такие дебри, из которых неизвестно, как и выбраться. Но по крайней мере теперь у меня ясное представление о том, каким был Эдуард и почему он так себя вел. Можно понять и причину его смерти. То, что вы рассказали, конечно, неприятно, но принесло мне известное облегчение.
– Я рада. Но вы сказали, что хотите моего совета.
– Да, Люти. Понимаете, свои поиски я пыталась держать в секрете от Жака и Фелис, сознавая, что это может их огорчить. К сожалению, Жак увидел у меня книги, которые я принесла из «потайного кабинета» Эдуарда, и заставил отвести его туда…
– И там он в первый раз понял, кем в действительности был его отец?
Ребекка печально кивнула:
– С тех пор он ведет себя очень странно. Боюсь, что это знание подействовало на него сильнее, чем я ожидала. Теперь почти все свое время Жак проводит в библиотеке, и я уверена, он сильно пьет.
Люти нахмурилась:
– Да, очень плохо, что он увидел комнату. Но теперь с этим уже ничего не поделаешь. Он ходил туда еще?
Ребекка вздрогнула. Почему-то ей даже в голову не приходило, что Жак может возвратиться в «потайной кабинет».
– Не знаю. Честно говоря, я не думала, что такое возможно. Эта комната и книги очень угнетающе на него подействовали. Он попросил меня никогда больше не заводить с ним разговоры на эту тему и, разумеется, ни с кем другим. Я полагала, единственное, что он сделает, – так это заколотит ее досками. А о том, чтобы он мог возвратиться туда, даже и не думала. Но зачем ему это?
– Ребекка, постарайтесь меня понять. Дело в том, что его отец был сумасшедшим. В этом нет никаких сомнений.
Ребекка в ужасе отшатнулась:
– Но ведь говорят, что сумасшествие передается по наследству. О нет! Я не могу поверить, что Жак…
Люти твердо посмотрела ей в глаза:
– Я думаю, вы должны внимательно к нему присмотреться и попытаться успокоить. Если сможете, постарайтесь его убедить показаться доктору. Может быть, доктор пропишет что-нибудь успокаивающее. И еще. На вашем месте я попыталась бы выяснить, посещает ли он «потайной кабинет». Эта комната, я не сомневаюсь, является центром всей дьявольщины, которую затеял здесь господин Жан, а потом передал по наследству своему сыну. Она должна быть разрушена. Если господин Жак туда ходит, ничего хорошего ждать не стоит.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция


Комментарии к роману "Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100