Читать онлайн Сердце язычницы, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Сердце язычницы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Ей-богу, дружище Дэвид, если у тебя так разыгралось любопытство, что даже сон пропал, почему бы тебе не нанести визит в Монрой-Холл? – насмешливо осведомился.
Был чудесный предвечерний час, и друзья сидели на веранде за бутылкой шерри. Дик Берд приехал в Тревелайн-манор утром, как только прослышал, что дела заставили хозяина дома отправиться на целую неделю на континент.
– Условности не позволяют, – со вздохом ответил Дэвид и пригубил из своего стакана. – Леди может нанести утренний визит, а джентльмену не следует являться в приличный дом без приглашения.
– Если джентльмен всегда и во всем придерживается условностей, ему вряд ли представится возможность спустить прелестной даме панталончики.
– Вот уж этого я и в мыслях не держал! – нахмурился Дэвид. – У тебя весь мир состоит из непристойностей, право! Я просто хочу посмотреть на островитяночку.
– В мыслях не держал уложить ее в постель! Тогда ты совсем умом тронулся! – Обаятельная улыбка Дика прямо-таки источала иронию. – Сколько раз тебе повторять: островитянки все как одна прехорошенькие и к тому же отнюдь не строгого нрава в отличие от англичанок. Чтобы удостоиться их нежного внимания, не обязательно идти к венцу. И потом, если ты не поторопишься, леди Анна научит свою подопечную вести себя как подобает настоящей леди. Вот тогда девочка будет держать свои ножки крепко сжатыми, так что даже кузнечик между ними не проскочит, не говоря уж о...
– Дик, ты попросту невозможен! – Дэвид не выдержал и расхохотался. – Ты что, больше ни о чем не способен думать?
– Почти. Во всяком случае, когда я думаю о радостях жизни, мысли сами собой устремляются к ножкам милых дам... и всему прочему, конечно.
– Кстати, о леди Анне. Я слышал и от матери, будто она из кожи вон лезет, чтобы сделать из Лилиа настоящую леди...
– Твой лучший друг не обделен интуицией. Видишь теперь, к чему дело идет? Еще одну знойную женщину сбивают с пути истинного.
– Дай же мне договорить! Сделать из внучки настоящую леди и ввести в общество. Для этого дается грандиозный бал в Монрой-Холле. Я, конечно, мог бы подождать до бала, но скажу честно, – Дэвид задумчиво улыбнулся, – что собираюсь удовлетворить любопытство гораздо раньше.
– Вот и верно, дружище! К чему медлить? Нерешительный рыцарь никогда не заслужит знаков внимания прекрасной дамы, слабый духом не удостоится радостей плоти. – Дик уселся поудобнее, и усмешка сменилась у него на губах мечтательной улыбкой. – Когда наше судно входило в одну лагуну на Гавайях, мне показалось, что я попал в райские кущи. Было это в сумерках, когда раскаленный шар солнца почти совсем скрылся за горизонтом. К кораблю приплыла целая стайка смуглых красавиц, они махали нам руками и кричали слова приветствия на своем мелодичном языке. Все до одной нагие, как в день творения, и гибкие, как змейки... Ах, Дэвид, Дэвид! Они такие свободные, счастливые, не стесненные никакими условностями, обожают музыку и эти свои чудесные танцы. А как искусны в любви! Только не пойми меня превратно, дружище, они не раскрывают объятий первому встречному, как лондонские потаскушки, готовые задрать юбки для любого, если у него есть пара монет. Там, на островах, они отдаются по любви... или от страсти, что для них, должно быть, одно и то же. Но белые там бывают редко, а островитянки по натуре любопытны, каждой хочется познать, каковы объятия чужестранца. Можешь себе представить, какой успех имел у них твой покорный слуга, которому природа не отказала ни в красоте, ни в обаянии...
Дэвид засмеялся. Рассказ шел своим чередом, и он невольно проникался поэзией жизни на далеких и экзотических островах, кровь его разгоралась, ему хотелось оказаться там... но рассудок протестовал, нашептывая, что такое попросту невозможно, что так бывает только в сказках. К тому же Дэвид хорошо знал, что его друг склонен уснащать свои рассказы несуществующими подробностями и сильно приукрашивать их.
– У них даже пища горячит кровь, – продолжал Дик. – Я уже говорил это, но не боюсь повториться. В праздник, называемый луау, они свежуют свинью, заворачивают в пряные листья и травы и кладут на уголья в яму, а яму закрывают. Блюдо тушится несколько часов, а потом – пальчики оближешь! Есть у них и не слишком вкусное блюдо пои– по крайней мере меня оно не привело в восторг, – но все остальное стоит попробовать. Так вот, свинью эту достают и пируют всей деревней, поют и танцуют. Ах эти танцы! Совсем не то что наше чопорное шарканье ногами, нет, их тело говорит на каком-то языческом языке. Только представь себе множество полунагих тел, танцующих в отблесках огня... Тут Дик закатил глаза.
– Музыка, песни, танцы. Так у них все это есть?
– Ну что значит музыка? Из музыкальных инструментов у них только полые тыквы, трещотки, барабаны. Зато голоса превосходные, чаще всего бархатные, низкие, и слух великолепный. Насчет слов песен ничего не могу сказать, я там не так долго был, чтобы научиться языку, но танцы до того выразительны, движения так много говорят, что все и так ясно. Поверь, дружище, и у мертвеца зашевелится в паху от такого зрелища!
– По-моему, все это так и просится в одну из твоих неприличных песенок, – заметил Дэвид.
– Устами младенца глаголет истина! – Дик хлопнул себя по колену. – Почему это не пришло мне в голову? Должно быть, разнежился в провинции и отупел.
Склонив голову набок, он полуприкрыл глаза и начал шевелить губами. Дэвид не раз видел друга в творческих муках, поэтому сидел молча, с улыбкой предвкушения на губах.
– Вот оно, вот оно... – забормотал Дик и вдруг вскочил. Сдвинув на затылок воображаемую шляпу, он сделал изящный жест воображаемой тростью, раскланялся перед воображаемой публикой и запел на модный мотивчик:
За далеким горизонтомЖизнь приятна и легка.Смуглогрудая красоткаПовстречала моряка.Черноокая сиренаОтдалась ему тотчас,И скажу вам, джентльмены,Жаль, что не было там вас!
Дик умолк, и лицо его омрачилось.
– Боже мой, что за бессмыслица, что за ерунда! – Он издал стон и повалился на стул. – Ну вот, муза покинула меня!
Дэвид от души забавлялся. Дик бросил на него обиженный взгляд и разом прикончил свое шерри. После этого в беседе наступила заминка. Дэвид снова наполнил стаканы, и друзья устремили взоры вдаль, задумавшись каждый о своем. Дэвид признался себе, что рассказ и даже нелепая песенка друга произвели на него огромное впечатление. Он дал себе слово поскорее найти предлог, чтобы увидеть Лилиа Монрой.
С течением времени Лилиа смирилась с происходящим и даже увидела в нем приятные стороны. Ее уже не раздражали уроки хороших манер, а уроки английского доставляли ей наслаждение, и она гордилась своими успехами. Нет, она, конечно, не отказалась от мысли вернуться на Мауи, но, как человек здравомыслящий, пришла к выводу, что год пролетит куда быстрее, если проводить время с пользой и удовольствием.
Как ни странно, девушка теперь ежедневно бывала у озерка, хотя уже не ощущала прежней беспечности. Окрестности озерка напоминали о нападении, поэтому на них как бы лежал отпечаток смутной угрозы. Однако врожденная независимость и отвага заставляли девушку бросать вызов силе, пытавшейся разлучить ее с этим источником упоительной радости.
Как-то в чудесный солнечный день она, по обыкновению, целый час плавала и ныряла, потом приняла солнечную ванну на плоском валуне, сделала несколько прыжков с уступа и наконец оделась. Все шло как обычно, но постепенно Лилиа овладело неясное беспокойство.
Обычно она привязывала Грозу под огромным деревом, дававшим густую тень в любую жару. Трава у корней росла редкая, но сочная. При виде хозяйки лошадь подняла голову и тихо заржала. Девушка приласкала свою любимицу.
Она уже потянулась к поводьям, чтобы отвязать их, когда услышала звук крадущихся шагов. Сердце ее неистово забилось, в горле пересохло. Лилиа круто повернулась. Он был уже совсем рядом – тот самый человек с мертвенно-серым лицом! На сей раз он пришел не с пустыми руками, судя по тому, что одну из них прятал за спиной. Оказавшись как бы в ловушке между ним и лошадью, Лилиа не могла даже попытаться бежать.
– В тот раз тебе было смешно, – произнес он голосом безжизненным и при этом угрожающим. – Посмотрим, кто из нас будет смеяться сегодня.
Незнакомец сделал выпад правой рукой, и девушка увидела в ней нож с широким лезвием. Гибкая и физически развитая, она отпрянула в сторону, но кончик ножа зацепил рукав и с треском разорвал легкую ткань. По инерции нападающего бросило на кобылу, та отскочила и лягнула его.
– Проклятое отродье! – зарычал негодяй и снова замахнулся ножом, на этот раз на Грозу.
Лилиа подобрала повыше юбки, приготовившись бежать. Как превосходная бегунья, она знала, что без труда оставит насильника далеко позади. Первый шок миновал, к ней вернулась уверенность в себе. Поняв его намерение, девушка выпустила юбки и попыталась перехватить руку с ножом или хотя бы отбить ее в сторону. Отчасти это удалось ей, но лезвие все же зацепило животное по боку. Из длинного пореза потекла кровь.
Мысли о бегстве тотчас оставили Лилиа. Привязанная Гроза оказалась в опасности. Девушка забарабанила кулаками по спине незнакомца, но удары были слишком слабы, чтобы нанести ему заметный ущерб. Правда, они отвлекли его внимание от лошади, и он повернулся к девушке, по-волчьи скаля зубы. Костлявое, синевато-серое лицо его было ужасно, запавшие глаза, еще недавно тусклые, как куски гравия, горели холодным пламенем.
Левая рука его метнулась вперед и сомкнулась на запястье Лилиа. Незнакомец с размаху швырнул ее о громадный ствол. Удар был так силен, что у девушки потемнело в глазах и пресеклось дыхание. Она прильнула к шершавой коре, чтобы не сползти на землю, и тут услышала какой-то странный звук, словно в отдалении забивали сваи, но раздумывать над этим было некогда. Лилиа повернулась и увидела, что ужасный человек снова пошел в атаку. Он приближался медленно, с гнусной довольной улыбкой на тонких губах. Снова сверкнуло лезвие занесенного ножа. На этот раз Лилиа не успела уклониться, а только вжалась спиной в ствол. Сознание того, что она сейчас умрет, наполнило ее невыразимым ужасом, в горле родился беззвучный крик.
Время странным образом замедлилось, и воздетое над головой незнакомца лезвие начало путь вниз, к ее груди. Но оно не достигло цели. Раздался громкий треск, человек замер, глаза его расширились. Потом он запрокинулся, осел и, наконец, упал на бок, далеко отбросив руку с зажатым в ней ножом.
Потрясенная Лилиа не сразу осмыслила случившееся, а лишь молча смотрела на тело своего врага. Только что смерть была в нескольких дюймах, и вдруг...
– Мисс, все ли с вами в порядке? – послышался рядом голос, вне всякого сомнения, мужской.
Подняв голову, девушка увидела глаза удивительного голубого цвета. Никогда в жизни она не встречала таких! И они продолжали светлеть, пока не приняли оттенок неба, только что промытого дождем. На глаза падала прядь волос, светлых-пресветлых, что поразило Лилиа и того больше.
Перед ней стоял, держа в руке дымящийся пистолет, весьма привлекательный молодой человек. Могучий черный жеребец, с которого он, похоже, только что соскочил, с интересом косился на Грозу. Сознание прояснилось окончательно, и Лилиа поняла, что слышала не стук дубинки по свае, а топот лошадиных копыт.
– Прошу вас, ответьте! – с тревогой повторил молодой человек. – Уж не ранило ли вас это никчемное создание?
Лилия не без усилия отвела взгляд от его белокурых волос.
– Ничего страшного не случилось, хотя и могло бы...
Она попыталась улыбнуться, но лишь конвульсивно глотнула, вспомнив медленное, завораживающее движение сверкающего лезвия к ее груди.
Внезапно ощутив слабость, девушка привалилась к стволу.
– Да, я видел блеск занесенного ножа. Следовало бы остановить его раньше, но я боялся попасть в вас, потому и мешкал до последнего. Надо же... – Он помолчал и добавил задумчиво: – В кои-то веки опыт дуэлянта сослужил мне хорошую службу...
– Дуэлянта? – переспросила Лилиа, не понимая, что это значит.
– Ну, не важно, сейчас речь не об этом.
Молодой человек повернулся к жеребцу и спрятал пистолет в кобуру, притороченную к седельной луке. Тут Лилиа вспомнила о своей лошади и. испуганно вскрикнув, обернулась. Рана оказалась неопасной, кровь уже запеклась и слегка сочилась лишь в самой середине. Девушка смочила носовой платок и вытерла засохшую кровь. Гроза, несмотря на капризный нрав, вынесла это кротко, должно быть, успокоенная ласковыми словами хозяйки.
Когда Лилиа вновь повернулась к своему спасителю, тот сидел на корточках возле тела незнакомца.
– С ним все кончено, – сообщил он и поднялся. – Вы знаете, кто это? Видели его когда-нибудь?
– Да, мы уже встречались с ним при похожих обстоятельствах. Там, на вершине холма, он однажды набросился на меня...
– Значит, это была не случайная встреча, – заметил молодой человек. – Как странно... с чего бы это такому вот подонку устраивать на вас засаду?
– Понятия не имею.
– В самом деле, очень странно, – повторил он задумчиво, потом спохватился: – Однако я не представился! Прошу прощения. Дэвид Тревелайн, к вашим услугам. Поместье отца граничит с вашим немного южнее.
– А я – Лилиа Монрой.
– Я так и предполагал. Вот вы какая внучка леди Анны! Должен признаться, вас ни с кем не спутаешь. – Он склонил голову в полупоклоне и любезно добавил: – Счастлив наконец познакомиться с таинственной островитянкой, о которой столько слышал.
– Значит, обо мне ходят разговоры?
– А как же? Все необычное вызывает живой интерес, а на сей раз речь идет не просто о красавице, а о красавице экзотической. Не сердитесь, я всего лишь пересказываю слухи. В провинции люди падки на все необычное, ибо их жизнь слишком однообразна. – Он оборвал себя и указал на лошадей. – Полагаю, нам лучше поспешить в Монрой-Холл. Следует отправить кого-нибудь за констеблем.
– Вам грозят неприятности?
– Почему это? – удивился Дэвид. – Скорее я буду ходить в героях, поскольку вызволил из беды прекрасную даму. Едва ли найдется заслуга более весомая.
– Я только хотела... видите ли, мне очень нелегко приспособиться к вашим законам и правилам поведения. У каждого народа свои табу, и многие из ваших до сих пор для меня тайна.
– Табу?
– То, что запретно, за что следует наказание.
– Ах вот что! – Дэвид Тревелайн улыбнулся. – Ну нет, спасение прекрасной дамы вовсе не заслуживает наказания.
– В таком случае я спокойна за вас и всей душой благодарна за то, что вы пришли мне на помощь, сэр. Когда меня станут расспрашивать, я все расскажу, как было.
– Очень мило с вашей стороны, мисс. – Дэвид улыбнулся, добродушно и чуть насмешливо.
Лилиа улыбнулась в ответ, осознав, что ее влечет к этому красивому молодому мужчине с таким необычным цветом волос и глаз. Впервые с момента подлого убийства Коа она ощутила тяготение к существу противоположного пола. Однако ожившие воспоминания о прерванной брачной церемонии остудили пыл, и Лилиа потупилась.
Когда она собиралась сесть на лошадь с удобного пенька, Дэвид предложил свою помощь и подсадил ее на спину Грозы. Его прикосновение обожгло девушку, как разряд молнии, и она невольно спросила себя, ощутил ли ее галантный кавалер нечто подобное.
Лилия придержала Грозу, ожидая, пока Дэвид вскочит в седло, а когда он приблизился, заметила, посмотрев на жеребца:
– Превосходное животное! Скажите, как его зовут?
– Гром. – Дэвид потрепал своего черного, шелковисто лоснящегося любимца по холке.
– Екили!– вырвалось у Лилиа.
– Что, простите?
– Екили на моем родном языке означает «гром»!
Девушка засмеялась, вдруг забыв и о теле под деревом, и о самом нападении. Приласкав свою лошадь, повернулась к спутнику.
– А это моя хе ино, что означает «гроза»! Вам не кажется странным такое совпадение? Ведь гром и гроза всегда ходят парой, они попросту неразлучны!
– И в самом деле, поразительно! – засмеялся Дэвид. – И ведет к целому ряду других умозаключений. Например, мне только что пришло в голову...
Он умолк и пристально посмотрел на девушку. Его глаза вдруг заметно потемнели, и это почему-то смутило ее.
– Что вам пришло в голову, сэр?
– Что «гроза» женского рода, а «гром» мужского, и точно так обстоит дело с нашими лошадьми. У меня жеребец, у вас кобыла. Прямо-таки знамение!
Лилиа залилась краской, что потрясло ее до глубины души. Потрясло и испугало. Как и другие островитяне, она не знала, что такое краснеть, и никогда ничего подобного не испытывала.
– Не понимаю, что вы хотите этим сказать, сэр.
– А по-моему, прекрасно понимаете, – усмехнулся Дэвид. – Вы не понимаете другого – как необычно, как чудесно, когда юная и прекрасная женщина не связана условностями. Чопорных, жеманных барышень здесь и без того полным-полно.
Когда они добрались до Монрой-Холла, там все еще были Этериджи. Леди Анна предложила сестре и племяннику остаться на чай, и те с большой готовностью (хотя и по разным причинам) согласились.
Поскольку каждый в провинции так или иначе сталкивается со своими соседями, даже если и не поддерживает с ними дружеских отношений, Дэвид знал Мориса Этериджа и удивился его реакции на появление Лилиа. Желтоватое лицо Мориса покрылось меловой бледностью, он, казалось, готов был броситься прочь. Однако Дэвид не придал этому значения, так как всегда считал Этериджа странным и терпеть его не мог. Он едва кивнул ему, а еще через несколько минут гости поспешно откланялись.
Когда они последовали за Джеймсом из солярия и дверь за ними закрылась, леди Анна с облегчением вздохнула:
– Боже мой, мне уже казалось, что они вообще не уйдут! Неловко так высказываться о родне, но эти двое умопомрачительно скучны! – Старая леди протянула Дэвиду руку для поцелуя, очень обрадованная его появлением. – Дорогой мой мальчик, передать не могу, как мне приятно видеть тебя. Словно солнышко после затяжного дождя! Смею предположить, случай свел тебя с моей внучкой во время верховой прогулки. Однако как же это случилось?
– Счастлив видеть вас в добром здравии, дорогая леди Анна. – Дэвид с искренней симпатией коснулся поцелуем морщинистой руки и выпрямился. – Что же касается случая, что свел меня с вашей внучкой, то пусть лучше она сама посвятит вас в подробности.
Выслушав рассказ, леди Анна пришла в ярость. Схватив трость, она что было сил застучала ею по полу:
– Что это значит, дитя мое? Почему ты скрыла от меня то, что случилось в первый раз?
– Но, бабушка, мне не хотелось вас волновать и расстраивать! И потом, я не думала, что это повторится...
– Но это повторилось! Нельзя быть такой беспечной, дитя мое. Мне это очень и очень не нравится... то, что он вернулся. Расскажи мне теперь, как все произошло в первый раз, я должна это знать. Ах, Дэвид, извини ради Бога! Совсем забыла сказать, что отныне я в неоплатном долгу перед тобой.
– Не преувеличивайте, леди Анна. Это меня ничуть не обременило, скорее доставило удовольствие. Ваша внучка – само очарование.
Говоря это, Дэвид не сводил глаз с Лилиа. Сказать по правде, он от самого озера не мог оторвать от нее взгляда.
– Если кто-то и возразит, только не я, – рассмеялась старая дама, однако лицо ее омрачилось. – Итак, дитя мое, я жду рассказа о первом твоем столкновении с этим негодяем.
– Как вы уже знаете, я подошла к водопаду, – послушно начала девушка. – Этот человек тоже был там, но я не подозревала об этом до тех пор, пока не приблизилась к краю уступа, собираясь нырнуть. Тогда он...
– Постой-ка! – Леди Анна повелительно протянула руку. – Я хочу знать, что было на тебе надето в этот момент, дорогая моя девочка.
– Ничего, конечно, – простодушно ответила Лилиа. – Я сняла всю одежду, до нитки. Как, по-вашему, я могла бы плавать в озере во всех этих бесчисленных предметах туалета?
Если бы в макушку Дэвида вдруг ударила молния, он не был бы так потрясен.
– То есть... вы хотите сказать... что были там... в естественном виде?
– Ну, конечно. – Безмятежный взгляд девушки обратился к нему. – Вы находите это странным, сэр? А как же еще? На Мауи никому и в голову не придет войти в воду в одежде.
Дэвид несколько раз глотнул и, к своему ужасу, ощутил, что лицо его пылает.
– Но здесь не Мауи, здесь Англия! Поймите, существуют вещи, которые здесь просто не приняты!
– Нонсенс! – воскликнула леди Анна с веселым смехом. – Нонсенс, Дэвид! Перестань запугивать мою дорогую девочку. Это истинное дитя природы, она просто не поймет твоих доводов. Да и я, кстати, не в восторге от пуританства. Ну скажи, что может быть лучше свободы, свободы поступать так, как подсказывает внутренний голос? Ах, если бы это было дано мне в моей невозвратной молодости! Я бы не упустила случая шокировать кое-кого до смерти.
Дэвид растерялся. Возможно, это нелепое смущение рассеялось бы, если б не картина, возникшая перед его мысленным взором: Лилиа Монрой, полностью обнаженная, на кромке уступа, с которого, журча, падает водопад. Дэвид был не ханжа, Боже упаси, но когда ... что-то идет вразрез с глубоко укоренившимися представлениями!.. Даже самые распущенные лондонские шлюхи проделывают все в четырех стенах, ни одна из них не осмелится раздеться догола на лоне природы, пусть даже и в уединенном месте!
– Что ж, теперь мне совершенно ясно, почему этот негодяй подстерегал тебя. Ваша первая встреча распалила низменные инстинкты этого жалкого создания... Слава Богу, он мертв и больше не побеспокоит тебя. Не забыть бы уведомить власти, нельзя же, чтобы его тело так и оставалось на моих землях! Придется тебе дать свидетельские показания, дитя мое. Но уж конечно, не вздумай упомянуть о том, что на тебе не было одежды. Во-первых, это необязательная деталь, а во-вторых, страшно подумать, какие пойдут сплетни. Тебе, я думаю, они ни к чему, если ты хочешь и впредь пользоваться своим идиллическим местечком. Ты ведь хочешь, не так ли? – Лукавство блеснуло в живых зеленых глазах старой женщины. – Что касается Дэвида, за него я спокойна. Джентльмен не опустится до злословия, правда, Дэвид?
– Я буду нем как рыба.
Он почти оправился, но снова впал в смущение, когда обе женщины посмотрели на него. Во взгляде леди Анны было понимание, во взгляде Лилиа – любопытство и недоумение. Бог знает почему, все это окончательно повергло Дэвида в замешательство. Как школьник, пойманный за чем-то постыдным, он мечтал лишь о бегстве. Появление Джеймса отвлекло от него внимание дам.
– Чего изволите, миледи?
Леди Анна в нескольких словах сообщила ему о случившемся и велела послать кого-нибудь из слуг за констеблем.
– Будет исполнено, миледи.
– Передайте констеблю, что я жду его на конюшне, – сказал Дэвид, радуясь возможности скрыться. – Без сомнения, он попросит проводить его к месту происшествия, так что... Словом, я на конюшне.
И он поспешно ретировался. Господи, каким безнадежным идиотом чувствовал себя молодой человек! Ему казалось, что проницательная хозяйка дома втайне над ним посмеивалась, а Лилиа сочла его болваном, поэтому ему теперь не видать ее как своих ушей.
Отчасти он был прав, леди Анна и в самом деле над ним посмеивалась, но добродушно. Она относилась к сыну своих соседей с нежностью женщины, утратившей собственного сына, и великодушно извиняла его эскапады, как прощала когда-то Уильяма. Тем сильнее поразило ее то, что этот прожженный повеса был шокирован. Надо же, такой волокита – и вдруг краснеет, как мальчишка. Старая дама ничуть не сомневалась, что Дэвид Тревелайн околдован чарами ее прекрасной внучки.
Эта мысль обнадежила ее. Если Лилиа приживется в Англии (а леди Анна не сомневалась в этом), то рано или поздно ей придет время пойти к венцу. Лучшего кандидата в мужья, чем Дэвид Тревелайн, попросту не сыскать. Правда, он слишком горяч и безрассуден, а порой вовсе не управляем, но все это наносное, внешнее, все это болезни юности, а душа у него добрая. Главное, не давить на него, дать дурному маслу выгореть, чтобы потом светильник сиял ровным и теплым светом. Отец Дэвида – замороженный зануда, зато мать хоть куда – умна, образованна, остроумна, с хорошими манерами. Поистине союз с этим семейством...
Тут леди Анна осознала, что к ней обращается Лилиа.
– Прости, дитя мое, я задумалась. Что ты сказала?
– Я спросила, чем грозит молодому джентльмену такой поступок. Ведь он убил человека. Этот джентльмен не пострадает?
– Пострадает? Вздор! Он убил мерзавца, напавшего на знатную женщину с ножом. В прежние времена его за это произвели бы в рыцари! – Она всмотрелась в Лилиа. – Тебя беспокоит его судьба? Почему?
– Потому что я не желаю, чтобы кто-то пострадал из-за меня.
– Не беспокойся, с ним ничего не случится. Скажи, он понравился тебе?
– Понравился ли?.. – Девушка смешалась. – Не знаю, я не задумывалась над этим. Конечно, я благодарна ему за помощь. Он хорошо сложен, приятен в общении и красив. Однако он весьма странно выглядел пару минут назад... Он что, застенчив?
– Застенчив? Дэвид Тревелайн? Вот уж не сказала бы! – Леди Анна засмеялась. – Если попытаться охарактеризовать его одним словом, то «застенчивый» тут никак не подойдет. Напротив, он слывет изрядным волокитой. Дитя мое, ты ведь не так наивна. Неужели не поняла, что с ним произошло пару минут назад?
– В общем-то поняла. Он влюбился с первого взгляда. В этом ничего необычного нет, я привыкла.
– Вот как?
Леди Анну позабавил и озадачил этот ответ. Лилиа поражала ее сочетанием детского простодушия и искушенности. Порой она вела себя как настоящее дитя природы, но иногда производила впечатление холодной светской красавицы, избалованной мужским вниманием. Более того, девушка принимала поклонение как должное и не считала нужным это скрывать. В который уже раз леди Анна подумала, что взаимоотношения полов на родном острове Лилиа весьма отличаются от того, к чему привыкла она сама. Будь леди Анна помоложе, она с удовольствием отправилась бы в путешествие на эти загадочные острова, где жизнь так проста и приятна.
Однако она опомнилась и поспешила отмахнуться от этого желания как от старческого каприза.
– То есть ты ничего не почувствовала к Дэвиду? Никакого влечения или хотя бы интереса? – осведомилась леди Анна.
– Полагаю, что-то почувствовала, бабушка. Но к чему говорить о чувстве, у которого нет будущего? Это человек чужой страны, чужого народа, так что ничего из этого не выйдет.
– Дитя мое... когда же ты наконец поймешь, что это твой народ и твоя страна? Разве ты не можешь быть англичанкой, сохраняя верность своим воспоминаниям?
– Нет, не могу. Человек не может быть то тем, то другим или тем и другим сразу. Мое сердце осталось на Мауи, а здесь я никогда, никогда не буду счастлива. – Внезапно ее глаза гневно засверкали. – Ах вот что! Вы хотите составить пару! Думаете, брак с англичанином сделает англичанкой и меня? Что я стану вашей покорной игрушкой! Этому не бывать!
– Дик, я совершенно опростоволосился! – повторял Дэвид. – Выставил себя ослом, бараном, не знаю, кем еще! Двух слов не мог связать, чувствовал себя подростком, страдающим от мук первой любви!
– Жаль, что меня там не было. Зрелище, должно быть, стоило того. Дэвид Тревелайн, уложивший в кроватку почти столько же женщин, сколько и сам Дик Берд, выступил в роли девственника. Я сейчас умру со смеху!
– Умри, сделай одолжение. Сразу видно, что с тобой такого сроду не случалось.
– И очень надеюсь, что никогда не случится, дружище. Ну а теперь расскажи подробнее о том, что произошло. Эта островитяночка разбудила твой пыл?
– Еще как! Оказывается, она регулярно купается в озере в чем мать родила. Я, конечно, живо представил себе это и так распалился, что дамы заметили. Не только леди Анна, но и Лилиа! Теперь она меня и видеть не захочет.
– Потому что ты живо представил себе ее голой и распалился? Чепуха! Ей это наверняка польстило, дружище. В крайнем случае позабавило. Ты все никак не возьмешь в толк, что она принадлежит к иной культуре, к иному народу...
– Она наполовину англичанка!
– ...народу, который не стыдится естественных проявлений чувства мужчины к женщине, – продолжал Дик, не удостоив его слова вниманием. – Поскольку мужчина обладает штучкой, имеющей свойство напрягаться при виде желанной женщины, то такую реакцию островитянка сочла безмолвным комплиментом. Кроме того, эти дети природы не понимают, зачем наверчивать на себя груду тряпок, чтобы окунуться в воду.
– Допустим, ты прав. Но это не меняет дела. Со мной случилось нечто необычайное, из ряда вон выходящее. Черт возьми, Дик, я влюблен! Можешь смеяться сколько угодно. Я и сам смеялся над любовью с первого взгляда, а посмотри на меня теперь! Я влюблен в Лилиа Монрой и не знаю, что мне теперь делать!
– Да-а... – протянул Дик, с интересом разглядывая друга. – Никогда не видел тебя в таком состоянии. Уж не намерен ли ты добиваться этой девушки? Если так, твои передряги на этом не кончатся. Когда сталкиваются две очень разные культуры, не каждому под силу с этим справиться. Ты уверен, что стоит подвергать себя испытаниям, мучиться сомнениями, страдать? Человек закоснелый...
– Ты не путаешь нас с отцом? Что же, скажи на милость, во мне закоснелого? Если островитянка сумела понять чужую культуру, то человек цивилизованный тем более сможет.
– Ба! Это звучит как вызов! Браво, мой друг! – не без иронии воскликнул Дик, одобрительно хлопая Дэвида по плечу. – Итак, ты намерен всерьез за ней ухаживать.
– Да, намерен!
Приближающиеся шаги заставили его умолкнуть. Это служанка принесла письмо на подносе.
– В чем дело, Клара?
– Только что доставили письмо.
То был сложенный вчетверо и запечатанный лист бумаги. Дэвид схватил его и, дождавшись ухода служанки, нетерпеливо развернул. Под письмом стояла подпись леди Анны Монрой. Молодой человек так и впился в строчки:
«Дражайший Дэвид!
Сегодня ты оказал неоценимую услугу всему семейству Монрой. Признательность, которую я чувствую к тебе, нельзя выразить словами, и все же считаю своим долгом письменно поблагодарить тебя за спасение жизни моей горячо любимой внучки. Без сомнения, ты уже знаешь, что через две недели в Монрой-Холле состоится бал-маскарад, на котором я намерена представить Лилиа местному обществу. Приглашения еще не разосланы, и эта дружеская записка – первое из них. Жду тебя в назначенный день в Монрой-Холле вместе с твоим лучшим другом и товарищем по развлечениям Ричардом Бердом. Я еще не имела удовольствия познакомиться с этим достойным джентльменом, но весьма наслышана о нем. Твои родители, Дэвид, в свое время получат официальные приглашения, а ты и Берд можете считать себя приглашенными. Надеюсь, тебе не придет в голову отклонить приглашение, это разбило бы мое старое сердце.
Всего самого доброго.
Леди Анна Монрой».
– Дик, лучшей новости и придумать нельзя! – в восторге воскликнул Дэвид. – Нас с тобой приглашают на бал в Монрой-Холл. Оказывается, там будет маскарад!
Он протянул листок Дику, и тот прочел его.
– По-моему, леди Анна довольно необычная представительница светского общества. Или же она понятия не имеет, что «достойного джентльмена» Ричарда Берда принимают далеко не в каждом доме.
– Не волнуйся, леди Анна в курсе всех светских сплетен, просто такова уж ее натура. Думаю, она предвкушает шок, который вызовет у многих твое появление на балу. Чувство юмора у нее... ну скажем, своеобразное.
– В таком случае я оденусь Казановой. Это укрепит мою репутацию волокиты, женолюба, развратника, распутника и тому подобное. А вот тебе, дружище, судьба подбрасывает шанс, которым стоит воспользоваться. Скоро, очень скоро ты снова увидишь Лилиа Монрой.
– По-твоему, это скоро? А по-моему, целая вечность! Не знаю, как пережить такой срок.
– Скажите на милость! Да ты совсем голову потерял, дружище. Вспомни, когда-то мы с тобой славно веселились... Нет, вижу, все впустую. Честное слово, я бы умер со смеху при виде твоей постной физиономии, если бы не знал, что ты искренне страдаешь.
– Да, страдаю! Разве постыдно страдать от любви? Я желаю видеть Лилиа как можно скорее и вовсе не в толпе народа.
– Бедняга. Страдания отнюдь не залог успеха. Я, например, влюблялся сотню раз, но никогда не страдал, а потому выходил из любовных передряг в добром здравии. Послушай моего совета и опомнись, Дэвид. Любовный жар не только обжигает, он может сжечь дотла.
– Дьявольщина! Сто чертей и одна ведьма! – повторял Эйза Радд. – Как это может быть? Слейт мертв? Взаправду мертв?
– Мертвее не бывает, – мрачно подтвердил Морис. – По крайней мере так мне сказали. Что ж, у каждой медали есть оборотная сторона. Мертвые не болтают, так что наше участие в этом деле для всех по-прежнему тайна. Было бы куда хуже, если бы его только ранили и он оказался в руках полиции. Я слыхал, Слейта приняли за похотливого бродягу, напавшего на знатную даму.
– Все равно теперь придется нанимать кого-то вместо этого болвана. Кого-то понадежнее.
– На это нужно время, да еще выйдет ли толк. Слейта я знал как облупленного, а если связаться с посторонним... Словом, риск слишком велик. Еще одно нападение в лесу – и начнется следствие, подозревать станут всех. И без того леди Анна расставила повсюду своих людей, одних егерей теперь вдвое больше. Раньше эти ребята только высматривали браконьеров, а теперь поворачивают назад любого, кто хочет пересечь лес.
– Ну и к чему ты ведешь? – с подозрением осведомился Радд, покачиваясь на пятках. – Хочешь все бросить?
– Не беспокойся, нет. Просто надо придумать что-нибудь похитрее, а главное, совсем в другом роде. Напасть надо не в лесу...
– А где же? Только в лесу она бывает одна. Не в дом же нашему человеку за ней лезть!
– Для начала, никакого «нашего человека» больше не будет. Сами справимся.
– Вот тебе и раз! Я сто раз повторял, что девчонка меня знает и к себе не подпустит.
– Всегда можно найти способ. Когда мы в прошлый раз были у тетки в гостях, она упомянула про бал... Да-да, она хочет дать бал, на котором представит Лилиа местному обществу. Тетка не обойдет нас с матерью приглашением. Мы ведь ее единственная родня, на это посмотрели бы косо.
– Допустим, тебя и твою мать пригласят. И что это нам даст?
– А то, что вместо моей матери на бал отправишься ты, Радд. Да помолчи ты хоть минуту и послушай, что я скажу! Это будет не просто бал, а маскарад. Каждый явится в костюме и маске, и только в полночь маски будут сняты. Как, скажи на милость, они узнают тебя? Да и меня, если уж на то пошло? Гостей будет не меньше сотни, здоровье не позволит хозяйке принимать каждого лично, так что мы легко затеряемся в толпе, а потом улучим минутку и...
Морис не собирался проделывать все именно так. Он хотел лишь успокоить компаньона, рассеять его сомнения до той минуты, когда от него можно будет избавиться.
Подлинный план созрел в голове Мориса постепенно. Увидев девушку впервые, он утратил решимость уничтожить ее, и чем дальше, тем меньше хотел этого. Ему даже казалось, что судьба – на его стороне, потому и списала Слейта со счетов.
По мнению Мориса, стоило устранить Лилиа с дороги, при этом заполучив ее для себя в виде награды за хлопоты. Он предвкушал, как заставит девушку греть ему постель по ночам. В том, что это возможно, Морис ничуть не сомневался. Правда, он не красавец, не светский денди вроде Дэвида Тревелайна, но тоже принадлежит по рождению к избранному обществу. Туземка с островов должна растаять от восторга, когда к ней выкажет интерес человек с голубой кровью. Лилиа ухватится за его предложение руки и сердца.
При мысли об этом Морис потер руки.
– Черт возьми, Этеридж, мне это не по вкусу! – говорил Радд. – Слишком рискованно! Если, по-твоему, найти головореза трудно, я тебе вмиг докажу, что это проще простого. Я знаю уйму парней, готовых прикончить собственную мамашу за пару монет...
– Нет уж, хватит с нас посторонних глаз и ушей! Что это ты о себе возомнил, Радд? Я в этом деле голова, понял? Ты с самого начала хотел оставаться чистеньким, но этот номер не пройдет! Вместе так вместе. Раз я сказал, что все будет в порядке, положись на меня.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция



Очень понравился роман!!!Немного перенасыщен событиями,но от этого не теряет своей прелести.Главные герои достойны восхищения. Читайте!!! Надеюсь вам тоже понравится! 10
Сердце язычницы - Мэтьюз Патрицияс
4.07.2013, 11.32





Вроде бы ничего так роман,по моему примитивно написан.Местами неинтересные, нудные диалоги,гл.герои какие-то тусклые.Сюжет в основном крутится вокруг островитянки-дочери вождя,как постоянно уточняется,хотя отец ее-англичанин,только мать-туземка из рода вождей(вождиха,значит).Гл.героиня свободного нрава,что обусловлено обычаями племени,с кем настигло желание-возбуждение с тем и переспала.Оказалась в Англии у бабушки-англичанки,встретила гл.героя,влюбилась,к счастью,взаимно.Ожидала предложения руки и сердца от гл.героя,но последний слегка стушевался,опомнился,а ее уже и след простыл:уплыла на острова свои.Рванул за ней следом.А нашу гл.героиню и в Англии несколько раз пытались убить,на островах прямо кампанию против нее развернули.За неимением мужской кандидатуры,стала она вождем,наивная девочка.Похищения,побеги,драчки,угрозы и война.Гл.герой все-таки добрался не без приключений до островов.Гл.героиня долго упиралась,но все-таки любовь победила.Да,действительно,роман перенасыщен событиями,особенно гл.героиня,по замыслу автора,этому способствовала:то гуляла,где не надо,то стояла беспечно(чуть ли не раззинув рот),чтобы недругам было легче ее захватить.Но,наконец, все недруги погибли и любовь,мир,май восторжествовали.5 из 10.
Сердце язычницы - Мэтьюз ПатрицияСкорпи
7.07.2013, 1.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100