Читать онлайн Сердце язычницы, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Сердце язычницы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Миновало четыре дня с тех пор, как Эйза Радд привез Лилиа в Монрой-Холл. То были странные дни для девушки. Поначалу она не желала оставаться под кровом леди Анны и требовала, чтобы ее немедленно вернули на Мауи. В этом Лилиа категорически отказали. Девушка перешла к уговорам, а затем к слезам, но и это не поколебало решимость бабушки оставить ее при себе. Уверенностью в себе и сильной волей леди Анна напомнила девушке мать. Приняв решение, Акаки неуклонно придерживалась его. Плакать и умолять было так же бесполезно, как и бесноваться, топая ногами. Вот и теперь Лилиа скоро поняла, что все усилия тщетны и ей придется провести в Англии хотя бы какое-то время.
– Не считай меня бессердечной, дитя мое, – говорила ее бабушка. – Я знаю, какое потрясение ты испытала. Даже добровольный переезд в другую страну нелегко перенести, а если вспомнить то, чему ты подверглась по милости этого человека... Однако в твоих жилах течет кровь Монроев, ты – моя внучка, а значит, твое место здесь, рядом со мной.
– Мое место на Мауи! Там я родилась, там живет мой народ!
– Вздор! Что значит – твой народ? Ты окружена своим народом теперь и только теперь. Что общего у тебя с какими-то невежественными дикарями? Ах, прости! Мне не следовало так говорить о них. Называя островитян дикарями, я тем самым обижаю и тебя, а ты вовсе не дикарка! Вот что, дитя мое, давай условимся. Назначим срок... скажем, год. Ты поживешь здесь, осмотришься, получше узнаешь англичан, их привычки и образ жизни. Уверена, за это время твоя тоска по родине бесследно пройдет, но если этого не случится... – леди Анна тяжело вздохнула, – в таком случае я не стану тебя удерживать, клянусь. Более того, помогу тебе вернуться на острова.
Сердце Лилиа сжалось от горя. Год! Целый год среди чужих, непонятных людей, в холодной стране со скудной природой. Но что оставалось делать? Денег у нее не было, а без денег не доберешься и до Лондона, не говоря уж о том, чтобы пересечь океан. Не желая выказывать горя, девушка лишь молча кивнула.
Когда наступил четвертый день пребывания в Монрой-Холле, она решилась задать своей прикованной к постели бабушке вопрос, давно уже мучивший ее:
– Что случилось с моим отцом? Почему он оказался на островах?
– Мой бедный Уильям! – произнесла леди Анна с печальной и чуть насмешливой улыбкой. – С ним было не совладать: только и делал, что пил, играл, волочился за женщинами. Словом, проматывал деньги и портил здоровье. Втайне я надеялась, что со временем все образуется и он возьмется за ум, нужно только подождать. Лорд Монрой прислушивался к моим словам... до поры до времени. Уильям вывел его из себя тем, что увлекся известной лондонской содержанкой. Само по себе это не было чем-то из ряда вон выходящим – как говорится, с кем не случается. К несчастью, эта женщина имела наглость явиться в Монрой-Холл.
Леди Анна лукаво улыбнулась, и лицо ее сразу преобразилось. Впервые Лилиа подумала, что когда-то ее бабушка была красива.
– Ну, что сказать о предмете страсти Уильяма? Привлекательна, о да, хотя и вульгарна. Такие волнуют мужчин, особенно молодых. Лорд Монрой, разумеется, видел эту особу в самом черном свете. Воплощение разврата, она еще потребовала отступного за то, чтобы оставить Уильяма в покое. В противном случае угрожала предать огласке их связь, раздуть скандал. Признаюсь, дитя мое, меня это ничуть не смущало. Я не сомневалась, что подробности этого романа весьма пикантны, и мне не терпелось их услышать. Да, меня забавляла возникшая ситуация. Муж мой, наоборот, был взбешен. Он считал похождения сына забавами юности лишь до тех пор, пока от них не страдала его репутация, коей он весьма дорожил. Муж во всем придерживался условностей. В тот вечер я всерьез опасалась, что с ним случится удар. Так оно и вышло, только позднее, а тогда он заплатил требуемую сумму – кстати сказать, немалую – и указал гостье на дверь. Следующим шагом было изгнание Уильяма, чему я тщетно пыталась воспротивиться. Лорд Монрой был человеком праведным и, как большинство праведников, несгибаемым в своих убеждениях. Ну а Уильям... он тоже был упрям и самолюбив, как отец. Услышав слово «изгнание», он внутренне порвал с Монрой-Холлом. Даже если бы отец передумал, это уже ничего не изменило бы. Категорически отказавшись от денежного пособия, Уильям покинул родной дом. Мы знали, что он отплыл из Англии на следующий день. Его след едва не затерялся, поскольку ни писем, ни вестей от него мы не получали. Я надеялась лишь на то, что он отправился туда, куда собирался, прощаясь со мной, – на Сандвичевы острова. Иначе я не знала бы, куда послать Эйзу Радда.
Лилиа глубоко тронула одинокая слеза на щеке бабушки. До той минуты ей казалось, что эта властная женщина не способна плакать.
– Видишь ли, других наследников у меня нет. Правда, есть родственники – сестра, например, у которой сын. Увы, у нее не больше ума, чем у гусыни, а Морис, мой племянник, располагает к себе так же, как заплесневелая коврига. На редкость нудный, неинтересный молодой человек, с ним и словом-то перемолвиться скучно. Потому я и затеяла эти поиски, дитя мое. Надеялась, что Уильям обзавелся детьми там, куда направился, и хотела принять всех под свое крыло. Я счастлива, что ты здесь. Кроме тебя, у меня нет никого на всем свете.
Хотя, услышав рассказ, Лилиа не отказалась от мысли поскорее покинуть Англию, но все же поняла бабушку. Леди Анна хотела, чтобы генеалогическая ветвь не прерывалась.
Такого рода соображения не были чужды девушке, ведь она, прямой потомок алии, понимала, как важно продолжить род. Островитяне знали предков до десятого колена, предания о них передавались из уст в уста. Некоторые семейства насчитывали сотни людей. Род Лилиа был не столь многочисленным, но все же подрастало молодое поколение, тогда как у леди Анны почти никого не осталось.
– Я любила отца, – помолчав, сказала девушка.
– Иначе и быть не могло, дитя мое. – Леди Анна снова лукаво улыбнулась. – При всех своих недостатках Уильям был само очарование, особенно когда дело касалось прекрасного пола. Ну что ж – Она села, опершись на подушки. – Я рассказала тебе об отце, расскажи и ты мне что-нибудь. Например, об острове, который так любишь, и о его жителях. Я ведь ничего не знаю об этом.
Лилиа совсем не хотелось делиться своими воспоминаниями. Говорить о Мауи и об Акаки этой женщине, еще совсем чужой, казалось святотатством. Она начала медленно и неохотно, но постепенно увлеклась и поведала куда больше, чем собиралась, даже о Коа.
При воспоминании о погибшем возлюбленном слезы навернулись на глаза девушки, и это тронуло леди Анну. Она поманила внучку, и та опустилась на колени возле кушетки. Как-то само собой вышло так, что голова ее склонилась на руку бабушки. Та начала поглаживать Лилиа по волосам.
– То, что ты рассказала мне о матери, позволяет думать, что женщина она достойная, в своем роде настоящая леди. Возможно, стоит отправить кого-нибудь за ней, пусть тоже присоединится к нам...
– О нет, нет! – Лилиа отшатнулась. – Прошу вас, не нужно! Акаки не понравится здесь!
– В таком случае напиши ей, сообщи, где находишься, и заверь ее, что все в порядке. Бедняжка, должно быть, сходит с ума от тревоги за тебя.
– Написать ей... – Девушка задумалась. – А долго ли письмо будет добираться туда?
– Откуда мне знать, дитя мое? Сколько времени заняло плавание до Англии? Шесть месяцев? Столько же будет идти и письмо.
Шесть месяцев! Лилиа надеялась, что гораздо раньше найдет способ покинуть Монрой-Холл, и рассчитывала через полгода уже быть на Мауи. Письмо в таком случае не понадобится.
– Нет, леди Анна, я бы предпочла не писать матери.
– Не леди Анна, а бабушка. В крайнем случае называй меня просто Анной, это все же не так формально звучит. Скажи, почему ты не хочешь написать? Ведь это твоя мать, она горюет о тебе. Меня удивляет твой отказ.
Не желая выдавать истинную причину, Лилиа впервые в жизни солгала:
– Узнав, что со мной случилось, Акаки будет стыдиться меня.
– Что? Мать будет стыдиться дочери? Дочери, которая ни в чем не виновата? Поверить не могу!
Проницательные зеленые глаза впились в лицо девушки. Та смутилась и тотчас поняла, что это не укрылось от глаз леди Анны.
– Что ж, дитя мое, поступай, как считаешь нужным, – наконец сказала пожилая леди. Потом взяла трость и постучала в пол. – Давай выпьем чаю.
Пока ожидали Джеймса с чайным подносом, Лилиа подошла к окну. Из него открывался вид на зеленую лужайку и невысокий лесистый холм позади особняка. Отсюда лес казался очень густым и манил к себе. Девушка желала бы спрятаться там, найти укромный уголок и выплакать свое горе в одиночестве.
В Монрой-Холле Лилиа предоставили отдельную комнату, и в ту ночь она впервые уснула так, как спали белые люди. До тех пор девушка знала только циновку в Хана и голые доски койки в каюте корабля, а потому удивилась, утонув в мягкой перине. Неужели возможно уснуть, не ощущая под собой надежной поверхности? Однако измученная Лилиа все же погрузилась в глубокий сон и проснулась, когда солнце уже высоко поднялось над горизонтом.
Еще не открыв глаз, девушка услышала птичью разноголосицу, вдохнула запах зелени, омытой утренней росой, и цветов, раскрывшихся навстречу солнечным лучам.
Первые несколько минут ей казалось, что она проснулась в материнской хижине на Мауи. Воспоминания разом вернулись, наполнив душу горечью и сожалениями. Открыв глаза, Лилиа увидела распахнутое окно, сквозь которое щедро лилось в комнату солнце.
Лилиа села в постели и обратила взгляд на пол – туда, где накануне бросила одежду Эйзы Радда и свою капа.
Их и след простыл!
Взгляд девушки заметался по комнате. Ей нечем было прикрыть наготу. На Мауи это не составило бы проблемы, она нередко отправлялась на утреннее купание обнаженной. Но здесь, в мире белых людей, нечего было и думать расхаживать в таком виде. Девушка уже познала стыд – чувство, о котором не ведала на родном острове.
Неужели леди Анна солгала и у нее совсем иные намерения? Может, она решила держать ее взаперти, как и Эйза Радд? К чему замки и запоры, ведь без одежды Лилиа не ступит за порог комнаты!
Гнев и разочарование вскипели в душе с такой силой, что девушка закричала.
Тут же послышался торопливый перестук каблучков по коридору, дверь открылась, и вошла миловидная девушка в темном строгом платье и накрахмаленном белом переднике – горничная.
– Прошу прощения, миледи, но вы перепугали меня до полусмерти! Почему вы так кричали?
– Кто ты? – спросила Лилиа.
– Меня зовут Дорри, миледи. С сегодняшнего дня я – ваша горничная и буду заботиться о вас...
– Я могу позаботиться о себе сама! Где моя капа?
– Ваша – что? Ах, та тряпка! Я ее сожгла по приказу леди Анны, как и ту одежду, в которой вы приехали.
– Сожгла! Я хочу сейчас же видеть леди Анну!
– Но она еще не поднялась!
– Проводи меня к ней, или я сама найду дорогу!
– Вы не можете ходить по дому в таком виде! Вот, наденьте это... все новое, все будет вам по размеру...
– Нет, я пойду именно в таком виде! Эта женщина приказала сжечь всю мою одежду, в том числе капа, оставила меня без клочка ткани, чтобы прикрыть наготу! Пусть посмотрит на дело своих рук!
Лилиа выбежала в коридор и в конце его постучала в дверь.
Ответа не последовало. Отстранив Дорри, Лилиа открыла дверь и вошла в комнату. Леди Анна приподнялась, и девушка замерла, увидев, что бабушка совершенно лысая.
– Кто здесь? Ты, Лилиа? Как ты сюда попала и почему в таком виде?
Перехватив ошеломленный взгляд девушки, леди Анна схватилась за голову, рука ее метнулась к парику, лежащему на ночном столике, и она быстро надела его. Зеленые глаза сердито сверкнули.
– Даже внучка не смеет врываться ко мне в спальню таким манером! Сюда приходят по приглашению или не приходят вовсе! Только моя горничная – слышишь, моя! – может войти, когда я еще в постели!
Лилиа вздернула подбородок.
– Вы приказали сжечь мою капа! Кто дал вам право так поступать?
– У меня есть на то все права, дитя мое. Я понимаю, как тяжело подействовал на тебя долгий морской вояж, как измучило отвратительное обращение. Трудно сменить одну культуру на другую, ничем на нее не похожую. Однако теперь ты здесь, Лилиа. Прими свою судьбу с достоинством.
– Зачем вы велели сжечь мою капа? В чем я вернусь на Мауи?
– Тебе предстоит жить не на Мауи, а в Лондоне, столице Англии. Не могу же я хранить в доме ветхую тряпку! Прачка отказалась бы ее стирать! Ну скажи, зачем тебе капа в Англии?
На это нечего было возразить. Как объяснить бабушке, что лишиться ветхой тряпки с Мауи означает для нее сжечь за собой все мосты?
– Кроме того, дитя мое, я распорядилась, чтобы тебя снабдили подходящей одеждой. Конечно, ты не сразу привыкнешь... но отныне ты – Монрой, а это обязывает. У тебя будет лучшая модистка в округе, однако хорошенько запомни – одеваться тебе придется так, как положено!
Удрученная Лилиа почти не слушала бабушку.
– Я задумала грандиозный бал, – между тем продолжала та. – Да-да, для всей округи. Надо же ввести тебя в свет, дитя мое! Ах, какие балы давались когда-то в Монрой-Холле! По меньшей мере половина гостей приезжала из Лондона, а это что-нибудь да значит. Поверь мне, они и теперь съедутся сюда, хотя бы из любопытства...
– Что? – вырвалось у Лилиа. – Из любопытства? Чтобы поглазеть на дикарку с края света?!
– Вздор, вздор! – отмахнулась бабушка. – Тебя же не выставят в клетке на потеху толпе. Пусть себе глазеют. Я представлю тебя как свою внучку, вот что главное. Бал назначим... хм... скажем, через несколько месяцев. За это время ты освоишь все, что нужно, научишься держаться как леди. При твоей красоте и уме ты будешь царицей бала, дитя мое! Разве это не чудесно? Надо отдать должное бедняге Уильяму. Он не пожалел сил, чтобы дать тебе азы образования. По-английски ты говоришь правильно, разве что самую малость с заминкой. Ничего, это мы легко поправим, я сегодня же выпишу из Лондона учителя. – Леди Анна помолчала, разглядывая внучку зелеными глазами, поразительно ясными и проницательными. – Уверена, ты не посрамишь имя Монрой, дитя мое. Я еще буду гордиться тобой. Поскольку это входит в соглашение, ты ведь не станешь упрямиться и создавать мне трудности, не так ли? Будь умницей, Лилиа. Я говорю это, потому что знаю – ты унаследовала фамильное упрямство и самолюбие.
– Я хочу уточнить кое-что в нашем соглашении. Если я правильно понимаю белых людей, соглашение на то и существует, чтобы каждая из сторон оказалась в выигрыше. Иначе это принуждение.
– Верно, дитя мое, вот только... мне не нравится, что ты постоянно повторяешь «белые люди», и так пренебрежительно. Ведь и в тебе течет кровь белых. Ты полукровка, Лилиа, хотя это слово мне и претит.
– Так вот, – продолжала девушка, словно не слыша ее, – от того, что вы называете соглашением между нами, выигрываете только вы, но никак не я.
– Боже мой, что за вздор! Как это ты ничего не выигрываешь? Ведь теперь ты – наследница огромного состояния, а скоро к тому же войдешь в высшее английское общество!
– Что мне до вашего состояния? Что мне до английского общества? Я не с задворок пришла в ваш дом, я – дочь вождя, а это делает меня ровней принцессе! – Лилиа гордо вскинула голову. – На Мауи я принадлежала к высшему обществу! Но речь не об этом. Мне тоже должно что-то причитаться за труды. Итак, я прилежно учусь всем светским премудростям, а взамен получаю право ездить на одном из чудесных созданий, называемых лошадьми!
– Боже мой, дитя мое! – Леди Анна всплеснула руками и от души рассмеялась. – Ты почти испугала меня. Да ведь каждая леди обязана уметь ездить верхом. Это произошло бы и без твоей просьбы.
Вне себя от радости, Лилиа бросилась к ногам бабушки и обняла ее колени.
– Значит, вы позволите мне ездить верхом?!
– Ну конечно, дитя мое! Ах... понимаю. Ты думала, что я никогда тебе этого не позволю, опасаясь, как бы ты не сбежала из Монрой-Холла? Дорогая моя, тебе не удастся добраться верхом до своего родного острова, а кроме того, я возьму с тебя слово. Ведь принцесса не унизится до обмана, верно? Итак, дитя мое, ты обещаешь не пытаться бежать?
Лилиа молча кивнула.
– Вот и славно. Пока ты не научишься хорошо держаться в седле, тебя будет сопровождать грум, но уверена, ты скоро освоишь эту науку. Поместье велико, Лилиа. За грядой холмов, что видны из этого окна, тянется густой лес. Лорд Монрой был человек трудный, но очень любил природу. Пахотная земля в Англии встречается редко, леса вырубаются под пашню без сожалений, но мой муж наотрез отказывался вырубать их и держал лесников только для того, чтобы они присматривали за угодьями и очищали лес от бурелома. Так обстоит дело и сейчас. Егеря не дают браконьерам разгуляться, так что дичи здесь хватает, и пернатой, и четвероногой. Представь себе, дитя мое, лорд Монрой соорудил настоящий водопад!
– Правда? И я увижу его?
– Конечно! Соседи сочли затею экстравагантной и много лет сплетничали на этот счет. В холмах есть довольно крупный ручей. Так вот, мой муж отвел его на самый низкий холм, устроил запруду, и теперь на вершине целое озерко. Избыток воды падает с уступа, вытесанного в скале.
– На Мауи водопадов видимо-невидимо... – промолвила Лилиа, словно в забытьи.
– Только не стоит вспоминать о них с такой печалью, дитя мое. Это и меня расстраивает, поверь. Ну же, улыбнись! Попробуй прижиться здесь. – Леди Анна взяла в ладони лицо девушки и заглянула ей в глаза. – Если бы я не верила, что так и случится, я и не затевала бы все это... Нет, вот что еще. В тебе я нахожу утраченную радость жизни. Я стара, Лилиа, и давно уже смирилась с мыслью о смерти. Но вот явилась ты, и я готова жить дальше, словно Бог подарил мне вторую молодость. Да что там, я не была так молода душой с того самого дня, как Уильям покинул Монрой-Холл!
Глаза леди Анны затуманились слезами, и она поспешно отвернулась. Сердце девушки сжалось от сочувствия. Она взяла руку бабушки.
– Не плачьте... я постараюсь... сделаю все, что смогу. Обещаю!
– Отлично! – Леди Анна вытерла глаза. – Где этот лентяй Джеймс с чаем?
Трость несколько раз ударила в пол.
В Монрой-Холле ежедневно сменяли друг друга модистки, шляпницы, учителя танцев, манер, английского языка и всего прочего. Больше всего Лилиа досаждали модистки. Они то снимали мерку, то ползали вокруг нее на коленях с неизменным веером длинных булавок во рту, подгоняя наряды по фигуре. Учителя не вызывали у девушки неудовольствия, поскольку еще отец привил ей любовь к знаниям.
Учитель танцев, Томас Вильтон, был истинным знатоком своего дела. Занятия с ним скрасили Лилиа первые недели пребывания в Монрой-Холле. Этот стареющий денди ровного и добродушного нрава не уставал удивляться быстрым успехам девушки.
– Вы просто поражаете меня, – как-то раз сказал он. – В Англии учить танцам несложно, ведь девочки чуть не с пеленок смотрят с галереи на танцующие на балу пары, а потом подражают основным па. Но уж если найдется такая, что никогда и не пыталась танцевать, с ней намучаешься.
– Все очень просто, мистер Вильтон, – я тоже с детства знаю танцевальные па. У нас на Мауи все умеют танцевать.
– Да что вы? Неужели на этих забытых Богом островах тоже знают наше искусство танца?
– Не ваше, мистер Вильтон, а наше собственное.
Радуясь возможности хоть пару минут провести без ненавистных туфелек, Лилиа сбросила их и начала грациозно покачиваться в танце островитян. Бедра ее ритмично двигались, руки, казалось, пели безмолвную песнь, все тело говорило на каком-то неизъяснимо чувственном языке. Длинная пышная юбка затрудняла движения, совершенно не стесняемые легкими капа, и все же танец девушки давал представление об искусстве островитян.
Томас Вильтон расплылся в улыбке, но, опасаясь, как бы кто-нибудь не заглянул в зал, замахал руками.
– Постойте, довольно! Согласен, это в высшей степени... хм... милый и своеобразный танец, но здесь он неуместен! Если бы вам вдруг вздумалось станцевать перед гостями нечто подобное, мужчины потеряли бы голову, а женщины!.. Словом, вам навсегда пришлось бы поставить крест на своей репутации.
– Но почему? – удивилась Лилиа. – Что такого я сделала? Это всего-навсего танец, часть культуры Мауи.
– Ну да, есть немало культур и, должно быть, немало танцев... Неужели... вы и впрямь не понимаете?
– О чем речь?
– Какое простодушие! Уму непостижимо... – Учитель танцев возвел глаза к небесам. – Как бы это сказать... Словом, ваш танец так же распаляет, как и самая низкопробная книжонка с пошлыми картинками, которые продают в квартале красных фонарей. Поверьте мне на слово и никогда больше не пытайтесь исполнять в Англии танцы своего народа. Ах, какая жалость... – почему-то вздохнул он и тотчас широко улыбнулся. – Ничего, я вмиг обучу вас самым изысканным – и благопристойным – бальным танцам.
Еще один источник радости и удовольствия Лилиа нашла в ежедневных уроках верховой езды. Как и в танцах, она преуспела в этом искусстве легко благодаря врожденной ловкости и грации. Лишь в первый день девушка побаивалась лошади. Когда грум подбросил ее в седло, она лишь усилием воли сдержала испуганный возглас. Однако первая же поездка привела девушку в восторг, а второго урока она Ожидала уже с нетерпением.
Леди Анна строго-настрого наказала груму Тедди, чтобы он и не думал седлать для своей ученицы норовистых и горячих лошадей, пока она не научится держаться в седле уверенно и без малейшего страха. Лилиа досталась самая старая лошадь на конюшне – мерин, полжизни возивший тележку. Куда бы Лилиа ни направилась на этом старом одре, ее непременно сопровождал один из грумов.
И вот настал долгожданный день, когда Лилиа позволили выбрать себе верховую лошадь. Тедди, маленький и сморщенный, как гном, – сделал широкий жест и улыбнулся.
– Мисс, леди Анна хочет подарить вам лошадь.
К тому времени Лилиа уже решила, что остановит свой выбор на серой в яблоках кобыле, которую заметила из окна бабушкиной спальни. Она сразу направилась к нужному стойлу.
– Прекрасный выбор, мисс! – одобрил Тедди. – У вас чутье на лошадей. Кобыла эта, изволите видеть, самых чистых кровей. Его милость собирался разводить скаковых лошадей, да вот умер не в срок. А кличка ее...
– Нет-нет! – поспешно перебила девушка. – Я сама дам имя своей лошади.
Она склонилась к животному, погладила шелковистую гриву и прошептала:
– Хе уно...
– Как вы сказали, мисс?
– Я назвала ее на своем родном языке, Тедди. Хе упо означает «гроза».
– Что ж, Гроза так Гроза. Его милость, будь он жив, не одобрил бы смену клички, но теперь ему уже все равно, а ее милость такие мелочи не волнуют. Она мне как-то говорила, что держит лошадей в память о нем... ну и, конечно, чтобы нам, грумам, было чем заняться.
Поскольку на сей раз это была настоящая верховая лошадь, горячая, норовистая и порой капризная, для начала Лилиа разрешили проехаться только по лужайке за домом, да и то под неусыпным наблюдением Тедди. Однако девушка тотчас пустила кобылу в галоп, отчего шапочка свалилась, волосы растрепались и струились по ветру темной шалью.
Тедди побранил ее за безрассудство.
– Мисс, вам следует быть осторожнее, пока не наберетесь опыта. Что, если Гроза сбросит вас и вы расшибетесь? Леди Анна с меня шкуру спустит!
– Ничего со мной не случится! Ездить верхом все равно что плавать – проще простого!
– Что ж, вы быстро все схватываете, спорить не буду.
– Значит, мне уже можно ездить, куда захочется? – с нетерпением осведомилась Лилиа.
– Как скажет ее милость.
– Что ж, – не слишком охотно ответила леди Анна, – если Тедди полагает, что ты уже освоила азы, опыт придет сам собой.
– Спасибо, бабушка! – порывисто воскликнула Лилиа. – Начав ездить одна всюду, где захочу, я наконец пойму, что свободна и могу располагать собой. Не поймите меня превратно, но я все еще чувствую себя пленницей в Монрой-Холле.
– Правда? – Леди Анна вздохнула. – Значит, ты больше пошла в отца, чем я думала. Я не могу вечно держать тебя под своим крылом, как бы мне того ни хотелось. И уж совсем плохо, если ты воспринимаешь это как плен.
В тот же вечер Лилиа отправилась на первую свою самостоятельную прогулку и с невыразимым удовольствием направила Грозу в лес. В этот день на ней была новая амазонка, подарок бабушки. Девушка привыкла к стесняющей одежде белых и, хотя по-прежнему считала ее неудобной, все же понимала, что это защита от капризов погоды. Стояли теплые дни раннего лета. Лилиа уже не так страдала от холода, но все-таки ей недоставало горячего солнца Мауи.
Лесистая часть поместья сильно отличалась от островных джунглей. Здесь не только не было лиан и ползучих растений, местами превращавших леса Мауи в чащобу, но даже и подлеска.
Разумеется, Лилиа решила прежде всего отыскать водопад лорда Монроя. Гроза, вынырнув из-под сени деревьев, выбежала на берег озерка. Девушка натянула поводья, увидев на противоположной стороне искрящуюся ленту воды, падавшей с уступа. Только тут она сообразила, что уже какое-то время слышала звук водопада, но не обращала на него внимания. Вырубленный уступ был невысок, футов тридцать, и потому водопад казался сильно уменьшенной копией настоящего.
Лилиа привязала лошадь и уселась на берегу, с жадностью глядя на водопад и озерко. Ее охватила тоска по родине, на глаза навернулись слезы, сердце защемило. Долго-долго сидела она у озерка, перебирая дорогие сердцу воспоминания. Девушке виделись водопады Мауи, особенно один из водопадов Семи Священных Озер, у которого она встретила Коа.
Ветерок шевельнул ветви, коснулся лица, и Лилиа поняла, что давно уже плачет. Она сердито вытерла глаза и щеки, поднялась и огляделась. Насколько хватал взгляд, тянулся лес, и ни единой живой души не было вокруг. Лилиа сорвала с себя ненавистные одежды, в спешке почти оборвав пуговки корсажа.
Оставшись обнаженной, она потянулась, приподнявшись на цыпочки. В том, что солнце здесь светило не так интенсивно, была своя прелесть, так как лучи его ласкали, а не обжигали кожу. Девушка сбежала по отлогому склону и, не замедляя шага, нырнула. Вода оказалась куда холоднее, чем в лагуне даже в разгар зимы, но поразительно чистой – настоящий хрусталь. Серебристые рыбки шарахались от незваной гостьи.
Лилиа пронизала толщу воды до самого дна, потом стрелой вылетела на поверхность. Крик радости сам собой сорвался с ее губ. Ни разу с того дня, как она против воли покинула Мауи, Лилиа не купалась. Девушка несколько раз пересекла озерко быстрыми уверенными гребками, и радость ее померкла: она устала так сильно, словно проплавала полдня.
У самой кромки воды лежал большой плоский валун с естественным углублением посредине. Он был расположен так удобно, что наверняка оказался тут не случайно. Лилиа села на него передохнуть, откинулась назад и подставила лицо солнцу.
В этой позе, с закрытыми глазами, она оставалась до тех пор, пока не согрелась, потом оглядела водопад и уступ. Только в этом месте утес был отвесным, сам же холм – пологим. Не одевшись, девушка поднялась на вершину холма и увидела еще одно озерко, с насыпными берегами, обсаженными серебристыми плакучими ивами. Их ветви спускались к самой воде. Деревья были хорошим укрытием, но Лилиа внезапно ощутила себя беззащитной в своей наготе. Однако вокруг по-прежнему было пусто и тихо, только мерно шумел водопад. Девушка прошла по ручью до самого уступа, постояла на нем, с удовольствием ощущая, как течение щекочет лодыжки, и нырнула в нижнее озерко.
Полет длился одно мгновение, но взволновал ее даже более, чем затяжные прыжки на Мауи, поскольку был первым после долгой разлуки с водой. В это мгновение она пережила ощущение подлинной свободы. Озерко приняло Лилиа в свои холодные объятия, очищая тело и душу. Девушка подумала, что если она сможет хоть иногда испытывать такое, то, пожалуй, протянет здесь год. Один год – это ведь немного. А потом вернется на Мауи.
Лилиа снова подплыла к валуну и выбралась на него, чтобы обсохнуть. На этот раз она улеглась навзничь, нежась в солнечных лучах. На душе было спокойно, безмятежно... а потом налетела тревога. Девушка открыла глаза и посмотрела на уступ с водопадом. Там, на самой кромке берега, стоял мужчина. Солнце било ей в глаза, поэтому Лилиа видела лишь силуэт, темный и потому угрожающий. Мужчина смотрел вниз, на нее. По спине девушки пробежал холодок страха.
Она быстро скользнула в воду и ушла на глубину, а когда выплыла, на вершине холма никого уже не было.
Забыв о радости купания, Лилиа быстро поплыла туда, где оставила одежду. Оделась она в спешке, то и дело озираясь. Вокруг было пустынно... во всяком случае, так казалось. Давно ли этот человек следил за ней? Даже исчезнув из виду, он оставил после себя смутное ощущение опасности. Нечто подобное Лилиа испытывала на Мауи незадолго перед тем, как на остров обрушивался ураган..
Только подстегнув лошадь и галопом помчавшись от озерка и водопада, девушка почувствовала себя в относительной безопасности. Оглянувшись, она спросила себя, отважится ли еще раз посетить это место, совсем недавно так манившее ее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция



Очень понравился роман!!!Немного перенасыщен событиями,но от этого не теряет своей прелести.Главные герои достойны восхищения. Читайте!!! Надеюсь вам тоже понравится! 10
Сердце язычницы - Мэтьюз Патрицияс
4.07.2013, 11.32





Вроде бы ничего так роман,по моему примитивно написан.Местами неинтересные, нудные диалоги,гл.герои какие-то тусклые.Сюжет в основном крутится вокруг островитянки-дочери вождя,как постоянно уточняется,хотя отец ее-англичанин,только мать-туземка из рода вождей(вождиха,значит).Гл.героиня свободного нрава,что обусловлено обычаями племени,с кем настигло желание-возбуждение с тем и переспала.Оказалась в Англии у бабушки-англичанки,встретила гл.героя,влюбилась,к счастью,взаимно.Ожидала предложения руки и сердца от гл.героя,но последний слегка стушевался,опомнился,а ее уже и след простыл:уплыла на острова свои.Рванул за ней следом.А нашу гл.героиню и в Англии несколько раз пытались убить,на островах прямо кампанию против нее развернули.За неимением мужской кандидатуры,стала она вождем,наивная девочка.Похищения,побеги,драчки,угрозы и война.Гл.герой все-таки добрался не без приключений до островов.Гл.героиня долго упиралась,но все-таки любовь победила.Да,действительно,роман перенасыщен событиями,особенно гл.героиня,по замыслу автора,этому способствовала:то гуляла,где не надо,то стояла беспечно(чуть ли не раззинув рот),чтобы недругам было легче ее захватить.Но,наконец, все недруги погибли и любовь,мир,май восторжествовали.5 из 10.
Сердце язычницы - Мэтьюз ПатрицияСкорпи
7.07.2013, 1.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100