Читать онлайн Сердце язычницы, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Сердце язычницы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Морис Этеридж был полнейшим ничтожеством, и волновали его только деньги, поскольку он с юных лет служил мамоне. Роджер Этеридж, его отец, унаследовал солидное поместье, и со временем оно перешло бы к Морису, не будь его папаша неисправимым мотом, полжизни просидевшим за карточным столом. Умер он в сорок лет, выпив чрезмерную дозу джина на пустой желудок, после чего имение пошло с молотка в уплату долгов. Осталось лишь несколько акров, примыкающих к особняку, такому запущенному, что текущий ремонт поглощал массу средств. Мать Мориса, Маргарет Этеридж, смыслила в хозяйстве не больше, чем ее пропащий муженек. У этой безмозглой трещотки деньги протекали сквозь пальцы.
Когда Роджер Этеридж переселился в лучший мир, Морису было двадцать два года. Он испытал отнюдь не скорбь, а глубокое разочарование, выяснив, что стал практически нищим.
Морис возлагал надежды на леди Анну, поскольку у нее, кроме Этериджей, родственников не было. Молодой человек с нетерпением ждал того дня, когда тетка наконец скончается и откажет им все свое громадное состояние. Стоило ему подумать об этом, и его пальцы начинали шевелиться, словно перебирая золото. Конечно, по праву наследования все должно было перейти к Маргарет Этеридж, но это ничуть не смущало Мориса. Он с детства научился играть чувствами своей недалекой матери. К тому же она не раз говорила, что немедленно уступит ему управление Монрой-Холлом – ведь ему удавалось все эти годы поддерживать видимость приличной жизни.
Чтобы как-то перебиться, Морису пришлось отпустить всех слуг, кроме одной семейной пары. Жена хлопотала на кухне, муж выполнял самые различные обязанности, считаясь при этом экономом. Морис рассчитал бы и их, но, слишком старые, они не могли рассчитывать на другое место, а потому согласились остаться за кров и пищу. Это вполне устраивало нового хозяина.
После торгов осталось совсем немного наличных денег. Поскольку на них все равно было не прожить, Морис решил ссужать эти деньги под проценты. Он распустил слух среди расточительной дворянской молодежи, что готов предоставить деньги тем, кто остро в них нуждается, поставив лишь два условия: полную секретность и строгое соблюдение сроков платежа.
Однако вскоре молодой человек столкнулся с двумя проблемами и в силу природного ума сразу понял, как они серьезны. Во-первых, брать деньги в долг любили все, а вот возвращать стремились немногие. Пришлось нанять темную личность по прозвищу Слейт – Грифель. За деньги он работал кем угодно, от вышибалы до убийцы, одинаково ловко управляясь с ножом и дубинкой и испытывая при этом наслаждение настоящего садиста. Глаза его были цвета грифеля, какие-то мертвенно-темные, а взгляд завораживал, как у змеи, готовой броситься на жертву. Слейта побаивались даже те, кто его нанимал. Морис же, хорошо разбираясь в людях, сразу понял, что имеет дело с человеком весьма скудного ума. Однако дело свое Слейт знал и оказался очень полезен. Если молодой дворянин затягивал выплату и не расплачивался после первого напоминания, Слейт обрабатывал его сначала дубинкой, обмотанной мягким тряпьем, чтобы не оставлять следов. Если не помогало и это, должник получал нож между ребер.
Когда такое случилось несколько раз, молва разнеслась быстро, и первая проблема Мориса была решена.
Во-вторых, следовало любой ценой сохранить в тайне свое занятие, заслуженно снискавшее славу грязного. Пришлось снять помещение в Лондоне; поблизости от «Ковент-Гардена», в квартале игорных домов и увеселительных заведений. Сюда Морис отправлялся три раза в неделю и проводил в своей конторе пару часов, ссужая деньги под вымышленным именем. Таким образом, Мориса Этериджа знали в Лондоне как Феррета. На сочном лондонском кокни это означало «торговец, у которого транжиры покупают втридорога, а он потом отправляет их в тюрьму за долги». В данном случае товаром служили деньги, но смысл в целом сохранялся.
Провинциальное дворянство ничего не знало об изнанке его жизни. Более того, мать тоже не имела об этом понятия. На вопрос, откуда берутся деньги, Морис отвечал, что умело вкладывает их и получает хорошие прибыли. В сущности, он не лгал, наслаждаясь при этом материнским восхищением.
Поскольку недостатка в молодых мотах не было, тайный бизнес Мориса так процветал, что он решил расширить дело, занявшись скупкой и сбытом краденого. Идея быстро оправдала себя, поскольку Лондон в то время кишел ворами. По большей части они были тупы и не имели представления о ценности того, что крали. Морис платил гроши за то, что потом сплавлял за хорошую цену.
Делая свое дело, он постепенно накопил приличную сумму. Однако душа его не лежала к этому прибыльному занятию. Морис даже ненавидел его. Нет, он не мучился угрызениями совести, поскольку совести не имел. По глубокому убеждению Мориса, преуспевали только люди с изворотливым умом, не знающие жалости. Они добивались всего, чего хотели. Но он презирал мелких жуликов, с которыми приходилось якшаться изо дня в день. Морис мечтал о жизни настоящего джентльмена, который, не пачкая рук, купается в роскоши. Он жил ожиданием наследства.
После смерти отца и распродажи имущества Этериджей больше не приглашали в приличные дома из тех, что украшали дорогу в Суссекс. Их принимали лишь в Монрой-Холле, да и то потому, что Морис и его мать приходились родней леди Анне. Эти формальные визиты продолжались очень недолго. Морис прекрасно знал, что их в Монрой-Холле только терпят. Однако молодому человеку не приходило в голову, что причина тому не обнищание, а его манеры и внешность. Нищих дворян хватало, и их не чуждались. Хотя никто не догадывался о гнусном занятии Мориса, общение с низами общества наложило на него заметный отпечаток. Он никогда не располагал к себе, но теперь в нем появились лукавство, уклончивость и скрытность. Морис выглядел старше своих тридцати шести, и весь его вид наводил на мысль о каком-то тайном и нечистом пристрастии, о пороке.
Парика он не носил, ухаживать за волосами не привык, и они свисали на плечи немытыми прядями. Улыбался Морис крайне редко – и слава Богу, потому что тогда обнажались крупные желтоватые зубы. Маленькие бегающие глазки казались крысиными. Неряшливая одежда Мориса всегда была покрыта пятнами. К чему утруждать себя внешним лоском, если изо дня в день имеешь дело с подонками общества? Вот когда он вступит в права наследства... о, тогда станет настоящим денди.
В тот вечер, когда рутинная жизнь Мориса была неожиданно нарушена, он сидел в своей крохотной конторе в полном одиночестве. Покончив с делами, Морис собирался домой. Однако прежде всего (что давно вошло у него в привычку) он уселся поудобнее в продавленном кресле и погрузился в размышления о будущем. Улыбка чуть раздвинула его тонкие губы. Приятное будущее приближалось, это явствовало из последнего еженедельного визита в Монрой-Холл. Морис самым внимательным образом оглядел тетку, по обыкновению принимавшую родственников на кушетке в спальне. Маргарет несла какую-то чушь, заверяя сестру в неизменной преданности, пока та раздраженно не остановила ее. Старуха, стоявшая между Морисом и богатством, в тот день выглядела особенно истомленной и вялой. Жизнь, казалось, теплилась в ней огоньком догорающей свечи, то вспыхивая, то почти угасая. Судя по всему, леди Анне недолго осталось обременять этот мир своим присутствием...
Внезапно дверь конторы громко хлопнула. Вырванный из мечтаний, Морис с неудовольствием поднял голову и увидел человека сомнительной внешности, явно из тех, с кем он привык иметь дело. Его наглый вид привел Мориса в раздражение.
– На сегодня все, сэр! Приходите завтра. Не торчать же мне в конторе до полуночи! К тому же деньги уже заперты в сейфе...
– Ничего, как-нибудь договоримся, – перебил человечек, покачиваясь на пятках. – Чтоб мне пропасть, это в твоих же интересах, господин Этеридж!
Настоящее имя Мориса никогда еще не произносилось в этих стенах, и ему едва удалось сохранить самообладание.
– Я вижу, вы не туда попали, – холодно заметил он. – Потрудитесь взглянуть на дверь с той стороны. Там написано Феррет.
– Я попал именно туда, куда хотел, Этеридж, – невозмутимо ответил гость и ухмыльнулся. – Я все про тебя знаю. Под именем Феррет ты ссужаешь денежки проигравшимся дуракам и вдобавок скупаешь вещички, у них же украденные. Но настоящее твое имя – Морис Этеридж. Заперев за собой дверь этой жалкой конторы, ты отправляешься в один дом по дороге в Суссекс и вот там уже играешь в знатного лорда.
Такого потрясения Морис не испытывал со дня смерти отца, когда его громом поразило известие о грядущей нищете. Он понял, что его разоблачили, выследили и намерены шантажировать! Двойная жизнь, с таким трудом налаженная, на грани краха! Шок был так силен, что Мориса качнуло, и он едва не потерял сознание. Каким-то чудом ему удалось прохрипеть:
– Как вы дознались?..
– Ах, Этеридж, это всего лишь капля в море сведений, которые я насобирал о разных людях. Однако к делу! Ты спишь и видишь, как бы прибрать к рукам денежки старухи Монрой.
Раздался престранный звук, очень похожий на кудахтанье курицы. Морис не сразу сообразил, что так его гость смеется.
– Да успокойся, возьми себя в руки! – прикрикнул тот. – Я и в мыслях не держал выдавать твой секрет. Знаешь, зачем я здесь? Ради дельца, прибыльного для нас обоих. Кстати, зовут меня Эйза Радд.
И он, шагнув вперед, протянул руку. Морис не сделал ответного движения. Он мало-помалу оправлялся от потрясения, его обычный апломб возвращался, а с этим рос и гнев. По виду Радд ничем не отличался от жалких подонков, что в этой самой конторе валялись у Мориса в ногах, умоляя помочь. И это ничтожество смеет ставить ему условия!
– Интересно, что же может принести выгоду нам обоим? – резко осведомился он.
Радд, ничуть не обижаясь, убрал руку и снова закудахтал:
– По всему видно, что ты еще не слышал новость. Вот смеху-то! Сидишь тут, точишь зубы на состояние Монроев, по-глупому веришь, что тебе оно и достанется... ну, или твоей мамаше. И все потому, что старуха Монрой одна-одинешенька на всем белом свете. Так вот, твои рассуждения гроша ломаного не стоят!
Эта тирада неприятно поразила Мориса, и он преисполнился самых черных подозрений.
– А в чем дело?
– В том, что старая чертовка наняла меня. Да-да, наняла за хорошие денежки, чтобы я съездил на острова и привез ее ненаглядного сыночка Уильяма.
– То есть... то есть вы хотите сказать, что Уильям Монрой еще жив?
– Слава Богу, помер. Но это ничуть не меняет дела, Этеридж, потому что он успел завести дочку. Ну, что скажешь?
– Это ложь! – вскричал Морис, чувствуя, как холодное лезвие страха пронзает его сердце. – Не верю!
– Хочешь верь, хочешь не верь, – с неописуемым удовлетворением отозвался Радд, – а только вчера я самолично доставил девчонку с островов в Англию. Она жива-здорова и теперь отогревается на тощей груди своей бабки. Надо сказать, Этеридж, Уильям состряпал славную дочурку, лакомый кусочек. Теперь сам видишь, что денежек тебе не видать. Раз объявилась наследница, она и получит все до последнего фартинга.
Морису показалось, что пол уходит у него из-под ног. Мир перевернулся, все рушилось, фигура Радда качалась и расплывалась перед глазами. Он схватился рукой за лоб, покрытый холодным потом.
– Чего вы хотите? Помощи в какой-нибудь грязной интриге?
– А как же! – воскликнул Радд. – У меня ведь в этом дельце прямой интерес. Девчонку-то я привез, да только ничего не получил за труды. Старая карга выставила меня за дверь, потому что я, видите ли, плохо обращался с этой туземной сучкой! Подумаешь! Договор есть договор, она обещала заплатить, если я привезу любого из Монроев.
Морис, как человек деловой, решил, что предаться горю можно и потом, а пока следует поразмыслить над услышанным. Рассудив так, он немедленно напряг свои извилины, чтобы дать беспристрастную оценку тому, кто предлагал сотрудничество. Жадный до денег, беспринципный, мстительный. Это хорошо – как раз то, что надо.
– Я все еще не знаю, чем мы можем быть друг другу полезны, Радд.
– Проще простого, Этеридж. Пока девчонка топчет землю, тебе не видать наследства, а мне – платы за труды. А теперь представь себе, что ока возьмет да и помрет. Тогда все встанет на свои места, как будто сучка и вовсе не приезжала. Бьюсь об заклад, от горя старая перечница тоже окажется в гробу. Она ведь и так на ладан дышит, если мои глаза не врут. Ну а тебе останется только протянуть руки за деньгами и заплатить мне то, что положено. Само собой, побольше, чем обещала старуха, потому что идея как-никак моя.
– Как, вы предлагаете мне убить ни в чем не повинную девушку? – воскликнул Морис с театральным ужасом в голосе.
– Да перестань ты, нашел время дурака валять! Тоже мне, викарий нашелся! Сам укокошил бы и родную мать, откажи она тебе в деньгах. Да и ни к чему это. Ты у меня вот где, Этеридж. – Радд вытянул руку и сжал кулак.
– Ну, знаете! Все эти гнусные обвинения!..
– Послушай, Этеридж, или кончай со спектаклем, или я рассержусь. Деловым людям ни к чему шаркать ножкой друг перед другом. Если тебе наплевать на денежки, оставайся при своих, а я уж найду способ получить, что мне причитается.
– Только не думай, что это просто. – Морис отбросил притворство и заговорил другим тоном, легко перейдя на ты. – Сам посуди, раз я – заинтересованная сторона, на меня не должно пасть ни тени подозрения, иначе конец. Так как же ты намерен все это проделать?
– Я? Нет уж, чтоб мне пропасть, так не пойдет! Эта девчонка Лилиа меня хорошо знает и не подпустит к себе на пушечный выстрел. Вообще-то она не рвалась в Англию, так что пришлось ее малость вразумить. – Тут Радд гадко усмехнулся каким-то воспоминаниям.
– Лилиа? Это еще что за имя!
– Мамаша-то у нее островитянка, туземка. Уильям Монрой там совсем опустился.
– Что? Тетка отогревает на груди какую-то полукровку? Уму непостижимо! Да и не верится мне.
– А что такого? Все равно она – дочь Уильяма Монроя и старухина внучка. Чтоб мне пропасть, через неделю старуха в ней души чаять не будет. Да... и вот в том-то вся закавыка. Девчонке не терпится сбежать назад, на свой Богом забытый остров, так что придется старухе с нее глаз не спускать, хотя бы первое время, пока она не войдет во вкус богатства. Словом, надо последить за домом. Ее не будут всю жизнь держать взаперти, рано или поздно выпустят погулять. Там, у себя, она бегала где хотела, как дикий зверь.
– Как все это сложно, неудобно... – вслух размышлял Морис. – Что у тебя на уме? Нанять кого-нибудь?
– Да уж придется, никуда от этого не денешься. Мы с тобой все обдумаем, разложим по полочкам, а чтобы рук не марать, найдем человека для грязной работы.
– Есть такой на примете?
– Как не быть! Да вот хотя бы этот твой Слейт. Он хорошо управлялся с должниками, когда ты еще становился на ноги. Учти, я знаю всю твою подноготную. Этому типу убить – раз плюнуть.
– Слейт?
Морис погрузился в раздумья. Экскурсы Радда в его прошлое больше не беспокоили Мориса, раз им предстояло работать рука об руку, но он давно уже не прибегал к услугам Слейта.
– Что ж, можно попробовать.
– Так разыщи его. Пусть следит за домом так, чтобы никто его не видел, а когда девчонке позволят везде разгуливать, пусть сразу даст знать.
Слейт, выходец из лондонских трущоб, их порождение и неизменный обитатель, за тридцать лет своей богатой событиями жизни ни разу не покидал Лондона, а точнее, его наихудших кварталов. К остальному миру он чувствовал глубокое отвращение. Неудивительно поэтому, что предложение Мориса отправиться в провинцию пришлось ему не по вкусу.
– Что это вам в голову взбрело, мистер Феррет? Я сроду в таких местах не был. Дьявол меня забери, я заблужусь в первом же лесу!
– Тебе не помешает хорошенько отогреть шкуру.
– Мистер Феррет, здесь, в Лондоне, можете посылать меня в любую дыру, хоть под землю, потому что я весь город облазил и знаю как свои пять пальцев. А что мне делать там, где я сроду не бывал? Бегать по полям, это ж надо! Да я свалюсь в канаву, переломаю ноги!
Нервным движением выхватив нож, он начал ритмично раскрывать его и захлопывать.
– Болван! – бросил Морис. – Речь идет всего-навсего о девчонке. Ты что, с юбкой не справишься?
А ножик спрячь, нечего лишний раз его показывать. Он тебе, может, и вовсе не понадобится. Посмотрит она на твою рожу да и свалится замертво. Ну и вид у тебя, просто ходячий труп!
Слейт довольно осклабился, словно его похвалили. Впрочем, еще не убежденный, он открыл рот и хотел возразить, но Морис не дал ему слова сказать.
– Ладно, пошутили и хватит, а теперь слушай меня. Раз я плачу, то ты принадлежишь мне телом и душой... если она у тебя вообще есть. Я бы мог целый день уговаривать тебя, но не буду. Мне нужен помощник в этом деле, другого такого я не знаю, так что или берись за дело, или я сдам тебя властям. Если судейским порассказать, сколько народу ты проводил на тот свет, они тебя быстро пристроят в петлю.
– Что ж, я убивал, вы посылали, – угрюмо заметил Слейт.
– Очень может быть, но мое слово потянет больше твоего. – Сочтя, что пора перейти от угроз к посулам, Морис заговорил доверительным тоном: – К чему ссориться, Слейт? До сих пор мы с тобой работали на пару, ко взаимной выгоде. Ну скажи, разве ты плохо подзаработал? Тебе ведь приходилось медяки считать, а теперь небось в карманах бренчит на славу. Подумаешь, провинция! Зато я хорошо заплачу, вдвое больше прежнего. Нет, даже втрое!
На угрюмом лице Слейта ничего не выразилось, но Морис понял, что наживка проглочена, и бессознательно потер руки.
– Итак, ты должен постоянно находиться где-нибудь поблизости от Монрой-Холла. Днем глаз не спускай с дома, вдруг она выйдет. Если нет, не тревожься и не теряй бдительности, все равно это когда-то случится. Пока девушка не ступит за порог, предпринять ничего не удастся. Как увидишь ее, дай мне знать, получишь новые указания. В этом деле все должно быть проделано точно, никакой небрежности, никаких промахов! Придется все хорошенько обдумать.
С тех пор Слейт являлся в Лондон, в контору Мориса Этериджа, с еженедельным отчетом. Первые две недели не ознаменовались ничем интересным. Монрой-Холл посещало множество людей, но гостья с Сандвичевых островов оставалась в стенах особняка. Хотя Морис и приготовился терпеливо ждать, это обескуражило его. Еще больше досадовал он на то, что никак не получалось хотя бы краем глаза увидеть виновницу его неприятностей: визиты вежливости были отменены. Леди Анна прислала Этериджам письмо, что в ближайшем будущем не сможет уделить им время по причине крайней занятости, но ни словом не обмолвилась о внучке. Морис даже подумывал о том, не явиться ли без приглашения под предлогом, что письмо затерялось, но счел за лучшее не вызывать гнева леди Анны. Оставалось рвать и метать в одиночестве.
Несколько улучшил дело третий отчет: Слейт сообщил, что наконец увидел девчонку. Она начала брать уроки верховой езды.
– Чудно, чудно! – восклицал Морис, потирая руки. – Скоро она начнет выезжать на прогулки, сначала с грумом, а потом и одна. Мне говорили, что она ненавидит сидеть взаперти. Наверняка ей не терпится поскорее добраться до свободы. Вот что, Слейт, теперь и подавно не спускай глаз с дома. Как только она выедет одна, сразу ко мне! Тогда и разработаем план.
Так случилось, что во время очередного отчета Эйза Радд находился в конторе. К удивлению Мориса Этериджа, Слейт на сей раз выглядел как-то иначе. Морис сроду не видел его в таком состоянии и решил, что он, пожалуй, взволнован. Скоро стало ясно почему.
– Она и впрямь избавилась от грумов и поехала прогуляться в одиночку. Все в точности как вы сказали, мистер Феррет. Мне-то, конечно, пришлось за ней пешком топать, вот я и потерял девчонку... но потом снова на нее наткнулся у лесного озера или как его там. – Слейт понизил голос и почесал себя в паху. – Угадайте, что она там выделывала? Нипочем вам не угадать! Разделась догола и ну бултыхаться в воде, а потом и вовсе разлеглась на камне, вроде как приглашала! Скажу вам, это был вид... – Он несколько раз облизнул губы и засопел.
– Чудно, чудно! – повторил Морис, непрерывно потирая руки. – Говоришь, одна? Совсем одна?
– А то как же!
– Тогда к делу!
– Феррет! – перебил Слейт. – Я бы не прочь с ней побаловаться. Конечно, потом я прикончу девчонку, но для начала...
– Посмотрим, – уклончиво ответил Морис. – Кстати, можешь возвращаться. Отправляйся на свое место и следи за домом. Только не вздумай и пальцем коснуться девчонки до тех пор, пока я не дам сигнал. Смотри не оплошай, а то не видать тебе денег.
Головорез угрюмо кивнул и покинул контору, а Морис задумался над его словами. Это казалось неплохой идеей. Если девчонка вела себя так непристойно, раздевшись донага в лесу, куда бог знает кто может забрести... скажем, бродяга. Допустим, ее найдут изнасилованной и убитой, а одежду аккуратно сложенной в сторонке. Станет ясно, что она пала жертвой низменных страстей, которые сама же и пробудила.
– Этот твой Слейт такой чудной, – вдруг сказал Радд, прерывая нить его мыслей.
– Он попросту безмозглый идиот, – отмахнулся Морис. – Недоразвитый. Но толк от него большой. Никто лучше его не позаботится об этой островитяночке.
– А почему ты сразу не велел с ней разделаться? Чего ждешь? – Радд поднялся и начат покачиваться на пятках. – Чем раньше, тем лучше.
– Это еще неизвестно, – возразил Морис. – Тебе терять нечего, а мне наоборот. Рисковать нельзя.
– Рисковать, рисковать! – вспылил Радд. – Больно ты осторожный! А по мне, поскорее бы ей свернули шею.
– Если тебе так не терпится, сам этим и займись.
– Не могу. Говорю тебе, она меня знает. Догадавшись, что Радд побаивается девчонки, Морис с любопытством всмотрелся в его лицо. Чем ей удалось его запугать? Странно. Чтобы мужчина, притом жестокий и беспринципный, боялся юбки!
– Ладно, давай решим, когда все это проделать, – снова заговорил Радд.
– Скоро, скоро, – рассеянно заверил его Морис и, откинув голову на спинку кресла, с минуту созерцал закопченный потолок. – Первым делом я нанесу визит вежливости моей дорогой, прикованной к постели тетушке, желает она того или нет.
– Это еще зачем? Девчонка будет знать тебя в лицо.
– Ничего страшного в этом нет. Допустим, я прослышал стороной, что у меня теперь есть кузина. Всякий нормальный человек в таком случае изведется от любопытства. Если теперь я явлюсь в Монрой-Холл, никого это не удивит. Надо сказать, мне и в самом деле не терпится на нее посмотреть.
Больше Морис ничего не сказал Радду, хотя план расправы с Лилиа уже начал формироваться в его голове. Однако следовало проделать все так, чтобы Мориса ни в чем не заподозрили. Для начала он решил втереться в доверие к Лилиа так, чтобы все это видели. Когда она погибнет, первым под подозрение попадет Радд, поскольку у него есть мотив. Это только к лучшему. Если Радда вздернут, делиться с ним не придется. Тем более глупо посвящать его в свои планы, чтобы он потом на допросе, спасая свою шкуру, выложил все.
Предстоящий визит в Монрой-Холл стал серьезным испытанием для Мориса: ему пришлось бороться со скаредностью. Однако для успеха задуманного следовало приодеться, что он и сделал. В новом наряде он выглядел не денди, но все же более презентабельным человеком. Морис провел перед зеркалом немало приятных минут, предаваясь созерцанию. И в самом деле, модные нанковые брюки со штрипками, полосатый жилет под черной визиткой и рубашка с тугим стоячим воротничком совершенно преобразили его. Довершала наряд элегантная касторовая шляпа.
– Боже милостивый, Морис! – услышал он сзади. – По какому случаю ты так разоделся? Я и не вспомню, когда в последний раз видела тебя одетым с иголочки!
Он обернулся и увидел мать. Маргарет Этеридж близилась к шестидесяти. Она очень располнела с годами, так что лицо напоминало полную луну. Ее седеющие волосы, даже только что уложенные, почему-то всегда казались растрепанными. Постоянно борясь с полнотой, Маргарет туго затягивалась, и потому ей всегда не хватало воздуха. Рассчитывая на появление матери, Морис охотно дал объяснения:
– Сегодня, дорогая мамочка, мы с тобой отправимся навестить леди Анну, мою ненаглядную тетушку и твою любимую сестру. Пора мне наконец повидать очаровательную и таинственную кузину, не так ли?
– Боже мой, Боже мой! – вскричала леди Этеридж, и ее пухлые руки так и заплясали в воздухе. – Ты полагаешь, Морис, это следует сделать? Ведь сестра дача понять, что пока нам не стоит появляться в Монрой-Холле.
– Мало ли что, мамочка. В конце концов у нас, кроме леди Анны, больше никого нет в целом свете. Я всей душой люблю ее и не могу долго находиться в разлуке с тетушкой. К тому же, вспомни-ка, с тех пор как умер лорд Монрой, леди Анна ведет себя странно...
– Пожалуй, да...
– С чего это она вдруг приютила у себя какую-то полукровку? Ее разум уже не тот, что прежде. Да и кто поручится, что девчонка на самом деле дочь нашего дорогого Уильяма? Допустим, леди Анну обманули, подсунули ей какую-то авантюристку.
– Разве это возможно?
– Зачем она явилась в Монрой-Холл, эта дикарка? Чтобы обманом расположить к себе леди Анну. Дикари, – Морис понизил голос и склонился к уху матери, – хорошо знают колдовство, черную магию. Им ничего не стоит закружить голову, отвести глаза. Надо помешать этому.
– Боже мой, Морис, что за ужасы ты говоришь! – восклицала леди Этеридж, безоговорочно веря каждому слову сына.
Она даже закрыла лицо руками, и затрудненное дыхание со свистом вырывалось сквозь веер пальцев.
– Для нас с тобой это ужасно, мамочка, но для дикарей всего-навсего дело привычки. – Морис потирал руки, довольный своей выдумкой. – Теперь ты видишь, что долг призывает нас грудью встать за немощную, слабую рассудком леди Анну. Кто еще поможет ей, если не родная сестра и не любящий племянник?
В Монрой-Холле все прошло без проблем, что даже несколько удивило Мориса. Правда, их не встретили с распростертыми объятиями, но и не указали на дверь. Этот наглец, лакей Джеймс, выполнявший разного рода обязанности, от телохранителя до горничной, оглядел гостей с присущим ему пренебрежением, сказал, что справится, примут ли их, и удалился. Этериджи ждали внутри, но у самых дверей, поражаясь тому, что он не повернул на лестницу в покои леди Анны, а проследовал дальше, за поворот галереи. Вскоре Джеймс вернулся.
– Ее милость готова принять вас. Прошу за мной. Проходя мимо лестницы, Морис не сдержал любопытства и обратился к лакею, чего обычно не делал:
– Разве дорогая тетушка не у себя в спальне?
– Она в солярии, там вас и примет.
– В солярии! – Морис даже всплеснул руками. Старая перечница не спускалась вниз много месяцев, и на тебе – она в солярии, принимает солнечные ванны!
– Как ты думаешь, что это значит? – шепотом спросил он мать.
– Возможно, она окрепла, – беспечно ответила леди Этеридж, не сознавая, что пронзает сыну сердце.
К счастью, Морис удержал рвущееся с языка замечание насчет здоровья тетушки, но мысли его пришли в смятение. Ведь здоровье леди Анны и надежда на наследство находились в обратной зависимости: если одно крепло, другое хирело. Мрачные предчувствия оправдались, когда Джеймс ввел Этериджей в солярий и оставил рядом с шезлонгом, в котором возлежала хозяйка дома. На лице ее теперь играли живые краски. Встретив унылый взгляд племянника, леди Анна усмехнулась, и глаза ее воинственно блеснули. Он хорошо знал этот блеск: в такие минуты колючие слова так и сыпались с ее языка.
– Вижу, мой дорогой Морис, ты удивлен... и слегка разочарован, найдя меня в добром здравии. Увы, увы! Я еще не на смертном одре и в ближайшее время не собираюсь покидать этот бренный мир.
– Ах, тетушка, все бы вам шутить! – Морис, заставив себя улыбнуться, галантно склонился к руке леди Анны. – Увидев вас здесь, я всей душой возрадовался. Откройте же ваш секрет! Что это, новый врач? Или вам попал в руки эликсир молодости?
– Отчасти твое последнее предположение верно, племянничек. Я даже могу показать вам свой эликсир молодости... и познакомить с ним. Дитя мое, подойди к нам! – позвала она. – Здесь моя сестра с сыном.
Солярий представлял собой помещение с высоким стеклянным потолком и стенами, вдоль которых во множестве росли и цвели экзотические растения. Листья громадного папоротника дрогнули, и из-за него появилось прекрасное видение.
– Перед вами моя внучка, – с гордостью объявила леди Анна. – Лилиа, дорогая, позволь представить тебе Маргарет Этеридж, мою родную сестру, и ее отпрыска Мориса.
Тот глядел во все глаза. Морис не имел большого опыта по части женщин. Те, что были под стать ему по происхождению, ничуть не интересовались им, других презирал он. Природа не наделила Мориса сильными плотскими желаниями, но уж если похоть ударяла ему в голову, он подбирал первую попавшуюся проститутку и утолял голод.
Однако в этот момент в нем пробудилось что-то похожее на влечение, до сих пор себя не проявлявшее. Лишившись дара речи, Морис молча таращил глаза на юную красавицу. Он вспомнил рассказ Слейта, и перед его мысленным взором возникли чувственные картины. В довершение ко всему плоть Мориса напряглась в облегающих нанковых брюках, причинив неудобство и вызвав смущение.
– Что, племянничек, так-таки ничего и не скажешь? Нет слов? Вот уж не думала, что такое возможно! – с иронией заметила его тетка.
Морис несколько раз глотнул и наконец овладел собой. Приблизившись к Лилиа, он отвесил скованный полупоклон.
– Кузина, знакомство с вами доставляет мне неописуемое удовольствие.
– Ах, Морис, Морис! – послышался насмешливый голос леди Анны, от которой не ускользала ни одна мелочь. – Вот уж в самом деле удовольствие!
Сам себе поражаясь, Морис залился краской. Мысленно он обозвал тетку старой сукой. Неужели ему предстоит до скончания века страдать от ее колкостей? Однако ему оставалось лишь подавить возмущение. Пока девчонка путается под ногами, нельзя отвечать резкостями. Гнев леди Анны обойдется слишком дорого.
– Для меня не меньшее удовольствие увидеть английского кузена, – отвечала между тем красавица, и в ее тоне Морис не усмотрел не только иронии, но даже благодушной насмешки. – Конечно, кузенов у меня всегда хватало... я хочу сказать, на Мауи, до того, как меня оттуда увезли. – Лицо ее опечалилось. – Был среди них и Коа, мой нареченный. Мы собирались пожениться, но его убили прямо на моих глазах.
– Пожениться с кузеном! – воскликнула Маргарет, всплеснув руками. – Боже мой, Боже мой! В Англии это не принято!
– Что ты такое несешь, сестра! – оборвала ее леди Анна. – В Англии короли испокон веков заключали внутрисемейные браки. Да что там в Англии, по всей Европе! Кстати, Лилиа – королевской крови, как и ее мать.
– Королевская кровь? Это у дикарей-то? – с презрением отозвалась Маргарет.
– Довольно, мама! – Морис сделал вид, что страшно сконфужен. – По-твоему, Лилиа – дикарка?
– Да уж, дорогая сестра, советую тебе выбирать выражения. Не забывай, что Лилиа приходится тебе родней. Оскорбляя ее, ты оскорбляешь всех Монроев.
– Я могу идти, бабушка?
– Конечно, дитя мое.
Красавица склонилась к шезлонгу, и леди Анна запечатлела у нее на лбу нежный поцелуй. Этериджам девушка лишь сдержанно кивнула.
– Лилиа предстоит урок верховой езды, ей не терпится в совершенстве освоить это искусство, – пояснила леди Анна.
– Должно быть, это с легкостью ей удастся, – подхватила Маргарет, стараясь подольститься к сестре. – Просто удивительно, как хорош ее английский!
– Бедняга Уильям учил дочь всему, что знал сам. У них были ежедневные уроки, на которых...
Морис перестал слушать и погрузился в размышления. Он потихоньку переместился ближе к стеклянной стене, из-за завесы зелени наблюдая за Лилиа, спешившей к конюшне. Теперь он понимал, почему невозмутимый Слейт так разволновался после встречи с ней. Морис и сам не отказался бы добраться до красавицы до того, как ее отправят на тот свет.
Но это было невозможно. Он велел Слейту проделать все именно сегодня, в день их с матерью визита в Монрой-Холл. Таким образом с него, Мориса, снимались всякие подозрения. Постепенно мысль о наследстве вытеснила вожделение из его низменной души, и он уже с откровенным злорадством следил за тем, как Лилиа направила лошадь к лесу. Подумаешь, красотка! Мало ли их! Были бы деньги. Очень скоро она уже не будет стоять между ним и богатством, а судя по тому, как сильно привязалась к ней леди Анна, исчезнет и это препятствие. Тетка не переживет утраты и последует за своей любимицей в могилу. Радд, шельма, сделал разумное предположение.
Уже хорошо зная дорогу, Лилиа пустила кобылу в галоп под величественными старыми деревьями. Она еще не достигла высот верхового искусства, но приобрела опыт в управлении лошадью, поэтому могла позволить себе размышлять по пути.
В памяти возникло недавнее знакомство с Морисом Этериджем. Подумать только, этот неприятный человек – ее кузен!
Врожденная проницательность подсказывала девушке, что племянник леди Анны расчетлив и бездушен. Черты лица, манера держаться – все говорило о том, что это скупец и ничто, кроме денег, его не трогает. Леди Анна упоминала, что он мечтает прибрать к рукам ее состояние, но Лилиа не предполагала, что это так очевидно проявляется в нем.
Вспомнила девушка и то, как поразила Мориса встреча с ней. Без сомнения, она понравилась ему, но откликнулась только плоть, а не душа. Такое чувство не польстило девушке, а оттолкнуло ее. Морис Этеридж испытал лишь низменную похоть.
Сестра леди Анны и вовсе не заинтересовала Лилиа. Она не заметила в невыразимо скучной – Маргарет Этеридж ни ума, ни живости. Такое несходство родных сестер удивило девушку. Леди Анна была много старше и к тому же калека, но отличалась жизнелюбием, острым умом, железной волей и любознательностью. Маргарет была ее полной противоположностью.
Вынеся приговор Этериджам, Лилиа перестала думать о них и направила Грозу к водопаду.
Она уже несколько раз побывала там с того дня, когда бежала от незнакомца, так как не посещать озерко было выше ее сил. Поначалу девушка решалась лишь ненадолго оставить лошадь и посидеть у воды, да и то постоянно озиралась. Но так как ничего страшного больше не происходило, Лилиа мало-помалу забыла о своих страхах. Очевидно, незнакомец был просто бродягой, не попавшимся на глаза егерям, и давно уже покинул поместье. Наконец Лилиа отважилась войти в воду, а потом уже без опасения резвилась в озерке, как и в первый день. Поездки к водопаду не только приободряли и физически укрепляли ее, но и помогали набраться терпения.
В эти летние дни погода стояла превосходная, куда теплее, чем тогда, когда она впервые ступила на землю Англии. Водоемы прогрелись, и девушка подолгу купалась.
В этот день, как обычно, Лилиа привязала лошадь, разделась и поспешила к воде. Наплававшись вдоволь, она начала нырять.
Освежившись, Лилиа выбралась на все тот же валун и легла навзничь, наслаждаясь теплом. Обсохнув, она поднялась по травянистому склону к уступу и некоторое время постояла там, откинув голову, закрыв глаза и ощущая ласковый ветерок.
Близился самый волнующий момент – прыжок с уступа в озерко. И вдруг девушка услышала шорох. Кто-то приближался!
Лилиа быстро обернулась, но в следующую секунду ее обхватили за талию и стиснули, прижав руки так, что она не могла пошевелить ими. Испуганный крик сорвался с губ девушки, так как лицо, мелькнувшее перед ней, показалось невыразимо страшным: синеватая, безжизненная кожа, узкая щель рта и глаза, похожие на два куска гравия.
Человек, с виду тщедушный, проявлял недюжинную силу. Легко удерживая Лилиа правой рукой, левую он сунул ей между ногами и зашарил там. Девушка закричала, начала извиваться, но добилась лишь того, что он усилил хватку. С намеренной жестокостью ощупывая свою жертву, негодяй, видимо, был не прочь раздавить ее. В ягодицы упиралось твердое, терлось о них, и Лилиа уже не сомневалась в том, что ее собираются изнасиловать. Она перестала сопротивляться, и хватка ослабела. Воспользовавшись этим, Лилиа оттолкнула мерзавца и бросилась прочь, однако успела сделать лишь пару шагов. Как хищник, он настиг ее одним прыжком.
Девушка начала защищаться изо всех сил. Она пиналась, извивалась, царапалась, и наконец, до крови разодрала ногтями синеватую кожу на костлявом лице. Человек зарычал и ударил ее повыше виска. От удара у Лилиа потемнело в глазах, но, несмотря на полуобморочное состояние, она вспомнила случай на корабле, когда ей удалось справиться с Раддом. И она в точности повторила свой первый опыт.
Увы, в отличие от Радда незнакомец не выпустил ее, только закричал от боли и обеими руками схватил Лилиа за горло.
Девушка вцепилась в скрюченные пальцы насильника, но не смогла разжать ни одного. Ощущая течение воды вокруг лодыжек, она смутно осознала, что они стоят на уступе, с которого низвергался водопад. Дно здесь поросло мелкими водорослями, ноги то и дело оскальзывались. Между тем сознание ее меркло, дыхание пресекалось, чужие руки сдавливали горло все сильнее. Очевидно, незнакомец решил придушить, а потом без помех изнасиловать ее. Но не только это. Лилиа догадалась, что после этого он убьет ее. Почему? За что? Она не знала, но понимала одно: если потеряет сознание, то никогда уже не очнется.
Сделав над собой невероятное усилие, девушка попыталась расслышать, в какой стороне шумит, падая с уступа, маленький водопад. Но в ушах уже гудело так сильно, что ничего не получилось. Положившись на удачу, Лилиа оттолкнулась ногами и сделала рывок вправо. Так они оба и упали в озерко, спаянные смертельным объятием.
Воды они достигли плашмя и, невзирая на небольшую высоту, с силой ударились о поверхность. Удар пришелся в основном на Лилиа, но незнакомец почему-то ослабил хватку. Девушка лишь успела вдохнуть немного воздуха, перед тем как они ушли под воду.
В следующую секунду стало ясно, в чем дело. Едва погрузившись в воду, насильник тотчас разжал руки и начал молотить ими. Явно не умея плавать, он то хватался за Лилиа, то отталкивал ее, сгибался и судорожно разгибался.
Девушку тоже, охватила паника. Незнакомец топил ее, не позволяя вынырнуть, а между тем ей катастрофически не хватало воздуха! Тот глоток, который она сделала, уходя под воду, вырвался изо рта гроздью пузырьков. К тому же горло саднило, легкие горели, необходимо было вынырнуть любой ценой, а для этого избавиться от его рук. Незнакомец совершенно обезумел от страха. Когда им удалось на мгновение вынырнуть, он так бился, что не успел как следует вдохнуть. Лилиа, напротив, набрала полную грудь воздуха и почувствовала, как к ней возвращаются силы. Погрузившись снова, она уже не пыталась оторвать от себя цепкие руки, а нанесла незнакомцу удар в живот.
Вместо крика у него вырвалось громкое бульканье, пузырьки рванулись вверх, и он, наконец, оставил ее в покое. Не взглянув на насильника, Лилиа устремилась на поверхность, вынырнула и начала жадно глотать воздух. Немного передохнув, девушка уже собиралась поплыть к берегу, но вспомнила о незнакомце и огляделась.
Он всплыл медленно, как человек в бессознательном состоянии. Сначала над водой показались ягодицы в темных штанах, потом все тело повисло в неподвижности, лицом вниз. Несмотря на то что случилось, Лилиа не могла обречь на смерть живое существо. Схватив его за не слишком густые волосы, она потянула тело за собой на мелководье, а ощутив под ногами дно, потащила его на берег. Лишь у кромки воды она перевернула его.
Почти тут же он зашевелился и судорожно задергался. Девушка, тотчас отплыв на глубину, ждала, что он предпримет.
Когда незнакомец пришел в себя, его вырвало. Потом он, пошатываясь, поднялся. На лице его застыл страх. Не посмотрев на Лилиа, незнакомец неверным шагом направился к лесу.
Внезапно девушка осознала иронию случившегося. Она только что спасла жизнь тому, кто собирался изнасиловать и убить ее. Возможно, от пережитого потрясения Лилиа решила, что это ужасно смешно, и в самом деле разразилась смехом. Удаляющийся человек вздрогнул, оглянулся и, спотыкаясь, побежал.
Девушка не сразу решилась покинуть озерко. В воде, явно враждебной насильнику, она чувствовала себя в безопасности. Но как бы все обернулось, если бы он напал на нее вдали от воды? Лилиа пожалела, что проявила человечность. К тому же инстинкт подсказывал ей, что было бы лучше позволить незнакомцу утонуть.
– Я сделал все, что мог, Феррет, – оправдывался Слейт. – Я же сразу сказал, что в провинции от меня толку не будет.
Радд, согнувшись вдвое на продавленном стуле для посетителей, залился своим неприятным смехом.
– Кудахтать тут вовсе не над чем! – раздраженно бросил Морис.
Радд попытался ответить, но зашелся еще сильнее. Наконец, совладав с собой, он спросил Слейта: – Ты что, хотел утопить девчонку?
– Что я, совсем спятил? Я же отродясь в воду не лазил. Просто меня разозлила эта дикарка, и я хотел ее немножко придушить для начала, а она возьми и сорвись со мной в озеро. Прямо с обрыва! Я чуть не утонул, едва жив остался. И знаете, что мне чудно... – невыразительное лицо Слейта приобрело озадаченное выражение, – она ведь вытащила меня, девчонка-то. Я хотел убить ее, а она вытащила меня. Не пойму!
Радд упал головой на стол и заколотил по нему кулаками, умирая со смеху.
– Не вижу во всем этом ничего смешного! – прорычал Морис.
– Ой, умру! Ой, мне конец! – Отсмеявшись, Радд проговорил: – Просто ты кое-чего не знаешь, приятель, потому что на островах не бывал. А я видел, как плещутся дикари в прибое. Волны там такие, что вам и не снилось. Рыба и та небось не так привольно резвится в воде. Нет уж, если взялся ее убить, топить никак не годится.
– Почему, черт возьми, ты не прирезал ее? – сердито спросил Морис. – Или этот ножичек теперь у тебя только напоказ?
– Да мне и в голову не пришло, что он пригодится. Ведь это девчонка! Я думал справиться с ней голыми руками.
– А я знаю, почему все так вышло. – Морис ухватился за край стола и перегнулся к Слейту, сверля его взглядом. – Ты собирался для начала поставить ее на четвереньки. Ну говори, так или нет?
– А что такого, Феррет? Я же спросил, можно ли с ней побаловаться, и ты не возражал.
– Тупица! Недоумок! – рассвирепел Морис. – Ты мог делать что угодно, но с толком! После вашего теплого свидания ей полагалось умереть, а что вышло? Короче, я заплачу тебе столько, что ты купишь половину лондонских шлюх, раз у тебя так разыгрался аппетит, а об этой и думать забудь! Прикончи – и дело с концом. И без того она теперь будет настороже.
– Да нет, не думаю. – Лицо Слейта несколько прояснилось. – Девчонка вроде не слишком перепугалась вчера. Когда я уходил, она даже смеялась.
– Что?! Смеялась?! – Морис вытаращил глаза. – Вот тебе и раз! Головорез пытается отправить на тот свет слабую женщину, а она не только шутя с ним справляется, но и провожает его веселым смехом, как будто всласть позабавилась! Теперь я вижу, что нанял не того, кого надо.
– Да все будет в порядке, Феррет, – заверил его Слейт. – В следующий раз она получит что положено. Клянусь!
– Послушай, он дело говорит, – обратился Радд к Морису. – Время идет, нам некогда искать другого для этой работы. Дай ему возможность исправить ошибку. Только пусть не забудет, что надо подстеречь ее подальше от воды.
Морис откинулся в кресле и глубоко задумался. Слейт и в самом деле не подходил для этой работы, но замена... стоит ли связываться с кем-то другим? Время не так сильно волновало Мориса, как Радда, куда весомее были другие соображения. Он собирался избавиться от своих помощников сразу после смерти Лилиа. Ведь негоже оставлять в живых тех, кто много о нем знал и впоследствии мог вымогать деньги. Морис хотел навести полицию на Радда, а Слейта просто прикончить. Новая фигура в деле означала бы, что придется потом избавляться от троих, а это куда рискованнее.
– Ладно уж, Слейт, – наконец сказал он. – Я дам тебе еще один шанс. Но только в этот раз без дураков, иначе...
Тот извлек нож и начал поигрывать им. Великолепно наточенное лезвие, отражая солнце, бросало на стены яркие блики.
– С этим она не справится, хоть из кожи лезь, – заверил он. – Все будет сделано в лучшем виде, Феррет.
– Очень на это рассчитываю. Только не забудь, что сказал наш друг мистер Радд: не подпускай ее к воде. Устрой засаду в лесу. У тебя есть неделя на то, чтобы подыскать подходящее место по дороге к водопаду. Когда мы с матерью снова соберемся в Монрой-Холл, я дам тебе знать.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция



Очень понравился роман!!!Немного перенасыщен событиями,но от этого не теряет своей прелести.Главные герои достойны восхищения. Читайте!!! Надеюсь вам тоже понравится! 10
Сердце язычницы - Мэтьюз Патрицияс
4.07.2013, 11.32





Вроде бы ничего так роман,по моему примитивно написан.Местами неинтересные, нудные диалоги,гл.герои какие-то тусклые.Сюжет в основном крутится вокруг островитянки-дочери вождя,как постоянно уточняется,хотя отец ее-англичанин,только мать-туземка из рода вождей(вождиха,значит).Гл.героиня свободного нрава,что обусловлено обычаями племени,с кем настигло желание-возбуждение с тем и переспала.Оказалась в Англии у бабушки-англичанки,встретила гл.героя,влюбилась,к счастью,взаимно.Ожидала предложения руки и сердца от гл.героя,но последний слегка стушевался,опомнился,а ее уже и след простыл:уплыла на острова свои.Рванул за ней следом.А нашу гл.героиню и в Англии несколько раз пытались убить,на островах прямо кампанию против нее развернули.За неимением мужской кандидатуры,стала она вождем,наивная девочка.Похищения,побеги,драчки,угрозы и война.Гл.герой все-таки добрался не без приключений до островов.Гл.героиня долго упиралась,но все-таки любовь победила.Да,действительно,роман перенасыщен событиями,особенно гл.героиня,по замыслу автора,этому способствовала:то гуляла,где не надо,то стояла беспечно(чуть ли не раззинув рот),чтобы недругам было легче ее захватить.Но,наконец, все недруги погибли и любовь,мир,май восторжествовали.5 из 10.
Сердце язычницы - Мэтьюз ПатрицияСкорпи
7.07.2013, 1.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100