Читать онлайн Волны любви, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Волны любви - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.22 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Волны любви - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Волны любви - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Волны любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Шторм разыгрался не на шутку. «Викинг Куин» бросало из стороны в сторону, и Адаму Стриту, который, сидя за столом, заносил в вахтенный журнал последние события, пришлось придерживать его левой рукой.
«15 ноября 1843 года. Вахтенный журнал корабля «Викинг Куин».
Позади триста дней плавания. Последние двадцать четыре часа идем в шторм. Говорил с капитаном корабля «Мария» из Бостона. Китов он не видел уже шесть дней. Первый помощник, мистер Карнс, поймал большую рыбу-луну».
Адам отложил ручку и тут же чуть не упал со стула – качка была такой сильной, что корабль швыряло из стороны в сторону.
Погода испортилась два дня назад. Небо заволокло тяжелыми тучами, пошел дождь. Адам надеялся, что завтра небо прояснится и они увидят китов. Команда уже вымоталась, да и он тоже.
Адам почувствовал, как корабль зарылся носом в волну, однако тут же выпрямился.
Капитан горделиво улыбнулся. «Викинг Куин» – судно крепкое, сделано на совесть и способно противостоять самым сильным ветрам, однако, как и все китобойные суда, построенные в Сэг-Харборе, несколько неуклюжее и потому медлительное. Водоизмещение его триста пятьдесят тонн, так что корабль большой, есть место и для разделки туш китов, и команда не теснится в маленьком кубрике.
Адам Стрит любил его, как женщину.
Он бросил взгляд на календарь. Уже ноябрь. Если им посчастливится добыть еще несколько китов, к Рождеству успеют вернуться домой. Мужчины из его команды не любят проводить Рождество в море. Впрочем, какие там мужчины! Мальчишки желторотые, ведь большинству из них лет по двадцать, двадцать два. Да, хорошо бы отпраздновать Рождество дома.
А сейчас нужно подняться на палубу, вдруг дозорный заметил китов.
К тому времени, как Адам добрался до палубы, море немного успокоилось, сквозь пелену высоких облаков пробились бледные солнечные лучи. Запрокинув голову, Адам взглянул на стоявшего на реях дозорного. И едва успел поднять глаза, как тот, тыча пальцем куда-то вдаль, восторженно выкрикнул:
– Плывет!
Члены команды тут же все, как один, бросили заниматься своими делами и кинулись к бортам.
– Три градуса по правому борту! – завопил дозорный. – Кашалот!
Адам улыбнулся. Из всех видов китов самыми ценными считались именно кашалоты, потому что в голове лишь этого животного находилось ценнейшее воскоподобное вещество под названием спермацет, используемое для медицинских нужд и изготовления высококачественных свечей. Кроме того, кашалоты давали отличный китовый жир и даже серую амбру – редчайшее вещество, образующееся в пищеварительном тракте этого животного и применяемое в парфюмерии, а также в качестве возбуждающего средства. А китовый жир использовался обычно на маяках и для уличных фонарей.
Как только киты были обнаружены, члены экипажа поспешили каждый к своему месту. Они без промедления заняли места в трех тридцатифутовых вельботах, расположенных по левому борту, после чего те тут же были спущены на воду. Адам и два его помощника заняли свои места на корме каждый своего вельбота и приказали отдать швартовы.
Рулевые и гарпунеры расположились сзади, а четверо матросов, сидевших на веслах, взялись за весла. И вскоре тяжеленные вельботы уже неслись по все еще бурному морю, как на крыльях.
Адама охватило знакомое возбуждение от предвкушения охоты. Душу согревала надежда на хороший улов, и лишь на секунду по телу пробежала дрожь. Ведь опасность всегда подстерегает охотника. Многие выходили вот так, как он, в море, чтобы больше никогда не вернуться обратно. Что ж, и такую возможность нельзя сбрасывать со счетов.
Когда Адам заметил, что из воды прямо по курсу высовываются черные спины кашалотов, он сделал знак гребцам замедлить ход. Вельботы тихонько подплыли к огромным животным.
В такие минуты Адама неизменно охватывало чувство благоговения: киты были такими громадными и величественными, что люди по сравнению с ними казались букашками. Убивать этих массивных животных было его работой, и все же всякий раз, когда приходилось вонзать в кита острогу, Адам испытывал грусть. И как индейцы, охотившиеся на этих животных до него, он просил у кита прощение за то, что намеревался убить его.
Море уже немного успокоилось. Огромные черные спины кашалотов были от охотников всего в нескольких футах, как вдруг животные вынырнули прямо на поверхность. Не ожидавший этого рулевой вельбота, в котором сидел Адам, резко вывернул руль.
Вельбот легонько воткнулся в толстую темную шкуру, и рулевой, взяв весло «на валек», схватил мощный одиннадцатифутовый гарпун. Бросившись на корму вельбота, он высоко поднял гарпун в правой руке и занес его над головой. Широко расставив ноги, чтобы не упасть, он привычным движением метнул гарпун прямо в шею киту и помчался обратно за руль, где ему надлежало следить и за ним, и за тросом. Дальше наступал черед капитана. Он должен был убить кита ручной острогой.
Поскольку кашалот оказался крупным, не менее восьмидесяти метров в длину, с другой стороны к нему подошел второй вельбот, так что в тот момент, когда первый гарпунер метнул свой гарпун, второй сделал то же самое.
Через секунду спина гиганта целиком показалась на поверхности, и вода вокруг него забурлила. Видимо, почувствовав, как мощный наконечник гарпуна вошел в его спину, великан с силой рванулся вперед, при этом вельбот так и заходил на волнах, грозя опрокинуться, а трос в тысячу двести футов начал разматываться с такой скоростью, что даже дым пошел.
Адам взмолился, чтобы трос оказался достаточно длинным, а киту не вздумалось нырнуть. У него не было никакого желания мучить животное, и он надеялся, что все произойдет быстро и не слишком болезненно.
К счастью, кашалот нырять не стал, а стремительно бросился вперед, вздымая тучи брызг. Вот тут Адам уже всерьез стал опасаться, что троса не хватит. Но в этот момент кит остановился и застыл на месте как вкопанный. Бурные волны окрасились в розовый цвет.
– Ну-ка, ребята, взяли! – закричал Адам.
Матросы, взявшись за трос, принялись энергично тянуть, и вельбот потихоньку подплыл к огромной плавающей на поверхности туше.
Когда до кита оставалось совсем близко, Адам встал и нацелился в него громадной острогой с острым, как бритва, наконечником. Собрав все свои силы и ловко балансируя, чтобы не упасть в воду, он метнул мощное оружие в кита, попав точно в цель: острога вошла в шкуру почти на всю длину зубцов.
Огромная туша вздрогнула, и из дыхала кашалота вырвался мощный столб воды и воздуха. Вслед за этим раздался глухой, протяжный стон, и кит начал переворачиваться, пока наконец не лег брюхом вверх, как огромная мертвая рыбина.
Матросы работали привычно и споро. В губе кита прорезали дыру, сквозь которую продели канат, чтобы за него дотащить животное до корабля. Теперь вода уже вся была в крови, и Адам, понимая, что запах ее привлечет акул, приказал матросам спешить.
Чтобы дотянуть огромную тушу кашалота до «Викинг Куин», потребовалось некоторое время, но наконец они подплыли к кораблю. Адам взобрался на борт и принялся наблюдать за процедурой разделывания туши.
Используя высокие мачты корабля в качестве рычага, матросы подняли гигантскую тушу и подтянули ее до уровня главной палубы. Затем стали опускать специальные платформы, на которых совершалась процедура обработки.
Ловко орудуя огромными тесаками и железными крюками, матросы принялись отрезать огромные пласты мяса, которые поднимались на палубу и складывались в специальные котлы.
Сначала сняли мясо вокруг челюсти и подняли его на борт, после чего занялись головой животного. Отрубили ее, затем разделили на две половины, чтобы было легче поднимать. Этот этап Адам всегда называл про себя «грязной работой».
Поскольку на сей раз имели дело с кашалотом, сначала втащили на палубу верхнюю часть головы, чтобы можно было вычерпать ценнейший спермацет, затем нижнюю, из которой вытапливали и разливали по бочкам китовый жир, и лишь потом занялись самой тушей.
Адам не любил долго наблюдать за этой вонючей работой.
Вскоре на удушливый запах слетелись тучи чаек и мух, а вокруг корабля уже закружили акулы.
Адам бросил беспокойный взгляд на море: где там остальные вельботы? И тут же увидел, что один возвращается без улова, зато другой, подняв маленький парус, волочет за собой приличных размеров кита. Адам быстро прикинул. С того кашалота, которого добыл он со своей командой, жира и китового уса будет немало, да и с этого, которого сейчас подтащат к кораблю, тоже предостаточно. Так что «Викинг Куин» скоро вернется домой с приличным грузом, а сам он выполнит главную заповедь капитана китобойного судна – плавание должно быть недолгим и удачным.
Адам улыбнулся про себя. Похоже, они все-таки успеют домой к Рождеству. Как хочется ощутить под ногами твердую землю! Год в море – долгий срок, хотя бывали плавания и длиннее.
А в Сэг-Харборе у Адама есть маленький дом, за которым в его отсутствие присматривает пожилая чета по фамилии Хорнерс. Есть и парочка женщин, которые ждут не дождутся, когда он вернется домой.
Честно говоря, ему тоже не терпится их увидеть. Одну зовут Мэри. У нее длинные белокурые волосы и пышная грудь. Другую Герта. Она рыжеволосая и вся в веснушках, но сложена великолепно словно древнегреческая богиня.
И, отвернувшись от платформы, на которой все еще шла напряженная работа по разделке туши, Адам спустился вниз, чтобы заполнить очередную страницу в вахтенном журнале.
* * *
В таверне «У Манди» в этот вечер дым стоял коромыслом. В главном зале битком набилось моряков, прибывших в Сэг-Харбор со всего света. Кого здесь только не было! И европейцы, и китайцы, и африканцы, в общем, представители самых разных национальностей. Гвалт стоял невообразимый.
Марианне – впрочем, как и всем остальным девушкам-официанткам – вздохнуть было некогда. Она и принимала заказы, и таскала тяжеленные подносы, заставленные кружками с элем и ромом, и убирала со стола грязную посуду.
Стоя у стойки бара, Марианна ждала, пока бармен наполнит кружки, радуясь минутной передышке. Взглянув на себя в зеркало, висевшее за стойкой, она пригладила волосы и, несмотря на то что лицо раскраснелось, а из прически выбилось несколько непокорных кудряшек, в целом осталась довольна своим видом. Ей уже исполнилось девятнадцать лет. Совсем взрослая женщина, да и выглядела на свои года, что Марианну очень радовало.
В аккуратненькой беленькой блузке и черной юбке, с волосами, разделенными посередине пробором и закрученными на затылке в тугой пучок, Марианна казалась маленькой юной леди, невесть как попавший в таверну. Как быстро поняла Марианна, этот наряд был лучшей защитой от подвыпивших моряков.
Хотя Мег, как и обещала, защищала своих девочек от пьяных любителей приключений, однако она не могла быть везде и сразу – не разорваться же ей в самом деле! – и Марианна вскоре поняла, что придется защищать себя самой.
Понаблюдав за мужчинами, посещавшими их таверну, Марианна сделала для себя кое-какие выводы. Большинство из представителей мужского населения города делило женщин на две категории: приличные и проститутки. Приличных они холили и лелеяли, защищали и восхищались ими, то есть относились к ним точно так же, как к своим матерям и сестрам. А с другими особо не церемонились.
Марианна понимала: одно то, что она работает в таверне, делает ее в глазах посетителей – во всяком случае, некоторых из них – одной из таких проституток, и чтобы опровергнуть это мнение, одевалась скромно и достойно. И это срабатывало, по крайней мере почти всегда. Если же нет, если посетитель оказывался слишком пьян либо слишком глуп, либо ему было вообще на все наплевать, Марианна хватала самый тяжелый предмет, который попадался под руку, и пускала его в ход, чтобы охладить его пыл. Многих излишне ретивых моряков она обливала с ног до головы элем, а в особо тяжелых случаях угощала увесистой скалкой, которую Мег держала под стойкой бара как раз для этих целей и которой все официантки время от времени пользовалась.
И через некоторое время, когда мужчины наконец поняли, что Марианну совершенно не интересуют их домогательства и она способна себя защитить, они стали относиться к ней, как к своей сестренке, и уже сами оберегали ее от тех посетителей, которые, не ведая, что хорошенькая официантка не терпит фамильярности, давали волю рукам.
Но в целом Марианна была весьма довольна своей жизнью в Сэг-Харборе. Мег оказалась справедливой и щедрой хозяйкой, кроме того, многие моряки, если плавание у них прошло удачно и после него в кармане завелись денежки, не скупились на чаевые.
Сумма, отложенная Марианной на черный день, пока небольшая, потихоньку росла, и Марианна с нетерпением ждала того дня, когда у нее накопится достаточно средств, чтобы открыть свое собственное заведение. Будучи девушкой неглупой, она прекрасно понимала, что, хотя моряки и видели в ней настоящую леди, городские жители и особенно жительницы ее таковой не считали. Для настоящих леди из Сэг-Харбора она просто «девушка из таверны» определенного сорта, и уж конечно, им неровня.
Раньше Марианне на их мнение было бы ровным счетом наплевать, однако после того, как она пожила у Пруденс Котрайт и кое-чему от нее научилась, ее суждение о многих вещах в корне изменилось. Теперь Марианна считала себя ничем не хуже самых знатных дам, а посему ее больно уязвляло это пренебрежительное отношение.
– Получай, Мари, – послышался голос бармена Теда, мужчины средних лет, уже успевшего поставить на поднос шесть высоких кружек с элем.
Марианна улыбнулась ему и, подняв тяжеленный деревянный поднос, понесла его в зал, ловко лавируя между поставленными чуть ли не впритык друг к другу столиками. Подойдя к нужному, она изящным движением поставила на него поднос.
– А вот и крошка Марианна, – проговорил матрос по фамилии Хэнрахан и по кличке Рыжий Детина и хлопнул огромной рукой по шершавой поверхности стола. – Самая лучшая официантка и самая красивая девушка в этой части света.
Марианна ласково улыбнулась великану и взяла деньги, которые он протянул ей в уплату за эль. Подхватив пустой поднос, она повернулась и собралась уже отойти, как вдруг высоченный мужчина, сидевший за соседним столиком, неожиданно отодвинулся вместе со своим стулом назад, надумав, видимо, встать. Удар пришелся Марианне по ногам. Покачнувшись, она едва удержалась на ногах.
Почувствовав, очевидно, что он кого-то толкнул, мужчина обернулся. У Марианны перехватило дыхание, и она едва удержалась, чтобы не вскрикнуть, – перед ней сидел капитан Адам Стрит. Несколько секунд она не двигалась, ожидая, что он ее узнает, однако, хотя он и смотрел на нее с явным интересом, в его глазах не промелькнуло ни малейшей искорки узнавания.
У Марианны слезы навернулись на глаза, горькое разочарование пронзило душу. Как он мог забыть ее?! Пусть со дня их расставания прошло уже почти три года. Он обязан был ее узнать! И то, что этого не произошло, было для Марианны очень больно, поскольку, несмотря ни на что, в глубине души она считала Адама своим другом.
С радостью вошел Адам Стрит в таверну «У Манди»: наконец-то он дома. Плавание прошло хорошо, нет, даже не хорошо, а отлично, и по прибытии многие уже поздравили его с этим. Как, впрочем, поздравили бы любого другого капитана, вернувшегося в родной город после успешного плавания.
По традиции почти все жители, города высыпали на берег встречать «Викинг Куин». Им не терпелось услышать, как прошло путешествие и что новенького в дальних странах.
Сейчас матросы на корабле занимались разгрузкой под руководством первого помощника капитана, которому Адам Стрит не побоялся бы доверить и собственную жизнь, а сам он со своими друзьями отправился в таверну.
«Вот уж что всегда остается прежним и никогда не меняется, так это таверна Мег Манди. Хоть сто лет пройдет, а она останется все такой же! Может, и появится несколько незнакомых лиц, да и только. Те же люди, тот же знакомый запах. В общем, чувствуешь себя как дома», – подумал Адам.
Мег собственноручно протерла для вновь прибывших столик, и Адам заказал для себя и друзей эля. После того как заказ еще пару раз повторят и они с приятелями поболтают вволю, он незаметно ускользнет к Мэри. Она встречала его на пристани вместе с остальными жителями города и успела шепнуть на ушко, что будет ждать дома, если у него вдруг возникнет желание зайти.
Вспомнив о Мэри, Адам смущенно почувствовал, как огонь желания пронесся по его телу. Ведь столько месяцев у него не было женщины. Он попытался выбросить мысли о ней из головы: чего доброго еще опозоришься на людях.
Непринужденно откинувшись на спинку стула, с кружкой в руке, Адам, словно сквозь дрему, слушал журчащие вокруг него голоса. Как хорошо дома! Странные все-таки люди моряки. На суше их так и тянет выйти в море, а стоит только пару месяцев пробыть в плавании, мечтают поскорее оказаться дома.
Размышления его прервал голос Джека Хэммонда, капитана корабля «Ларк».
– Ну и сколько ты, Адам, собираешься пробыть в городе на этот раз?
Адам встрепенулся, машинально подался вперед, в результате чего его стул отъехал назад и стукнулся обо что-то твердое. Сообразив, что он нечаянно кого-то задел, Адам обернулся. На него с раздражением смотрели огромные черные глаза.
«Боже правый, и где только Мег откапывает таких красавиц?» – мелькнула мысль.
Девчонка была и в самом деле чудо как хороша. Небольшого росточка, с пышной грудью, тоненькой – запросто можно обхватить двумя руками – талией и аппетитно округлыми бедрами. Но больше всего удивила Адама ее одежда. Ни дать ни взять маленькая леди, которой в таверне Мег совсем не место. Но самым странным было то, что чем дольше Адам смотрел на хорошенькую официантку, тем больше убеждался в том, что он ее уже где-то видел.
– Простите ради Бога, мисс! – воскликнул он, хватая ее за тоненькую, но крепкую руку чуть пониже локтя. – Но кто вы? Бьюсь об заклад, я никогда вас прежде здесь не видел, иначе такую красотку наверняка бы запомнил.
Девушка, сверкнув глазами, резко выдернула руку.
Адам, не ожидавший этого, вскочил, не понимая, за что она на него так обиделась, ведь ничего особенного не произошло. Он мучительно соображал, что бы такое еще сказать в свое оправдание.
– Я вовсе не собирался вас толкать, мэм, но раз так уж вышло, извините, пожалуйста.
Девушка стояла, по-прежнему не проронив ни слова, и глаза ее, с ненавистью смотревшие на Адама, с каждой секундой становились все темнее и темнее. Теперь Адам уже почти не сомневался в том, что он где-то ее видел. Не зная, что еще сказать, и чувствуя себя ужасно смешным в глазах друзей, Адам, обернувшись к ним, криво усмехнулся.
– Ну что за красотка, верно, ребята? Если вдруг кто-нибудь из вас знаком с этой очаровательной юной леди, буду весьма признателен, если меня ей представят и объяснят, что я не такой уж увалень, каким кажусь.
Он ждал, что за этим последуют обычный смех и шуточки, однако, к его удивлению, никто даже не улыбнулся. Воцарилось неловкое молчание. Джек Хэммонд первым нарушил его. Несколько холодно глядя на Адама, он знаком попросил его сесть и проговорил:
– Я с великой радостью это сделаю, Адам, но только если юная леди сама этого пожелает. И учти, веди себя с ней повежливее. Мы все ее очень любим, и, если потребуется, любой из нас за нее горло перегрызет.
Адам с изумлением воззрился на Хэммонда. Уж чего-чего, но такого он никак не ожидал.
– Не утруждайте себя, капитан Хэммонд, – ехидно бросила девица. – У меня нет никакого желания знакомиться с этим человеком. Я обычно тщательно выбираю друзей, так что благодарю вас.
И она поспешно отошла от стола и вскоре скрылась в глубине зала, а Адам все стоял, разинув рот, и недоуменно смотрел ей вслед.
Наконец придя в себя, он вопросительно взглянул на своих друзей, однако те уже оживленно беседовали на какую-то другую тему, и Адам был уверен, что сделали они это специально. Он сел на свое место и принялся потягивать свой эль, размышляя, что это за официантка такая и чем она заслужила подобное к себе отношение, одновременно выискивая ее взглядом.
Когда в разговоре возникла пауза, он поспешил вернуться к интересовавшей его теме:
– Ну ладно, ребята. Может, я и плохо воспитан, но отнюдь не дурак. Так в чем все-таки дело?
– Ты это о чем, Адам? – невинным голоском поинтересовался капитан Хэммонд.
Адам раздраженно покачал головой и со стуком поставил кружку на стол.
– Черт бы тебя побрал! Ты прекрасно знаешь, Джек, о чем я говорю. Об этой девчонке! С чего это ты так рьяно встал на ее защиту? Подумаешь, какая-то там официанточка! Я, конечно, против них ничего не имею, и тем не менее все это очень странно!
Лицо Хэммонда стало мрачнее тучи.
– Постой-постой, приятель! Мы с тобой знакомы не один год, но я не позволю тебе говорить о Марианне в таком духе! Я...
Дальше Адам уже не слушал.
Боже правый! Значит, эта девчонка не кто иная, как Марианна! Так вот почему она показалась ему знакомой! Та самая девочка, полудикая и строптивая, которую он спас вместе с ее приятелем дочти три года назад. Это, должно быть, и в самом деле она, но, Боже милостивый, как же она изменилась! Тогда он называл ее ребенком, да она им и была, недоверчивая и пугливая, как дикий зверек. Но теперь... Теперь ее и не узнать. Взрослая, красивая, уверенная в себе женщина!
Наконец, немного опомнившись от удивления, Адам заставил себя сосредоточиться на том, что рассказывает Хэммонд.
– Хоть Марианна и работает в таверне, но она приличная девушка, и мы все ее очень уважаем. А те, кто постарше, и вовсе относятся к ней, как к родной дочери, и не терпят, когда юнцы вроде тебя распускают руки.
– Понятно, – рассеянно проронил Адам. – Я это запомню, Джек. А ты, случайно, не знаешь, откуда она появилась в нашем городе?
Джек кивнул и хотел было ответить, но его опередил Роб Хилл, тоже один из приятелей Адама.
– Она приехала из Бостона, Адам. У нее была там тетка, старая и немощная. Так вот, тетка эта умерла, не оставив бедной девочке ни гроша, и ей пришлось бы очень туго, если бы Мег не взяла ее на работу. Женщинам ведь тоже нужно где-то жить и что-то есть.
– Она могла бы выйти замуж, – заметил Адам, прикидывая, что сказали бы эти люди, если бы узнали настоящую историю Марианны.
Роб покачал головой:
– Она вроде дожидается своего приятеля, который уехал куда-то далеко за море. Мы-то считаем, что он никогда не вернется. Наверняка его уже нет в живых, убили или погиб в море, но Марианне, конечно, ничего такого не говорим.
Лицо Роба Хилла стало печальным.
– Бедняжка, как она его ждет! Смотреть больно! Был бы я помоложе, сам бы попытался на ней жениться. Должен же кто-то заботиться о бедной девочке.
Сидевшие за столом все как один погрустнели, дружно закивали, и Адам с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться им в лицо. Какая молодец эта Марианна! Надо же так всех обвести вокруг пальца! Они-то в полной уверенности, что перед ними милая, невинная девочка, а на самом деле... Адам, в восторге от ее истории, восхищенно покачал головой, а дружки его, решив, что он проникся грустным рассказом Роба, тоже закивали.
– Да, печальная история, – проговорил наконец Адам, осушив кружу. – Я хорошенько ее запомню, чтобы, не дай Бог, не оплошать, если еще когда-нибудь доведется беседовать с этой юной леди. А теперь прошу меня простить, друзья. Нужно сходить на «Викинг Куин» – посмотреть, как идет разгрузка.
Однако на причал Адам не вернулся – с этим еще успеется, – а обошел вокруг таверны и встал у черного входа, рассудив, что это самое подходящее место перехватить Марианну и поговорить с ней наедине, где никто не помешает. Наконец терпение его было вознаграждено: Марианна вышла из таверны, видимо, глотнуть немного свежего воздуха. На улице уже стемнело. Свет падал лишь сквозь распахнутую настежь дверь.
Адам неслышно подошел к Марианне сзади и в очередной раз подивился ее чудесному преображению: настоящая дама, по крайней мере внешне. Жесты, манеры – все стало другим. И не поверишь, что перед ним все та же девчонка, что и три с лишним года назад, пусть и повзрослевшая.
– Марианна, – тихонько позвал он, касаясь ее руки.
Марианна, подпрыгнув на месте от неожиданности, вскрикнула и обернулась, глядя на него огромными от страха глазами. Но через секунду лицо ее уже полыхало гневом – она узнала Адама.
Выдернув руку, она отпрянула от него и встала, гордо выпрямившись и расправив плечи, видимо, готовясь к обороне. Адаму почему-то стало ее мучительно жаль: маленькая, храбрая девочка.
– Марианна, ты помнишь меня? – спросил он, улыбнувшись.
– Я-то вас прекрасно помню, – резко бросила Марианна, – но, похоже, память у меня лучше, чем у вас. Значит, и вы наконец-то меня вспомнили?
Адам кивнул:
– Ну конечно, Марианна. Как я мог тебя забыть?
– Очень просто. Что вы и сделали. Даже не узнали меня в таверне.
Адам покачал головой:
– Все такая же вспыльчивая, как и прежде. Честно говоря, Марианна, ты сильно изменилась, ведь с последней нашей встречи прошло три года. Ты стала совсем взрослой.
– А вы по-прежнему разговариваете со мной, как с ребенком! Вот что я вам скажу, мистер. Я им и три года назад не была, а теперь уж и подавно! И нечего говорить со мной так, словно я маленькая!
И только произнеся последние слова, до Марианны дошло, что она и в самом деле кажется – да и любой бы на ее месте показался – маленькой по сравнению с таким гигантом, как Адам Стрит, и она вспыхнула от смущения.
Не ожидая, что Марианна с такой яростью на него набросится, Адам почувствовал, что сам закипает, однако сдержался и по-прежнему с улыбкой смотрел на нее.
– Послушай-ка, детка, успокойся и выслушай меня. Если тебе и удалось обвести этих простофиль вокруг пальца своими изысканными манерами, то со мной этот номер не пройдет. Я-то тебя давно знаю. Помнишь, какой ты была три года назад?
– Хотите сказать, нищей девчонкой, которой и надеть-то было нечего? Да, капитан Стрит, прекрасно помню.
– Девчонкой, говоришь! – более резко, чем ему самому хотелось бы, бросил Адам. – Это тех идиотов в таверне тебе удалось убедить в том, что ты скромненькая, невинная девочка, и они готовы за тебя любому глотку перегрызть, но я-то тебя лучше знаю. Так что ты на сей раз затеяла? В какую игру играешь?
Неожиданно Марианна, встав на цыпочки, со всего размаху влепила ему пощечину. Глаза ее метали молнии, лицо покраснело от ярости.
– Хватит, капитан Стрит! Думаю, нам больше не о чем разговаривать!
Она взглянула ему прямо в глаза, и Адам с удивлением увидел, что в них, помимо гнева, промелькнула боль.
– И подумать только, ведь я считала вас своим другом, – дрогнувшим голосом проговорила она и, круто развернувшись, кинулась в таверну и захлопнула за собой дверь.
Адам тотчас же разозлился на себя. Ну зачем он разговаривал с ней в таком тоне? Что, черт подери, заставило его наброситься на девчонку? Ведь на самом деле ему вовсе не хотелось ее обижать. А впрочем, сама хороша. Кто ее просил лезть на рожон? И все-таки он не должен был так себя вести. Ни один настоящий мужчина себе этого не позволит.
Адам вздохнул, злясь и на Марианну, и на себя самого. Черт бы побрал эту девчонку! Ну почему в ее присутствии он вечно выставляет себя таким дураком? Почему его так и подмывает говорить ей колкости? А ведь она стала настоящей красавицей, способной вскружить голову любому мужчине, который встретится на ее пути. Что ж, с сегодняшнего дня придется ему строго следить за тем, чтобы ненароком не попасть в их число. Пусть прибережет свой острый язычок для кого-нибудь другого и упражняется на нем в насмешках, если ей так хочется, а уж он, Адам, постарается держаться от этой дерзкой девчонки подальше.
И он, чувствуя, что все еще никак не может успокоиться, зашагал прочь от таверны и вскоре свернул на Ховард-стрит, где в маленьком домике проживала его любовница, Мэри Тиммс. Домик, почти скрытый от глаз прохожих вьющимися розами, выглядел так уютно, что при одном взгляде на него Адаму сразу стало легче.
Мэри Тиммс радушно встретила своего возлюбленного. Лишь тоненький халатик прикрывал ее тело. Длинные белокурые волосы, приятно пахнувшие лавандой, пышной волной разметались по ее плечам. «Да, эта женщина знает, что нужно, чтобы мужчина потерял голову», – подумал Адам, заключив ее в объятия.
Они не стали тратить много времени на разговоры. У Адама давно не было женщины, да и Мэри, хотя на первый взгляд этого и не скажешь, была женщиной страстной.
Они сжали друг друга в объятиях, и вскоре цветастый халатик уже лежал на полу, а рядом с ним и одежда Адама, а их владельцы упали на просторную кровать с пологом.
Тело Мэри показалось ему таким же гладким и ароматным, как спелый персик, и Адам, чувствуя себя, как человек, который, умирая от жажды в пустыне, вдруг увидел долгожданный оазис, с наслаждением воздал ему должное. Он ласкал бархатистую кожу, проведя своими грубыми руками, руками моряка, по пышной груди, животу, бедрам, пока наконец Мэри, затрепетав, не изогнулась сладострастно, как сытая кошечка.
– Адам, любимый, я так по тебе соскучилась, – тихонько прошептала она, прижавшись лицом к его груди.
– Я тоже, – ответил он, вдыхая исходящий от нее нежный аромат.
Он ласково прошелся рукой по мягким волоскам внизу живота, и Мэри, затрепетав, прижалась к нему еще теснее.
– Я хочу тебя, Адам! – страстно проговорила она. – Хочу!
Услышав ее прерывистый голос, Адам почувствовал, как его охватывает яростное, непреодолимое желание. На секунду показалось, что он не сможет сдержаться и даст ему выход, однако в последний миг Адам сумел совладать с собой. И вскоре Мэри радостно сдалась на милость победителя, а через несколько секунд они оба уже полыхали яростным огнем, с каждой секундой разгоравшимся все жарче. И наконец, когда страсть их достигла апогея, Адам, хрипло вскрикнув, содрогнулся в экстазе, и Мэри, застонав, последовала его примеру.
Это был восхитительный момент, если бы не одно маленькое «но». В тот миг, когда Адам испытал наивысшее наслаждение, в памяти внезапно возникло лицо Марианны, заставив его застонать одновременно и от удовольствия, и от отвращения к самому себе.
Саутгемптон сильно отличался от остальных городов, расположенных на Лонг-Айленде. Хотя он был таким же портовым городом и в нем разместилось немало корабельных компаний, однако всякого сброда по сравнению с другими приморскими городами было намного меньше.
В городе было много красивых двухэтажных зданий, украшенных башенками, высоких деревьев и ухоженных газонов. Он считался самым богатым в этих краях. Многие капитаны китобойных судов и владельцы кораблей, работая в Сэг-Харборе, имели дома в Саутгемптоне, поскольку от Сэг-Харбора этот город находился совсем близко.
Иезекииль Троуг, которому довелось побывать в Саутгемптоне впервые, сразу же почувствовал себя здесь так, словно жил в этом городе уже много лет. Впрочем, он в любом месте чувствовал себя как дома. Хотя, прожив долгие годы на Аутер-Бэнкс, Троуг и приноровился к простой, грубой жизни его обитателей, хорошо усвоил их обычаи и нравы, однако остров этот люто ненавидел, а вот Саутгемптон с первого взгляда показался ему просто райским уголком.
Троуг почувствовал себя здесь как рыба в воде, лишь только ступил на берег с пассажирского судна, прибывшего в этот город из Нью-Йорка. Троугу исполнилось уже пятьдесят четыре года, однако никто бы ему столько не дал. Он казался мужчиной еще в самом расцвете сил. Единственное, что наводило на мысль о довольно преклонном возрасте, это седые волосы. Облаченный в костюм из тончайшего черного сукна, пошитый самым искусным портным, Троуг являл собой величественную фигуру. Небрежной походкой сошел он по сходням и двинулся по набережной, а за его спиной шел носильщик, который уже успел снести с корабля на берег три огромных чемодана Троуга. Надо сказать, что не только жизнь Троуга после того, как он переселился с острова на материк, претерпела значительные изменения, но и он сам. Все те годы, что он провел на Аутер-Бэнкс, вынужденный носить грязную рвань, Троуг мечтал о том времени, когда сможет приобрести шикарные костюмы. И вот мечта его исполнилась. Гардероб у него теперь изысканный и дорогой. Многие посчитали бы сумму, потраченную на его приобретение, целым состоянием. Но Троуг не жалел об этих деньгах. Дорогую, красивую одежду он просто обожал. А от прикосновения к телу тончайшего белья испытывал приятное возбуждение.
Поскольку Троуг собирался надолго поселиться в Саутгемптоне, по крайней мере до тех пор, пока не получит известия о том, где обитает Марианна Харпер, ему хотелось остановиться в какой-нибудь хорошей гостинице. Носильщик порекомендовал ему гостиницу, а вернее, пансион, принадлежавший некой вдове, Роуз Лейк. По словам носильщика, эта гостиница считалась самой лучшей во всем городе, да и готовили там вкусно.
Располагалась она неподалеку от делового квартала города – десять минут пешком – и приглянулась Троугу с первого взгляда.
Двухэтажное кирпичное здание разместилось на пригорке, с которого открывался прекрасный вид на океан. Огромные вековые деревья, шелковистая зеленая лужайка перед входом и разбросанные то тут, то там скамейки создавали полное впечатление того, что находишься в маленьком парке.
Троуг зашагал вверх по дорожке к веранде, на которой стояли удобные кресла. В двух из них сидела какая-то пожилая пара. Проходя мимо, Троуг вежливо приподнял шляпу и улыбнулся.
Роуз Лейк оказалась женщиной лет тридцати пяти, с рыжеватыми волосами, пышной грудью и дерзкими карими глазами, которые при виде Троуга удивленно расширились.
– Бог мой! – воскликнула она прерывистым голосом. – Какой вы высокий, сэр!
Троуг внезапно почувствовал нарастающее желание. У него было такое предчувствие, что Роуз Лейк очень скоро станет его любовницей, а по блеску, появившемуся в ее глазах, понял, что и она рассматривает его с такой же точки зрения.
– А вы, мадам, просто необыкновенная красавица, – улыбнулся он в ответ.
Роуз, зардевшись, присела перед ним в реверансе.
– Благодарю вас, сэр.
Несколько минут спустя она провела его наверх, в просторную спальню, где стояла тяжелая мебель и огромная кровать.
– Как вы, должно быть, заметили, кровать эта несколько больше обычной, – заметила Роуз. – Ее сделали специально для моего Сэма. Крупный был мужчина, совсем как вы. – Она улыбнулась. – Я всегда питала к таким слабость.
– Благодарю вас, Роуз. Мне бы хотелось остановиться у вас надолго. Вы не возражаете?
– Лучшего я и представить себе не могу. Давненько в этом доме не было настоящего мужчины, – лукаво ответила она.
Потертая деревянная табличка над дверью гласила: «Корабельная компания братьев Барт». Здание казалось таким ветхим, что того и гляди рухнет, однако Троугу прекрасно было известно, что эта корабельная компания одна из самых богатых в стране. Просто хитроумные братцы всячески это скрывали.
Облаченный в свой самый лучший костюм, Троуг на секунду задержался на пороге и поправил шляпу и мягкий черный галстук и толкнул дверь. Внутри оказалось темно, как в пещере, хотя работа кипела вовсю. За длинной стойкой сидело за своими конторками с дюжину клерков. Они в поте лица трудились над счетами, касавшимися, по всей вероятности, погрузки и разгрузки судов, и прочими бумагами.
При виде Троуга из-за стойки навстречу ему метнулся сухонький человечек. Троуг уже заметил с правой стороны лестницу, ведущую на второй этаж.
Увидев его дорогой костюм, человечек довольно потер руки и проговорил подобострастным тоном:
– Добрый день, сэр. Я могу быть вам чем-нибудь полезен?
– Можете, если сообщите, где мне найти братьев.
Клерк перевел взгляд на лестницу, потом снова на Троуга.
– А могу я поинтересоваться, какое у вас к ним дело?
– Не можете. Но вы мне уже сказали все, что я хотел знать.
И Троуг направился к лестнице. Не ожидавший такого поворота, человечек, что-то промычав, выскочил из-за стойки и бросился ему наперерез.
– Наверх нельзя, сэр! У меня насчет этого строгое указание. Все посетители сначала должны сообщить, по какому делу они пришли, а уж потом я сам справлюсь у хозяев, смогут ли они их принять.
– У меня дело частного свойства, и я сам в состоянии доложить о себе. Прочь с дороги, мозгляк!
И Троуг оттолкнул его, как назойливое насекомое. Клерк отлетел в сторону, ударился о стойку и сполз на пол. Остальные служащие, разинув рты, глядели на них, но Троугу было на это наплевать. Дорога была свободна, и он устремился на второй этаж.
Лестница вывела в небольшой коридор, в который выходили четыре двери. Лишь одна из них оказалась открыта, и за ней Троуг заметил какого-то клерка. Тот сидел за столом и, близоруко прищурившись, просматривал пухлый гроссбух. Троуг прошел мимо и направился к последней двери, на которой висела табличка: «Посторонним вход воспрещен».
Распахнув дверь, он без стука вошел. За конторкой сидели двое мужчин. Перед ними лежали пачки денег. Увидев нежданного гостя, они вздрогнули и уставились на него.
Братья Барт казались похожими друг на друга как две капли воды, хотя разница в возрасте у них составляла пять лет. Небольшого роста, с худыми длинными лицами, тусклыми карими глазками, в которых лишь при виде денег появлялся жадный блеск, узкими, словно щель почтового ящика, ртами, они казались пародией на классического скупердяя. Впрочем, они и были классическими скупердяями. За все годы, что Троуг был с ними знаком, он ни разу не заметил на их лицах и тени улыбки. Они напоминали ему кротов, которые хорошо чувствуют себя лишь во мраке, а оказавшись на свету, испуганно щурятся. И Троуг отлично знал, что по-настоящему счастливы братцы только тогда, когда считают и пересчитывают деньги.
Сайлас и Инок Барт, сиамские близнецы... Троуг не доверял ни одному из них ни на грош, однако не мог не отдать им должного: братья обладали изумительным даром делать деньги.
Сайлас Барт опомнился первым. Вскочив, он сгреб деньги в охапку и, прикрыв их своим телом, рявкнул:
– По какому праву вы сюда врываетесь, мистер! Здесь вам не проходной двор, а частная контора!
– Какой я тебе мистер, Сайлас? Ты что, совсем ослеп на старости лет? – добродушно бросил Троуг. – Неужели не узнаешь старого приятеля?
– Какого еще приятеля? – пискнул Инок Барт. – Да мы вас и знать не знаем!
Погладив рукой чисто выбритый подбородок, Троуг подошел к конторке еще ближе.
– Должно быть, и вправду без бороды я сильно изменился. Ну уж если вы двое меня не узнали, бьюсь об заклад, не узнает никто.
– Троуг! Да ведь это Иезекииль Троуг! – ахнул Сайлас Барт и рухнул на стул.
Троуг одарил братьев ослепительной улыбкой.
– Он самый.
Инок Барт приложил руку к сердцу, словно его сейчас хватит удар.
– Но что ты здесь делаешь? Мы думали, что ты... – он запнулся на полуслове.
– Что я умер? И жестоко ошиблись. Я жив и здоров, в чем вы можете и сами убедиться.
– Но ведь прошло уже больше трех лет, с тех пор как ты уплыл с Аутер-Бэнкс, – заметил Сайлас Барт. – Где же ты пропадал все это время?
– Разыскивал убийцу своего сына, – внезапно охрипшим голосом сказал Троуг.
– Если ты рассчитываешь опять вернуться на Аутер-Бэнкс, – осторожно начал Инок Барт, – то можешь выбросить эту затею из головы, мы уже взяли на твое место другого человека. Сам виноват, сбежал с острова, не сказав нам ни слова...
Троуг нетерпеливо махнул рукой.
– Не собираюсь я возвращаться на ваш убогий остров. С прежней жизнью покончено. А пришел я к вам вот зачем. Все эти годы я был, так сказать, вашим молчаливым партнером, и теперь пришло время стать партнером гласным. И я хочу, чтобы вы объявили об этом во всеуслышание.
– Да ты, должно быть, просто спятил! – вскричал Сайлас Барт. – Неужели ты думаешь, что можешь вот так заявиться к нам, и мы тут же согласимся на твои безумные требования?! Как же, держи карман шире!
– А мне кажется, если вы, джентльмены, хорошенько пораскинете мозгами, то согласитесь. Подумайте только, какого мнения будут о вас самые богатые люди Саутгемптона и представители других корабельных компаний, когда узнают, что именно вы двое все эти годы были виновниками гибели кораблей, следовавших курсом мимо Аутер-Бэнкс?
– А ты докажи это! Ни за что не докажешь! – так и подскочил Инок Барт.
– Неужели? Не знаю, умеете ли вы, джентльмены, играть в покер, но для того, чтобы доказать, прав я или нет, вам придется попросить меня выложить свои карты на стол.
Братья молчали, сверля его прищуренными глазами. Наконец Сайлас Барт задумчиво проговорил:
– У тебя нет никаких письменных доказательств. Мы никогда не вели с тобой переписку.
– Верно. Но существуют и другие способы, которые позволят мне вывести вас на чистую воду, – ласково проговорил Троуг и хитро посмотрел на Инока Барта.
– Какие же? – тут же откликнулся тот.
– Люди. Они прекрасно знали, что происходит, и я смогу, если потребуется, заставить их дать показания.
– Только не Филипа Котрайта, – мрачно заметил Сайлас Барт. – Мы отправили его на Восток матросом. Пусть поплавает. – Он наклонился вперед, и его пронзительные глазки на остреньком, как у норки, личике с укоризной взглянули на Троуга. – Если бы ты нормально выполнял свою работу, Троуг, он бы погиб вместе с остальными членами команды в том кораблекрушении и не совал бы нос куда не следует.
Троуг сумел изобразить непроницаемое лицо, ничем не выдав, что впервые слышит имя Филипа Котрайта. Он понятия не имел, кто это такой, однако быстро догадался, что это тот самый человек, которого он уже давно разыскивает, любовник этой паршивой девчонки Марианны, соучастник убийства Джуда и, по всей видимости, родственник той женщины, с которой Марианна жила в Бостоне. Троуг постарался хорошенько запомнить это имя: теперь у него есть еще один объект для поисков.
А сам беспечно проговорил:
– Насчет этого типа вы тоже глубоко заблуждаетесь. Если вам и удалось спровадить его подальше, это еще не означает, что он не вернется. Еще как вернется! И еще попортит вам кровушки. Да и не нужен мне ваш Филип Котрайт! У меня и другие свидетели найдутся. Например, члены банды, которой я руководил на Аутер-Бэнкс, – быстро выдумал он. – Они были в курсе всех наших дел, и им прекрасно известно, что именно вы двое давали мне знать, когда мимо острова проследует корабль.
Инок Барт презрительно фыркнул:
– Ты им больше не указ, Троуг. У них теперь другой командир.
– Вот как? Значит, вы двое не побоитесь рискнуть своим добрым именем? – В голосе Троуга теперь появились стальные нотки. – Я бы не советовал. Мне удалось нагнать на своих людей такого страху, что они и сейчас сделают все, что я им прикажу.
Троуг отчаянно блефовал. Естественно, ни одна живая душа на острове понятия не имела о причастности братьев Барт к кораблекрушениям, однако если у сидевшей напротив парочки и зародились на этот счет какие-то сомнения, проверить их она бы никоим образом не смогла. И впервые с начала разговора Троуг заметил, что на лицах их отразилась неуверенность, а в глазах промелькнул страх.
Он решил поднажать:
– В конце концов я имею право на долю в вашей фирме, ведь своим процветанием вы частично обязаны мне. И потом, после того как я столько лет выполнял для вас грязную работу, я считаю, что смогу теперь пожить в свое удовольствие, сделавшись респектабельным человеком.
И внезапно Троуг понял, что, помимо страстного желания отомстить, им владеет лишь одно желание – стать наконец респектабельным человеком.
– Я внесу в вашу фирму значительную сумму, если вместо «Корабельной компании братьев Барт» она станет называться «Корабельная компания братьев Барт и Троуга». И уверяю вас, в корабельном деле я смыслю не меньше вашего. Разве это так уж и много?
Братья обменялись взглядами, и Троуг понял: в их мозгах идет напряженная работа. Они-то, конечно, с легкостью могли дать сейчас согласие, однако Троуг был уверен, что единственное желание, которое их сейчас обуревает, – это перерезать ему глотку. И для этого у них найдется немало надежных людей. Впрочем, за свою жизнь Иезекииль Троуг не боялся: он умел о себе позаботиться.
– Я вас не тороплю, – продолжал он. – Почему бы вам не обдумать мое предложение пару дней? Уверен, вы сами придете к выводу, что я предлагаю самое выгодное для вас решение. – Он вежливо приподнял шляпу. – Всего хорошего, джентльмены. Если вам потребуется меня найти, то я остановился в гостинице Роуз Лейк.
И, не сказав больше ни слова, Троуг вышел за дверь. Пускай помозгуют над его предложением. Он прекрасно понимал, что сразу же после его ухода братья займутся тем, что станут прикидывать, как бы от него избавиться. И первое, что им придет в голову, – это, естественно, его убить. Способ самый верный и надежный.
Однако Троуг не сомневался в том, что сумеет за себя постоять, и твердо был уверен, что в конце концов станет равноправным партнером пронырливых братцев. Они согласятся на его предложение. Конечно, вряд ли оно вызовет у них бурю восторга, однако ничего другого им не остается, поскольку, несмотря на острый ум и безжалостную хватку, братья Барт – отчаянные трусы и ни за что не станут рисковать своим добрым именем.
В самом деле, что они теряют, сделав его равноправным партнером? Они давным-давно с ним знакомы, могли по достоинству оценить его деловые качества, а поскольку он собирается еще и заплатить им за свое партнерство, останутся только в выигрыше.
Так что Троуг направлялся в гостиницу в самом радужном настроении. Интересно, каково это – после стольких лет преступной жизни заняться наконец чем-то вполне законным? Троуг достаточно хорошо себя знал, чтобы понимать, что и раньше роль главаря банды его мало устраивала: уж слишком скучна и утомительна. Единственное, что поначалу скрашивало ее, – это волнующее чувство опасности. Но в то время он был молод, а сейчас стар. А на старости лет обычно хочется покоя.
Следовательно, роль солидного человека подойдет ему сейчас как нельзя лучше. И останется ему совершить в своей жизни последнее уголовное дело – убить Марианну Харпер и Филипа Котрайта. Впрочем, с точки зрения закона оно, может быть, и уголовное, а с его, Троуга, точки зрения – совершенно справедливое. Это ведь не месть, это возмездие.
Подойдя к гостинице, Троуг заметил на веранде Роуз Лейк, которая явно его дожидалась. При виде его она встала и подошла к лестнице. Троуг обратил внимание на то, что Роуз облачилась в новое платье и нарумянила щеки.
Увидев, что он не сводит с нее глаз, она призывно улыбнулась и разгладила платье, проведя рукой сначала по груди, а потом и по талии.
Троуг прекрасно понял, чего она хочет, и в висках у него застучало. Внезапно в голову ему пришла такая неожиданная мысль, что он остановился на самой нижней ступеньке лестницы, не в силах двинуться дальше. Он ей нравится. Она хочет его и готова с ним переспать. Она красива и довольно молода, то есть находится в том возрасте, когда еще можно позволить себе родить ребенка. Так почему бы не использовать ее? Почему бы не заставить родить ему сына? Сына, который займет место Джуда?
Троуг едва не расхохотался. Такая мысль ни разу со дня смерти Джуда не приходила ему в голову. Так почему это произошло именно сегодня? Может, оттого, что сегодня он круто изменил свою жизнь? Можно сказать, начал заново?
Впрочем, все это не важно, а важно то, что в этом что-то есть. Так почему бы не попробовать?
Роуз выжидающе смотрела на него, вскинув брови.
– Вы хотели мне что-то сказать, мистер Троуг?
– Да, мадам, – проговорил Троуг мрачным голосом. – Я просто очарован и околдован вашей красотой.
Роуз вспыхнула от удовольствия, а Иезекииль Троуг поспешил вверх по лестнице, спеша претворить только что пришедшую ему в голову и вроде бы неплохую идею в жизнь.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Волны любви - Мэтьюз Патриция

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Часть вторая

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

Часть третья

Глава 14Глава 15Глава 16

Часть четвертая

Глава 17Глава 18Глава 19

Ваши комментарии
к роману Волны любви - Мэтьюз Патриция



Очень понравился роман! Читала с удовольствием! Советую! 10
Волны любви - Мэтьюз Патрицияс
6.07.2013, 16.29





дерьмо...!!!
Волны любви - Мэтьюз Патрициятори
6.07.2013, 17.53





Класный роман)))
Волны любви - Мэтьюз ПатрицияАлина
22.08.2013, 17.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100