Читать онлайн Волшебная сила любви, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.25 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Волшебная сила любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

На вид павильон казался хрупким. Войдя в него, Ребекка оперлась спиной на одну из угловых колонн.
Было видно, что за ним уже давно перестали следить – дерево во многих местах подгнило, – но этот павильон был самый уединенный из всех, какие знала Ребекка. Кроме того, она считала его очень красивым.
Со стен уже давно осыпалась белая краска. Омытое дождями, выжженное солнцем дерево, из которого он был построен, приобрело мягкий серый оттенок, благодаря чему павильон сливался с окружающими деревьями и растениями и казался частью природы, как будто он не был построен, а вырос здесь.
Окруженный деревьями и кустами, скрытый за высокой травой, он казался зеленой пещерой. Сверху через густой навес листьев и остатки тонкой штукатурки проникало солнце, так что внутри он весь был испещрен крапинками бледного света.
Ребекка закрыла глаза и постаралась расслабиться, прислушиваясь к звукам: шелесту листьев, вскрикам белок и щебетанию птиц. О, дивные переливчатые весенние мелодии, сливающиеся в веселый хор! Какая это прелесть! Но странно, птичьи рулады навевали на Ребекку грусть. Да, пришла весна, да, вся природа пробуждается к жизни, но внутри у нее была поздняя осень.
Видимо, Ребекка действительно расслабилась, потому что из-под прикрытых век начали медленно скатываться слезы.
Треснуло дерево, как будто сломался сучок, скрипнула половица, и она открыла глаза. Перед ней стоял Арман. Он просто стоял и смотрел на нее, не делая никакого движения, чтобы подойти ближе. Его взгляд был прикован к ней.
Эти глаза… в них было что-то особое, интимное, настолько важное для нее, что Ребекка не могла оторваться от них. Внутри начал подниматься пенящийся восторг. Ребекка часто задышала, но все равно воздуха не хватало.
– Ребекка! – Он сделал к ней шаг.
Слово это было одновременно и мольбой, и приказанием. Ребекка поняла, что не станет его останавливать. Пусть подходит ближе. Он может даже прикоснуться к ней. Он может даже…
Продолжая смотреть ей прямо в глаза, Арман сделал еще один шаг, затем другой. Теперь он стоял уже совсем рядом, возвышаясь над ней, и все смотрел и смотрел. А она молчала, не в силах произнести ни слова, способная только неотрывно глядеть на него, сознавая, что если он сейчас ее поцелует, то все кончится (а может быть, только начнется?). И она хотела этого. Теперь ничто не имело значения – ни Жак, ни Маргарет, ни Фелис, ни даже ее родители. Наступил момент, когда исчезла грань между правильным и неправильным, эти понятия вообще перестали для нее существовать. Остаюсь только одно переполняющее ее всю желание.
Он медленно наклонился, а она так же медленно и бездумно, как подсолнух, который поворачивает свою голову к солнцу, опрокинула к нему свое лицо.
Его губы коснулись ее губ; в этот момент в нее проник обжигающий поток наслаждения, который мгновенно распространился по всему телу.
Не отпуская рта Ребекки, Арман обхватил ее руками, слегка приподнял, и она оказалась прижатой к нему всем телом. Его объятие было страстным, почти болезненным. А руки – одна на спине, другая пониже – обняли ее так, что она почувствовала себя его частью.
А затем они оказались на ее волосах – его руки, – на груди, в это время язык раскрыл ее губы и коснулся языка. И тут она подпрыгнула, потому что его язык коснулся самой ее женской сущности, наполнив почти непереносимой жаждой.
Оторвав свои губы от его губ, она громко всхлипнула, и он тут же прижал свою щеку к ее щеке.
Нижней частью своего тела она могла ощущать, как к ней прижимается что-то твердое, прижимается и трепещет от желания. Сознание того, как сильно он ее хочет, еще увеличило ее восторг.
Он взял ее за подбородок и опрокинул лицо, ища рот, чтобы снова соединить его со своим. Руки теперь работали над пуговицами платья; но они были маленькими, эти пуговки, и отказывались починяться его пальцам, потому что сейчас эти пальцы были очень неловкими.
Он издал стон отчаяния и отпустил ее на мгновение, чтобы наклониться и поднять юбку. Затем его руки, такие восхитительные, такие ищущие, скользнули по талии, захватили край панталон и сдернули их. А она, w> думая ни о чем, переступила через них и отшвырнула в сторону ногой. В это время его руки уже начали ласкать ее ягодицы и бедра.
Затем он поверг ее на покрытый листьями пол павильона. Его пальцы, крепкие, но очень нежные, ласкали ее тело, а рот и язык теперь уже полностью овладели ее ртом.
Возбуждение Ребекки достигло того предела, за которым невозможно сдержать себя. Она протянула руки и начала его ласкать, ласкать везде.
Арман несколько мгновений повозился со своей одеждой, а затем встал на колени. Ребекка лежала перед ним, часто дыша. Еще одно его горячее касание, всего только одно, и она с радостью открылась. Открылась без малейших колебаний.
Ребекка находилась в таком состоянии возбуждения и восторга, что едва заметила короткую боль, сопроводившую его первое вторжение. А когда он начал свои ритмичные движения, она стала двигаться тоже, инстинктивно приспосабливаясь к нему. Ребекку наполнял мощный прилив любви и ощущение близости с этим человеком, чье тело было теперь частью ее тела.
Ребекка не представляла, сколько прошло времени. По-видимому, она заснула, потому что ее разбудил какой-то звук, раздававшийся за стенами павильона.
Она вздрогнула, открыла глаза и испуганно оглянулась. Вдруг сейчас здесь появится кто-то и…
Но никого не было видно, и никаких звуков, кроме лесных, больше не раздавалось.
Арман лежал рядом, перебросив левую руку через ее тело, а правую подложив под голову. Дышал он ровно и тихо; она даже подумала, что он спит, но когда посмотрела, то увидела, что он смотрит на нее во все глаза, а его лицо, которое она привыкла видеть таким мрачным, светилось счастливой улыбкой. Ей показалось, что он выглядит сейчас почти как мальчик.
– Ребекка, – произнес он нежно. – Моя милая, прекрасная Ребекка.
Она улыбнулась ему. О, как это дивно – чувствовать себя рядом с любимым! Как дивно ощутить себя наконец женщиной, полноценной женщиной, переполненной его жизненным соком.
– Я не стану говорить, что сожалею о случившемся, – медленно проговорил он. – Это было бы ложью. И никогда не буду сожалеть о том, что между нами произошло. Но я хочу, чтобы ты знала: ничего заранее я не замышлял. Соблазнять тебя у меня не было намерения. Просто я не смог совладать собой.
– Похоже, то же самое можно сказать и обо мне, – отозвалась Ребекка, иронически улыбаясь.
Внезапно он сильно прижал ее к себе.
– О, Ребекка! Как же я тебя хотел, и как долго. Господь знает, что я старался держаться от тебя подальше, но выдержать такое может только святой, да и то не каждый. Ребекка…
Тронутая его словами и страстью, в них заключенной, она наклонилась и поцеловала его в губы.
– Да, Арман.
– Давай уедем отсюда. Оставь Жака, и мы уедем вместе. Найдем место, где нас никто не знает. Это большая страна, места здесь много.
Ребекка спрятала голову на его груди. У нее перехватило дыхание. О таком она даже и не помышляла! Такое ей даже в голову не приходило! У нее вообще из головы вылетели все мысли с того момента, как он появился в павильоне. И хотя теперь она понимала, насколько сильно любит Армана, все равно то, что случилось, произошло как бы помимо ее воли. Оставить Жака? Да возможно ли такое? Ведь будет ужаснейший скандал!
– Ребекка! – Откинув голову назад, он посмотрел ей в глаза.
Она покачала головой:
– Арман, прошу тебя! Не надо. Сейчас я просто не могу ни о чем думать.
Он смотрел на нее пристально и внимательно, изучая ее лицо, словно собирался его запомнить.
– Но по крайней мере ты примешь это во внимание? Я имею в виду то, что я сказал.
Получив передышку и чувствуя от этого облегчение, она быстро кивнула:
– Конечно! Я подумаю об этом. Обещаю.
Он широко улыбнулся, и в уголках его глаз появились морщинки. Он выглядел почти мальчишкой и в то же время был необыкновенно красив. Ребекка почувствовала, как внутри ее что-то всколыхнулось. Она снова наклонилась и поцеловала его в губы. Это было так сладостно, так восхитительно и… Именно сейчас первый раз в жизни Ребекка ощутила себя по-настоящему счастливой. Как она могла считать его грубым? Теперь это казалось ей просто невероятным.
Арман прижал ее к себе, да так сильно, что она даже немножко испугалась, что у нее треснут ребра, и со страстной требовательностью отыскал ее рот. Она отдалась ему снова: на сей раз их соединение было более спокойным и нежным.
Ребекка притянула его голову и покрыла лицо поцелуями. Теперь, когда она наконец нашла свою любовь, как же можно от нее отказаться?
Домой они возвратились разными путями и в разное время. Ребекка прокралась в дом осторожно, чтобы никто не видел. Ее платье все было в пыли, а без зеркала и расчески привести волосы в порядок она не могла.
Чувствуя себя виноватой и в то же время светясь от счастья, она прошла в дом через боковой вход и, пробравшись к себе, быстро сбросила грязное платье.
Затем она посмотрела на себя в зеркало, висевшее над умывальником, и не смогла удержаться, чтобы не улыбнуться своему отражению. Она снова ожила, но теперь была более живой, чем когда-либо в своей жизни. Даже вина, которую она, несомненно, чувствовала за собой, только добавляла ее восторгу остроты. Ребекка начала быстро смывать следы своего греха. Нельзя, чтобы Жак, вернувшись, застал ее в таком виде. Ей казалось, что все, испытанное сегодня, написано у нее на лбу большими печатными буквами и видно каждому.
Закончив мыться и надев чистое белье, она уселась в кресло и начала поспешно приводить в порядок волосы. Стук в дверь заставил ее подпрыгнуть от неожиданности. Ребекка оглянулась, ее пульс участился. Жак? Нет, это не он. Жак бы просто вошел в комнату. Зачем ему стучать? Кроме того, для его возвращения из Бофора было еще слишком рано.
– Кто там? – крикнула Ребекка, с удивлением отметив, что ее голос звучит совершенно естественно.
– Это я, Маргарет. Можно войти?
Ребекка колебалась. Честно говоря, сейчас встречаться с кузиной ей не хотелось. И хотя она знала, что Маргарет очень легко одурачить, все же выдумывать какие-то причины не желала. Слишком сильно она любила свою подругу-кузину. Как жаль, что Маргарет не принадлежит к тому типу людей, с которыми можно поделиться подобными секретами! Как это было бы прекрасно! Но она настолько невинна и чиста, что не только разговоры были невозможны, а даже само ее присутствие сейчас будет Ребекке немым укором. И тем не менее сказать, чтобы она ушла, было нельзя.
– Конечно, Маргарет. Входи, – проговорила она как можно дружелюбнее.
Дверь отворилась, и Маргарет вошла в комнату. Она показалась сейчас Ребекке даже серьезнее и задумчивее, чем обычно.
– Ну как, хорошо прогулялась? – спросила она, усевшись в кресло в ногах кровати.
Ребекка, притворяясь сильно запятой расчесыванием волос, повернулась и одарила кузину солнечной улыбкой.
– О да. Прогулку можно считать вполне приятной. В парке, наверное, сейчас миллион птиц, а может быть, и больше. Я чувствую себя обновленной.
– Но мы не видели, чтобы ты входила в дом, – сказала Маргарет, – и Фелис послала меня поискать тебя. Сейчас время пить чай.
Ребекка решила не хитрить – в конце концов, ведь это была ее подруга Маргарет – и весело проговорила:
– Я вошла через черный ход. Там на дорожке я попала в грязь. Понимаешь, заслушалась, как поют птички, и ступила в лужу, а в таком виде через гостиную мне проходить не хотелось. Что сегодня к чаю?
Маргарет внимательно ее рассматривала.
– Свежий хлеб с маслом, бисквиты из сладкого картофеля, домашний пирог с джемом и ранние ягоды со сметаной.
Ребекка вздохнула:
– Звучит божественно. Готова съесть все, что ты перечислила, и попросить еще. От этой прогулки у меня разыгрался сильный аппетит.
Она потянулась за розовым платьем из тонкого батиста, которое перед умыванием положила на кровать, и, натягивая его, вдруг почувствовала на своем теле руки Армана. Ее тотчас же охватил сильнейший жар желания. Это было похоже на настоящее половодье. Ребекка, надев платье на голову, несколько секунд оставалась в таком положении, чтобы Маргарет не могла видеть ее лицо. «Боже, что за развратные чувства! Куда подевался стыд? Ведь мне должно быть сейчас ужасно стыдно. Надо сделать усилие и взять себя в руки».
Она повернула к Маргарет спокойное лицо.
– Я готова. Пошли скорее вниз, а то чай остынет.
Вначале Ребекка очень переживала, не зная, как вести себя в присутствии Армана. Однако он был отчужденным и вежливым, как всегда, остальные тоже вели себя как обычно, и вскоре она почувствовала себя совсем легко.
Через некоторое время появился Жак – ему удалось закончить свои дела в Бофоре несколько раньше.
– Сегодня я видел Джошуа Стерлинга, – проговорил он, садясь за стол.
– А, этого дурака, – пробормотал Арман, не глядя на брата. – Надо думать, ваша беседа была очень содержательной. У мистера Стерлинга, как всегда, было много чего сказать.
Жак усмехнулся.
– Конечно. А когда у него не было? Но на сей раз он сообщил настоящие новости, их потом подтвердили и другие, с кем я встречался в поселке.
Он повернулся к Фелис:
– Можно мне еще одну чашечку, мама? Похоже, генерал Джэксон закончил строительство форта Гадсден и собирается продвинуться во внутреннюю часть Флориды. Кажется, то, что говорил тогда отец, правда. Джэксон намеревается использовать семинолов как повод, чтобы выдворить испанцев из Флориды.
– Значит, снова война! – вздохнула Фелис, осторожно наполняя чашку Жака.
– Мама, пока испанцы удерживают Флориду, мира там никогда не будет. Так сказал сам генерал Джэксон. Это слишком близко от наших границ. Стабильность в этом районе наступит только тогда, когда мы возьмем Флориду. Войны вообще никто никогда не хочет, но иногда она становится просто необходимой.
Фелис нахмурилась и посмотрела на Ребекку и Маргарет.
– Вот вы, мужчины, именно так всегда и говорите. Однако верно ли это на самом деле? Я не меньше патриотка, чем другие, но у меня нет никакого желания приносить в жертву своих сыновей. Полагаю, что большинство женщин чувствуют то же самое.
– Но существует такое понятие, как честь, мама, – усмехнулся Жак.
Из-под полуопущенных ресниц Ребекка посмотрела на Армана и увидела, что он насупился и отвернулся. «Понятно, произнесено слово «честь», и он сразу же почувствовал себя виноватым. Мужчины перебрасываются этим словом так же легко, как мячом. Непонятно только, что они под ним подразумевают. Например, Арман вполне мог спасти меня от этого брака, но считал делом чести держать данное брату слово. И что в результате? Я несчастна, и, как выяснилось, он тоже. Или вот Жак: рассуждает сейчас о чести, а разве его женитьба на мне не бесчестный поступок? Кажется, для них это слово означает именно то, что им хотелось, чтобы оно означало».
– Надеюсь, Жак, ты не собираешься вернуться к генералу Джэксону? – настороженно поинтересовалась Фелис. – У тебя есть о ком заботиться. Я имею в виду Ребекку, да и «Дом мечты» тоже на тебе.
Жак быстро посмотрел на Ребекку:
– Не надо ничего бояться, мама. У меня нет намерения снова идти на войну. Полагаю, для своей страны я и без того сделал достаточно.
Ночью, перед тем как заснуть, и в течение всего следующего дня Ребекка думала об Армане, снова и снова мысленно возвращаясь к тому, что произошло между ними в павильоне. И всякий раз ее до краев переполняло желание. Однако она понимала: такого больше случиться не должно. То, чем они занимались, было плохо, хотя все вышло непроизвольно, ненамеренно. Если же это повторится, то уже будет намеренно. Следует помнить, что подобные приключения таят в себе опасность. Остров небольшой, кругом полно слуг, моментально расползутся слухи, стоит им только что-то заподозрить. Она жаждала Армана, но страсть все же не полностью лишила ее способности здраво мыслить.
Предложение Армана поначалу показалось Ребекке вполне реальным. Но чем дольше она над ним размышляла, тем больше осознавала, что оно неосуществимо. Ребекка была дерзка, своевольна, порой даже безрассудна, тем не менее все же оставалась женщиной своего времени. Ее пугала мысль о скандале, который последует за их бегством. А что будет с родителями? Она не сможет их больше увидеть. Ведь этим поступком они с Арманом навсегда отрежут себя от всех, кого любили, – от ее родителей, Фелис, Маргарет.
А Жак? Конечно, он поступил с ней ужасно, но все же он любил ее. Она же, сбежав с Арманом, обесчестит его на всю жизнь.
В своих размышлениях молодая женщина неизменно возвращалась к разговору с Фелис, вспоминая причины, по которым та отказывалась оставлять Эдуарда. Ребекка очень хорошо запомнила, что сказала тогда Фелис: у нее нет денег, кроме тех, которыми ее обеспечивает муж. Насколько Ребекке было известно, Арман не располагал собственными средствами. Если же он ее увезет, то навсегда потеряет права на какую-либо часть состояния семьи Молино. Сама она, после того как покинет мужа, сбежав с его братом, просить деньги у родителей, конечно, тоже не сможет. И что же тогда будет? А то, что они с Арманом станут изгоями. Без средств к существованию они скатятся на самый низ социальной лестницы. По силам ли ей такая жизнь? Несмотря на любовь к Арману, какой бы огромной она ни была, Ребекка все же думала, что нет. От одной мысли об этом ей становилось страшно.
Прошло два дня, которые она прожила, вернее просуществовала, как в тумане, дрейфуя между желаемым и возможным. Ей очень хотелось видеть Армана – ив то же время не хотелось. Ребекка жаждала снова заняться с ним любовью – и понимала, что об этом нельзя даже думать. Она чувствовала себя ярмарочным канатоходцем, балансирующим на тонкой проволоке.
Появление Армана захватило Ребекку врасплох. Утром, когда она проснулась, было еще не жарко, и день обещал быть чудесным. Необыкновенно голубое небо покрывали мелкие кучевые облака, такие белые и совершенные по форме, будто только что вышли из-под кисти художника. В воздухе было разлито сияние, отчего краски весенних цветов казались почти нереальными.
Ребекка посмотрела на небо и вспомнила, что давно уже не рисовала. Раньше ей очень нравилось работать над акварелями, но последний раз она брала в руки кисть год назад. «Погода стоит чудная, надо обязательно возобновить занятия живописью, тем более что так много свободного времени», – подумала Ребекка.
И вот пришел вечер. Она стояла на террасе, наблюдая буйство красок на небосводе. Это было так прекрасно, что у нее на глаза навернулись слезы. Как бы хотелось, чтобы рядом сейчас был Арман, и чтобы вместе с ним смотреть на это небо, и чтобы можно было заниматься любовью, не ощущая вины и стыда.
– Ребекка.
Она резко повернулась и, увидев Армана, на миг почувствовала, что у нее останавливается сердце. По его лицу и волосам скользили последние лучи заходящего солнца.
– Арман, – прошептала она и замолкла, не имея сил продолжать.
– Сейчас у нас появилась возможность несколько минут побыть вдвоем, – спокойно произнес он. – Фелис и Маргарет одеваются к ужину, а Жак в кабинете, работает с книгами.
Посмотрев ему в глаза, Ребекка почувствовала, что теряет волю. Может быть, удастся вот так встречаться с ним тайком? И он как раз пришел об этом ей сказать?
– Ребекка. – Он подошел немного ближе, но к ней не прикоснулся. – Наконец-то мне удалось застать тебя одну. Ты обдумала то, что я сказал?
Ребекка почувствовала, как ее горло перехватывает тугая лента.
– Так ты обдумала?
Она быстро кивнула:
– Все это время я ничем больше не занималась, а только думала. Мне показалось даже, что я начинаю сходить с ума.
– Ну так что? – В его голосе чувствовалось нетерпение. – Ты уедешь со мной? Если да, я немедленно начну готовиться.
Что ей было ответить? И как она могла вообще что-то ответить? Она желала сказать «да», желала всем сердцем, всем своим существом и все же знала, что не может этого сделать.
– Ребекка. – Пристально глядя ей в глаза, он протянул руку и коснулся ее щеки. – Какой твой ответ?
Она медленно покачала головой:
– О, Арман! Как бы мне хотелось, чтобы я смогла! Кажется, все так просто. Но я не могу пойти на это, Арман. Можешь себе представить, что будет чувствовать твоя мать? Маргарет? А у меня ведь еще есть родители. Это будет бесчестьем для всех, не только для них – для всех наших родственников. А что будет с Жаком? Ведь он и без того… – Ее голос замер, когда она увидела боль в его глазах.
– Да! – бросил он резко. – Насчет Жака я все знаю. Мне известно, что он был тяжело ранен и в результате лишился мужского достоинства. Но я также знаю, что он не мог и никогда не сможет быть тебе настоящим мужем. Зачем же в таком случае он женился? Он поступил нечестно и очень жестоко. Разве ты этого не видишь? И как можно продолжать жить в такой лжи? А со временем все станет еще хуже. Когда-нибудь ты захочешь детей. Может быть, уже хочешь. Что тогда?
У Ребекки все болело, так ей хотелось прикоснуться к нему, хотелось, чтобы он ее обнял и прижал к себе. Но она не осмеливалась пошевельнуться. В любой момент на террасе мог кто-то появиться.
– Да, он поступил со мной плохо, это верно. И все же… Жак мой муж, законный муж. К тому же он всегда был ко мне добр. Ну хорошо, допустим, мы убежим с тобой. Но куда? И на что будем жить? Ведь к простой жизни я не привыкла, ты это знаешь. Я… я люблю тебя, Арман, но… может быть, это эгоистично с моей стороны, но то, что ты предлагаешь, я просто не могу сделать. Во всяком случае, не сейчас!
Губы Армана напряглись.
– Да, – проговорил он тихо, – это правда, у меня нет денег. Но в конце концов, деньги – это не так уж важно. Жизнь будет тяжелой, однако ради тебя я готов к любым трудностям. – Он повысил голос. – Руки у меня крепкие, и голова на плечах есть. Я уверен, что смогу найти работу. Конечно, шикарной жизни не обещаю, но в любом случае нуждаться ты не будешь.
Ребекка почувствовала, как глаза начали жечь слезы.
Глядя на него с мольбой, она покачала головой:
– Я сожалею, Арман. Очень сожалею!
В этот момент резная дверь отворилась и в полосе света показался Жак. Он остановился на пороге и начал вглядываться в темноту террасы.
– О, вот ты где, дорогая. А я ищу тебя повсюду.
Заставив себя улыбнуться, Ребекка поспешила к нему.
– Я стояла здесь и любовалась закатом. Это было так великолепно. Жаль, что тебя здесь не было, мы могли бы полюбоваться вместе. Заперся там в мрачном кабинете со своими расчетами. – Она понимала, что говорит слишком много, но не могла остановиться. – Арман тоже пропустил самый интересный момент, потому что пришел слишком поздно. Конечно, вы двое выросли здесь, среди этой красоты, поэтому избаловались и не обращаете на нее внимания.
Жак посмотрел на нее с обожанием, как если бы она была милым ребенком.
– Может быть, ты права. Брат, слышишь, нам с тобой следует менять свои привычки.
Арман ступил в поток света, который падал из дверного проема.
– Мне кажется, что я уже изменил. Хорошо, что ты пришел. Я как раз хотел с тобой поговорить. Понимаешь, у меня все не идет из головы эта новость о походе на Флориду, затеваемом генералом Джэксоном. И знаешь, что я надумал? Вступить в его ополчение…
– Арман! – прервал его потрясенный Жак. – Зачем тебе это? Неужели ты хочешь отправиться на войну?
– Но ведь ему нужны люди, а эта война так важна для нас, живущих в Джорджии. Мы сможем спокойно заниматься нашим бизнесом только тогда, когда Флорида будет под американским флагом. А сейчас ведь как – никто не знает, что в очередной раз предпримут испанцы или семинолы. Конечно, это будет означать, что, пока я не вернусь, плантацией в Ле-Шене и всем остальным придется заниматься тебе. Но у меня там очень хороший управляющий, поэтому Ле-Шен не потребует от тебя много внимания.
Ребекка сильно сжала руку Жака, чтобы удержаться на ногах и не упасть. Слова Армана были для нее сильнейшим ударом. «Видимо, он такого эффекта и добивался, иначе зачем ему было заговаривать об этом в моем присутствии? Почему не подождал, пока они с Жаком останутся одни?»
Арман уходит на войну! Это невозможно было даже представить.
Жак покачал головой в оцепенении.
– Ты очень удивил меня, Арман. Признаюсь, я просто потрясен. Ты ведь знаешь, в вопросах хозяйства я не очень силен. Вся надежда была на тебя. – Он тяжело вздохнул. – Дай мне подумать немного. Поговорим после ужина.
– Конечно, мы можем поговорить после ужина, но моего решения это не изменит, – бесстрастно проговорил Арман. – Завтра на рассвете я уезжаю.
Не глядя на Ребекку, он быстро удалился.
– Ну что тут скажешь! – Жак тяжело вздохнул и посмотрел вслед брату. – Должен сказать, это явилось для меня огромным сюрпризом. Так неожиданно, не правда ли?
Ребекка чувствовала, как внутри у нее все постепенно умирает.
– Да. Действительно, это совершенно неожиданно, – бесстрастно произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция


Комментарии к роману "Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100