Читать онлайн Волшебная сила любви, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.25 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Волшебная сила любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

Хотя Ребекка сгорала от желания поскорее добраться до своей комнаты, где можно было бы в одиночестве изучить книги, она, как обычно, приняла все меры предосторожности, чтобы никто не увидел их выходящими из потайной двери.
Прежде чем открыть дверь в гостиную, располагавшуюся между бывшими спальнями, ее и Маргарет, она долго смотрела в глазок, чтобы удостовериться, что в комнате никого нет. А перед тем как покинуть гостиную, вышла в коридор и проверила, пусто ли там.
Если бы ее увидел кто-нибудь из слуг, в этом не было бы ничего особенного, поскольку слуги не давали себе труда задумываться над действиями хозяев. Другое дело, если бы ей встретился Жак. Или Маргарет с Фелис. Объяснять, что это за фонари и откуда книги, у Ребекки желания не было. О том, что она обнаружила «потайной кабинет» Эдуарда, никто из них знать не должен. Единственный человек, которому она могла бы об этом сказать, был Арман. Но его-то здесь и не было…
«Но что я делаю? Сейчас не должно быть никаких посторонних мыслей. Самое главное – дойти до своих комнат никем не замеченной».
– Вы, наверное, нашли то, что искали, мисс Ребекка? – произнес Джереми с надеждой в голосе, ставя фонари в шкаф, стоявший в коридоре. – Значит, нам больше ничего искать не надо?
От нее не укрылся скрытый смысл этого вопроса, и она снова почувствовала себя виноватой.
– Да, Джереми. Я нашла, что искала, хотя совсем не то, на что рассчитывала. Только очень жаль, что ты гак напугался.
– О, я вовсе не напугался, мисс Ребекка, – решительно возразил Джереми. – Просто старик Семпсон постоянно ворчит, когда я отлучаюсь с конюшни.
Ребекка улыбнулась. Бедный ребенок! Он не хочет признаться, что пережил ужас.
– Послушай, Джереми. Помнишь, я обещала, что, после того как мы закончим поиски, постараюсь найти для тебя место в большом доме? Я уже говорила с Люти, и она согласилась взять такого способного мальчика, как ты.
Он недоверчиво смотрел на нее.
– Тебе не придется снова ходить в тайную галерею. Я обещаю. Ты можешь забыть обо всем этом.
Джереми инстинктивно коснулся серебряного сердечка.
– А маленький талисман можешь оставить у себя. Он будет защищать тебя от всего плохого. Ну, что ты на это скажешь?
Лицо Джереми расплылось в улыбке.
– Если вы хотите, чтобы я работал в доме, мисс Ребекка, это очень хорошо. А моя мама, когда узнает, будет по-настоящему счастлива. Она говорит, что если повезет, то, может быть, из меня получится что-нибудь путное.
Ребекка сжала его плечи.
– Из тебя уже кое-что получилось, Джереми. И ты мне очень помог. Теперь иди на кухню и скажи Дарси, чтобы она дала тебе сверток, который я велела ей приготовить. А завтра приходи к Люти.
Джереми ушел, и Ребекка поспешила в их с Жаком комнаты, где спрятала книги в своем платяном шкафу. Затем бросилась на постель и вытянулась. Книги были очень тяжелые, она еле их донесла. Спина болела, но, несмотря на это, Ребекку наполняло нездоровое возбуждение. Ей не терпелось увидеть, что в этих книгах.
Она закрыла глаза, и на мгновение перед ней вспыхнула картина: человек-козел и его супруга. Супруга? Ребекка вспомнила алтарь. Возможно, «потайной кабинет» Эдуарда являлся не чем иным, как дьявольской часовней, сооруженной для поклонения рогатому богу. Выходит, Эдуард поклонялся дьяволу?
О дьявольщине Ребекке было известно очень мало. Она слышала о дьявольском оке и подобных вещах, но эта странная комната с ужасными изображениями и всей атмосферой дьявольщины была полностью за пределами ее понимания. Она изо всех сил старалась вытеснить из своего сознания картины, но они то и дело возникали перед ней, как будто завораживая. Казалось, теперь можно торжествовать – она нашло то, что искала, «потайной кабинет» Эдуарда. Но, найдя его, Ребекка обнаружила всего лишь еще одну загадку.
Правда, есть надежда – эти книги. Может, в них она найдет ответы на мучающие ее вопросы?
Поднявшись с постели, Ребекка подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Лицо все пылало, а платье было в пыли.
Часы в оправе из золоченой бронзы показывали обеденное время. Ребекка вспомнила, что обещала Фелис и Маргарет поиграть с ними после обеда в карты. Значит, сегодня времени посмотреть книги не будет, потому что вечером рисковать нельзя, вечером в любой момент может появиться Жак. Ничего не поделаешь, придется ждать до завтра.
Пройдя в туалетную комнату, она взяла большой кувшин, налила в раковину воды и снова посмотрела з зеркало на свое раскрасневшееся лицо. Возможно ли одновременно испытывать столь противоречивые чувства?
Заняться книгами она смогла только на следующее утро. Жак, как всегда, удалился в кабинет, Фелис была в саду, а Маргарет с рукоделием устроилась в оранжерее. В распоряжении у Ребекки было от силы часа два.
Она сказала Маргарет, что хочет разобраться в своем гардеробе, и поспешила наверх.
Достав из платяного шкафа книги, Ребекка положила их на небольшой столик у окна. С виду это были обычные книги. Массивные, в кожаных переплетах, они ничем не выделялись, кроме тисненного золотом странного знака на обложке. Если бы она сама не побывала в «потайном кабинете», то вполне могла бы подумать, что это обыкновенные книги, каких десятки в библиотеке Жака. Даже чем-то симпатичные. Но Ребекка знала, откуда они, и совсем другими глазами смотрела на этот знак. Знание наполняло ее чувством восторга, смешанного с отвращением.
Обведя кончиком пальца контуры звезды, она почувствовала внутреннюю дрожь и подумала, что любопытство, которое ее сейчас охватывает, очень странное, в каком-то смысле похожее на этот знак. Бывают вещи, на которые не следовало бы смотреть и все же смотришь. Однажды в Лондоне она стала свидетельницей, как конный экипаж наехал на старуху. Вокруг женщины, распростершейся на булыжной мостовой в луже крови, собрались люди. Остановилась и она, не в силах противостоять желанию посмотреть. Она знала, что этого делать не следует, и все же смотрела. Правда, недолго, но смотрела и потом, конечно, сожалела.
В Индии тоже было много вещей, на которые бы лучше не смотреть, – безносые прокаженные, ужасные калеки, особенно женщины, умирающие от голода дети. Большинство людей избегало смотреть на них, делая вид, что такого просто не существует, но Ребекка никогда не отворачивала лица, а после страдала. Такая уж у нее была натура.
На этот раз с книгами было то же самое. Только увидев «потайной кабинет» Эдуарда, она поняла, что содержание этих книг никак не может быть для нее приятным, и все же чувствовала, что непременно с ними ознакомится.
Устроившись в удобном плетеном кресле, Ребекка потянула к себе первую книгу – она была немного шире и тяжелее второй – и осторожно раскрыла.
На титульном листе из толстого дорогого пергамента красной тушью было выведено имя автора. Затейливые буквы обвивали виноградные лозы, диковинные цветы, а сверху и снизу, как бы застыв в изумлении, на Ребекку смотрели небольшие рогатые существа с дьявольскими лицами, этакая жуткая смесь ужасного и прекрасного. И имя это было – Полидоро.
Ребекка быстро пролистала книгу и обнаружила, что текста в ней нет. Это был альбом гравюр. Она вернулась к первой странице, на которой воспроизводилась знакомая сцена, виденная в «потайном кабинете» за алтарем.
Фигуры были настолько живые, что казалось, вот-вот начнут двигаться. На переднем плане на тронах восседали мужчина и женщина. Сзади темный фон со знакомым символом, пятиконечной звездой в круге. На мужчине был темно-красный плащ, на его голове – рогатая корона, сплетенная из золотых листьев. На женщине – похожий плащ и корона, образующая над бровями полумесяц. Их окружали мужчины и женщины, одетые в такие же красные плащи, а впереди сидели два ребенка, мальчик и девочка. Их обнаженные тела неприятно люминесцировали.
Ребекка склонилась над книгой и внимательно изучила лица сидящих на тронах. В том, что это Жан и Миньон Молино, сомнений не было. Лица были точь-в-точь те же, что и на парадных портретах у лестницы.
Она принялась рассматривать лица детей. Мальчик был стройный, с оливковой кожей, похожий на Миньон.
Ребекка шумно вздохнула. Не иначе как Эдуард. А девочка – прелестное тоненькое создание в ореоле пышных золотистых волос.
Все лица, изображенные на гравюре, были чем-то неуловимо похожи друг на друга. У всех одинаковое выражение – уверенно-радостное. Чувствовалось, что их объединяет некая тайна. На лицах застыла печать удовлетворенности этим темным знанием. Ребекка вздрогнула: и на лице мальчика тоже. Вот только девочка выглядела совсем иначе, и от этого порочность другого ребенка казалась еще более ужасающей. Девочка, как любой другой подросток этого возраста, глядела трогательно и невинно, но в то же время ее лицо выражало совсем не детскую печаль, слишком острую и глубокую для ребенка. Вот этот контраст образа девочки с другими персонажами делал картину очень яркой и запоминающейся. Ребекка смотрела на нее долго, не отрывая взгляда. Было понятно, что на гравюре изображены Жан и Миньон в окружении друзей во время одной из их «игр». Причем в том, что слово «игра» тут совершенно неуместно, Ребекка теперь была уверена. Это были не игры, а мрачные и зловещие ритуалы. И что внушало подлинный ужас, так это присутствие детей. На самом ли деле дети принимали участие в отправлении этих ритуалов или Полидоро просто пририсовал их здесь для создания художественного контраста?
Она перевернула страницу и тут же нашла исчерпывающий ответ.
Вторая гравюра изображала стилизованный циферблат часов, где вместо цифр были помещены двенадцать лиц. Стрелки в виде мужских половых органов показывали двенадцать часов. Центр циферблата украшал орнамент, сходный с тем, каким было разрисовано имя Полидоро на титульном листе, – те же демоны, те же странные, буйно разросшиеся виноградные лозы, а также змеи и жабы.
Сверху, на месте цифры двенадцать, было изображено лицо Жана Молино, напротив него, там, где цифра шесть, – лицо Миньон.
Три часа и девять часов обозначали лица детей. Остальные были Ребекке незнакомы, но она обратила внимание, что следующую цифру за той, на месте которой был портрет Жана, то есть час, обозначало лицо очень красивой женщины. В ее глазах и линии рта было что-то необычное; что именно, Ребекка так и не смогла понять. У женщины были такие же золотистые волосы и голубые глаза, как и у девочки, и Ребекка решила, что это ее мать.
Но если это так – Ребекка содрогнулась от отвращения, – если женщина была ее матерью, как она могла допустить, чтобы ее ребенок стал участником подобного разврата? Трудно было даже вообразить, что женщина может оказаться способной на такое.
Напротив блондинки был изображен черноволосый мужчина со злыми глазами и ртом. Поскольку они были изображены с обеих сторон от Жана, Ребекка предположила, что эти двое пользовались особым расположением Молимо.
Ребекка почувствовала некоторое облегчение. Эти две гравюры были, конечно, неприятными, но все же не такими ужасными, как те, что она видела в «потайном кабинете». Кроме того, в них содержалась полезная информация. Может быть, просмотрев альбом до конца, она выяснит, для каких целей предназначался «потайной кабинет».
Но, перелистнув страницу, она в ужасе отшатнулась, почувствовав спазмы в горле. Превозмогая себя, Ребекка посмотрела снова. Обитый красным бархатом салон с удобными диванами и разбросанными в художественном беспорядке яркими подушками. На одном из диванов два тщательно выписанных обнаженных тела. Они сплелись в акте любви. Мужчина, без сомнения, был Жаном Молино, а вот второй персонаж – девочка с золотистыми волосами. Полидоро очень точно удалось схватить выражения их лиц – темную восторженную удовлетворенность Жана и стыдливую растерянность девочки.
Ребекка чувствовала, как к ее горлу подкатывает тошнота. Она медленно перевернула страницу, затем другую. На каждой следующей гравюре было изображено совокупление – Жак и блондинка, темноволосый и Миньон, и остальные: двое на двое, трое на трое и так далее, а потом все двенадцать вместе.
Ребекка оцепенела от потрясения, но она знала, что должна просмотреть все до конца. Казалось, ничего худшего увидеть уже нельзя. Но вот еще одна гравюра, на этот раз изображающая одних детей, мальчика и девочку, таких свежих, невинных и… в тех же позах!
Наконец осталась только одна страница. Ребекка перевернула ее и увидела, что здесь изображена квинтэссенция всего этого ужасного альбома, да и всей дьявольской практики Жана и Миньон.
На той же красной бархатной софе возлежала Миньон со своим любовником, которым был… ее собственный сын. В глазах Эдуарда застыл дикий ужас.
Ребекка захлопнула книгу и оттолкнула ее от себя. «Маргарет и Люти правы: я нашла эту жуткую комнату, и что мне это дало, кроме ужаса и отвращения? А самое главное, того, что мне хотелось узнать, я так и не узнала».
Чувствуя себя совершенно больной, она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. В темноте перед ней сразу начали возникать ужасные картины. Одна за другой. Этот бедный искалеченный мальчик! Какое будущее ему уготовано? С таким воспитанием мудрено было вырасти нормальным. А девочка? Кто она? Где сейчас?
– Ребекка! Что с тобой? Ты заболела? Ребекка вскочила. Жак! О Господи! Книги! Он не должен ничего узнать! Увидев, что Жак направляется к ней, она встала спиной к столу в надежде, что он их не заметит.
– Чем ты занимаешься, дорогая? Маргарет сказала, что ты поднялась наверх разбираться со своими вещами или что-то в этом роде. Ты выглядишь бледной.
Ребекка нервно улыбнулась:
– Да, я наводила порядок в своем гардеробе и, видно, немножко утомилась. Вот и решила посидеть несколько минут. Но теперь я чувствую себя хорошо. А ты что, решил оторваться от своих расчетов?
– О, я подумал, что на сегодня достаточно. Надо немножко развеяться. Может, покатаемся верхом? Поедем на берег и устроим там пикник? Я сказал об этом Маргарет, ей идея понравилась.
– Мне тоже кажется, что это замечательно. Я только переоденусь. На это уйдет не больше нескольких минут.
Жак смотрел на нее слегка озадаченный, поскольку она оставалась неподвижно стоять у стола.
Он медленно направился к ней, и ее сердце гулко застучало. «Сейчас он увидит книги, и я ничего не могу сделать!»
– Что это за странные книги, Ребекка? – Жак смотрел через ее плечо на стол. – Я никогда их у нас не видел. Ты взяла их в библиотеке?
Потерявшая на несколько секунд дар речи, Ребекка поспешно проговорила:
– Разумеется. Где же еще? Это старые книги, они стояли в самом темном углу. Я их просмотрела – так, ничего интересного.
– Понимаю. Но тебе все же лучше переодеться. Этот наряд, в котором ты сейчас, совсем не для пикника в дюнах.
– Да, Жак, конечно. – Стоять на одном месте больше было нельзя. Это только усиливало его подозрения.
Все время оборачиваясь, она двинулась к платяному шкафу, со смятением наблюдая, как он тянет руку и берет книгу. Слава Богу, вторую, которую она еще не открывала. Если Бог будет милостив, есть надежда, что там нет ничего ужасного.
Затем она увидела, как он открыл книгу и нахмурился.
– Ребекка, ты читаешь по латыни?
– Хм… в общем, да, хотя не очень хорошо.
– Ты знаешь, что это за книга?
– Ну, не совсем. – Это была не совсем ложь, поскольку она и понятия не имела, о чем эта книга.
Жак взял книгу в руки и прочитал вслух. Голос его дрожал от напряжения.
– Либер Спиритум. Книга слов, книга деяний, благословенная книга искусства! Ребекка, так ведь это же Книга Теней. Колдовская библия! И ты говоришь, что нашла ее у нас в библиотеке?!
Он смотрел на нее с недоверием В жутком замешательстве Ребекка не знала что и ответить.
– Я… на… нашла ее случайно. Мне она показалось любопытной. Обложка какая-то странная, вот я и решила взять посмотреть, что это такое. Я ее даже еще не открывала. Если бы я знала, что…
Жак раздраженно покачал головой, положил книгу на стол и взял другую.
Ребекке часто приходилось слышать фразу «у нее упало сердце». И вот сейчас в первый раз она полностью постигла, что это значит, поскольку почувствовала, как ее сердце опускается прямо в желудок, а сама она становится слабее и слабее. Ужасно неприятное состояние.
Жак взял книгу с рисунками Полидоро и открыл первую страницу. Кровь отлила от его лица, рот болезненно искривился. Жак пытался что-то сказать, но не мог выговорить ни слова, он не мог даже поднять глаз. А Ребекка стояла в холодном поту и дрожала, следя, как он переворачивает страницу за страницей, пока наконец не дошел до самой ужасной, последней, где были изображены его отец с бабушкой. Эту гравюру он разглядывал дольше всего, а затем медленно положил книгу на стол. Слегка покачнувшись, он схватился за спинку кресла, чтобы не упасть. Когда Жак наконец повернулся к Ребекке, на него было страшно смотреть.
– Где ты нашла эту грязь, Ребекка? Но только не говори, что в нашей библиотеке. Там этих книг не могло быть, это точно. Потому что я знаю все книги, которые стоят на полках, все до последнего тома. Этих я никогда там не видел. Скажи мне, откуда они у тебя?
Ребекка хотела сглотнуть, но во рту все пересохло. Ей было трудно на него смотреть, поэтому она стояла не поднимая глаз.
– Скажи мне! – произнес он страшным шепотом. – Я требую, чтобы ты мне сказала!
К ней наконец вернулся голос:
– Я нашла их в «потайном кабинете» Эдуарда, о котором говорил тогда Дупта. Я нашла эти книги там. А с собой я их взяла, потому что думала, они могут что-то объяснить… О, я очень сожалею об этом, Жак! Я знаю, что он был твоим отцом и что ты его любил. Должно быть, для тебя ужасно узнать…
– Отведи меня туда, – прервал он ее тем же страшным шепотом.
Ребекка наконец подняла глаза.
– Нет, Жак! Я не хочу, чтобы ты туда ходил. Там… там все как на этих рисунках. Нет, еще кошмарнее.
– И тем не менее ты туда ходила.
Она подняла руки и с мольбой посмотрела на него.
– Да, ходила. Но я и представления не имела, с чем могу там встретиться. В самом деле. Поиски этой комнаты были для меня чем-то вроде игры. Я занималась этим из любопытства, просто чтобы убить время. Теперь я жалею об этом. Лучше бы мне заниматься своими делами и не любопытствовать. Я бы многое отдала, лишь бы не обнаруживать все это и не видеть… эти картины.
Лицо Жака стало чужим.
– Веди меня в эту комнату, Ребекка, – проговорил он холодным хриплым голосом.
– Но Маргарет ждет нас, чтобы ехать на пикник…
– Я спущусь и скажу, что ты плохо себя чувствуешь и что пикник откладывается. К моему приходу прошу быть готовой.
Он повернулся и покинул комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Ребекка осталась стоять без движения там, где стояла. «Боже, что же я натворила?» Она чувствовала себя Пандорой из греческого мифа: ее любопытство привело к тому, что она впустила в этот мир призрак дьявола. Но назад уже ничего не вернешь: ей придется сделать то, что требовал Жак.
Прогулка по потайной галерее на этот раз нисколько не взволновала Ребекку. А лицо Жака, когда он изучал хитроумный вход, расписанную дверь и интерьер комнаты, напротив, было искажено страданием. Он все методически осмотрел, словно это было для него какой-то неприятной обязанностью, которую непременно нужно выполнить. Казалось, ему было важно вникнуть в каждую деталь, свидетельствовавшую о деградации и падении отца и деда.
Наконец он кивнул, подавая знак, что готов уходить. С тех пор как они покинули свою комнату и спустились в галерею, он не произнес ни слова.
– Жак, пожалуйста, поговори со мной! – взмолилась Ребекка, когда они наконец снова оказались у себя. – Я знаю, все это тебя ранило, мучительно, жестоко, что очень виновата. Но поверь, у меня не было намерения причинить тебе страдание. Я понятия не имела, что могу найти в этом «потайном кабинете».
Она подняла глаза и встретилась с ледяным пристальным взглядом мужа.
– Я не желаю говорить об этом, Ребекка. И никогда не стану обсуждать это снова, тебе понятно? Обещай никому не говорить о том, что ты обнаружила, особенно матери, потому что это убьет ее.
Ребекка похолодела. Хотя она знала доброту Жака, его враждебный тон ее испугал. Но в конце концов, ведь этими ужасными вещами занималась не она, а его отец. Единственное, что она сделала, – так это вытащила все на белый свет!
– Жак, как ты только мог подумать, что я способна рассказать об этом кому-нибудь? Что же, по-твоему, я за человек?
Его мрачный вид говорил ей, что в данный момент никакими увещеваниями его не проймешь. Ребекка вспомнила, что в старину властители часто убивали тех, кто приносил плохие вести. Вряд ли, конечно, можно считать справедливым того, кто вымещает свой гнев таким способом, но понять его можно. Пусть Жак сейчас сердится, но он скоро отойдет от потрясения, и все снова станет на свои места.
– Оставайся здесь, пока я не возвращусь, – произнес он тем же враждебным тоном.
Она ничего не ответила, только смотрела, как он повернулся к столу, осторожно взял книги, как будто они были отравленными – а они такими и были, – и покинул комнату.
Чувствуя себя совершенно опустошенной и униженной, Ребекка упала поперек кровати, слезы обиды и отчаяния обожгли глаза. На нее накатила волна тоски по Арману, превратив эти слезы в безудержные рыдания, страшный вой одиночества.
Когда плакать уже не осталось сил, она задремала с мыслями об Армане. И они поплыли в ее снах, как легкие облака.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция


Комментарии к роману "Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100