Читать онлайн Волшебная сила любви, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.25 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Волшебная сила любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Идя по коридору, Арман вдруг ощутил, как ему на плечи наваливается весь этот огромный дом. В его сознании вспыхивала одна и та же картина, будто обожженная пламенем, которую он будет помнить до конца своих дней: распростертая на постели Ребекка, ее нежнейшее в мире тело, смутно белеющее при дрожащем свете свечи, и отец – широко раздвинув ей бедра, он лез, как хищное прожорливое… нет, не животное – чудовище.
Армана переполняли гнев и сожаление. Если бы только знать раньше об этих ночных визитах, он бы сразу догадался, что это проделки Эдуарда. Бесс ему кое-что рассказывала, и это не изменило его чувств к отцу, а только обострило неприязнь, потому что Арман ненавидел его с детства. В Эдуарде было что-то дьявольское и извращенное. Если верить рассказам Бесс – а в них Арман не сомневался, – это у него наследственное, от отца, Жана Молино.
Любимый сын Жак о подлинной натуре отца вряд ли догадывался. Арман не посвятил брата в то, что ему поведала умирающая черная женщина. Бессмысленно – это только бы ранило Жака.
Арман горько рассмеялся. «О да, что-что, а секреты я хранить умею. Благородная черта, ничего не скажешь. Правда, из-за этого женщина, которую я люблю, похоронила себя в замужестве, и в довершение ее чуть не изнасиловал тот, кого она считала своим другом и защитником».
А Фелис, которая от рук отца страдала и страдает больше всех? Уж она о жестокости Эдуарда и о том, на что тот способен, хорошо знала. Наверняка она догадалась, кто разгуливал ночами по комнатам и пугал девушек. Почему она его не остановила? Боялась – Арман, конечно, знал это, и все же, все же… Как она могла позволить такому случиться? Эгоизм? Возможно. Страх? Скорее всего. Но разве можно было ставить под угрозу жизнь двух девушек, которые приехали в гости?
Войдя в свою комнату, он опустил лампу на стол и упал поперек постели. Перед глазами снова возникло белое тело Ребекки, ее обнаженные ноги и руки. А когда в ответ на это видение в его теле разгорелось желание, Арман почувствовал глубокий стыд. Эдуард? Ведь он, по сути, хотел того же самого. «В таком случае намного ли я лучше своего отца?»
Маргарет сидела в кресле, придвинутом к постели Ребекки, и наблюдала за беспокойным сном кузины. Сама она почти всю ночь не спала, но усталости не чувствовала.
Ребекка пошевелилась во сне и застонала. У Маргарет на глаза навернулись слезы. Как могло такое случиться? Дядя Эдуард всегда был таким добрым, таким внимательным, и вдруг… Трудно было даже представить, что изысканно одетый джентльмен с великолепными манерами и существо, которое с остервенением лезло – а она это видела – на тело Ребекки, это один и тот же человек.
Лицо Маргарет пылало. Когда его оттащили, она увидела это! Жуткий красный протуберанец, торчащий из раскинутых пол халата… Но об этом нельзя даже думать. Забыть, забыть, забыть! Раз и навсегда. Ребекке теперь уже ничто не угрожает, она в безопасности. Скоро придет письмо от мамы, в котором будут наконец хорошие новости. Кончатся кошмары, и жизнь снова возвратится в привычное русло, то есть все станет, как было тогда, когда они только прибыли сюда. Здесь было так прекрасно тогда, так чудесно. Как же случилось, что весь мир вдруг обернулся к ним своей плохой стороной?
В первый день Ребекка сказала, что этот остров кажется ей заколдованным, волшебным. Возможно, так оно и было, хотя в мире есть не только белая магия, но и черная. Маргарет было хорошо об этом известно. Раньше она отвлеченно знала, что в мире существует дьявол, но никогда прежде не встречалась с ним лицом к лицу. Однако жизнь показала, что лишь за несколько кошмарных мгновений все может погибнуть. Прежде Маргарет была убеждена, что зло не может, не должно ее коснуться. Но вот дьявол заявил свои права на нее, Маргарет, на Ребекку, на Жака.
Поднявшись со своего кресла, она обошла постель и посмотрела на спящего мужа Ребекки. Он свернулся калачиком, как дитя, и его лицо во сне выглядело юным и беззащитным. Бедный Жак! Его тоже, как и Ребекку, поймали в свои силки злоба и порок.
Она долго смотрела на его спящее лицо, а затем возвратилась в кресло рядом с Ребеккой. Странно, Маргарет всегда считала ее более сильной, способной перенести любые невзгоды. Но теперь они как будто поменялись местами. Она гордо улыбнулась. Теперь она, Маргарет, обрела силы и с помощью всемогущего Бога получила возможность оберегать от скверны себя и тех, кого любит.
Ребекка проснулась, и первые несколько секунд ей казалось, что это обычное утро. Глаза еще были закрыты, она потянулась, тело отозвалось острой болью и… тотчас же в памяти живо предстали события прошлой ночи.
– Ребекка! Как ты себя чувствуешь, дорогая? Это был голос Жака. Она открыла глаза и увидела его. Он сидел рядом в кресле, которое ночью занимала Маргарет. Его лицо было бледным, с темными кругами под глазами.
– Как ты?
Горло Ребекки болело.
– Со мной все в порядке, – с трудом хрипло произнесла она. – Подай, пожалуйста, воды.
Он подошел к комоду, взял стоявший там кувшин и быстро наполнил бокал. Затем осторожно подал ей.
Возвратив кувшин и бокал на место, он сел на край постели и нежно отбросил с ее лба волосы.
Это прикосновение не доставило ей удовольствия, скорее причинило страдание. Она посмотрела на мягкое золото солнечных лучей, струящихся через щелку между шторами, и спросила:
– Который сейчас час?
– Почти три. Утром, когда я наконец проснулся, то сменил Маргарет и отправил ее спать.
После некоторых колебаний он осторожно коснулся лица жены.
– Ребекка, я даже не представляю, что тебе сказать. Понимаешь, то, что я сейчас чувствую, словами выразить невозможно. Таких слов просто в природе не существует. Сказать, что я очень сожалею, это значит не сказать ничего. Я не перестаю думать, как такое могло случиться! Просто уму непостижимо, мой отец… – На его бледном лице вспыхнули два красных пятна. – Как он мог на такое решиться? Как вообще… Для меня также мучительно сознавать, что я не мог тебе ничем помочь. Я чувствую себя обманутым и оскорбленным!
Ребекка увидела на его лице боль, но это ее не тронуло. Она знала, что в случившемся вины Жака нет, отец опоил его снотворным. Но все же что-то внутри ее упрямо продолжало упрекать? Кака в том, что он не пришел ей на помощь. Лежал совсем рядом и не помог, когда ее едва не изнасиловал его отец. Теперь это мешало ей сказать, что она все понимает, и тем самым как-то облегчить его состояние.
Вместо этого она сказала:
– Что с ним?
– Он заперся в своей комнате, с ним Дупта. Отец утверждает, что все это результат действия портвейна, говорит, что абсолютно ничего не помнит из того, что было ночью.
Ребекка вскинула голову и поморщилась от боли.
– И ты ему веришь? Жак помрачнел.
– Я пребываю в растерянности. Понимаешь, трудно поверить, что собственный отец мог сознательно сделать подобное.
Ребекка подтянулась к спинке кровати, чтобы сесть. Она была так разгневана, что ей трудно было говорить.
– Жак… Ты ведь образованный человек. Неужели ты не понимаешь, что твой отец подсыпал тебе в вино сильное снотворное? В тот момент он ведь был полностью вменяемым и контролировал свои действия. Более того, он все сделал намеренно. Неужели это тебе не доказывает, что он ведал, что творил. Вся эта мерзость была им тщательно спланирована!
Жак густо покраснел.
– Ты, конечно, права, Ребекка. Я вот что тебе скажу: сидя в этом кресле и охраняя твой сон, я уже все обдумал. Мое решение таково: мы должны немедленно возвратиться в Саванну. После того, что случилось, жить под одной крышей с отцом для нас невозможно. Через несколько дней, когда ты окончательно оправишься, мы отсюда уедем.
Ребекка задумалась. Поразительно, совсем недавно ей не терпелось покинуть Саванну, потому что было невмоготу находиться одной рядом с Жаком, а теперь, наоборот, Саванна кажется спасительным убежищем. Тоска ее неполноценного замужества все же предпочтительнее насилия в собственной супружеской постели, рядом со спящим мужем.
– Если мы уедем отсюда, то только с Маргарет. Мы не можем оставить ее здесь.
Жак кивнул:
– Конечно.
– А как твоя мать?
Жак пожал плечами:
– С ней я этот вопрос еще не обсуждал. Она весь день не выходит из спальни и ни с кем не разговаривает, кроме своей горничной. Ночное происшествие ее сильно потрясло. Она всегда была очень предана моему отцу. Можешь себе вообразить, что она должна сейчас чувствовать.
Ребекка медленно кивнула. Разумеется, такое вообразить она могла. Проснуться утром и узнать, что муж в собственном доме пытался изнасиловать женщину, и не просто женщину, а жену сына. Да, тяжелый удар.
– Ее надо успокоить, – сказала Ребекка. – И это должна сделать я. Пойду и скажу, что не считаю, что за происшедшее в ее доме она несет какую-то ответственность.
Жак вопросительно посмотрел на Ребекку:
– Ты уже можешь подняться с постели? Ребекка осторожно вытянула ноги. Все тело болело.
Она чувствовала огромную усталость, причиной которой скорее всего было нервное напряжение. Однако передвигаться Ребекка была в состоянии.
– Все в порядке, сейчас встану. Мне обязательно нужно поговорить с твоей матерью. Будь любезен, подай пеньюар. Он где-то там, на комоде.
Жак отправился за пеньюаром, а Ребекка быстро подняла рубашку, посмотрела на себя и поспешно одернула. На груди и бедрах повсюду были синяки лилового цвета, а внизу живота наложена повязка.
Жак подал ей пеньюар.
От вида синяков внутри у нее все разболелось. Она увидела физические свидетельства своего поругания. И хотя завершить акт насилия Эдуарду помешали, Ребекка знала, что он все равно у нее что-то отнял, что-то такое, чего она уже никогда больше не вернет. И в этот момент она пожелала его смерти. Ей захотелось, чтобы он умер, ушел навсегда, чтобы никогда больше его не видеть!
Вначале Фелис не хотела принимать Ребекку. Прежде чем горничная, стройная девушка с коричневой кожей, пригласила Ребекку в спальню хозяйки, потребовались долгие переговоры, которые и велись через эту горничную. Жак помог Ребекке убедить мать принять невестку.
Ребекка вошла. Фелис лежала на постели с неубранными волосами и красными глазами, опухшими от слез.
Собственные страдания не помешали Ребекке проникнуться глубоким сочувствием к свекрови, этой простой щедрой женщине с таким чудесным, добрым сердцем.
Она медленно приблизилась к Фелис и, сев на край постели, взяла ее безжизненную руку.
– Фелис. – Ребекка старалась произнести это слово как можно нежнее. – Я пришла поговорить с вами. Хочу сказать, во-первых, что со мной все в порядке, а во-вторых, что я не считаю вас ни в чем виноватой. Эдуард не успел… сделать непоправимого… Я знаю, вам тоже очень больно. Мне кажется, я могу понять, что вы сейчас чувствуете.
По щекам Фелис потекли слезы. Она с мольбой посмотрела на Ребекку и прошептала:
– Мне так стыдно. Если бы вы знали, как мне стыдно. Я должна была его остановить, но боялась.
Ребекка погладила ее руку:
– Но в том вины вашей нет. Вы всегда были так добры к нам с Маргарет, мы чувствовали настоящую материнскую заботу.
Фелис не могла сдерживать рыдания.
– Но я знала, понимаете? Знала. По крайней мере догадывалась.
Ребекка похолодела.
– Догадывались о чем?
– Что это Эдуард прокрадывался по ночам в ваши комнаты. Но я… я не хотела верить этому, понимаете? Боялась посмотреть правде в глаза. И вот теперь, когда дошло до такого… до такой гнусности! Это Господь наказывает меня за трусость.
Пеньюар Фелис был расстегнут у ворота, и Ребекка увидела на ее белой коже, пониже плеча, большой темный синяк. Сразу все встало на свои места: и эти странные недомогания Фелис, когда она с трудом передвигалась, и то, что она порой по целым дням не выходила из своей спальни, и ее странное поведение в присутствии мужа.
– Он бьет вас! – вырвалось у Ребекки. – Вот почему вы его боитесь.
Фелис вырвала свою руку и быстро запахнула пеньюар.
– Да, это так. Но я не жалуюсь, – проговорила она шепотом. – Возможно, я заслужила такое обращение. К тому же жена должна подчиняться мужу. Это ее обязанность, понимаете? Муж для жены – господин. Но я понимаю, что должна была защитить вас и Маргарет. Это тоже моя обязанность, но я подвела вас…
Неожиданно она рывком поднялась и схватила Ребекку за плечи, больно впившись пальцами в ее тело.
– Вы не должны говорить ему, что вам это известно… – Она отпустила одно плечо Ребекки и показала на свой синяк. – Я понимаю, что подвела вас ужасно, но все же прошу сделать мне одолжение.
У Ребекки закружилась голова. Она кивнула:
– Я не скажу ничего. По правде говоря, я сомневаюсь, что когда-нибудь вообще смогу с ним разговаривать. Мне просто непонятно, почему вы проявляете такую покорность. Как можно сохранять преданность человеку, который так обращается с вами, бьет, заставляет жить в постоянном страхе?
Фелис откинулась на подушки и закрыла глаза.
– Не он один во всем виноват. Есть вещи, которые вам не понять, моя дорогая. Надо знать, как обращались с ним его родители. А кроме того, что еще я могла сделать? Уйти из дому? Но по многим причинам это было для меня невозможно.
– Но вы могли рассказать сыновьям, попросить защиты.
Фелис покачала головой:
– О нет. Это сразу разрушило бы нашу семью. Они не должны ничего знать. Все, что происходит между мной и Эдуардом, касается только нас двоих.
– Но можно было взять сыновей и уехать отсюда. Фелис печально улыбнулась.
– И как бы мы жили? Все, что мы имеем, принадлежит Эдуарду. И все состояние семьи Молино, и вся недвижимость. Если Жак поссорится из-за меня с Эдуардом, тот лишит его наследства.
– И Армана тоже?
– О да, конечно, – быстро проговорила Фелис. – Я упомянула Жака, поскольку он старший. Ребекка, вы должны мне обещать, что ничего не скажете о нашем разговоре ни Жаку, ни Арману. Если проговоритесь, то сведете на нет все мои усилия, которые я предпринимала многие годы, чтобы скрыть страдания. А это порой было очень нелегко.
Ребекка неохотно, но согласилась.
– Если таково ваше желание, то, конечно, обещаю. Но что, разве вам действительно совершенно некуда идти?
Фелис грустно улыбнулась:
– Некуда. Мои родители умерли. Есть еще брат, но вы думаете, он одобрит меня, если я покину своего законного супруга и приеду жить к нему? А потом до конца дней зависеть от его милосердия? Вы еще молодая, Ребекка, и полны иллюзий. Пожалуйста, не обижайтесь, но настоящей жизни вы еще не видели.
Ребекка поджала губы. Молодая или старая – какая разница? Все равно ни при каких обстоятельствах она не приняла бы такого обращения, с которым Фелис давно уже смирилась. Для нее это было бы просто невозможно. Лучше смерть.
Она вспомнила, что не сказала еще главного.
– Фелис, мы с Жаком уезжаем. Возвращаемся в Саванну. Вы должны понять, что при таких обстоятельствах оставаться здесь для нас невозможно.
Фелис кивнула:
– Да, конечно. Вне всяких сомнений, это самый лучший выход.
– Маргарет едет с нами. Может быть, вы… тоже поедете?
Фелис протестующе подняла руку:
– Мое дорогое дитя, вы, очевидно, все-таки меня не понимаете. Я никогда не покину Эдуарда. Никогда! Независимо от того, что он делает и как себя ведет. Я не оправдываю его и не прощаю, но я жена ему, женой и останусь. А вы поступаете вполне разумно. Вам, Маргарет и Жаку лучше уехать, по крайней мере на некоторое время. Но я остаюсь.
Ребекка вздохнула. «Фелис права, я действительно ее не понимаю».
– Тогда мне остается лишь молиться, чтобы он прекратил издеваться над вами. Мы уедем через пару дней, как только соберем вещи.
Фелис взяла руку Ребекки:
– Я буду скучать без вас, дорогая. Вы и Маргарет стали мне совсем родными. Я всегда мечтала о дочери, а тут появились сразу две.
Растроганная Ребекка обняла женщину.
– Может быть, все-таки вы измените решение…
– Своего решения я никогда не изменю. Поезжайте с Богом и ждите от меня писем. Они будут приходить к вам с каждым пакетботом. А слуг возьмите столько, сколько вам нужно.
– Спасибо, Фелис. Теперь я должна идти. Надо предупредить Маргарет, что мы уезжаем, а также дать указание горничной собирать вещи.
Прошло два дня. И вот уже все вещи были собраны и погружены в большой фургон, который ждал их перед главным входом. Пора отправляться на пристань. Ребекка и Маргарет стояли у окна в большой гостиной и в последний раз смотрели на парк, раскинувшийся вокруг «Дома мечты».
– Это странно, – задумчиво произнесла Ребекка, – но, несмотря на все, что случилось, я буду скучать по острову. Он такой красивый.
Маргарет нахмурилась. Она вообще выглядела сегодня чрезвычайно бледной и сильно нервничала. Ребекка была очень рада, что они уезжают.
– Наверное, я тоже буду скучать, – отозвалась Маргарет. – Но ты говоришь так, как будто вообще никогда не собираешься сюда возвращаться. В конце концов рано или поздно Жак унаследует все это. Остров станет твоим.
– Возможно, ты права, но в данный момент у меня какое-то странное чувство, что с этим все кончено. Через несколько минут мы отсюда уедем, и, должна заметить, этому я несказанно рада.
Ребекка посмотрела в окно последний раз и вдруг увидела странную фигуру. К дому кто-то бежал, по-видимому слуга, бежал спотыкаясь, как будто за ним гнались.
– Маргарет, посмотри! Кто это?
Маргарет, которая была уже почти у двери, возвратилась назад. Теперь этот человек подбежал достаточно близко, и можно было разглядеть его лицо. Ребекка узнала в нем одного из помощников садовника. Его глаза и рот были широко открыты от ужаса. Он завернул за угол дома и скрылся из виду.
Девушки обменялись вопросительными взглядами. Скоро в задней части дома послышались шум и неясные крики. Они выбежали из комнаты. Ребекка впереди, Маргарет за ней.
В холле они столкнулись с Жаком.
– А я как раз за вами. Вы готовы? – Услышав шум, он повернул голову. – Что это там за суматоха?
Ребекка взяла его за руку:
– Мы с Маргарет видели, как кто-то, полагаю один из садовых рабочих, бежал к дому. Он выглядел очень испуганным. Должно быть, что-то случилось. Мне кажется, прежде чем уезжать, нам следует пойти и посмотреть, в чем там дело.
А голоса тем временем становились все громче, уже послышался женский плач.
Не говоря ни слова, Жак и девушки поспешили в заднюю часть дома, откуда доносился этот шум.
Они вошли в столовую. Зал был почти наполовину заполнен слугами, которые окружили Дупту. Он расспрашивал садового рабочего, того самого, которого Ребекка и Маргарет видели в окно. Слуга бормотал что-то, сжимая в руках свою потрепанную шляпу. В его глазах по-прежнему стоял ужас.
Жак протиснулся в центр, к Дупте:
– Что здесь происходит? Что с ним такое? Обычно бесстрастное лицо Дупты на этот раз выражало растерянность. Он сделал легкий поклон:
– Я очень сожалею, что вынужден сообщить вам такую печальную новость, сэр. Слуга, если он, конечно, не сошел с ума, говорит, что ваш отец умер. Он работал у одного из малых павильонов, того, что рядом с прудом, и обнаружил там тело хозяина.
– Объясните мне, ради Бога, что здесь происходит? – услышала Ребекка голос Армана.
Жак повернул к нему невидящий взгляд и сдавленным голосом произнес:
– Слуга говорит, что наш отец умер.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция


Комментарии к роману "Волшебная сила любви - Мэтьюз Патриция" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100