Читать онлайн Сердце язычницы, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Сердце язычницы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Лето шло своим чередом, погода стояла чудесная, и становилось все жарче. Место тайных свиданий Лилиа и Дэвида Тревелайна было наполнено дремотным гудением пчел и напоено ароматом полевых цветов.
Любовники лежали под сенью развесистого дерева. Утолив страсть, Лилиа, по обыкновению, закричала в полный голос, счастливая не только физически, но и духовно. Пальцы ее конвульсивно сжали волосы Дэвида.
– Люблю тебя, люблю!.. – повторяла она в неутомимой потребности выразить свои чувства, в то время как тела их содрогались в пароксизме блаженства.
С того памятного дня, когда Дэвид и Лилиа впервые разделили страсть, они встречались ежедневно. По мере того как они лучше узнавали друг друга, учились понимать язык тела, минуты близости становились все более яркими и полными, страсть все возрастала. Радости плоти так захватывали их, что после близости не было ни желания, ни сил говорить о делах повседневных, и они просто лежали рядом, удовлетворенные и счастливые.
Но на этот раз Лилиа внезапно вспомнила объяснение с Морисом, и ее сладостная дремота рассеялась. Хотя ухаживания кузена казались нелепыми и даже смешными, смутное ощущение надвигающейся опасности снова охватило девушку. Несмотря на послеполуденную жару, ее пронизала дрожь.
– Что с тобой, милая? – сонно спросил Дэвид.
Лилиа подумала, что теперь, когда с визитами Мориса покончено навсегда, она может рассказать о них. Когда девушка умолкла, Дэвид усмехнулся.
– Я всегда знал, что Этеридж – законченный болван, но, видно, он совсем повредился в уме, если набивался тебе в мужья!
– Отчасти это моя вина, Дэвид. И зачем я только позволила ему ухаживать за собой! Не понимаю, что это на меня нашло. До самого последнего дня мне было жаль Мориса, и я полагала, что таким образом проявлю к нему доброту. Не следовало забывать о том, что любой англичанин в любой ситуации неправильно меня поймет.
– Любой? То есть и я тоже? Уж не хочешь ли ты поставить меня в один ряд с Морисом Этериджем!
– Ну что ты! Его ухаживания я не поощряла, зато твои... Если бы ты сделал мне предложение, я не отвергла бы тебя.
Дэвид замер, потом, мягко отстранив Лилиа, сел и устремил взгляд на водопад.
– В чем дело, Дэвид? – встревожилась девушка. – Я что-то не так сказала?
– Нет, милая, вовсе нет... Помни всегда, что я люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя, Дэвид.
Медовые глаза Лилиа смотрели на него с безмолвным вопросом, и он снова отвел взгляд.
Девушка заметила перемену, хотя и не понимала ее. Несмотря на слова Дэвида, она догадалась, что ее шутливое замечание изменило их отношения.
В этот вечер Дэвид возвращался домой в смятении, душу его раздирали противоречия. Он страстно любил Лилиа, но его пугала перспектива брака с ней. Мысль о том, что встречи у озерка должны чем-то завершиться, уже не раз посещала его, но он трусливо отгонял ее, не желая омрачать свое счастье раздумьями на эту тему.
Поручив жеребца заботам грумов, Дэвид быстро прошел в дом и осведомился у прислуги, где его родители. Ему ответили, что ее милость на веранде, за чаепитием, а его милость отправился в Лондон по делам. Последнее несказанно обрадовало Дэвида.
– Вот и ты, дорогой! – Мать улыбнулась. – Я хочу выпить немного шерри, не присоединишься ли ко мне?
– Охотно.
Дэвид расположился поудобнее на стуле, взял бокал и сделал глоток.
– Как дела, мама?
– Превосходно. – Леди Тревелайн потрепала сына по руке. – А все благодаря тебе, дорогой. Уже и не помню, когда ты так долго оставался дома. Я совершенно счастлива, Дэвид.
– Так счастлива, что даже не спрашиваешь о причине моей внезапной любви к провинции?
– Вообще-то я задавалась этим вопросом, но сочла за лучшее не приставать к тебе с расспросами, тем более что твой отец тоже несказанно рад такой перемене.
– Рад? Вот как! И тоже не интересуется причиной? – Помолчав, Дэвид бросился в омут очертя голову: – А причина в том, что я влюблен в Лилиа Монрой, мама!
– Во внучку леди Анны? Как странно! Я думала, вы даже незнакомы!
– Мы успели познакомиться... и очень близко.
– О, Дэвид! – огорчилась леди Тревелайн. – По-твоему, это хорошо?
– Хорошо или нет, но так уж случилось.
– Не советую тебе, милый, ставить отца в известность об этом.
– Я и не собираюсь, не волнуйся... во всяком случае, пока. Однако может настать момент, когда придется это сделать.
– Дорогой мой! Только не говори, что намерен жениться на этой девушке! Ох, прости, ради Бога! Я ведь никогда не встречала Лилиа Монрой и незнакома с ней. Однако я много слышала об этой девушке. Она ведь... – Мэри Тревелайн запнулась, и легкий румянец покрыл ее щеки. – Она ведь издалека, не так ли? С островов, где живут язычники?
– Боюсь, что так, мама, – усмехнулся Дэвид.
– Уверена, девушка она в высшей степени достойная, иначе ты, конечно, не влюбился бы в нее. Говорят, она очень красива. Однако нельзя забывать, что она воспитана в далекой стране и принадлежит к иной культуре. Эта девушка – язычница, Дэвид! Твой отец никогда не даст согласия!
– Ни минуты в этом не сомневаюсь. Согласие отца меня ничуть не занимает.
Но, произнеся эти слова, Дэвид понял, что покривил душой. Согласие отца весьма и весьма занимало его, оно было попросту необходимо. Хотя он испытывал отчуждение к этому человеку и мысленно называл его лордом Тревелайном, их связывали семейные узы, и они принадлежали к среде, считающей эти узы священными.
– Боюсь, твое будущее омрачит множество проблем, если ты свяжешь жизнь с этой девушкой. Всем известно, что она полукровка. Конечно, девушка отчасти Монрой, и пока жива леди Анна, на ее происхождение закроют глаза, но общество никогда не примет ее по-настоящему, особенно респектабельные и наиболее знатные семейства. А дети, Дэвид, подумай о них! Ведь и их будут считать полукровками и – презирать!
– Поверь, мама, я не так наивен, чтобы не понимать этого.
– Нет, ты не понимаешь! Думаешь, я пожертвую твоим счастьем в угоду условностям? Нет, дорогой! Твое счастье – это и мое счастье. На ком бы ты ни женился, я буду любить твою избранницу, как родную дочь, никогда и ни в чем не упрекну ее. Но ты не будешь счастлив, твоя страсть сменится горечью и сожалениями. Я думаю не о себе, а о тебе, Дэвид...
– Конечно, мама. – Дэвид поднялся. – Я ценю твою заботу. Пожалуй, мне пора съездить в Лондон навестить Дика.
Мэри Тревелайн улыбнулась:
– А как же бал у леди Анны? До него осталось два дня. Ты и твой друг приглашены, не забывай этого.
– Мы будем там, не волнуйся.
Ричард Берд и Дэвид Тревелайн, такие же пьяные, как несколько недель назад, выписывали кривую по той же самой улице, направляясь к Сочной Джейн и Грудастой Бете. Хотя было уже далеко за полночь, Дик во все горло распевал свое последнее произведение, с которым в этот вечер выступил перед благодарными слушателями в «Лачуге углекопа». Он имел грандиозный успех и без конца повторял, что уж теперь-то обессмертил свое имя. Дэвид тоже не мог пожаловаться на судьбу: еще раньше друзья совершили тур по игорным домам, где он раз за разом выигрывал.
Направляясь в Лондон, Дэвид дал себе слово не думать о Лилиа и весь вечер посвятить развлечениям, еще недавно привычным и желанным. В какой-то мере он преуспел в этом, но все же не вполне. Даже выпив огромное количество спиртного, он видел перед собой неясный облик. Казалось, прекрасный призрак являлся напомнить ему о себе. Вспоминая свои рискованные ставки на зеленом сукне игорных столов, Дэвид невольно подумал, что уж слишком ему везло в карты этим вечером. Возможно, счастье в любви изменило ему.
Внезапно Дик на полуслове оборвал песенку и положил руку на плечо Дэвида.
– Что, дружище, не помогло?
– Это ты о чем?
– Нечего притворяться! Думаешь, Дик Берд слепой? Я то и дело ловил твой меланхолический взгляд – и когда ты пил, и когда метал карты. Твоя постная мина означала, конечно, что ты усердно пытаешься не думать про свою туземную красотку, но ничего не выходит.
Сделав над собой усилие, Дэвид постарался собраться с мыслями. В этот вечер приятели не говорили по душам, и Дик не знал, почему он вдруг оказался в Лондоне после двухнедельного отсутствия. Однако его проницательный друг и без слов угадал многое. Притворяться дальше не имело смысла.
– Ты прав, я пытался не думать о Лилиа, но это попросту невозможно. Я люблю эту девушку, наша идиллия быстро движется к развязке, и можно сказать, я уже стою перед выбором.
– Твоя прекрасная леди стремится к браку?
– Проклятие! Иногда ты просто пугаешь меня! Вот скажи, с чего ты это взял?
– Не вижу в таком простейшем предположении ничего пугающего, дорогой мой Дэвид. Помнишь это: «Но знатная леди и Джуди ОТреди во всем остальном равны»? Женщина есть женщина, дружище, и как бы снисходительно ни относилась она к плотским утехам, рано или поздно ей хочется узаконить их. Ничего не поделаешь, такие настали времена. Родители с детства долдонят дочерям о добродетели, о целомудрии. «И не возляжь ты на ложе с возлюбленным своим, пока не услышишь от него брачного обета. Если же лукавый одолеет тебя, поскорее прикрой грех у алтаря». Ясно? Куда уж тут деваться!
– Не ты ли говорил, что островитянки проще относятся к любви, чем наши благовоспитанные барышни? А теперь получается, что Лилиа так же помешана на браке, как и любая англичанка! По-моему, она упомянула о нем просто к случаю, в шутку.
– Как же ты все-таки неискушен, друг Дэвид. – Дик сочувственно покачал головой. – Не родилась еще на свет женщина, которая бы упомянула о браке просто к случаю, в шутку. Это всегда всерьез, поверь мне, даже если сама она этого не сознает.
– А я говорю, это было мимолетное замечание. Не забывай, ты никогда не встречал Лилиа, а я ее хорошо знаю и люблю, а значит, сердцем чувствую, как обстоит дело. Она из рода алии, вождей, а там, на островах, королевской кровью гордятся еще больше, чем у нас. Лилиа никогда первой не заговорила бы о браке, опасаясь получить отповедь. Она ведь чужая здесь и знает еще далеко не все наши правила и условности. Даю слово, Дик, девушка лишь случайно обмолвилась вследствие недавних событий, о которых слишком долго рассказывать.
– Тогда что же ты так всполошился, дружище? Или ты и сам уже подумывал о женитьбе на ней?
– Подумывал, верно. Впервые за всю мою жизнь, пусть не слишком долгую, мне пришло на ум, что можно и жениться.
– И вся загвоздка состоит в том, что твоя избранница королевских кровей остается для твоих родителей островитянкой, дикаркой и язычницей?
– Хуже, Дик. Она остается таковой даже и для меня самого. Очень жаль, но я ничего не могу с этим поделать. Впрочем, и лучшая сторона моей натуры убеждает меня в том же: если мы свяжем свои жизни и Лилиа придется жить в Англии, это будет не к лучшему... для нее.
– Ну что тут сказать?.. – Дик криво усмехнулся. – Мы, англичане, рабы великого множества условностей, в том числе рабы своего происхождения и воспитания. Даже я, человек свободный душой, как птица, порой ощущаю на своих крыльях какие-то путы. И тогда начинаю сожалеть о том, что делаю, как живу. Полагаю, я был бы более в ладу с самим собой, если бы не отличался от других, ведь англичанину несвойственно быть слишком вольным. К счастью, эти малодушные мысли не часто посещают меня и не отравляют мне существования. Только представь себе Дика Берда добропорядочным и чопорным! Скольких женщин я не уложил бы в постель, сколько бы песенок не написал и не спел, сколько выпивки не согрело бы мою глотку на дружеских пирушках! Стоит только представить себе это, и сомнения как рукой снимает. – Он придвинулся ближе, обдав Дэвида густым запахом бренди. – Что касается тебя, дружище, я уже как-то говорил: бойся чрезмерного любовного жара, он может сжечь дотла. Говорил или нет? А ты не послушался, и дела твои плохи. Мужайся, мой друг, я не покину тебя в беде!
– Пока что я себя не сжег, а всего-навсего отравил спиртным.
– Подумаешь! – Дик расхохотался. – Для нашей Бете это не помеха, она быстро приведет тебя в чувство.
Дэвид вовсе не был в этом уверен, но предпочел оставить сомнения при себе. К тому времени они достигли цели. Как и в прошлый раз, Дик забарабанил кулаками в дверь и объявил о своем приходе громкими воплями.
– Ты, вижу, решил восстановить против нас всю округу, Дики! – раздалось из темноты, когда дверь приоткрылась. – Здесь не глухие! Тебя было слышно чуть ли не от самой «Лачуги углекопа»!
Дик подтолкнул Дэвида, и тот влетел в дверь.
– Моя крошка Джейн, моя дорогая милашка! Все бы ей ругать да срамить бедного Дика, а он ведь кроток, что твой ягненок... ну разве что когда идет по шлюхам, может немного пошуметь. А все потому, что не стыдится этого.
– До чего же мне нравится, как ты выражаешься, Дики! – засмеялась Джейн.
Все было как в прошлый раз: дверь захлопнулась, Дэвид ощутил жаркие округлости Бете. Чтобы поцеловать его, она приподнялась на цыпочки. Острый язычок скользнул вдоль подбородка, по ощущению внезапно напомнив ему кошачий. Руки Бете уже вовсю гуляли по его телу, и Дэвид поспешил расслабиться, очистить мысли от всего постороннего, от того, что могло стать преградой между ним и этим роскошным телом. Он покорно последовал за молодой женщиной к кровати и начал неловко расстегивать одежду.
– Нет-нет, ваша милость, доставьте Бете удовольствие, позвольте мне вас раздеть! – томно прошептала она.
– Да уж, ваша милость, – поддержал ее Дик, – лучше, если она все сделает за вас! Вы уж поверьте, ваша милость, куда лучше!
Пружины загудели, когда два тела рухнули на другую половину кровати. Послышались возня, хихиканье, приглушенный смех. Бетс тоже не теряла времени, и скоро Дэвид стоял нагой почти в полной темноте. Глаза его уже приспособились к скудному освещению, он видел пышную фигурку Бетс с арбузными округлостями грудей. Когда она развязала пояс пеньюара, Дэвид не выдержал и закрыл глаза. Тотчас перед ним возникли мерцающие воды озерка, ноздри наполнил запах цветов, и хвои, и согретых солнцем волос Лилиа. Они входили в воду, обняв друг друга, потом со смехом бросались на глубину, и все это нагие, при ярком свете сияющего дня...
Внезапно комната показалась Дэвиду тесной, душной клеткой, где ему не хватало воздуха, и он непроизвольно содрогнулся. Здесь пахло чужим возбуждением, покрытыми испариной телами, слышался стон пружин в унисон с ритмичным движением. В происходящем было что-то тайное, постыдное, что необходимо прятать в темноте, и Дэвид спросил себя, восстанет ли в таких условиях его плоть.
Ответ на этот вопрос пришел очень скоро. Бетс потянулась к его паху и обнаружила, что он совсем не в форме для утех.
– Ай-яй-яй! – заворковала она. – Это же надо, он у нас совсем не готов! Он, значит, больше не рад своей крошке Бетс?
– Он отравлен спиртным, – угрюмо и со стыдом объяснил Дэвид.
Он чувствовал такое отвращение к себе, что к горлу подступила тошнота. Только теперь Дэвид понял, что лишь любовь возвышает плотские радости. Раньше он не имел возможности сравнить, а теперь не мог отмахнуться от своего открытия. Неужели за две недели он так изменился?
«И что же мне теперь делать, Лилиа? Проклинать тебя или благодарить?»
Дэвид горько рассмеялся.
– Ваша милость, неужели все, что я возбуждаю в вас, это веселость? – обиделась Бетс.
– Я не ваша милость! – раздраженно возразил он. – Никакого титула у меня пока нет, это все выдумка Дика, так что называй меня просто Дэвидом!
Он поднял Бетс с колен, толкнул на постель и прилег сам, мысленно приказывая себе думать только о ней и желать только ее. Она охотно раскрыла ему объятия, и какое-то время Дэвид честно пытался как-то участвовать в происходящем. Но потом сел и со стоном схватился за голову. Все было бесполезно, все! Слишком обильная выпивка или муки совести – какова бы ни была причина, он оказался в эту ночь ни к чему не пригоден.
Отказавшись от борьбы с самим собой, Дэвид поднялся и начал одеваться. Потянувшись, Бетс погладила его по ноге и спросила, неужели настолько противна ему.
– Ты тут ни при чем. – Дэвиду хотелось отбросить ее руку.
Отведя ее, он начал натягивать брюки.
– Ты что-то рано сегодня покончил с приятными обязанностями, – раздался из полумрака ехидный голос Дика.
– Я не покончил, а даже не начинал. Я ухожу, все это бессмысленно. Сегодня неподходящая ночь для таких приключений, и мне бы следовало сообразить это пораньше! Приношу свой извинения, дружище. Не беспокойся, продолжай, а я уж как-нибудь проскользну по улицам под покровом ночи вместе с грабителями. – Дэвид снова с горечью засмеялся. – Надо же, почти каламбур! Кто-то и впрямь ограбил меня сегодня, лишил всякого пыла! – Он повернулся к Бетс: – И ты тоже прости меня, ладно? Может, как-нибудь в другой раз...
Одевшись, Дэвид пошел к двери. Сзади доносились возня и приглушенные проклятия Дика.
Пройдя не слишком большое расстояние, Дэвид услышал оклик. Он остановился и огляделся. Из-за угла выбежал Дик.
– Ты почему не остался? – спросил Дэвид.
– Потому что джентльмен не отпустит лучшего друга бродить одного по темным улицам, где полно разбойников! Женщины приходят и уходят, а друг остается. – Дик улыбнулся. – Славный бог Эрос уж как-нибудь простит меня.
– Подумаешь, разбойники! Сегодня мне было бы приятнее встретиться с ними, чем с Бете.
– Вот поэтому я бросил все и побежал за тобой. – Дик дружески хлопнул Дэвида по спине, и друзья медленно пошли по улице. – С тобой явный непорядок, дружище. Пожалуй, если бы разбойники и впрямь напали на тебя, ты не заметил бы этого до тех пор, пока не очнулся бы в лучшем мире.
– Через два дня состоится бал-маскарад, – мрачно пробормотал Дэвид, не слушая его. – Поедем в Тревелайн-манор вместе, побудем там до того времени!
– С превеликим удовольствием, дружище! Во-первых, за тобой надо присматривать, а во-вторых, я ни за что не хотел бы не вовремя напиться и прозевать это событие. Не могу дождаться, когда познакомлюсь с твоей язычницей!
По мере того как бал-маскарад приближался, суматоха в Монрой-Холле нарастала. В последний день подготовка велась так лихорадочно, что даже у Лилиа голова пошла кругом. Не дождавшись, когда девушка проснется, Дорри разбудила ее по приказу леди Анны, и до самого вечера у Лилиа не было времени перевести дух.
Пожалуй, более всего особняк напоминал потревоженный муравейник. Слуги носились туда-сюда с какими-то предметами туалета и убранства, приводя в порядок то, что еще не успели сделать.
Лилиа пришлось завтракать не в столовой, а в своей комнате, причем Дорри посоветовала ей:
– Миледи, лучше никуда не выходите, иначе вам непременно наступят на ногу или что-нибудь на вас уронят.
Девушка рассеянно кивнула. Ее мысли были далеки от надвигающегося испытания, она думала только о Дэвиде. Когда два дня назад Лилиа сделала шутливое замечание, он переменился в лице, а потом исчез. Она тщетно ждала его, тревожась все больше и больше, не находя удовольствия в том, что прежде так радовало ее. Девушка ждала письма или устного объяснения, но никаких известий от Дэвида так и не поступило. Лилиа подумывала, не послать ли лакея в Тревелайн-манор, но отказалась от этого намерения. Об этом наверняка узнали бы все, в том числе леди Анна, чего девушка совсем не желала. Кроме того, это задевало ее гордость.
Когда с завтраком было покончено, Дорри начала возиться с нарядом Лилиа. Идея костюма принадлежала, конечно, леди Анне. Увидев одеяние, девушка остолбенела.
Костюм назывался Скромная Пастушка и представлял собой платье с узким открытым корсажем и необъятной атласной юбкой на кринолине, сплошь расшитой цветами и унизанной стеклярусом под жемчуг. К нему прилагались также высокий пастушеский посох, обвитый плющом, и пудреный парик. Возможно, пастушки и выполняли свои непосредственные обязанности в подобных нарядах... в Версале, например, под окнами короля, но только не на лоне природы. Лилиа не знала, смеяться ей или плакать.
Леди Анна, напротив, пришла в восторг и захлопала в ладоши, когда внучка скованно вошла к ней в комнату.
– Бабушка, как же сидеть в этом платье?!
– Ты ничего не знаешь о балах, дитя мое, потому и говоришь глупости. На балу никто не сидит, кроме пожилых дам. Молодежь весь вечер танцует, ну а кого не приглашают, те стоят у стены. Тебе это не грозит, дорогая, иначе зачем я нанимала тебе лучшего учителя танцев?
Леди Анна, оживленная и веселая, интересовалась только приготовлениями к балу, за всем желала присмотреть сама и выказывала необычайную энергию. Она раскраснелась, глаза ее сверкали.
– Дитя мое, старухи вроде меня без колебаний отдали бы свою бессмертную душу, лишь бы молодость вернулась к ним на один вечер такого вот бала!
Девушке наряд не нравился, но она воздержалась от замечаний, чтобы не портить бабушке удовольствие.
– Боюсь, я и танцевать в нем не смогу... – тихо промолвила она.
– Вздор, вздор! Конечно, сможешь! Платье задумано именно для танцев.
Лилиа попыталась настроиться на веселье, что означало забыть о долгом отсутствии Дэвида. Пока Дорри одергивала и поправляла на ней наряд, она неподвижно стояла перед зеркалом. Наконец, горничная отошла на пару шагов, склонила голову к одному плечу, потом к другому и удовлетворенно вздохнула:
– Ну, с платьем все в порядке. Теперь займемся вами, миледи. Я приготовлю душистую ванну, потом уложу вам волосы...
– Как, сейчас? – с ужасом спросила Лилиа. – Ведь еще нет и полудня!
– Чтобы подготовить вас, нужно не меньше нескольких часов!
– А как же верховая прогулка?
– Какая прогулка? – ужаснулась теперь уже горничная. – Только не сегодня! Вы вся пропахнете лошадью! Неужели вас занимает какая-то верховая прогулка, миледи? Я бы только о бале и думала!
«Но что, если именно сегодня Дэвид наконец приедет к водопаду?» – подумала девушка.
– Я посоветуюсь с леди Анной, – уклончиво ответила она.
– Миледи, ради Бога! – Дорри сделала робкую попытку заступить дорогу Лилиа, когда та направилась к двери. – Я получила распоряжение не выпускать вас отсюда!
– Вот как? – Лилиа надменно вскинула голову. – Я сама решаю, что мне делать!
Она прошла мимо горничной в коридор. В спальне леди Анны не оказалось. Лилиа спустилась в солярий, но и там ее не было. От лакеев девушка узнала, что хозяйка приказала проводить ее на кухню. Там Лилиа и нашла леди Анну. Почтительно поддерживаемая Джеймсом, она гневно размахивала тростью перед кухонной прислугой.
– Неужели из всей этой оравы не нашлось ни единого человека, у кого в голове мозги, а не мякина? – вопрошала она, тыча острым наконечником в тучного человека в белом колпаке и фартуке. Тот только разводил руками, виновато понурив голову. – Не стройте из себя простачка, любезный, лучше объясните, почему соус так сильно отдает уксусом? Он должен быть густой и пряный, то есть такой, чтобы любая хозяйка позеленела от зависти!
– Я тут ни при чем, миледи, все дело в бренди! Если составные части хороши, то и соус выйдет на славу. Я говорил, что нельзя делать заказ в той лавке...
– Так отчего не послали в другую лавку?
– Послали, миледи, но рассыльный еще не прибыл...
Леди Анна хотела еще что-то добавить, но тут трость ее со стуком ударила в пол, а сама она покачнулась и прикрыла глаза. Лицо ее мертвенно побледнело.
Лилиа бросилась к старухе и подхватила ее под другую руку.
– Что это вы задумали, бабушка? Зачем вы здесь? Вам следовало бы держаться подальше от этой суматохи!
– Кто же в таком случае за всем присмотрит, скажи на милость? – возразила леди Анна, открывая глаза. – Это тебе, дитя мое, надо оставаться в своей комнате и отдыхать, а не бродить по дому. Иди и готовься к балу!
– На это у меня хватит времени. Прошу вас немедленно подняться к себе, бабушка, или хотя бы оставаться в солярии!
Старая леди начала протестовать, но видно было, что ей в самом деле нездоровится. Джеймс доставил хозяйку в спальню, но не покинул ее, как делал всегда, а задержался у двери. Этот невозмутимый человек явно встревожился.
– Бабушке нужно подкрепить свои силы, – обратилась к нему Лилиа. – Думаю, кларет будет кстати...
– Но если бренди уже доставили, я предпочла бы этот напиток, – подала голос леди Анна.
– Сейчас узнаю, миледи.
– Мне очень жаль, дитя мое, – сказала леди Анна, когда лакей удалился. – Я так увлеклась этим балом, что совсем забыла о своем здоровье.
– Хорошо, что вы это поняли, бабушка. Ведь вы наняли столько прислуги по этому случаю, она отлично со всем справится.
– Увы, дитя мое, нет ничего печальнее бессильной старости, – прошептала старая леди, сжимая руку Лилиа. – Так хочется забыться в предпраздничной суматохе, сбросить десяток лет! Такого счастливого волнения я не испытывала бог знает сколько времени. Наверное, мне не стоило спускаться, но прислуга так нерадива, что стоит только отвернуться, как все опускают руки.
– Ваше здоровье куда важнее мелочей, которые вы принимаете так близко к сердцу. Если необходимо за всем присмотреть, этим займусь я.
– Ни в коем случае! И речи быть не может! – вскричала леди Анна, сразу оживляясь. – Сегодня ты должна только готовиться к балу!
– Но, бабушка, для этого ведь не нужно полдня, – возразила Лилиа, стараясь скрыть разочарование.
– Полдня – это все равно что ничего. Вот когда я была молодой... – леди Анна полуприкрыла глаза и улыбнулась воспоминаниям, – о, тогда юные леди начинали готовиться к балу уже за неделю.
Девушка улыбнулась, но настроение у нее испортилось. Она поняла, что о поездке к водопаду нечего и мечтать. Леди Анна, без сомнения, усмотрела бы в этом только каприз, и это расстроило бы ее.
Внезапно обида на судьбу и на Дэвида охватила Лилиа. Что толку рваться на встречу с ним, если его там не будет? И без того она дважды тщетно ждала его появления, словно нищенка подаяния! В конце концов, это унизительно!
И Лилиа решила держаться с Дэвидом сдержанно и отчужденно, если он все-таки явится на бал, как обещал. Девушка отчаянно сожалела о том, что он, вне всякого сомнения, узнает ее, какой бы костюм она ни надела. Не будь они так близки, она избегала бы его до самой полуночи, когда снимаются маски.
По совету бабушки Лилиа оставалась в своей комнате до тех пор, пока не съехалось большинство гостей.
– Та, в чью честь устраивается бал, обычно является последней, – говорила леди Анна, посвящая Лилиа в таинства светских развлечений. – Ее торжественный выход производит фурор, она немедленно становится центром всеобщего внимания. В данном случае, конечно, речь не об этом, а о том, чтобы никто ничего не заподозрил. В полупустом зале тебя непременно заметят и, вероятно, догадаются, кто ты, так что лучше затеряться среди гостей. Только тогда полуночный сюрприз всех поразит.
Весь остаток дня девушка разрывалась между радостным предвкушением бала и щемящим страхом. Несколько раз ее охватывало искушение прокрасться на конюшню, оседлать Грозу, укрыться в лесу и не возвращаться до самого утра. Однако мысль о том, как это расстроит леди Анну, удержала Лилиа от подобного поступка.
В назначенное время девушка покинула свою комнату в наряде пастушки и пошла по широкой лестнице в нижний этаж, в бальный зал. Она двигалась очень осторожно, опасаясь запутаться в пышной юбке и скатиться с лестницы.
От распахнутых дверей бальный зал казался сплошным морем людей в поражающих воображение костюмах. Несмотря на толчею, в толпе скользили ловкие слуги с подносами, разнося напитки и легкие закуски.
У самых дверей, приветствуя прибывающих, восседала в парадном кресле леди Анна, одетая нарядно, но без затей и без маски. Увядшее лицо старой леди сияло. Увидев внучку, она особенно тепло улыбнулась и незаметно подмигнула ей.
В дальней части огромного зала на небольшом возвышении играл струнный квартет. Свет хрустальных люстр отражался от настенных зеркал и даже от натертого паркета. Многие пары уже танцевали.
Хотя никто не узнал Лилиа, ее немедленно окружила толпа молодых людей в невероятных костюмах. Музыка, разносившаяся под высокими потолками, так и соблазняла закружиться в танце, поэтому девушка улыбнулась тем, кто наперебой приглашал ее. Наиболее настойчив был человек в костюме Сатаны, исполненном с большой фантазией и снабженном даже вполне правдоподобным хвостом.
Вступив в круг танцующих, Лилиа боялась оказаться неуклюжей в своем сложном одеянии. Однако леди Анна была права: наряд вполне подходил для танцев. Лилиа двигалась легко и грациозно, в такт музыке и движениям партнера. Тот оказался превосходным танцором, и настроение девушки заметно улучшилось. Ни бал, ни многочисленные гости больше не страшили ее, она наслаждалась празднеством, устроенным в ее честь.
Сатана что-то сказал, но Лилиа. не расслышала его за музыкой и шелестом одежды.
– Будьте добры, сэр, повторите.
– Я спросил ваше имя, мисс. Признаться, никогда еще я не получал такого удовольствия от танца.
– Как вам не совестно, сэр! – засмеялась девушка. – Вы просите невозможного и сами это знаете. Смирите любопытство, как я смиряю свое.
– Но я охотно удовлетворю ваше! – воскликнул ее кавалер. – Перед вами...
– Не смейте! – С шутливым возмущением Лилиа приложила затянутый в перчатку палец к его губам. – Негоже нарушать правила.
– Ну вот, вы добились того, что я прямо-таки умираю от любопытства, – заявил он не столь пылко, сколь галантно. – Время до полуночи будет для меня тянуться целую вечность!
– Возможно, вы сочтете, что ожидание того не стоило, выяснив, кто я такая, – лукаво заметила девушка.
В этот момент музыка умолкла. Пары одна за другой поворачивались к балконным дверям. Поднялся ропот, послышались удивленные восклицания. Лилиа тоже посмотрела туда.
В дверях стояли двое. Один был одет элегантно и причудливо, во что-то белое с золотой отделкой. Из-под шляпы с пером, венчавшей пудреный парик, поблескивала щегольская маска. Его поза отличалась изяществом, а на губах играла обольстительная улыбка.
Но Лилиа лишь скользнула по нему взглядом, ибо ее поразил другой – тот, кто привлек к себе всеобщее внимание.
На этом высоком, превосходно сложенном, широкоплечем мужчине с узкими бедрами не было ничего, кроме черной маски в пол-лица и куска ткани от талии до колен – мало!
Лилиа, тотчас узнав в нем Дэвида Тревелайна, была оскорблена этим спектаклем до глубины души. Для чего он надел этот костюм, как не для того, чтобы посмеяться над ней?
– Ну это уж не лезет ни в какие рамки! – услышала она и, повернувшись к своему кавалеру, увидела, что он так же шокирован, как и другие. – Кто этот человек? Его нужно немедленно выставить отсюда! Ведь он почти нагой!
Сама того не желая, Лилиа прыснула со смеху. Даже если Дэвид и впрямь решил зло над ней подшутить, он еще злее подшутил над гостями! Казалось, никто не догадался, что это он скрывается под черной маской. Дэвид надел черный парик, очень похожий на натуральные волосы островитян, и сильно загорел за время их совместных купаний. Его и в самом деле можно было принять за туземца с Мауи! Девушка подумала, что их страстные объятия изменили природу этого стопроцентного англичанина и он стал дикарем и язычником.
– Вас забавляет дерзость этого человека, мисс? – с неудовольствием осведомился джентльмен в костюме Сатаны.
– Простите, сэр, но я... Это и в самом деле смешно!
Дэвид между тем окинул взглядом гостей. Зная, что он высматривает именно ее, девушка гордо вскинула голову. Через мгновение взгляды их встретились, и она поняла, что узнана. К счастью, к тому времени музыканты оправились от удивления, и музыка снова заиграла. Воспользовавшись этим, Лилиа увлекла своего кавалера в толпу танцующих, подальше от Дэвида, который направился к ним.
– Потанцуем еще?
– Охотно, мисс!
Дэвид смотрел, как Лилиа уплывает прочь в объятиях человека, одетого Сатаной. Он остановился, не зная, как поступить.
– Это и есть твоя Лилиа? – спросил, подойдя к нему, Дик. – Хм... довольно трудно составить впечатление. Под этим костюмом может скрываться все, что угодно. Придется до полуночи верить тебе на слово, что она дивно хороша. Ты уверен, что это она?
– Абсолютно. Мне не обязательно видеть лицо, чтобы узнать ее, я слишком хорошо изучил движения и жесты Лилиа.
Отойдя подальше, Дэвид погрузился в созерцание. Отметив, что девушка танцует превосходно, он вдруг осознал, что никогда еще не танцевал с ней. Судя по взгляду Лилиа, она тоже узнала его и не одобрила костюм. Дэвида и раньше посещали сомнения, а теперь он был почти уверен, что совершил ошибку, уступив уговорам друга.
– Ты не выдумаешь костюма удачнее, думай хоть год, – утверждал Дик. – Лучше всего явиться на бал в том виде, в каком все ходят на островах. Само собой, ничего подобного тебе в Англии не сошьют, но сделать такой костюм несложно. Там все носят кусок ткани вокруг бедер, только называется он по-разному у мужчин и женщин. Была бы ткань, а выкрою я сам!
Когда Дэвид увидел то, в чем ему предстояло явиться на бал, он потерял дар речи.
– Ну, знаешь! – возмутился он. – Если я переступлю порог приличного дома в таком виде, меня с позором выведут, и этим все кончится! А что потом, когда маски будут сброшены?
– С каких пор ты стал таким чопорным, дружище? Бери пример с меня, я никогда не упускаю случая шокировать публику. И потом, бал будет не в Тревелайн-маноре, а в Монрой-Холле. Ты же сам говорил, что леди Анна отличается от других светских дам и у нее своеобразное чувство юмора. Ну а Лилиа попросту придет в восторг! Подумай, как ты ее порадуешь, и все сомнения как рукой снимет.
Теперь Дэвид чувствовал, что сомнения его были оправданы. Его костюм не понравился Лилиа. И от этого ее недовольство из-за его долгого отсутствия еще усилилось. Дэвид подумывал, не послать ли девушке записку с кем-то из слуг, но он не мог объясниться откровенно, а прибегать к отговоркам считал постыдным. В этот день, истомленный разлукой, Дэвид отправился к водопаду, чтобы поговорить с Лилиа, но не нашел ее там.
Дик взял его под руку и повел по периметру зала, делая шутливые замечания по поводу гостей.
– Дэвид Тревелайн, вы переходите всякие границы! – раздалось вдруг поблизости от них.
Дэвид, вздрогнув от неожиданности, встретился взглядом с улыбающейся леди Анной.
– Если бы вы только знали, как я раскаиваюсь в своей затее! – искренне воскликнул он. – Теперь о вашем бале будут судачить годами!
– Вот и славно, мой мальчик, вот и славно! – Старая леди засмеялась. – Такой старухе, как я, смешно бояться сплетен. Напротив, я буду с удовольствием вспоминать эти вытянутые лица и округлившиеся глаза!
– Дэвид! – Дик подтолкнул его локтем.
– Прошу прощения! Леди Анна, эта жалкая пародия на Казанову – не кто иной, как мой друг Ричард Берд. Дик, позволь представить тебе хозяйку дома, леди Анну Монрой.
– Для меня величайшая честь видеть ту, о ком я так много слышал. – Дик склонился к сухонькой руке леди Анны. – Вы не поверите, как давно я ждал случая засвидетельствовать вам свое почтение.
Дэвид с удивлением заметил, что увядшие щеки старой леди покрылись румянцем. «Невероятно, – подумал он. – Еще одна победа на счету этого повесы!»
– Наверняка не так давно, как я ждала встречи с вами, непревзойденный Дики Берд. Скажите... – леди Анна приподняла бровь и испытующе взглянула на гостя, – все эти рассказы о ваших подвигах – чистая правда?
– А как же, миледи, а как же! Я надеюсь прославиться в веках.
– Но вы же не знаете, что именно я о вас слышала.
– Напротив, я знаю все от слова до слова, и сейчас вы сами в этом убедитесь. Только умоляю, не проговоритесь, это страшная тайна! – Дик наклонился и прошептал: – Я сам стряпаю и распространяю слухи о себе!
– Какая незадача! Я страшно разочарована, сэр, поскольку наивно полагала, что на свете есть человек, способный на все.
– Ну, это легко поправить. Придумать что-то куда труднее, чем осуществить. С вашей помощью, миледи, сегодня на свет и в самом деле может появиться человек, способный на все. Даже два таких человека – в том случае, конечно, если мы переживем все эти невероятные приключения вместе.
– Экий вы плут, сэр! – Леди Анна погрозила Дику пальцем и вздохнула. – Какая жалость, что я не встретила вас лет на сорок раньше!
Между тем музыка умолкла, пары начали расходиться, и Дэвид перестал прислушиваться к шутливому диалогу. Как только Сатана вывел Лилиа из круга и откланялся, он бросился к ней.
– Подожди немного, и я пойду с тобой! – послышался голос Дика.
Дэвид не замедлил шага, видя, что Лилиа уже окружили поклонники, оспаривающие друг у друга право на следующий танец. Понимая, что терять ему нечего, он протолкался сквозь них.
– Мисс, я надеюсь, что следующий танец вы подарите мне. Лилиа отняла руку, которую Дэвид поднес к губам.
– Вы ведете себя бесцеремонно, сэр. Все эти джентльмены подошли ко мне раньше вас, и у них больше прав...
– Вовсе нет. – Дэвид взял ее за локоть и увлек к балконным дверям. – У меня больше прав, чем у кого бы то ни было, как на танец, так и на другие знаки твоего внимания. Но в первую очередь нам нужно объясниться.
Лилиа попыталась вырвать руку, но не сумела. На балконе в этот момент никого не было, к ее досаде и к откровенной радости Дэвида. Только за пределами зала, у самых перил, он отпустил ее.
– Я должен принести глубочайшие извинения за то, что последние дни не бывал у водопада, – начал Дэвид и запнулся, поскольку так и не подготовился к разговору. – Я... у меня были дела в Лондоне.
– А почему вы считаете необходимым оправдываться передо мной, сэр? Не потому ли, что озеро и водопад находятся на землях Монроев? Так я разрешаю вам являться туда, когда появится настроение!
– Настроение тут ни при чем, просто настало время посетить...
– Один из низкопробных клубов, не так ли, сэр? Если это все, что вы хотели сказать, мистер Тревелайн, позвольте мне вернуться к гостям.
– Это не все! – Дэвид снова взял ее за локоть. – Я поступил подло, исчезнув вот так, без объяснений, но мне нужно было поразмыслить. Наверное, это звучит нелепо, да я себя нелепо и чувствую. На меня словно нашло затмение, Лилиа...
– Затмение! – повторила она с болью. – И вам даже в голову не пришло, сэр, что о вас тревожатся, переживают? Тебя не было целых два дня, Дэвид! Я боялась, что с тобой стряслась беда! Почему ты не известил меня? Чего я только не воображала!
– Дорогая моя, милая, любимая, прости! Я просто не знаю, что и сказать...
– Ах, вот ты где спрятался от меня, дружище! – сказал Дик, выйдя на балкон.
Дэвид пробормотал проклятие. Его лучший друг не сводил глаз с Лилиа.
– Насколько я понимаю, это и есть прекрасная островитянка, о которой столько говорят! – Он снял шляпу и отвесил старомодный поклон.
– Это Дик Берд, Лилиа, тот самый мой друг. Да, это он собственной персоной, ловелас и кутила, сочинитель сомнительных песенок...
– И с этой минуты смиренный влюбленный, – галантно вставил Дик. – Я влюбился в вас, мисс, еще до того, как увидел во всем блеске красоты.
– Так вы и есть тот самый друг Дэвида, который бывал на наших островах?
– Увы, не на Мауи, о чем теперь страшно сожалею. Тем не менее на островах я бывал и должен признаться, что за всю мою беспокойную жизнь мне не выпадало минут прекраснее, чем на Гавайях.
– Начинаю догадываться, кто придумал этот костюм! – Лилиа засмеялась и еще раз окинула взглядом вызывающий наряд Дэвида. – Это ведь ваша идея, мистер Берд?
– Моя и только моя. Боюсь, она имела слишком шумный успех, но я ни минуты в ней не раскаиваюсь. Ну скажите, разве в этом наряде Дэвид не поражает воображение?
– Вы подобрали удивительно точное определение, мистер Берд. Он именно поражает воображение.
Дэвид думал, чем бы насолить другу, поставившему его в столь неловкое положение. Наконец его осенило:
– Как я уже говорил, Дик сочиняет песенки. Он и про Мауи пытался что-нибудь сочинить недели две назад, но ничего не вышло. Дик уже решил, что муза покинула его, но сегодня моего друга посетило вдохновение. Не так ли, дружище? Ты отказал мне в удовольствии слышать твое новое произведение, но уж Лилиа не откажешь!
– Вы и в самом деле написали песню про Мауи? – Лилиа посмотрела на Дика с благоговением. – Я услышу ее?
– Конечно, мисс, ведь она написана не только о Мауи, но и в вашу честь, – любезно ответил Дик, потом добавил, многозначительно глядя на Дэвида: – Это очень приличная песня... вернее, стихи. Спеть ее не удастся, но я с радостью представлю написанное на ваш суд, мисс.
Дик приосанился и начал:
Остров есть в океане дальнем, Европейцу малознаком. Там колышутся тихо пальмы Над горячим белым песком. Женщины там красивы, И глаза их темны, как ночь, Но всех прекраснее Лилиа, Королевская дочь.
Янтарем золотистым кожи, Глубиною медовых глаз На богиню она похожа, Я о ней поведу рассказ. Ее брови – как крылья птицы, Радость жизни бьет через край, И в объятьях ее забыться – Все равно что увидеть рай.
Страсть ее горячее лавы, Ее ласки...
Дэвид слушал со все большим изумлением, так как стихи и в самом деле были не в обычном стиле Дика. В них ощущалось искреннее желание воспеть и остров, и Лилиа. Но он так и не узнал, какой поэтический образ выбрал Дик для ее ласк. Приглушенный возглас «Довольно!» перебил декламатора. Взгляд, который Лилиа бросила на Дэвида, был равносилен пощечине.
– Вы низкий, гадкий человек, сэр! То, что мне дорого, вы выставили на посмешище, рассказали о том, о чем джентльмен ни словом не обмолвится! – Девушка посмотрела на Дика. – А вы и того хуже, мистер Берд! Если вы пересказываете в стихах недостойную болтовню вашего друга, нетрудно предположить, какого вы обо мне мнения! Где еще вы намерены прочесть эти стихи? В низкопробном клубе?
Впервые в жизни Ричард Берд растерялся так, что утратил дар речи.
– Мисс, вы ошибаетесь! – вскричал он наконец. – Клянусь своей никчемной жизнью, я о вас самого высокого мнения! Ради Бога, вы же не думаете, что я хотел посмеяться над вами? Если я оскорбил вас, то ненамеренно, и я смиренно прошу простить меня!
– Лилиа, он говорит чистую правду! У Дика и в мыслях не было читать эти стихи где-нибудь еще...
– Почему я должна верить этому? А особенно вам, мистер Тревелайн? Однажды вы уже обманули мое доверие, когда исчезли без единого слова прощания, без объяснений, как если бы пресытились мной. Эти стихи – доказательство тому! Теперь я знаю, что любовь англичанина – просто низменная страсть, которую потом превращают в шутку!
– Лилиа, о чем ты? Все совсем не так, как тебе кажется...
– Да? А как же тогда? Чем объяснить ваше бегство, сэр, если не тем, что страсть отгорела?
Дэвид не мог ничего возразить, зная, что девушке нужны не сбивчивые заверения, а прямой ответ, которого у него еще не было. Поэтому Дэвид промолчал.
– Вот видите! – воскликнула Лилиа звенящим от близких слез голосом и бросилась прочь.
– Лилиа, позволь мне все объяснить!
Дэвид последовал за ней, хотя понятия не имел, что скажет, если объяснить ему все-таки позволят. Дик положил руку ему на плечо, повернул друга к себе и покачал головой.
– Сейчас лучше оставить все как есть, дружище Дэвид. Когда женщина в гневе, только полный болван пытается взывать к ее рассудку. Дай ей время опомниться, прийти в себя, и вы поговорите с большим толком.
– Кто бы советовал! До сих пор я следовал твоим советам, и посмотри, до чего дошло! В дальнейшем я уж, пожалуй, буду полагаться на себя!
Он поспешил в зал, но Лилиа уже исчезла в толпе гостей. Дик молча развел руками, глядя ему вслед.
Морис не предвидел того, что Лилиа будет трудно узнать среди других масок, однако именно так и вышло. Он и Эйза Радд кружили в толпе, пристально разглядывая дам и все больше отчаиваясь. Изобилие причудливых костюмов сводило с ума.
Сами они явились на бал в нарядах пиратов Кастильских вод. То, что пирату полагалось оружие, пришлось как нельзя более кстати. На поясе у Мориса красовалась абордажная сабля, Эйзе Радду он предложил капитанский кортик из своей коллекции краденого.
– Это вовсе не значит, что мы воспользуемся оружием, – говорил он, одеваясь, – но если возникнут неприятности, оружие пригодится.
Морис хорошо понимал, что убить Лилиа холодным оружием не удастся – ведь все видели, кто явился вооруженным. На уме у него было совсем иное. Один из сомнительных клиентов Феррета, попав в затруднительное положение, отдал ему за гроши хитроумное орудие убийства: шнур, сплетенный особым образом, эластичный и крепкий, – мечта любого душителя. Сейчас этот шнур покоился в кармане Мориса.
Компаньоны приняли все возможные меры предосторожности. Этеридж, кроме всего прочего, нацепил кустистую черную бороду, Радд выбрал маску палача, полностью скрывавшую лицо, за исключением узких прорезей для глаз. Никто, даже леди Анна, приветствовавшая их у двери, не заподозрил, с кем имеет дело.
Однако на этом предприятие и застопорилось. Время неумолимо близилось к полуночи, вскоре предстояло сбросить маски, а Лилиа заговорщики так и не раскрыли. Морис начал отчаиваться. Неужели вся затея пойдет прахом? И что тогда? Другой случай может долго не представиться.
– Чтоб мне пропасть! Ты только глянь на это!
Радд локтем подтолкнул Мориса. Тот, посмотрев в указанном направлении, разинул рот. Среди гостей находился некто в более чем нескромном наряде, причем вместо того, чтобы быть с позором выведенным, этот некто беседовал с хозяйкой дома. Судя по доносившемуся смеху, беседа была приятной.
– Видишь этот кусок тряпки? – прошептал Радд. – Так одеваются все подряд на этих чертовых островах!
Морис пристальнее вгляделся в почти голого гостя. И в самом деле, на том было что-то вроде одеяния, хотя поначалу казалось, что он просто обмотан ниже талии цветастым полотенцем.
– Ты имеешь в виду острова, откуда родом Лилиа? – уточнил Морис.
– Да, чтоб мне пропасть! Дикари называют эту штуку мало у мужчин и капа у женщин.
Удача наконец улыбнулась Морису Этериджу. И то только потому, что он не сводил взгляда с незнакомца в непристойном костюме. Тот вдруг бросился прочь от леди Анны к какой-то даме, одетой пастушкой, и повлек ее за собой на балкон. Пастушка уже попадалась на глаза пиратам, но они едва удостоили ее взглядом. Теперь, когда эти двое оказались рядом, Морис внезапно узнал обоих.
– Этот человек – Дэвид Тревелайн, – сказал он Радду, – а пастушка – Лилиа!
Увидев, как Дэвид властно взял Лилиа за руку, Морис понял все. Хотя Лилиа явно сердилась, Дэвид держался как человек, который на многое имеет право. Пока он, Морис Этеридж, честно ухаживал за этой жалкой туземкой, другой пользовался ею втайне, вероятно, во время этих злосчастных верховых прогулок, куда она всегда так рвалась!
Морис был взбешен. Он и раньше считал, что имеет повод прикончить Лилиа своими руками, теперь же ни о чем другом и думать не мог.
– Ну, вот мы и узнали ее, – забубнил у него за спиной Эйза Радд. – Когда же мы займемся нашим дельцем, Этеридж? Пора уже закругляться, а то как бы хуже не обернулось. Ну, когда?
– Скоро, скоро! – отмахнулся Морис.
– А почему бы не сейчас? Пока эта сучка на балконе?
– Ты, видно, совсем спятил! Она вышла туда не одна, а теперь еще этот, в шляпе с пером, присоединился к ним. Хочешь поднять тарарам на весь дом?
Весь следующий час компаньоны следовали по пятам за Лилиа, стараясь при этом не попадаться ей на глаза. С балкона она выбежала одна и тотчас приняла приглашение кого-то из джентльменов. Тревелайн и тот, второй, покинули балкон вскоре после нее и тоже присоединились к танцующим.
Время шло. Радд бубнил и ныл, Морис все больше нервничал. Руки у него так и чесались дать компаньону по голове рукояткой абордажной сабли. Лилиа словно задалась целью никогда не оставаться в одиночестве. Вокруг нее, наперебой приглашая, вился рой кавалеров.
– Другая бы давно с ног свалилась! – наконец не выдержал Морис.
– А что я говорил! Эти островитянки страшно выносливы, – самодовольно ответил Радд. – Думаешь, почему Слейту не удалось с ней справиться? Ничего, нас все-таки двое... Смотри-ка, она уходит!
В этот момент Морис заметил, как Лилиа проскользнула сквозь распахнутые двери на балкон.
– Время! – хрипло скомандовал он.
Пираты начали пробираться между танцующими парами к дверям в сад, а когда вышли, их ожидал приятный сюрприз: Лилиа спускалась с балкона в розарий, явно направляясь к лабиринту живых изгородей.
– Видишь, удача на нашей стороне, – обрадовался Морис. – Наверняка девчонка решила укрыться от поклонников, а лучше всего для этого лабиринт! Все-таки я прозорлив, признай это!
Радд расплылся в улыбке, и оба поспешили вниз по ступеням балкона. Лилиа уже скрылась за зеленой стеной лабиринта, высокой, густой и совершенно непроницаемой для взгляда. Лабиринт представлял собой путаницу ходов и переходов, где легко было заблудиться. Лунный свет не проникал в узкие коридоры, и лишь светильники, расположенные не слишком часто, давали скудное освещение.
Морис на ходу выхватил из кармана свой шнур и держал его наготове. Злоумышленники двигались на цыпочках, но быстро. Возле каждого поворота или перекрестка они замирали, прислушивались, потом осторожно выглядывали и продолжали путь.
Прошло несколько долгих минут. Очередная аллейка вильнула и вывела к поляне, в центре которой под светильником стояла Лилиа спиной к пиратам. Морис знаком велел Радду соблюдать полную тишину и начал подкрадываться к девушке. Они были уже совсем близко, когда Радд своим неуклюжим башмаком зацепил и вывернул из дерна камушек. Этот негромкий звук нарушил тишину.
Лилиа повернулась, издав встревоженный возглас. Увидев, что пираты бросились к ней, она инстинктивно замахнулась посохом. Удар пришелся по плечу Мориса, но не нанес ему заметного вреда. В следующее мгновение посох вырвали из рук Лилиа и отбросили в сторону.
– Хватай ее, Радд!
Но тот уже рванулся вперед, поэтому Лилиа, бросившись прочь от Мориса, столкнулась с Радом. Не долго думая, он стиснул ее талию обеими руками. Девушка отчаянно извивалась, стараясь вырваться, но ей мешал объемистый подол платья. Тогда она несколько раз ударила своего противника каблуком по ноге. Радд стерпел это, держа ее с мрачным упорством.
– Давай, чего ты ждешь! – шипел он. – Я не могу держать ее вечно!
В это время Морис готовил орудие убийства. Он намотал концы шнура на руки, растянул его горизонтально и подступил к Лилиа сзади.
Когда шнур коснулся ее горла, девушка издала крик, пронзительный и полный ужаса. Но шнур тут же затянули резким рывком, и крик оборвался.
То, что Морис испытал в момент, когда шнур обвился вокруг шеи его прекрасной жертвы, можно назвать лишь острой вспышкой возбуждения. По мере того как удавка затягивалась, ощущение набирало силу. Он даже закрыл в экстазе глаза, и лишь пальцы работали, пошевеливаясь, как лапки паука. Несколько отрезвила его влага на руках, и Морис понял, что это кровь, – удавка, как и любое другое орудие убийства, требовала навыков для того, чтобы не оставлять следов.
Однако Морис лишь быстрее заработал пальцами. Он желал одного – теснее и теснее затягивать шнур на шее Лилиа...




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция



Очень понравился роман!!!Немного перенасыщен событиями,но от этого не теряет своей прелести.Главные герои достойны восхищения. Читайте!!! Надеюсь вам тоже понравится! 10
Сердце язычницы - Мэтьюз Патрицияс
4.07.2013, 11.32





Вроде бы ничего так роман,по моему примитивно написан.Местами неинтересные, нудные диалоги,гл.герои какие-то тусклые.Сюжет в основном крутится вокруг островитянки-дочери вождя,как постоянно уточняется,хотя отец ее-англичанин,только мать-туземка из рода вождей(вождиха,значит).Гл.героиня свободного нрава,что обусловлено обычаями племени,с кем настигло желание-возбуждение с тем и переспала.Оказалась в Англии у бабушки-англичанки,встретила гл.героя,влюбилась,к счастью,взаимно.Ожидала предложения руки и сердца от гл.героя,но последний слегка стушевался,опомнился,а ее уже и след простыл:уплыла на острова свои.Рванул за ней следом.А нашу гл.героиню и в Англии несколько раз пытались убить,на островах прямо кампанию против нее развернули.За неимением мужской кандидатуры,стала она вождем,наивная девочка.Похищения,побеги,драчки,угрозы и война.Гл.герой все-таки добрался не без приключений до островов.Гл.героиня долго упиралась,но все-таки любовь победила.Да,действительно,роман перенасыщен событиями,особенно гл.героиня,по замыслу автора,этому способствовала:то гуляла,где не надо,то стояла беспечно(чуть ли не раззинув рот),чтобы недругам было легче ее захватить.Но,наконец, все недруги погибли и любовь,мир,май восторжествовали.5 из 10.
Сердце язычницы - Мэтьюз ПатрицияСкорпи
7.07.2013, 1.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100