Читать онлайн Сердце язычницы, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Сердце язычницы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Дэвид Тревелайн, облокотившись на поручни «Надежды», смотрел на панораму острова Мауи. Судно бежало вперед под всеми парусами, спеша в китобойный порт Лааина и предвкушая долгую передышку. Плавание, нелегкое и куда более продолжительное, чем ожидалось, близилось к концу. Дэвид уже привык к тропической жаре и чувствовал себя вполне комфортно, тем более что попутный пассат сильно смягчал ее.
Сандвичевы острова казались дивным райским уголком даже на первый взгляд. В их жарком и влажном климате все росло, как в теплице, буйно и изобильно. Этот незнакомый мир очаровывал. Дэвиду почему-то казалось, что он вернулся домой после долгих странствий. С удивлением осознавая это, он ловил себя на мысли о том, что не возражал бы остаться здесь на всю жизнь. Правда, зависело это только от Лилиа. Если она согласится связать с ним жизнь при условии, что Дэвид станет островитянином, он обрадовался бы такому повороту. Если же девушка отвергнет его, ему придется вернуться в Англию.
Между тем слева по борту уже был виден порт Лааина. Дэвид невольно припомнил недавний разговор с капитаном Раунтри.
– Мистер Тревелайн, у меня под рукой только самая примитивная навигационная карта этой части океана, – сообщил тот. – Я понятия не имею, можно ли добраться до вашей глухой деревни, не посадив корабль на рифы. Могу предложить Лааину. Это рыбацкий порт, где я ссажу вас на берег и сброшу наконец со своих плеч это треклятое ярмо!
– Напрасно вы надеетесь избавиться от меня так скоро. И судно, и команда остаются в моем распоряжении, пока я не прибуду в место назначения, а это, смею напомнить, Хана. Я знаю, что это вам не по нраву, но не вздумайте снова сбежать, иначе света не взвидите. Все узнают, что вы бросили пассажиров в Чарлстоне на произвол судьбы, польстившись на случайный груз.
– Но ведь я вернулся, не так ли?
– Конечно, но куда важнее то, что вы нарушили взятые на себя обязательства. К тому же полагаю, что вы вернулись из чисто практических соображений: ведь подмоченная репутация может сильно испортить жизнь.
– Я уже объяснял вам суть дела, мистер Тревелайн! По-вашему, судну следовало болтаться в порту без дела, пока вы развлекались? Конечно, вы сухопутная... персона, и вам невдомек, что команда не должна сидеть без дела. Когда мне предложили подработать, я с радостью согласился, тем более что это сулило неплохую прибыль. К тому же дел-то было всего на четыре дня, и я вернулся бы в порт еще раньше вашего, если бы не течь, из-за которой пришлось конопатить и смолить днище.
– Ну ладно, допустим, все это чистая правда. Но вы человек поистине ненасытный. Другой капитан был бы на седьмом небе от радости, если бы ему заплатили кругленькую сумму за не слишком большие хлопоты.
– Не слишком большие? – вскричал капитан, но потом махнул рукой. – В любом случае, сэр, я вернулся, вы снова на борту, и судно плывет заданным курсом.
– Значит, вы согласны оставаться в моем распоряжении, пока я, мой друг и мои лошади не достигнем места назначения? Подумайте хорошенько, капитан Раунтри. Помните, ваша репутация – в моих руках.
– Вы меня шантажируете, сэр.
– Совершенно верно.
– В таком случае я вынужден подчиниться. Можете располагать мной, командой и этим треклятым судном сколько вам заблагорассудится. Теперь вы довольны?
– Вполне.
Дэвид рассудил, что капитан не хочет нарываться на неприятности и что отныне будет покладистым. Так оно и вышло. Раунтри держал свое недовольство при себе и даже иногда бывал любезен с пассажирами...
Наконец «Надежда» бросила якорь в гавани Лааины. Подошел Дик и тоже облокотился на поручни, глядя на панораму порта.
– Ну что, вот ты и дома, дружище?
– Чего не знаю, того не знаю. Сначала нужно добраться до Хана и найти Лилиа.
– Ты по-прежнему ни в чем не уверен?
– Более чем когда-либо. Однако намерен бороться до последнего. Но к чему сейчас заглядывать в будущее, пусть даже близкое? Взгляни-ка лучше на все эти суда. Тебя не удивляет то, что среди них много английских? Правда, тут хватает и других флагов, но наши соотечественники явно преобладают.
– Это потому, что мы в китобойном порту, Дэвид. Англичане издавна занимались этим промыслом. Совсем недавно выяснилось, что в Южной Океании полным-полно китов, а поскольку они представляют для человека определенную ценность, то все стремятся истребить как можно больше этих животных. Надеюсь, мы здесь надолго не задержимся.
– Ровно настолько, чтобы расспросить, в каком направлении плыть к Хана.
– У меня есть весьма разумное предложение, дружище. Здесь, в Лааине, местные жители наверняка уже изъясняются на английском, пусть даже ломаном, тогда как подальше от цивилизации они, возможно, понятия о нем не имеют. Ну а мы с тобой не знаем языка туземцев. Так что давай-ка наймем переводчика. Уверен, это не помешает.
– Зачем? – удивился Дэвид. – Ведь в Хана мы встретимся с Лилиа, а она превосходно владеет английским!
– А вдруг ее там не окажется? Мало ли что! Допустим, она где-нибудь в гостях или вообще перебралась на другое место. Поверь, нет ничего приятного в том, чтобы оказаться среди туземцев, не зная их языка.
Дэвиду повезло: после недолгих расспросов ему указали на туземца по имени Пека, готового выполнять обязанности как переводчика, так и лоцмана. Этот живой и подвижный старик, к удивлению Дэвида, неплохо болтавший на английском, сразу согласился провести «Надежду» в бухту неподалеку от Хана. Более того, он приходился Лилиа дальним родственником.
– Ничего странного тут нет, англичанин, – объяснил он Дэвиду. – Здесь, на островах, почти все родственники.
– Расскажи мне все, что знаешь про Лилиа! Она добралась из Англии в целости и сохранности?
– Добралась, да, но не спеши радоваться, англичанин. Еще один наш родственник из Лааины, по имени Моке, вызвался отвезти ее в Хана. Они отплыли в каноэ поутру, а вечером барабаны передали, что они попали в руки Лопаки, злого демона, и что Моке убит...
– Значит, Лилиа не добралась до Хана? – Дэвид побледнел. – И она до сих пор в руках этого Лопаки?
– Она все-таки попала в свою родную деревню, англичанин, вот только деревня ведет с Лопакой войну. Много дней назад барабаны сказали, что началось сражение. Больше мы ничего не знаем, так как с тех пор барабаны молчат.
– Мне надо поскорее добраться до Хана! – вскричал Дэвид. – Идем, Пека, покажешь нам дорогу!
Он почти потащил островитянина по многолюдным улицам портовой Лааины, задержавшись лишь для того, чтобы зайти за Диком. Тот, предоставив Дэвиду искать переводчика, отыскал таверну поуютнее и предался приятному времяпровождению. Он убеждал и Дэвида немного передохнуть на берегу, но тот, не слушая, поспешил дальше. Вскоре все трое уже сидели в шлюпке, уносившей их к борту «Надежды».
Меньше чем через час судно снова бороздило морские воды. Дэвид уже не любовался живописными видами. Изнемогая от нетерпения и дурных предчувствий, он проклинал себя за задержки в пути, а капитана Раунтри – за его бегство из Чарлстона. Но больше всего молодой человек упрекал себя за нерешительность, которая и привела к таким ужасным последствиям. Если бы он сразу, не посчитавшись с запретом отца, взял Лилиа в жены, они сейчас мирно жили бы в Монрой-Холле, а теперь... кто знает, что с ней теперь! Возможно, этот злодей Лопака вырезал всю деревню. Дэвид вполне допускал такое, поскольку Лилиа рассказывала ему о том, кто предательски убил ее жениха во время брачной церемонии.
К тому времени, когда судно бросило якорь в бухте, Дэвид уже не находил себе места.
– Как странно, – задумчиво заметил Дик. – Никто не вышел встретить судно...
– Что же в этом странного?
– Когда я был на островах, то жители каждой деревни высыпали на берег. А здесь пусто, и это неприятно удивляет меня.
Пока спускали лодку, Дэвид окончательно утратил самообладание.
– Мистер Тревелайн, – обратился к нему капитан Раунтри, – ваш друг считает, что здешний народ враждебно настроен. Может, мне послать с вами десяток вооруженных матросов для охраны?
– Лучше не надо. Мы пока не сделали им ничего дурного, а вот увидев вооруженный отряд, они могут напасть на нас. К тому же Лилиа не понравится, если я сойду на берег с вооруженными людьми. Возможно, жители деревни чем-то заняты и им просто не до нас. Словом, благодарю за заботу, капитан Раунтри, но со мной отправятся только Пека и мистер Берд... Впрочем, Дик, лучше оставайся на борту, где ты в безопасности. Это не трусость, а простая осторожность, и я не поставлю ее тебе в вину.
– Любой трус называет себя осторожным, – рассмеялся Дик. – За кого ты меня принимаешь, дружище? Наше плавание и без того шло слишком гладко: ни тайфунов, ни пиратов. Один только раз и удалось подраться. Нет уж, я с тобой.
Друзья спустились в шлюпку следом за Пекой. Глядя на быстро приближающийся берег, Дэвид взмолился про себя, чтобы капитан Раунтри не покинул их на этот раз. Им весьма пригодилось бы безопасное место, где можно укрыться в том случае, если деревня захвачена Лопакой. Впрочем, Дэвид гнал от себя черные мысли.
Песчаный пляж казался совершенно безлюдным, когда лодка зарылась носом в берег. Кругом было пугающе тихо. Из зарослей не доносилось даже щебетания птиц. И вдруг именно оттуда появились воины, вооруженные боевыми дубинками или оперенными копьями. Они бесшумно и быстро приближались.
– Может, вернемся на корабль, сэр? – спросил один из матросов, сидевших на веслах. – Эти люди не станут шутить, по всему видно!
– Спокойно! – Дэвид спрыгнул на берег, навстречу грозным смуглым воинам. Дик и Пека последовали за ним. – Если вы, ребята, хотите вернуться к своему капитану, то отправляйтесь, а мы трое...
Он умолк, так как рослый воин в самом центре цепи сделал знак, и все остальные тут же замерли, держа оружие наготове. Воин приблизился к ним. Он был прекрасно сложен, и его тренированное тело дышало мощью.
Несмотря на слишком полные губы и чуть приплюснутый нос, воин показался Дэвиду весьма привлекательным. Молодой человек подумал, что этот воин наделен властью, а значит, от него зависит, как пройдут переговоры.
– Я его знаю, англичанин, – тихо сказал Пека. – Это Кавика. Барабаны сообщили, что он теперь предводитель всех воинов Хана.
– Значит, это не Лопака? – с облегчением вымолвил Дэвид. – Нападение отбито, и Лилиа в безопасности!
Между тем Кавика остановился в нескольких шагах от прибывших и пристально рассматривал их. Глаза его не выражали ни намека на дружелюбие.
– Спроси его, что с Лилиа, – попросил Дэвид.
Пека вышел вперед и заговорил. Несколько раз он упомянул имя Лилиа, и Дэвид заметил, что Кавика сурово сдвинул брови. Наконец воин жестом прервал переводчика и заговорил сам – низким, рокочущим и устрашающим голосом.
– По его словам, Лилиа в деревне нет, – объяснил Пека.
– То есть как... Где же она? – Сердце у Дэвида упало. – Спроси, все ли с ней в порядке.
Пека повиновался и скоро получил ответ, который тут же перевел:
– Он утверждает, что Лилиа в добром здравии, просто ее здесь нет. Еще Кавика хочет знать, кто и почему интересуется ею.
– Так что же ты не сказал, черт возьми!
Последовало несколько фраз на языке островитян, и Дэвид расслышал свое имя. У воина при этом сузились глаза, а лицо исказил гнев. Когда переводчик закончил свои объяснения, воин резко ответил ему.
– Он говорит, что слыхал про тебя, англичанин. – Пека сконфузился. – Ты плохой человек, потому что Лилиа доверилась тебе, а ты обманул ее доверие. Она вернулась на Мауи и стала алии нуи, вождем, и Кавика убежден, что она не захочет с тобой видеться...
– Раз Лилиа теперь алии нуи, она не может не быть в деревне, – перебил его Дэвид. – Мнение этого человека не интересует меня. Пусть он просто передаст, что я здесь, а уж Лилиа сама решит, видеться со мной или нет.
Обменявшись репликами с воином, Пека пожал плечами:
– Он считает, что тебе незачем видеться с Лилиа, англичанин. К тому же она и в самом деле на другом острове.
– Спроси, на каком!
– Он отказывается назвать остров. Кавика хочет, чтобы мы ушли.
Словно подтверждая эти слова, Кавика сделал жест, и цепь воинов снова двинулась вперед. Пека, поспешив укрыться за спинами белых, добавил:
– Еще он сказал, что вам нечего делать в Хана и что, если вы не уйдете по доброй воле, он прикажет воинам оглушить вас дубинками и столкнуть в воду.
– Будь он проклят! – крикнул Дэвид, бросаясь вперед. – Я хочу знать, где Лилиа! Пусть он немедленно скажет!
– Тише, дружище, не теряй голову. – Дик схватил его за руку и оттащил к лодке. – Удар дубинки по голове не приблизит тебя к Лилиа. Разве не видишь, нас до смешного мало по сравнению с ними, да мы и безоружны благодаря твоим мирным настроениям. Временное отступление не есть поражение, как говаривали римские полководцы. Не здесь, так в другом месте мы выясним, где Лилиа.
– Я помогу вам, англичане, – вмешался Пека. – Возвращайтесь на корабль, а я сделаю вид, что больше не желаю иметь с вами дела. Мне в гостеприимстве не откажут, я постараюсь все разузнать, а ночью потихоньку ускользну и приплыву на корабль.
Дэвид понимал, что упрямство добром не кончится, поэтому повернулся и, понурив голову, пошел к шлюпке.
Услышав голос Кавики, Дэвид вопросительно посмотрел на переводчика.
– Он говорит, что они с Лилиа обменялись клятвой верности. Зачем ей белый чужеземец, если она ждет только окончания войны, чтобы стать супругой Кавики, предводителя воинов Хана? Они будут жить в мире и согласии и вместе править своим народом.
Надежды Дэвида рухнули. Он опоздал! Он сам все испортил! Он обманул доверие Лилиа, разрушил ее любовь, и она дала слово другому. Этот другой молод, красив и могуч, он облечен властью – чего же еще желать? Но самое главное, он не чужак, а человек одного народа, одной веры с Лилиа, он уроженец Мауи, а вовсе не Англии, которую она всегда ненавидела!
И все же Дэвид не желал отступиться. Только сама Лилиа могла прогнать его.
– Что ж, Пека, я буду ждать твоего возвращения. Ты не обязан шпионить для меня, но буду горячо благодарен тебе за помощь и не останусь в долгу. Смотри же не подведи!
Наступила ночь, но Дэвид и не помышлял уснуть. Он стоял у борта «Надежды», вглядываясь во тьму. Все огни на судне были погашены, царила полная тишина; только тихо поскрипывала оснастка, да о борт плескалась вода. Буйная растительность острова наполняла воздух благоуханием, и рассказы Лилиа о Мауи оживали в воображении Дэвида. Он видел девушку мысленным взором так ярко, что хотелось прикоснуться к ней руками. Это было мучительно, но Дэвид считал, что вполне заслужил такую боль. Вот уже несколько часов он ждал возвращения своего лазутчика.
Наконец, услышав тихий плеск воды, Дэвид перегнулся через поручни и увидел, как темная фигурка ухватилась за веревку, специально спущенную с борта.
Протянув руку, Дэвид втащил Пеку на борт. Туземец довольно улыбался.
– Говори же, что тебе удалось узнать? – нетерпеливо спросил Дэвид. – Где Лилиа?
– Я узнал не так уж много, англичанин, но зато самое главное. Кавика отправил всех женщин и детей на Гавайи. Лилиа – в их числе. Сейчас она гостит у молодого короля Лиолио.
– С ней все в порядке?
– Этого я не знаю. Хватит и того, что у тебя теперь есть название острова.
Вопреки заверениям Кавики Лилиа не встретила теплого приема в Каилуа, резиденции молодого короля Лиолио. Жизнь на Гавайях превратилась в настоящий хаос с того дня, когда табу были отменены и на смену древним обычаям пришли новые. Ничего странного – ведь все началось именно здесь, а потому и отразилось на столице сильнее, чем на провинциях, где новые порядки устанавливались медленно, шаг за шагом, а значит, не так болезненно.
Кроме того, Каахуану – не так давно любимая жена старого Камехамехи, а теперь фаворитка Лиолио – не пришла в восторг от появления Лилиа. Именно эта властная, честолюбивая и на редкость ревнивая женщина настояла на коренных переменах, она же сделала безвольного молодого монарха игрушкой в своих руках. Каахуану считала, что молодая и красивая женщина при дворе совсем не нужна, особенно если в жилах ее течет королевская кровь. Боясь утратить влияние на Лиолио, Каахуану выказала Лилиа откровенную холодность.
И наконец, при дворе собралось великое множество народа с других островов. В основном это были люди подчиненные, но по меркам островитян знатные, метившие на место вождей или военачальников. Все они добивались аудиенции взятками и посулами и вносили в жизнь двора дополнительный беспорядок.
Все это привело к тому, что женщин и детей Хана встретили тепло, Лилиа же едва удостоили взгляда. Когда же выяснилось, что она теперь носит звание алии нуи в своей деревне, к ней отнеслись еще более настороженно. Девушка была жестоко разочарована, так как надеялась добиться от короля военной поддержки в борьбе против Лопаки.
Как она ни старалась, ей постоянно отказывали в аудиенции. Позднее обнаружилось, что список просителей проходит через руки Каахуану и она изымает из него всех неугодных ей. Однако, проявив настойчивость, Лилиа все же добилась короткой встречи с фавориткой короля. Та приняла ее в недавно отстроенной хижине, просторной и украшенной росписью снаружи. Внутреннее убранство составляли предметы роскоши, завезенные белыми людьми в эту часть света. Фаворитка, несмотря на полноту, была очень хороша собой. По обычаю она возлежала в резном деревянном кресле, таком громадном, что на нем уместились бы и двое. Роскошная мантия ниспадала с ее плеч.
В доказательство того, что с прошлым покончено навсегда, она лакомилась запеченной свининой с пряностями – блюдом, некогда запретным для женщин.
– Я поражена твоей дерзостью, Лилиа из деревни Хана, – враждебно заговорила фаворитка. – Ты преследуешь короля так упорно, словно он тебе ровня! Ты должна научиться смирению и знать свое место. У короля и без тебя хватает проблем.
– Как алии нуи я имею право на аудиенцию, – спокойно возразила девушка.
– Мало ли кто и на что имел право когда-то! – Каахуану пренебрежительно взмахнула полной рукой. – Прежде чем заявлять о каких-то правах, достигни зрелости.
– Но я должна видеть короля!
– Ты совершишь худшую ошибку в своей жизни, если повысишь на меня голос! – прикрикнула фаворитка. – За это я могу выдворить тебя с острова.
– Прошу понять меня, Каахуану! – взмолилась девушка, обуздывая гнев. – Это так же важно для всех вас, как и для нас, жителей Хана. На Мауи появился некий Лопака: он вынашивает планы захватить сначала нашу деревню, а потом и весь остров. Но и на этом Лопака не остановится. Он жесток, упрям и жаждет власти над всеми островами! Если не раздавить это зло в зародыше, рано или поздно он доберется и до Гавайи, покусится на трон Лиолио, и тогда...
– Мы здесь слыхом не слыхивали ни о каком Лопаке, – перебила ее Каахуану. – Если бы его мана была достаточно сильна, мы уже почувствовали бы угрозу.
– Его мана сильна и с каждым днем становится сильнее! Лопака – чудовище!
– Ох уж эти мне девичьи страхи и мечты! Какие только образы не рождаются из них! Но ты ведь не думаешь, Лилиа, что зрелая и опытная женщина так наивна, что поверит в такой образ?
– Но Лопака – человек из плоти и крови! Он угрожает Хана и осадил нашу деревню! Я хочу просить короля, чтобы он послал воинов нам на помощь, пока не поздно.
– Воинов? Каких еще воинов? Разве ты не слышала, что с войнами на островах давно покончено и мы долгие годы живем в мире? В этом заслуга Камехамехи, прежнего короля и моего супруга. Он принес мир на острова на веки вечные!
– Именно об этом я и говорю! Мир, завоеванный королем Камехамехой, сейчас под угрозой. Лопака ненавидит мир, он жаждет крови и уже убивает! Этот страшный человек не остановится ни перед чем, пока не добьется королевской власти!
– Ну-ну, не может быть, что все так уж страшно, – насмешливо промолвила Каахуану. – Признаться, я не верю тебе, Лилиа из Хана. Думаю, ты сама одержима жаждой власти, потому и явилась сюда в надежде обольстить короля, обвести его вокруг пальца, сделать игрушкой в своих руках. Но скажу тебе, ты не первая, кому пришла в голову эта мысль, потому простись с надеждой. Я здесь для того, чтобы ничего подобного не случилось. Король несет тяжкую ношу государственной власти, у него много дел и забот! Помни об этом и стыдись!
– Но меня не интересует король! Речь идет совсем о другом!..
– Так говорят все женщины, желающие совратить короля! – Внезапно Каахуану умолкла, и в глазах ее что-то блеснуло. – Постой-ка... Лилиа... Лилиа... Теперь я вспоминаю! Ты даже не одной крови с нами, ты – хаоле, полукровка! – В голосе ее зазвучало торжество. – Горе тебе, девушка! У тебя вообще нет права голоса при дворе короля Лиолио. Сейчас же удались с моих глаз, иначе я попрошу короля предать тебя смерти, чтобы твое присутствие впредь не позорило двор!
Поняв, что проиграла, Лилиа отправилась в жалкую хижину за пределами Каилуа, отведенную для нее и Акаки.
– Мама! – окликнула она, входя в прохладный полумрак. – Это все пустая трата времени...
Девушка запнулась, увидев, как из темного угла вышел человек в черном.
– Твоей матери здесь нет, Лилиа Монрой. Я дождался ее ухода, потому что хотел сказать тебе пару слов наедине.
– Исаак Джэггар! – вырвалось у Лилиа, и она отступила на шаг, готовясь к бегству, но потом с вызовом взглянула на священника. – Что тебе от меня понадобилось на этот раз?
– Я пришел сюда... я пришел... – Наконец Джэггар справился с собой и торжественно продолжал: – Я пришел спасти тебя.
– По поручению Лопаки? – насмешливо осведомилась девушка.
– По поручению Господа нашего, всеблагого и всемилостивого. Наши цели с Лопакой отчасти совпадают. Если ты откажешься от язычества и встанешь на путь искупления, то не будешь представлять для него угрозу. Скоро и сам он станет смиренной овцой в стаде пастыря нашего, и когда это случится, рука его больше не поднимется на создания Божьи.
– Это Лопака тебе такого наговорил?
– Да. И еще он обещал, что после воцарения позволит мне проповедовать перед его языческими подданными и не будет препятствовать обращению их в истинную веру.
– И он, конечно, обещал сделать тебя своей правой рукой? Этот человек – лжец! Что ему до твоей веры, священник, если он никогда не верил в богов своего народа? Он наобещал бы тебе и вдвое больше, но этого не понадобилось – ты и так попался на его приманку. Лопака использует тебя и смеется над тобой, а ты, несчастный слепец, не видишь своего.
– Это ты слепа, Лилиа. Пади на колени, покайся во всех грехах, во всех нечестивых помыслах. Тогда Господь наш сжалится над тобой, и святая церковь примет тебя в лоно свое. Я дам тебе полное отпущение, мы выйдем отсюда рука об руку и направимся прямиком к Лопаке. Я скажу ему, что отныне ты находишься под моим покровительством.
– Пасть на колени? Не бывать этому! Побывав в Англии, я много узнала о тебе, Исаак Джэггар. Например, мне известно, какой ты христианин! Ты только с виду таков, на деле же в тебе живет большое зло. Как лицемер, ты говоришь одно, а делаешь другое. За это тебя отлучили от церкви, и ты не имеешь права говорить от лица белого бога.
– Как ты смеешь обвинять меня, женщина! Ты не понимаешь, о чем говоришь! Тебе не дано понять... о нет, не дано! – Джэггар вдруг закрыл лицо руками, потом вскинул их к соломенному потолку хижины и воззвал: – Боже милостивый! Прости ее, ибо она не ведает, что творит. Это заблудшая овечка, но под моим влиянием она познает свет веры и падет во прах перед тобой, Господи...
Лилиа сделала шаг назад, но большая рука священника поймала ее за локоть. Он впился взглядом в ее полуобнаженное тело. Другая его рука неверным шарящим движением потянулась к груди, и взгляд тотчас стал масленым, похотливым. От этого прикосновения девушку охватило невыразимое отвращение.
– Идем же, моя овечка, идем со мной. – В углах губ Джэггара запузырилась слюна. – Я буду твоим пастырем, я поведу тебя дорогой истинной веры... Мы воссоединимся не в грехе, а в благочестии, и с той минуты ни один волос не упадет с твоей головы...
Лилиа удалось вырваться, но при этом она оказалась в глубине хижины. Священник, быстро заступив ей дорогу к выходу, продолжал что-то бормотать о священном слиянии и просветлении.
– Ты что же, надеешься одурачить меня, Исаак Джэггар? – не помня себя от возмущения и брезгливости, воскликнула девушка. – Тебе нет дела до того, какой я веры, тобой движет обыкновенная похоть! Ты ничем не лучше Лопаки... Нет, ты хуже его, гораздо хуже! Если Лопака и лжет, то хотя бы не притворяется иным, чем он есть на самом деле, не скрывает своих помыслов и называет вещи своими именами. Пока жива, я не последую за тобой!
Джэггар размахнулся, намереваясь ударить ее. Однако потом его плечи ссутулились, а рука бессильно повисла вдоль тела. Он потряс головой, словно отгоняя наваждение, и в глазах его снова зажегся фанатический огонь.
– Это ты во всем виновата, Лилиа Монрой! Это в тебе живет большое зло, и имя этому злу – обольщение. Ты сосуд греха, воплощение бесстыдства, ты совращаешь одним видом своего полуголого тела. Боже, ты и святого собьешь с пути истинного! – Он обшарил ее взглядом, и Лилиа охватило желание прикрыться. – Посмей только сказать, что я не прав! Почему ты не хочешь носить достойную одежду и скрывать это грешное тело от мужских глаз? Потому что это лишит тебя возможности обольщать! Подобно Еве, по вине которой был утрачен рай, ты искушаешь мужчин, а когда они поддаются на приманку, изображаешь невинность и унижаешь их! Тебя радует, что по твоей милости еще один несчастный обречен на вечные муки! Как прокаженная, ты заражаешь всех одним своим прикосновением, одним своим дыханием! Последний раз повторяю: раскайся и следуй за мной, пока я еще готов спасти твою душу!
В этот момент в дверном проеме мелькнула тень, и послышался голос Акаки:
– Лилиа! Ты вернулась?
Войдя, женщина удивленно уставилась на священника.
– Что здесь происходит? Что нужно этому человеку, доченька?
Преподобный Джэггар заметался по хижине. Увидев Акаки, он как бы уменьшился в размерах и потерял зловещее величие безумца. Теперь это был застигнутый врасплох бледный и худой человек. Со сдавленным возгласом он выскочил из хижины и исчез в зарослях. Акаки с минуту смотрела ему вслед, потом повернулась к дочери.
– Это ведь Исаак Джэггар? Но как он здесь оказался? Насколько мне известно, священник переметнулся к Лопаке... Странно. – Внезапная мысль заставила ее нахмуриться. – Что-то произошло? Он обидел тебя, Лилиа?
– Нет, мама, ничего страшного не случилось. – Тем не менее Лилиа содрогнулась и обхватила себя руками. – Это плохой человек, мама, очень плохой.
Джэггар нашел Эйзу Радда в условленном месте на пляже. К тому времени, когда они встретились, миссионер уже пришел в себя.
– Ну что? – нетерпеливо осведомился Радд. – Покончил ты, наконец, с этой туземной сучонкой или нет?
Джэггар стиснул руки в кулаки с такой силой, что ногти, отчасти обломанные, отчасти обкусанные, впились в ладони. Миссионер всей душой приветствовал эту боль – она несла с собой что-то вроде очищения, помогала забыть, что он снова был на грани падения.
– Ну что молчишь, преподобный? – брюзгливо настаивал Радд. – Скажи, ты ведь прикончил ее?
– Нет, – благочестиво ответил Джэггар, собравшись с мыслями. – Я служу Господу и никогда не подниму руку на Его создание, как бы оно ни погрязло в грехах.
– И так ты ответишь Лопаке, когда он задаст тебе тот же самый вопрос? – хмыкнул Радд, покачиваясь на пятках. – Представляю себе, как неприятно он будет удивлен. Чтоб мне пропасть, он может даже... Как это ты выразился? Поднять на тебя руку, и притом не пустую.
– Господь наш не оставит нас в час испытания и подскажет, как избавиться от Лилиа. Душа ее поражена проказой, и за это она должна быть... Она должна быть...
Миссионер уставился вдаль невидящим взглядом. Что-то смутное забрезжило в его сознании. Он напрягся – и вспомнил. Ему приходилось слышать о Молокаи, небольшом острове из числа Сандвичевых. Там, как и везде, мирно жили какие-то туземцы, но на севере далеко вдавался в море мыс, изолированный от остальной части непроходимыми скалами. С трех других сторон этот кусок суши был совершенно недоступен из-за кораллового рифа, где ревел бешеный прибой. Не только суда, но и лодки туземцев не могли преодолеть этот естественный барьер, лишь очень ловкому и сильному пловцу удавалось миновать его. Мыс этот назывался Калаупапа. Проникнуть туда (а вернее, оттуда) можно было единственной крутой тропой, охранявшейся денно и нощно.
На мысе Калаупапа находилась колония прокаженных. Их привозили к самому рифу, сбрасывали в море и оставляли на произвол судьбы. Если несчастному удавалось преодолеть риф, колония пополнялась. В любом случае он навеки исчезал, что и требовалось, ибо жертвы этой болезни мало походили на людей, скорее уж на исчадий ада. Туземцы считали, что лишь ужасный проступок так страшно наказуется богами и прокаженным нечего делать среди нормальных людей. То было поистине чистилище, разве что на этом свете...
– Да, да... там ей самое место, – бормотал священник, перед глазами которого проходили картины одна другой ужаснее.
– Что такое ты говоришь? Я не слышу!
– Я говорю, – Джэггар взглянул на Радда с улыбкой праведника, только что совершившего добрый поступок, – что нашел способ избавиться от Лилиа раз и навсегда. Я знаю место, где Господь сам решает, оборвать нить судьбы человека или оставить его жить. Если Лилиа погибнет, это будет не наша вина, если выживет, то пожалеет об этом. Так или иначе мы устраним ее с дороги. Ей больше не править людьми Хана!
– Да ну? – заинтересовался Радд. – И что же это за способ? Говори скорее, преподобный, я умираю от любопытства!
Джэггар понизил голос, словно деревья кругом имели уши, и начал шептать ему на ухо свой план. По мере того как он говорил, Радд ухмылялся все злораднее.
Поняв, что ее попытки получить аудиенцию у короля Лиолио обречены на провал, Лилиа впала в уныние. Она не могла смириться с тем, что судьба Мауи нисколько не интересует жителей других островов, в особенности гавайцев. Двору, поглощенному интригами, неизбежными в моменты больших перемен, приходилось еще решать проблему огромного наплыва людей.
Новости приходили из Хана очень редко. Последний раз Кавика передал с одним из воинов, что деревня с успехом отбивает не слишком яростные атаки, а сам он все свое время отдает обучению воинов. Это внушало надежды, но Лилиа мучилась от бессилия и невозможности внести хоть какую-то лепту в борьбу.
Как обычно, девушка искала утешения в море. На закате, перед самым наступлением сумерек, она в течение часа плавала в волнах прибоя в самом безлюдном уголке пляжа, вдали от Каилуа. Только в это время ей удавалось отрешиться от тревог, отдаваясь любимому занятию.
Воспоминания о неожиданном появлении Исаака Джэггара постепенно сгладились. Как-то раз Лилиа отправилась плавать раньше обычного и к сумеркам так устала, что едва шевелила руками и ногами. Солнце уже скрылось за горизонтом, когда она поплыла к берегу.
На полпути девушке пришлось отдохнуть, лежа на спине. Южная ночь стремительно надвигалась. Наконец Лилиа решила, что осилит оставшееся расстояние, и повернулась. К ее удивлению и испугу, совсем рядом оказалась лодка с гребцами-островитянами, которая быстро приближалась. Вид пассажиров в темных одеяниях миссионеров ужаснул Лилиа.
Еще не вполне сообразив, что именно происходит и чего ждать от этой неожиданной встречи, она ушла поглубже под воду. Сумрак еще не вполне сгустился, и она различала на поверхности длинное темное пятно – днище каноэ. Два человека спрыгнули в воду, и послышался слабый плеск. Лилиа ушла еще глубже – так, что ударилась плечом о дно, оказавшееся ближе, чем она предполагала. Двое ныряльщиков быстро приближались, намереваясь захватить ее в клещи. Лилиа попыталась набрать скорость. Обычно это ей легко удавалось, но в этот день она слишком утомилась, чтобы далеко опередить погоню. Вскоре девушку схватили за руки, и ныряльщики начали всплывать, увлекая ее за собой.
Девушка сделала отчаянную, но тщетную попытку вырваться. Как только Лилиа оказалась на поверхности, к ней потянулись и другие руки. Дальнейшее сопротивление стало бессмысленным. Ее втащили в лодку и бросили на дно.
Первым, что бросилось Лилиа в глаза, когда она уселась, было ухмыляющееся лицо Эйзы Радда.
– Что, принцесса, не ожидала? Давно мы к тебе подбирались, и вот оно – свиделись! Чтоб мне пропасть, теперь уж тебе не ускользнуть.
Мрачная физиономия Исаака Джэггара выглянула из-за плеча Радда.
– Если бы ты послушалась меня, Лилиа, то избегла бы весьма неприятной участи. А теперь мне волей-неволей придется совершить то, что необходимо.
– И что же необходимо? Вернуть меня Лопаке?
– О нет, это было бы слишком милосердно. Тебе не место среди достойных людей. Душа твоя сгнила, Лилиа Монрой, так пусть с ней вместе сгниет и твое распутное, грешное тело.
– О чем ты говоришь, священник?
– Не волнуйся, ты все поймешь и без объяснений, притом очень скоро. Остаток жизни ты будешь горько раскаиваться в том, что отвергла мое предложение.
– Что ты задумал, Исаак Джэггар? Ты, видно, совсем потерял рассудок, если говоришь так странно! Отпусти меня сейчас же, слышишь!
Неописуемый ужас охватил девушку, и она обвела диким взглядом четверых людей, сидевших на веслах. Они уже снова гребли, берег стремительно удалялся и почти скрылся в сгустившемся мраке. Этот отрезок пляжа и днем чаще всего бывал безлюдным, а в этот час звать на помощь было совершенно бессмысленно. Лилиа прикинула, хватит ли у нее сил еще на один нырок в глубину.
Словно угадав ее мысли, Радд ухватил ее за руку повыше локтя.
– И думать забудь об этом, принцесса. Не для того мы так хорошо все придумали, чтобы упустить тебя.
– Лучше всего связать ей руки за спиной, – посоветовал Джэггар. – Тогда она уж точно никуда не денется.
Он подошел с мотком веревки и вместе с Раддом скрутил Лилиа руки. Теперь она была совсем беспомощна. И все же девушка не оставила попыток к спасению. На веслах сидели четыре туземца-островитянина. Она обратилась к ним на родном языке:
– Я – Лилиа из деревни Хана, что на острове Мауи. Мы ведь принадлежим к одному народу, так почему же вы помогаете не мне, а этим белым? Это безумцы, они уготовили мне что-то страшное! Неужели вы позволите им осуществить ужасный замысел?
Гребцы и ухом не повели, зато Радд громко расхохотался своим противным кудахчущим смехом.
– Не трать попусту слов, принцесса. Может, ты думаешь, что туземцы неподкупны? Чтоб мне пропасть, их точно так же можно купить с потрохами, как и любого белого! Этим ребятам хорошо заплатили, и они на время оглохли и онемели.
– Все равно сунь ей в рот кляп, – мрачно посоветовал Джэггар. – Кто знает... это исчадие ада вполне способно сбить с толку кого угодно, а нам еще плыть и плыть.
Через минуту во рту у Лилиа оказалась какая-то гнусная, дурно пахнущая тряпка.
После этого время тянулось с отупляющей медлительностью. Гребцы делали взмах за взмахом, не зная усталости. Каноэ уже удалилось от острова на значительное расстояние, вокруг все так же расстилалась океанская гладь, слабо озаренная светом молодой луны. Не только гребцы, но Радд и Джэггар не произносили ни слова. Мало-помалу Лилиа погрузилась в глубокий сон. Проснулась она от того, что каноэ как бы заметалось из стороны в сторону. Приподнявшись, девушка бросила безумный взгляд через борт.
Там бесновались волны, сталкиваясь и пенясь, как то бывает вблизи коралловых рифов. Направо виднелся остров, частью покрытый зеленью, частью скалистый, а прямо по курсу лежал плоский мыс, далеко вдающийся в море. Волны с ревом бились о его изрезанные берега, вздымая фонтаны пены. Это зрелище устрашало, да и сам мыс был пустынным и угрюмым на вид.
– Вот мы и на месте, – сказал Радд и приблизился, чтобы развязать веревку на запястьях Лилиа. – Скоро у тебя будет новый дом... если, конечно, ты туда доберешься.
Все еще ничего не понимая, ошеломленная Лилиа даже не сопротивлялась, когда он рывком поднял ее на ноги. Лишь когда Радд подтолкнул ее к борту, она уперлась ногами в дно.
– Не трудись! – вопил Радд, стараясь перекричать рев волн. – Все равно окажешься в воде, а там уж хочешь – плыви, а хочешь – сразу иди на дно. Как говорят островитяне, алоха!
Лилиа попыталась уцепиться за борт, но толчок был так силен, что пальцы сорвались и она оказалась в воде. Волна тотчас накрыла ее с головой и потащила в глубину, прямо к острым выступам кораллов, вокруг которых крутились песчаные водовороты. Лилиа инстинктивно устремилась в сторону и вверх, к поверхности. Вынырнув, она огляделась. Каноэ уже удалилось от бурных вод и быстро удалялось от острова. Радд, заметив ее, помахал рукой и что-то крикнул, но крик потерялся в реве бушующего моря.
В следующее мгновение течение снова подхватило Лилиа и швырнуло туда, где вода бесновалась особенно яростно. Опыт помог девушке избегнуть оскаленных зубов рифа, а идущая следом волна перебросила ее через опасное место. Впереди ждала еще одна смертельная ловушка – бешеный прибрежный прибой, однако другого пути не было.
Лилиа осторожно поплыла вперед, высматривая место, хотя бы отчасти проходимое. Лишь в самый последний момент увидев выемку в скалах, где водоворот крутился не так быстро, Лилиа поплыла туда. Она сильно ударилась о берег, но удержалась в крохотной заводи, где едва можно было развернуться. Волна отхлынула, таща ее за собой на верную гибель.
К счастью, слепо шаря руками по дну, Лилиа нащупала какой-то выступ и держалась за него, пока не пришла новая волна. На этот раз ей удалось подтянуться и вцепиться в колючий куст, торчащий из трещины в скале. Девушка повисла на нем, моля богов послать волну повыше. Очевидно, боги не оставили ее в миг тяжкого испытания, так как волна и в самом деле пришла очень высокая. Вскоре Лилиа лежала на берегу, жадно хватая ртом воздух.
Отдышавшись и немного придя в себя, девушка уселась на мокрых скалах, осыпаемых водяной пылью, и огляделась. Что же это за место? Куда она попала?
Побережье поросло густым и довольно высоким кустарником. Лилиа показалось, что она слышит шорох ветра, но к ней кто-то быстро приближался. Встревоженная девушка поднялась на ноги.
Кусты раздвинулись, оттуда вышел человек и остановился, разглядывая ее. Увидев его, Лилиа едва подавила крик.
Такое не являлось к ней даже в кошмарах. Незнакомец был обмотан ветхим тряпьем, но видимые участки тела разлагались заживо. Руки, напоминающие когтистые птичьи лапы, с трудом держали подобие копья, глубоко запавшие глаза пугали лихорадочным блеском.
Ледяной холод пронизал Лилиа. Она поняла, что по милости своих врагов находится на Калаупапа – там, куда испокон веков свозили прокаженных и.оставляли на произвол судьбы.
Никто и никогда еще не вернулся с Калаупапа.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция



Очень понравился роман!!!Немного перенасыщен событиями,но от этого не теряет своей прелести.Главные герои достойны восхищения. Читайте!!! Надеюсь вам тоже понравится! 10
Сердце язычницы - Мэтьюз Патрицияс
4.07.2013, 11.32





Вроде бы ничего так роман,по моему примитивно написан.Местами неинтересные, нудные диалоги,гл.герои какие-то тусклые.Сюжет в основном крутится вокруг островитянки-дочери вождя,как постоянно уточняется,хотя отец ее-англичанин,только мать-туземка из рода вождей(вождиха,значит).Гл.героиня свободного нрава,что обусловлено обычаями племени,с кем настигло желание-возбуждение с тем и переспала.Оказалась в Англии у бабушки-англичанки,встретила гл.героя,влюбилась,к счастью,взаимно.Ожидала предложения руки и сердца от гл.героя,но последний слегка стушевался,опомнился,а ее уже и след простыл:уплыла на острова свои.Рванул за ней следом.А нашу гл.героиню и в Англии несколько раз пытались убить,на островах прямо кампанию против нее развернули.За неимением мужской кандидатуры,стала она вождем,наивная девочка.Похищения,побеги,драчки,угрозы и война.Гл.герой все-таки добрался не без приключений до островов.Гл.героиня долго упиралась,но все-таки любовь победила.Да,действительно,роман перенасыщен событиями,особенно гл.героиня,по замыслу автора,этому способствовала:то гуляла,где не надо,то стояла беспечно(чуть ли не раззинув рот),чтобы недругам было легче ее захватить.Но,наконец, все недруги погибли и любовь,мир,май восторжествовали.5 из 10.
Сердце язычницы - Мэтьюз ПатрицияСкорпи
7.07.2013, 1.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100