Читать онлайн Сердце язычницы, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Сердце язычницы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Дик Берд не только согласился отправиться на Сандвичевы острова, но и выказал большой энтузиазм, что ничуть не удивило Дэвида.
– Мой друг, как кстати твое предложение! Моя жизнь стала пресной, и порой мне кажется, будто меня покрывает плесень. Давно пора было отправиться в странствия, навстречу приключениям и опасностям! Ах, Сандвичевы острова!.. Я слишком поздно понял, как мало пробыл в этом раю!
– Может статься, что я не вернусь в Англию, – прервал его Дэвид. – Это зависит от Лилиа. Если она все еще сердится, то скорее всего откажется встретиться и говорить со мной, но я не отступлюсь.
– Хм... – Дик смерил его взглядом. – Значит, ты готов на все ради страсти?
– Да. Я слишком поздно понял, что встретил женщину своей мечты.
– Браво, мой друг, браво! Хоть на вид я и циник, однако не чужд романтизма. Однако позволь спросить, на какие средства ты собираешься осуществить свой романтический замысел? Неужто лорд Тревелайн оказался человечнее, чем я думал? Он дает тебе свое согласие... и деньги?
– И о том, и о другом лучше забыть навсегда.
– В таком случае долг дружбы обязывает меня раскрыть для тебя кошелек. Ты знаешь, что денег у меня куры не клюют, так пользуйся! Отдашь, когда сможешь.
– Сердечно благодарю за щедрость, но это излишне. После отъезда Лилиа я, как ты знаешь, искал забвения за карточным столом, а так как в любви я более чем несчастен, мне повезло превыше всяких ожиданий. К тому же мать на моей стороне. У нее есть свои деньги, и немалые, поэтому недостатка в средствах я не испытываю.
– Но я сам оплачу мою часть расходов. Нет-нет, я не позволю тебе платить за все! Ты и без того сделал мне щедрый подарок, предложив отправиться с тобой.
– Вот еще что, Дик, – прервал его Дэвид. – Я кое-что придумал. Только не возражай, дело это решенное. Тебя эта затея в восторг не приведет, поскольку ты относишься к лошадям с прохладцей.
– Лошади? При чем тут лошади? Какое отношение они имеют к плаванию на край света?
– К нашему с тобой – самое прямое. Ты знаешь, что в Англии Лилиа выучилась ездить верхом и очень привязалась к кобыле по кличке Гроза. Так вот, я собираюсь взять с собой и Грозу, и своего жеребца Грома.
– Боже милостивый! У тебя помутился рассудок, мой бедный друг!
– Все не так уж страшно, если вдуматься. Я изучил географию Мауи, там вовсе не одни джунгли, есть и места, где можно ездить верхом. А как обрадуется Лилиа, увидев Грозу! Ну же, Дик, пораскинь мозгами! Пойми, я готов на все, чтобы исправить ошибку, которую совершил по глупости. Лилиа должна понять, как я люблю ее*!
– Думаешь, она не оценит того, что ты отправился за ней на край света? Ей покажется этого мало?
Дэвид засмеялся.
– Возможно, мое появление на Мауи убедит ее. А если нет? Гроза смягчит Лилиа.
– Дорогой мой обезумевший друг, пойми, путешествие продлится много месяцев. Несчастные животные зачахнут задолго до того, как мы достигнем цели.
– Не зачахнут, если давать им вдоволь корма, воды, а иногда и разминку. Я уже имел продолжительную беседу с капитаном судна, которое должно доставить нас на Мауи. Он, конечно, не сразу согласился, но уговоры... а главное, изрядная сумма вдобавок к той, в которую нам обойдется проезд... Словом, я заручился его согласием.
– Не представляю, во что тебе обойдется эта прихоть.
– Дорого, дружище, очень дорого, но дело стоит того! Кроме проблемы с лошадьми, пришлось увязать еще и сроки. Я хочу как можно скорее добраться до Мауи, поэтому пассажирское судно отменяется, грузовое тоже, если оно попутно будет заниматься своим основным делом. Я полностью оплатил рейс, и весь корабль в моем распоряжении! Ну, разве это не славно? Сейчас капитан Раунтри приспосабливает трюм под конюшню.
– Уму непостижимо... – Дик развел руками. – Пойти на такие безумные затраты... – Он вдруг улыбнулся и пожал плечами. – А с другой стороны, почему бы и нет? Чем безумнее затея, тем больше по сердцу она прекрасной даме. Я склоняю перед тобой голову, Дэвид. Послушай, раз уж весь корабль наш, не взять ли нам с собой еще и пару девушек? Из тех, кто мечтает о заморских странах? Они скрасят нам однообразие этого путешествия.
– Нам и с лошадьми хватит хлопот, женщины – это уж слишком.
– Только не для Дика Берда! И пожалуйста, не говори, что ты решил хранить верность своей Лилиа!
– Да, решил. Во всяком случае, пока она не откажется иметь со мной дело.
– Нельзя же влюбляться до такой степени! Ну ладно, ладно! Скажи теперь, как ты намерен заполучить лошадь для Лилиа.
– Мы с тобой выкрадем ее.
– Что?! Значит, я должен стать конокрадом?
– Другого выхода нет. Управляющий поместьем – человек строгих правил и свято чтит закон. Ничто не заставит его преступить закон – ни уговоры, ни подкуп.
– То есть он отказывается продать лошадь? Но почему? Или ты просто хочешь добавить еще один романтический штрих к нашей авантюре, украв лошадь под покровом ночи?
– Нет, конечно, он не отказывается продать ее. Он только хочет сначала испросить согласия хозяйки, каковая, насколько тебе известно, в данный момент проживает на Мауи, Сандвичевы острова! Ответ если вообще придет, то только через год!
Однако Дэвид почувствовал себя именно конокрадом, пробираясь этой же ночью с Диком в конюшню Монрой-Холла. Перед самой вылазкой он решил не впутывать друга в противозаконное предприятие и сказал, что пойдет один.
– Дружище! – вскричал Дик. – Если тебя поймают с поличным и упекут в тюрьму за воровство, одному тебе придется там несладко. Срок пройдет куда скорее и веселее бок о бок с приятелем.
Тем не менее все прошло без сучка без задоринки. Грумы давным-давно ушли, ночной сторож куда-то отлучился. Гроза узнала Дэвида и позволила вывести себя из стойла, после чего оставалось только покинуть окрестности Монрой-Холла.
На другой день рано поутру друзья уже были в порту, где у причала стояло наготове нанятое Дэвидом судно с многообещающим названием «Надежда». Капитан дожидался их, команда высыпала на палубу в полном составе и выстроилась вдоль поручней.
Капитан Эзра Раунтри, высокий и худощавый человек с недовольным выражением лица, подошел к Дэвиду, когда копыта Грома зацокали по палубе.
– Теперь я вижу, что был ослом, согласившись потакать вашей прихоти, сэр. Я объяснил команде, что эти чертовы лошади будут нашим очередным грузом...
– За который уплачено вдвое больше, чем за любой другой.
– ...но что заботиться о них будут хозяева, – закончил капитан.
– Надеюсь, ваша часть соглашения выполнена – один из трюмов приспособлен под конюшню?
– Да, черт возьми! И этот чертов настил тоже готов! Не пойму, что на меня нашло, когда я согласился превратить свой корабль в конюшню!
Как только друзья привели лошадей в трюм, наполнили поилки водой и засыпали корм, капитан поднялся на мостик, и «Надежда» отошла от причала.
– Хочется верить, – заметил Дик, – что название этой лоханки оправдает себя.
– Еще как хочется, – откликнулся Дэвид.
Поскольку Дэвид никогда еще не выходил в открытое море, поначалу все казалось ему новым, все волновало его. Однако прелесть новизны скоро сменилась неизбежной скукой долгого однообразного путешествия. День за днем «Надежда» шла курсом на запад, слегка отклоняясь к югу. Встречные суда попадались им крайне редко.
Дэвид размышлял о том, не совершил ли ошибку, взяв на борт лошадей. По мере того как судно удалялось от берегов Англии, его тревога за животных усиливалась. Находясь в замкнутом пространстве, где пол к тому же ходил ходуном, лошади начали выказывать признаки нервного расстройства. Несмотря на хорошую кормежку, они исхудали, шкура утратила здоровый блеск, хотя Дэвид исправно ухаживал за ними. Он боялся, что они погибнут задолго до того, как судно достигнет цели.
Однообразие, страх за лошадей – все это сказалось и на Дэвиде. Он стал раздражительным и угрюмым.
Однажды они с Диком стояли у поручней и смотрели вдаль, на пустынную линию горизонта.
– Я столько слышал о романтике морей, о приключениях и опасностях, – сказал Дэвид, – но все обернулось неприятными мелочами вроде застоявшейся воды, невкусной пищи, морской болезни, а главное, смертельной скуки. Боже правый, ну и тоска!
– Романтика и приключения, мой друг, не водятся в морских глубинах. Они живут в дальних странах, куда и лежит путь по океанам и морям. Именно эти экзотическне страны и острова неудержимо влекут людей, и они откликаются на зов, не сознавая, что путь к экзотике часто лежит через скуку.
– Не через скуку, а через тоску зеленую! – упрямо повторил Дэвид.
– Впрочем, кое-кому выпадает шанс встретить по дороге пиратов, – иронически продолжал Дик, – и вот тогда они получают сразу львиную долю романтики и приключений. Кое-кому даже посчастливилось при этом проститься с жизнью.
– А что, на нас могут напасть пираты? – оживился Дэвид.
– Могут, хотя так сильно везет далеко не каждому судну. Вскоре мы войдем в Карибские воды, где пираты кишмя кишат.
– Скажи, Дик, почему ты никогда не упрекаешь меня за то, что я взял с собой лошадей? Теперь я и сам вижу, что совершил оплошность.
– Зачем упрекать за ошибку, если ее нельзя исправить?
– Боюсь, лошади не переживут плавания.
– Чтобы не допустить этого, придется немного изменить свои планы и поступиться сроками. Лошадям нужно разминать ноги по-настоящему, а не на нескольких ярдах пространства. Надо обратиться к капитану и попросить его заходить в порты. Будем задерживаться в каждом на неделю, пусть твои ненаглядные лошадки проводят это время на берегу. Ежедневные прогулки принесут пользу не только им, но и нам с тобой.
– Но это сильно затянет плавание! – воскликнул Дэвид. – А ведь я надеялся поскорее добраться до Мауи!
– Выбор за тобой, дружище. Что ты предпочитаешь: поскорее увидеть Лилиа и предложить ей в подарок пару дохлых лошадей или предстать перед ней немного позже, зато с парой живых лошадей в придачу? Ты пошел на громадные расходы ради этих животных. Лилиа покинула Англию незадолго до нас. За время вашей разлуки едва ли что-то случилось. Так что парой недель больше, парой меньше – подумаешь!
– Понимаю! Ты так рвешься в порт потому, что там есть милые твоему сердцу пустоголовые вертихвостки. Ну что, разве я не прав?
– Сам посуди, – улыбнулся Дик, – мы уже сто лет не веселились. Неужели я не заслужил маленького развлечения?
– Заслужил, конечно, особенно тем, что не изводил меня упреками.
– Ну, тогда я пойду и скажу капитану Раунтри, что наши планы немного изменились. Ближайший порт на пути нашего следования находится уже в Карибском море, но до него еще плыть и плыть, поэтому предлагаю повернуть к побережью Северной Америки и зайти в Чарлстон, что в штате Каролина. Я много слышал об этом городе. Говорят, там полным-полно веселых таверн, а бордели один лучше другого.
– Я здесь капитан или последний юнга? – вскричал капитан Раунтри. – Неужели каждый пассажир может запросто прийти и заявить, что ему, мол, вздумалось сойти на берег?
– Я не каждый пассажир, – возразил Дэвид, – и нанял ваше судно полностью. Я наметил маршрут – значит, имею право его изменить. Как оказалось, лошадям нужно...
– Лошадям! – завопил капитан. – Я так и знал, что все дело в этих треклятых животных! И без того от них черт знает сколько неприятностей. Судно провоняло навозом, как последняя крестьянская телега. Я проклинаю тот день, когда согласился взять их на борт!
– И напрасно, потому что столько вам никогда не заработать за один рейс. К тому же я оплачу задержку отдельно. Поймите же, у меня нет выбора! Какой смысл было брать лошадей на борт, если они не доплывут до места назначения?
Доводы и посулы вместе сделали свое дело, и через несколько дней судно бросило якорь в Чарлстоне, Южная Каролина. Это был весьма оживленный порт. Во-первых, мимо проходил один из основных водных маршрутов, а во-вторых, американский Юг вел активную и на редкость прибыльную торговлю хлопком и табаком, основными потребителями которых были Англия и Франция. Все это превратило когда-то небольшой городок в один из самых многолюдных и посещаемых портов южной части Штатов. Пока «Надежда» заходила в гавань, Дэвид заметил на мачтах судов флаги по меньшей мере дюжины крупных стран.
Место у причала удалось найти не сразу, так как погрузка и выгрузка шли потоком. Пришлось бросить якорь и ждать до утра. Стоя на палубе, друзья наблюдали за сутолокой оживленного порта.
– Я предвижу серьезные осложнения, – сказал Дик, – так как по опыту знаю, что далеко не каждый порт имеет хоть какую-то пристань. Во многих из них и груз, и пассажиров доставляют на берег и с берега в шлюпках, иного пути просто не существует. Едва ли твои лошадки согласятся раз за разом проделывать такое путешествие.
– Возможно, они сами доплывут до берега. Конечно, это непросто, но постепенно лошади привыкнут.
– Интересно, а как они попадут в воду и из воды? Борта-то высокие.
– Посмотри, вон там с помощью лебедки и толстой сети опускают в шлюпку тюки с табачным листом. Это и подало мне идею.
– Восхищен твоим упорством. Бедный капитан Раунтри! Держу пари, к концу вояжа он будет спать и видеть, как душит тебя собственными руками.
– Я щедро оплатил его хлопоты.
По мере продвижения к югу становилось все жарче, а здесь, на побережье Южной Каролины, климат был поистине тропический. Повышенная влажность делала жару удушливой. Чернокожие грузчики в порту носили только широкие бумазейные штаны, едва достигавшие колен. Впрочем, эти веселые ребята переносили жару удивительно легко, несмотря на тяжелую физическую работу.
– Ну и климат здесь – настоящее пекло, – заметил Дэвид.
– Поскорее привыкай к жаре, дружище, – засмеялся Дик. – Мы ведь направляемся туда, где жара стоит круглый год. Кстати, это еще цветочки по сравнению с тем, что будет южнее. На островах климат мягче, конечно, и даже прохладнее, но только когда дует пассат.
На другой день причал немного расчистился, «Надежда» получила возможность пришвартоваться, и началась настоящая борьба с лошадьми, которые ни в какую не желали ступать на неверные доски сходен. Правда, за время пути сил у них поубавилось, и лошадей все же удалось свести на пристань. Оглядев их при ярком свете дня, Дэвид встревожился. Лошади мало напоминали тех животных, что ступили на палубу корабля в Англии. Могло статься, что долгое заключение в трюме стало для них роковым и они уже не оправятся.
Оказавшись на пристани, Гром и Гроза стояли безучастно, низко свесив головы и словно не замечая, что их седлают. Дэвид вернулся на корабль, чтобы сказать несколько слов капитану, а Дик остался с лошадьми.
– Итак, капитан Раунтри, – начал Дэвид, – мы проведем на берегу неделю. А вы ждите в гавани нашего возвращения.
– Какая чушь! Лошади, видите ли, нуждаются в променаде! Чтобы я еще когда ввязался в такое? Ни за какие деньги!
– Как вам угодно, но пока держите судно наготове для отплытия.
С этими словами Дэвид покинул недовольного Раунтри и присоединился к Дику, так что вскоре друзья уже ехали шагом по набережной, битком забитой людьми всех национальностей и цветов кожи. Здесь было полным-полно таверн, лавок и борделей.
– Что-то у меня совсем пересохло в горле, – сказал Дик. – Может, остановимся на минутку и совершим возлияние в честь Бахуса? Не больше двух... нет, трех рюмок, даю слово.
– Позже, дружище. Мы ведь здесь по делу, а не просто так. Я и без того проклинаю задержку, а если мы еще предадимся пьянству и разврату, мне совсем станет невмоготу.
Дик тяжело вздохнул и надолго умолк. На выезде из города друзья заприметили приличного вида лавку и остановились, чтобы купить еды и пару бутылок вина.
Когда последние здания остались позади, лошади оживились. Вокруг все зеленело, и мало-помалу животные вскинули головы и начали пофыркивать и раздувать ноздри. Уши их, давно уже вяло прижатые, встали торчком. Дэвид тронул поводья, и Гром перешел на рысцу. Гроза последовала его примеру.
Теперь друзья ехали по грунтовой дороге. По обе ее стороны тянулись поля созревающего хлопка. Раскрывшиеся коробочки разительно напоминали громадные снежинки. Дэвид никогда еще не видел, как растет хлопок, и его заворожил вид плантации. Все вокруг казалось ему больше и обильнее, чем в Англии. Да так оно и было. Время от времени попадались дома плантаторов, красивые белые строения в колониальном стиле, затененные раскидистыми деревьями. Обычно двухэтажные, они были украшены по фасаду колоннами, за которыми шла галерея-веранда. Дома иногда отделяли один от другого леса или дубовые рощи. Здесь и в помине не было изгородей.
– Путь мы проделали немалый, Дик, – наконец сказал Дэвид. – Почему бы нам не устроить пикник вот здесь, в этой роще? Лошадей оставим пастись, а сами отдадим должное пище и вину.
Друзья нашли живописное местечко чуть в стороне от дороги, на краю поляны, в тени раскидистого дуба, спешились и расстелили одеяла, расседлали лошадей и положили все свои пожитки, в том числе пистолеты, у самого комля зеленого великана. Это Дик, к недоумению Дэвида, настоял на том, чтобы прихватить оружие.
– Зачем нам лишняя тяжесть? По-моему, индейцы давно уже не досаждают никому своими вылазками.
– Тем не менее мы уже не в Европе, Дэвид. Даже там встречаются сомнительные личности, а уж в колониях ничего не стоит наткнуться на какой-нибудь сброд. Поверь мне, я все-таки человек бывалый. Даже на первый взгляд мы с тобой люди не бедные, так что какой-нибудь негодяй может покуситься на наши кошельки.
Расседлывая лошадей, Дэвид снова с сомнением оглядел пистолеты. Лошадей он оставил на поляне, обильно поросшей травой. Дэвид даже не накинул уздечки на куст или ветку, предоставив животным полную свободу. Вернувшись под дуб, он увидел, что Дик развалился на одеяле с откупоренной бутылкой вина в руке.
Дэвид сел рядом, привалившись к стволу. Дик отхлебнул вина и протянул ему бутылку.
– Приходится довольствоваться малым и пить из горлышка, как бродяги, раз уж мне отказано в таком невинном удовольствии, как визит в таверну. А как чудесно было бы пообедать там в обществе двух милашек!
Дэвид только хмыкнул и жадно приложился к бутылке – его мучила жажда, как то случается с европейцем в жарком климате. Так они передавали бутылку друг другу, пока она не опустела. Есть не хотелось, поэтому Дэвид не стал распаковывать корзинку и сидел, устремив глаза вдаль. В роще было тихо и спокойно, полуденная жара не ощущалась в тени, но навевала приятную дремоту. Вокруг трещали цикады. Над головой щебетали птицы. Дэвид заметил, что лошади стали гораздо живее. Гром, отрываясь от травы, ласково терся носом о шею Грозы. Глядя на них, Дэвид думал о том, что, если ему суждено остаться на Мауи, он непременно скрестит лошадей. Лилиа одобрит эту идею. Погружаясь в дремоту, он бессознательно улыбнулся.
– Тебе ножку или крылышко?
Дэвид вздрогнул и очнулся. Оказывается, Дик распаковал корзину и теперь сидел в раздумье над половиной жареной курицы. К удивлению Дэвида, курятина совсем не походила на ту, что подавалась к столу в Англии. Эта была зажарена до хрустящей корочки с большим количеством приправ. Отведав курятины, он нашел ее восхитительной. Дик улегся, как только съел свою долю, и скоро уже мирно похрапывал.
Запахи, звуки и свежий воздух убаюкали Дэвида, а вкусная пища и недурное вино довершили дело. После долгого плавания было так чудесно снова ощутить под собой твердую землю! Убедившись, что с лошадьми все в порядке, Дэвид устроился поудобнее рядом с другом и тоже уснул.
– Дэвид!
Голос звучал так встревожено, что он сразу проснулся и рывком уселся на одеяле. Дик стоял и смотрел куда-то в сторону поляны, на которой они оставили лошадей.
– Что случилось?
– Их нет! Лошади исчезли!
– Дьявол!
Дэвид вскочил, пересек поляну, пробежал к дубовой роще, вернулся к дороге и осмотрел ее в обоих направлениях, но лошадей и след простыл.
– Где же они? Едва ли сами ушли. Сколько раз я оставлял Грома без присмотра, и всегда все было в порядке!
Дэвид снова вернулся на поляну и внимательно изучил следы. В низине подсыхала довольно большая лужа, и на влажной земле был виден каждый след. Дэвид явственно увидел отпечатки не только копыт, но и сапог, притом совсем свежие.
– Все ясно, Дик. Наших лошадей украли.
Дик оглядел следы сапог.
– Что же теперь делать?
– Искать воров, конечно, – мрачно ответил Дэвид. – Я не для того проделал весь этот путь и пошел на такие жертвы, чтобы какие-то негодяи воспользовались этим.
– Это верно, но из нас никудышные следопыты.
– Все равно попробуем.
Дэвид вернулся к месту привала, упаковал седельные сумки и свернул одеяла. Сунув свой пистолет за пояс, он протянул другу второй и заметил с горечью:
– Ты оказался куда прозорливее меня, когда подал мысль захватить оружие. Остается только поймать этих гнусных конокрадов на мушку.
– Все ты и твои треклятые лошади! Я начинаю искренне симпатизировать капитану Раунтри.
– Зато теперь я не стану больше жаловаться на отсутствие приключений, а это чего-нибудь да стоит.
– Ну, знаешь ли! Нашел приключение – выслеживать каких-то жалких бродяг! На мой вкус, оно весьма дурного тона.
Друзья пошли по следам, ведущим к дороге.
– Они не будут долго ехать этой дорогой, – сказал Дэвид, – и в конце концов свернут. Нам нужно идти по обочине и смотреть под ноги. Ты иди по левой стороне, я пойду по правой, и они от нас никуда не денутся.
Прошло чуть более двух часов. За это время друзья едва ли обменялись парой реплик, истомленные послеполуденной жарой.
– Послушай, вот следы! Они свернули! – вдруг оживился Дик.
Дэвид поспешил к нему и присел на корточки над двойной цепочкой следов. Глубина их не оставляла сомнения в том, что они принадлежат Грому. Чуть поодаль шла такая же, но менее глубокая цепочка. Дэвид поднялся и посмотрел вперед, туда, куда вели следы. Там была такая чаща, что тропа терялась в ней.
– Что ж, давай поспешим, – сказал Дэвид, доставая пистолет.
Он быстро пошел по тропе, а Дик последовал за ним. На влажной почве леса следы отлично просматривались. Внезапно Дэвид остановился.
– Вон там, смотри! – прошептал – он.
Деревья впереди расступались, и тропа выводила на открытое место, к дому плантатора. Рядом с крыльцом стояли Гроза и Гром, привязанные к коновязи.
Дэвид осмотрелся. Ни дом, ни окрестности не производили благоприятного впечатления. Здание, когда-то величественное, носило явные следы упадка. То, что осталось от подъездной аллеи, заросло сорняками, краска на стенах облупилась, ставни свисали с петель. Хозяйственные постройки тоже пришли в запустение. Казалось, ни к одному из строений давно уже не прикасалась хозяйская рука. Сразу за домом начиналось хлопковое поле. Кругом было подозрительно тихо и безлюдно.
– Похоже, этот дом давно стоит пустой, – предположил Дик. – Наши конокрады наверняка это знают и используют его как логово... или просто решили здесь укрыться на случай погони.
Дэвид открыл рот, но тут пронзительный женский крик, донесшийся из дома, прорезал тишину.
– Скорее туда! – крикнул Дэвид и бросился вперед.
Пробегая мимо лошадей, он заметил, что они взмылены ! очевидно, их безжалостно гнали. Его охватила ярость.
Уже у самого крыльца крытой веранды Дэвид снова услышал крик. Он взлетел по ступенькам. Входная дверь была приоткрыта. Дэвид пнул ее ногой, и она распахнулась на всю ширь. Оказавшись в полумраке после яркого солнца, Дэвид не сразу сориентировался.
Довольно широкий холл с закрытыми дверями по обеим сторонам вел к лестнице на второй этаж. Прямо у ее подножия две женщины отбивались от каких-то бродяг. Широкие кринолины мешали как тем, так и другим. Женщины, как ни извивались, не могли вырваться, но и бродягам не удавалось задрать накрахмаленные нижние юбки. Перепуганная чернокожая женщина выглядывала из-за лестницы.
– Что, черт возьми, здесь происходит? – спросил Дик, вбежав вслед за другом.
– Насилие, полагаю. Я займусь тем, что справа, а тебе оставлю левого.
– Ага! – оживился Дик. – Драка! Это по мне! Давай покажем им, что такое разгневанный британец.
Распаленные бродяги не заметили их появления. Дэвид, сунув пистолет за пояс, подскочил к длинноволосому противнику, вцепился в его нечесаные патлы и рванул изо всех сил. Бродяга взвыл и схватился руками за голову. Дэвид рывком приподнял его, отчего расстегнутые штаны бродяги сползли до самых сапог. Все так же держа бродягу за волосы, Дэвид повернул его к себе лицом и увидел многодневную щетину и лошадиные зубы, длинные и желтые. Он двинул мерзавца кулаком по носу, и тот, повалившись навзничь на нижние ступеньки лестницы, взвыл от боли.
Вскочив, бродяга злобно оскалился и подтянул штаны. Дэвид заметил, что второй бродяга и Дик наносят друг другу удар за ударом, как боксеры в любительском поединке. Ненадолго они даже вошли в клинч, но потом Дик вывернулся и продемонстрировал великолепный хук левой. Бродягу отбросило к стене, и тут уж Дик пришел в такой раж, что исход схватки был предрешен.
Тогда Дэвид обратил взгляд к женщинам, чуть было не ставшим жертвами насилия. Теперь он увидел, что это совсем молоденькие девушки, очень привлекательные и поразительно похожие. Они лихорадочно оправляли платья, и одна из них указала на что-то Дэвиду.
Бродяга – тот самый, которого он несколько минут назад оттащил от нее за волосы, – подбирался к нему. Оглянись Дэвид на пару секунд позже – и было бы поздно. Мерзавец сжимал в руках нож, держа его на уровне живота. Лезвие неприятно поблескивало. Дэвид схватился за пояс, но пистолета там не оказалось.
Каким-то образом в суматохе он выронил его! Это было более чем некстати.
Не решаясь отвести взгляд от блестящего лезвия, Дэвид начал отступать. Бродяга преследовал его.
Так продолжалось до тех пор, пока Дэвид не наткнулся пяткой на нижнюю ступеньку лестницы. Мало того, что отступать дальше было некуда, он еще и потерял равновесие. Увидев, что его противник падает, бродяга с торжествующим криком бросился к нему и занес нож для удара. Упав на спину, Дэвид покатился прямо под ноги бродяге. Тот рухнул как подкошенный. От удара пальцы его разжались, и нож вылетел.
Не теряя времени, Дэвид навалился на бродягу и прижал его к полу. Заломив ему руки за спину, Дэвид уселся на него верхом, собираясь связать бродяге запястья носовым платком. Но тому удалось вырвать правую руку. Возможно, он пытался нащупать нож, лежавший совсем рядом. Вцепившись ему в руку, Дэвид ударил ею о край ступеньки. Бродяга заорал от боли и дернулся, словно в судороге.
Тогда Дэвид снова рванул его за волосы, а потом ударил лицом об пол. Раздался отвратительный хруст, бродяга завопил и забился, пытаясь освободиться. Еще несколько ударов – и он наконец обмяк.
Дэвид помедлил немного, но бродяга не шевелился. Тогда он поднялся на ноги и поискал глазами Дика.
Тот уже связал своему противнику руки за спиной.
– Разве я не говорил тебе, дружище, что хорошая драка прочищает мозги? – широко улыбаясь, спросил Дик. – Или это ты мне говорил... Впрочем, не важно. Что нам с ними делать?
Дэвид посмотрел на спасенных девушек. Те уже привели свою одежду в порядок, но вид у них был по-прежнему испуганный.
– Эти двое ничего плохого вам не сделали?
– То есть не надругались ли они над нами? – прямо спросила одна из них. – Нет, сэр, они не успели. Но если бы не вы...
– Вас с приятелем надо вздернуть на ближайшем дереве, – сказал Дэвид связанному бродяге. – Не только за то, что вы пытались здесь совершить, но и за кражу наших лошадей. Однако этим леди совсем ни к чему два болтающихся поблизости висельника. Я просто сообщу о вас властям, так что, если не хотите окончить свои жалкие дни в петле, убирайтесь из этой округи, да поскорее. – Заметив, что другой, с лошадиными зубами, начинает проявлять признаки жизни, он добавил: – Бери его и вон отсюда, пока я не передумал!
Дик развязал бродяге руки и дал хорошего тычка, отчего того отбросило к стонущему товарищу.
– Давай, Бен, поднимайся, – торопливо заговорил он, то и дело оглядываясь и заискивающе улыбаясь. – Господа нас отпускают, так что поторопись, пока они добрые.
Второй кое-как поднялся и с минуту стоял, покачиваясь и уставясь в пространство бессмысленным взглядом. Из его сломанного носа обильно текла кровь на рубаху. Когда конокрады покинули дом, Дэвид вышел вслед за ними на веранду на тот случай, если им взбредет в голову какая-нибудь пакость на прощание. Однако избитая парочка не чаяла как можно скорее убраться подобру-поздорову. Едва они скрылись в роще, Дэвид вернулся в дом.
Спасенные девушки пришли в себя и теперь о чем-то говорили с Диком. Та, к которой Дэвид обратился несколько минут назад, повернулась к нему с признательной улыбкой.
– Сэр, мы в неоплатном долгу перед вами и вашим другом. Мы сестры Брайдвелл, хозяйки этого дома. Меня зовут Каролина, а мою младшую сестру – Луиза.
– Дэвид Тревелайн к вашим услугам. – Поклонившись, Дэвид указал на Дика. – Если мой друг еще не представился, то это Ричард Берд.
Тот низко поклонился, поцеловал каждой из юных леди ручку и рассыпался в комплиментах. На Каролину его галантность не произвела особого впечатления, зато Луиза вспыхнула от удовольствия, и ее красивые голубые глаза засияли.
Сестры были и в самом деле прехорошенькие: блондинки с роскошными волосами, чудесной кожей и персиковым румянцем. Очевидно, младшая, Луиза, во всем слушалась сестру.
– Вы что же, живете здесь одни? – удивился Дэвид.
– Если не считать домашней прислуги и рабов, которые трудятся на полях. Все они чернокожие, но очень преданы нам. К несчастью, когда эти люди вломились в дом, здесь были только женщины.
– У вас нет родственников-мужчин?
– Увы, нет. Мы не так уж давно обосновались здесь, а в прошлом году эпидемия унесла наших родителей. Мы с Луизой решили, что будем продолжать хозяйничать вдвоем. Как видите, это у нас не очень-то получается. – Девушка с грустью обвела взглядом запущенный дом, потом в глазах ее сверкнул вызов. – Но все равно мы не сдадимся! И понемногу уже начинаем разбираться, что к чему!
– Конечно, вы справитесь, – заверил ее Дэвид.
– Боже мой! – вдруг воскликнула Каролина. – Нам давно уже следовало предложить гостям чего-нибудь освежающего. Джентльмены?
– Не откажусь, – тотчас заявил Дик. – В такой жаркий день прохладительные напитки весьма кстати.
– Я присоединюсь к вам немного погодя, – сказал Дэвид, скрывая улыбку. – Сначала нужно заняться лошадьми. Эта парочка основательно их заездила, и бедняги все в мыле. Мисс Брайдвелл, могу я рассчитывать на корм и воду для них?
– О, конечно, сэр! Все, что есть в нашей конюшне, к вашим услугам. Хотите, я пошлю служанку на поля? Рабы сделают все, что нужно, для этих чудесных животных.
– Не беспокойтесь, я справлюсь сам. Сдается мне, на сегодня с лошадей хватит и приключений, и незнакомых лиц, тем более что к чернокожим они не привыкли.
Дэвид растер, накормил и напоил Грома и Грозу, а вернувшись в дом, нашел Дика на веранде в окружении юных леди. Стол был накрыт в прохладном уголке, куда то и дело залетал ветерок. Девушки наперебой ухаживали за гостем и ловили каждое его слово. Дик заливался соловьем, живописуя плавание, причем в его устах око превращалось в захватывающую авантюру. Он уже успел отдать должное напитку в высоком запотевшем кувшине.
– Весьма рекомендую, – обратился он к Дэвиду, поднимая свой стакан. – Эти милые дамы объяснили мне, что жулеп, напиток вкусный и весьма освежающий, – что-то вроде местной достопримечательности. Правда, они отказались сообщить мне рецепт, но я чувствую коньяк и мяту. Один Бог знает, что еще туда добавили! За здоровье хозяек! – И Дик приложился к стакану.
Говоря тост, он смотрел на Луизу, и та снова вспыхнула и потупилась. Каролина лишь слегка кивнула. Дэвид сел на свободный стул, и она тотчас обратилась к нему:
– Мистер Берд рассказал нам, что вы отправились в путешествие с целью найти исчезнувшую возлюбленную на экзотических островах, населенных язычниками! Вы везете ее любимую лошадь через весь океан! Мне это по душе, как и всякому безнадежному романтику. Как я завидую вашей островитянке! Ах, если бы судьба послала мне такого человека, как вы! Должно быть, вы находите меня наивной?
– Отчего же, – возразил Дик, не дав Дэвиду и рта раскрыть. – Склонность к романтике придает леди очарования.
– Боюсь, романтика здесь только кажущаяся, – заметил Дэвид. – Везти лошадь, а тем более двух лошадей через океан – это тяжкий труд.
Он пригубил напиток, предложенный ему Каролиной. Тот и в самом деле сильно отдавал бренди, но вкус был много мягче, мятный и освежающий.
Когда кувшин опустел, служанка принесла другой. Мало-помалу Дэвид ощутил приятную вялость, впервые со времени отъезда. Он больше молчал, предоставляя Дику вести беседу. В обществе юных дам тот всегда чувствовал себя непринужденно, рассказы так и лились с его уст, перемежаясь комплиментами и вполне приличными шутками. Луиза слушала его как зачарованная, но Каролина поглядывала на Дэвида. Тот расценил это как безмолвное поощрение. Еще далекий от того, чтобы предпринять какие-то ответные действия, он был готов к этому. Измученный долгой однообразной дорогой через океан, Дэвид желал забыться и восстановить душевное равновесие. Он, конечно, не забыл про Лилиа, но она внезапно отдалилась, словно чудесное, но смутное воспоминание.
Наконец Дэвид впал в сладкую дремоту с открытыми глазами. Он не сразу сообразил, что к нему обращаются, потом встряхнулся и выпрямился.
– Прошу прощения, мадам, я немного уехал и потому забылся.
– Мистер Берд...
– Дик, – галантно поправил тот.
– Дик только что рассказал о ваших планах. Вы ведь и в самом деле собираетесь провести неделю на берегу, чтобы дать лошадям восстановить силы? В таком случае почему бы вам не погостить на нашей плантации? Мы с сестрой будем счастливы оказать вам гостеприимство. Вообразите, у нас даже есть роскошное пастбище! Последний раз там косили перед дождями, так что трава уже снова выросла. Стечение обстоятельств представляется мне на редкость удачным. Не только лошади, но и вы с другом сможете как следует отдохнуть.
– Лично я нахожу эту идею превосходной, – улыбнулся Дик. – А ты что скажешь, Дэвид?
Дэвид заметил, что они с Луизой держатся под столом за руки.
– Не знаю, – начал он нерешительно, – удобно ли это... К чему вам такая обуза?
– Это вовсе не обуза! – горячо возразила Каролина. – Напротив, мистер Тревелайн... Могу я называть вас Дэвидом? Мы будем в восторге, если вы разделите с нами наше добровольное затворничество. Видите ли, в нашей округе, кроме нас, среди плантаторов нет женщин, и соседи относятся к нам неодобрительно. Если честно, Дэвид, нас избегают. Вы с Диком – первые гости в нашем доме с тех пор, как умерли родители.
Девушка умоляюще смотрела на него. Дэвид вынужден был признать, что идея по душе и ему.
– Мне нужно подумать, – все же сказал он.
– Буду счастлива, если вы согласитесь...
Каролина потянулась через стол и мимолетно коснулась его руки. Он ощутил ее прикосновение как легкий ожог. В глубоких, влажных глазах Каролины хотелось утонуть. Дэвид вдруг понял, что бог знает как давно не был с женщиной.
– Хотя бы пообедайте с нами! Дэвид лишь молча кивнул.
– Вот и чудесно! – Одарив его ослепительной улыбкой, девушка поднялась из-за стола. – Мы сейчас же распорядимся насчет обеда.
Она исчезла в доме. Луиза неохотно последовала за ней, напоследок окинув Дика обожающим взглядом.
– А знаешь что, Дэвид? – спросил тот, глядя ей вслед и разнежено потягиваясь. – По-моему, в жизни плантатора масса преимуществ.
– Очень может быть... поначалу. Через пару месяцев ты начнешь изнемогать от скуки, а через полгода сбежишь куда глаза глядят. Хотя работать на полях приходится не плантатору, а его рабам, все равно бедняга встает с рассветом.
– Рабы! – фыркнул Дик с презрением. – Какой варварский атрибут землевладения! Лично я против рабства, хоть и страшно ленив по натуре. Но на неделю я вполне готов закрыть глаза на это безобразие. Скажи, ты ведь останешься? Чего ради нам бродяжничать и искать неприятностей, когда можно провести время с пользой и удовольствием?
– А тебе не приходит в голову, что у прекрасной Луизы далеко идущие намерения на твой счет? Что она видит в тебе будущего супруга?
– Супруга? – в ужасе повторил Дик и подскочил как ужаленный. – Ты и в самом деле так думаешь? Тогда мне придется сразу расставить все по своим местам. Она славная девушка, но брак категорически исключается, и я это ей подробно объясню.
Когда сестры снова вышли на веранду, Дэвид от души смеялся.
– Джентльмены, обед подадут через два часа, – сказала Каролина. – В послеполуденную жару мы с Луизой обычно отдыхаем. Не хотите ли последовать нашему примеру? Служанка уже стелит в комнатах для гостей. Вы найдете там все необходимое. Видите ли, мы всегда надеемся на то, что ветер занесет к нам какого-нибудь странника... но до сих пор, увы, такого не случалось. Слишком уединенная жизнь – не лучший удел, – закончила она с горькой усмешкой.
– Разумеется, мы с радостью отдохнем. – Дик не слишком уверенно поднялся. – Признаться, этот ваш жулеп – крепкая штука!
Несмотря на запущенность дома, обед был подан на белоснежной крахмальной скатерти, и сервировка не оставляла желать лучшего. Хрустальная люстра заливала столовую сиянием многочисленных свечей, отблески играли на дорогих бокалах с вином и старательно начищенном серебре.
Блюда принадлежали к местной кухне, изысканной и пикантной, причем главным оказались цыплята в остром соусе, горячившем кровь. Дик не скупился на похвалы и с присущим ему любопытством расспрашивал о местных яствах. Каролина, находя его расспросы забавными, охотно отвечала, тогда как застенчивая Луиза лишь изредка вставляла реплики.
– Здесь, на американском Юге, кроме хлопка, выращивают маис, он заменяет нам зерно, более привычное европейцу. Разломите ломоть хлеба... видите, он совсем иной. Но на вкус ничуть не хуже пшеничного, не так ли? Это пища и рабов, и господ, если можно так выразиться. Чернокожие питаются мамалыгой из маиса, а делают ее из стержней початков, вымоченных в щелоке и отваренных. Немало местных блюд готовится только из овощей – например, окра и колар-грин.
Она по очереди указала на два блюда, незнакомые гостям. Дик посмотрел на них с недоверием, однако отведал каждого, после чего провозгласил, что они превосходны. Это не удивило Дэвида: питание на борту «Надежды» день ото дня становилось все хуже. Друзья наверстывали упущенное, так что к концу этой обильной трапезы Дэвид снова почувствовал сонливость.
Впав в приятное оцепенение, он почти не реагировал ни на что, в том числе и на красоту юных хозяек дома, хотя и понимал: те потратили немало времени перед зеркалом в надежде произвести впечатление на гостей.
В Англии Дэвид слышал о том, что американские южанки дивно хороши собой, и теперь имел возможность убедиться в этом собственными глазами. Мягкое сияние свечей придало особую прелесть сестрам Брайдвелл. К обеду они сменили домашние платья на вечерние, с открытыми плечами. Каролина надела бледно-розовое, а Луиза – голубое. Густые светлые волосы сестер были уложены в высокие, намеренно чуть небрежные прически, так что пара выбившихся локонов кокетливо падала на грудь. Щеки их пылали – то ли от румян, то ли от радостного возбуждения. Ко всему прочему от девушек исходил аромат духов, легкий и дразнящий.
Дэвид чувствовал, что все его существо откликается на это, но вместе с тем его обволакивало довольство, нежелание двигаться и даже думать. Он был словно одурманен и во время беседы вдруг невольно зевнул.
– Прошу прощения! – сконфуженно обратился он к Каролине, которую только что перебил на полуслове. – Ради Бога, не подумайте, что я нахожу общество скучным!
– О, я все понимаю, – заверила она смеясь. – Нам, местным жителям, хорошо известно, что чужестранца на юге охватывает апатия, вроде дурмана, особенно после вкусного обеда. Кроме того, ваш день не слишком задался, пришлось проделать долгий путь пешком под палящим солнцем. Идемте! – Она поднялась и протянула Дэвиду руку. – Долг хозяйки – проводить гостя до порога его комнаты. Сейчас вам нужен долгий и крепкий сон.
Дэвид попробовал было возразить, но девушка только отмахнулась, и он с облегчением подчинился. Покидая столовую, Дэвид обернулся, собираясь пожелать доброй ночи Дику и Луизе, но, поглощенные разговором, они не заметили его ухода и того, что остались вдвоем.
Каролина взяла со столика в холле подсвечник, зажгла свечу от другого, горящего на стене, и они с Дэвидом направились вверх по лестнице. Пока они поднимались, ее маленькая рука держала его руку, хотя Дэвид уже очнулся от ступора и вполне мог двигаться самостоятельно. Вместе они повернули в коридор и направились к комнате для гостей, где Дэвид уже провел некоторое время перед обедом.
– Вон там моя комната, – как бы между прочим сказала девушка, указывая на одну из закрытых дверей.
Дэвид бросил взгляд на нее, но лицо Каролины выражало безмятежность. И все же он знал, что это намек, суливший заманчивые возможности. У его двери Каролина остановилась и распахнула ее. В комнате на массивном бюро горела свеча, покрывало на постели было откинуто.
– Спите сладко, Дэвид Тревелайн. Еще раз благодарю за то, что защитили сегодня нашу честь. Очень надеюсь, что вы примете верное решение и позволите нам с сестрой выказать вам и вашему другу признательность за это, хотя бы в течение недели.
Глаза ее снова стали молящими, на лице появилось безотчетное томление. Дэвид хотел поцеловать ей руку, но удержался, поскольку еще ничего для себя не решил.
– Повторяю, мне нужно подумать, – ответил он. – Доброй ночи!
Девушка повернулась, чтобы уйти, а Дэвид вошел в свою комнату. Закрыв дверь, он прислушался. Поначалу царила тишина, потом послышались шаги, открылась и закрылась дверь.
Раздеваясь, он улыбнулся. На табурете был приготовлен тазик, на откинутой створке бюро стоял кувшин с теплой водой. Умывшись, Дэвид задул свечу и забрался под легкое покрывало. Простыни были прохладными и чистыми, сквозь занавески пробивался лунный свет. Как приятно было вытянуться в настоящей постели после бесчисленных ночей на дощатой корабельной койке, пусть даже прикрытой толстым тюфяком! Очень скоро Дэвид начал задремывать, и мало-помалу мысли его обратились к Каролине Брайдвелл. Он был уверен, что эта красивая молодая южанка ждет от него знаков внимания. Дэвид не возражал бы откликнуться на ее приглашение и пойти в комнату по соседству, но опасался, подозревая, что Каролина жаждет романтических отношений и долгой привязанности. Он же искал только мимолетного приключения. Возможно, где-то за океаном Лилиа вспоминает о нем или даже ждет его, но, главное, Дэвид и сам рвался к ней душой и телом. Серьезный роман с другой женщиной только осложнил бы ситуацию, но не изменил бы ее. Поэтому разумнее всего было не задерживаться на гостеприимной плантации, а рано поутру отправиться дальше, как и договорились друзья с самого начала. «Дика это, конечно, не приведет в восторг», – дремотно подумал Дэвид.
Из коридора донесся звук открываемой двери. Он тотчас вскинул голову и приподнялся на локте. Дверь его комнаты тоже открылась почти бесшумно, и тихо зашелестела одежда.
– Дэвид? Вы спите? К вам можно?
– Конечно, Каролина, заходите, – сказал Дэвид, мысленно прощаясь со своими добрыми намерениями.
Девушка подошла к кровати, ненадолго появившись в полосе лунного света, падавшего между занавесками. Как Дэвид и ожидал, на ней была лишь ночная сорочка, настолько тонкая, что лунный луч пронизал ее насквозь и обрисовал контуры фигуры.
– Вы ведь не сочтете меня слишком настойчивой и бесцеремонной? – шепотом спросила она, останавливаясь у кровати. – Я подумала, что надо мне самой сделать первый шаг, иначе ничего так и не случится. Если это вам не по душе, так и скажите, и я сразу уйду!
– Прошу вас, останьтесь! – поспешно проговорил Дэвид, подавляя вздох.
Он взял Каролину за руку и усадил на постель рядом с собой.
– Знайте, Дэвид, что бы ни случилось, я не потребую от вас ни клятв, ни даже слов любви. Меня толкает к вам одиночество, и я понимаю, что и вам недостает женщины во время вашего долгого путешествия к любимой. Получается, что мы можем подарить друг другу немного тепла, а большего я и не прошу...
– Ничего не нужно объяснять, Каролина. Вы говорите со мной так, словно искушаете святого, а я не святой. С самой первой минуты меня влечет к вам. Вы ведь знаете, что очень красивы, да?
– И вы красивы, Дэвид Тревелайн. Вы самый красивый мужчина, какого только мне приходилось встречать...
Дэвид закрыл ей рот поцелуем, и Каролина ответила с неистовством, наконец-то вырвавшимся на свободу. Никогда еще Дэвид не чувствовал себя так странно во время близости. Он желал эту девушку и был сильно возбужден, однако происходящее казалось ему нереальным. Дэвид устал, слишком много съел и выпил за обедом, поэтому движения его были медленными, дремотными и ленивыми.
Каролина, напротив, не помнила себя от страсти, неистово обнимала его и что-то едва слышно шептала, сама того не сознавая. Ее безумство возбуждало Дэвида, а момент ее упоенных содроганий приблизил разрядку и для него.
Страсть сменилась нежностью и благодарностью. Дэвид ласково убрал влажный локон со лба Каролины, и девушка тут же самозабвенно прильнула к нему. Он остро сознавал, что она нуждается в нем и это не имеет теперь ничего общего с физическим желанием. Дэвид внезапно понял, что ему будет нелегко покинуть эту девушку, для которой он воплощал любовь и близость.
Почувствовав, что Дэвид засыпает, Каролина высвободилась из его объятий и выбралась из постели.
– Спите сладко, Дэвид Тревелайн. – Наклонившись, она коснулась поцелуем его лба. – Спите сладко.
Девушка вышла, а Дэвид еще четверть часа оставался между сном и явью. Внезапно он услышал за дверью негромкий мужской смех и женский, похожий на колокольчик. Дэвид улыбнулся, поняв, что это Дик и Луиза.
И в этот миг Дэвид принял решение остаться на плантации сестер Брайдвелл, пока не настанет время возвращаться в Чарлстон. Он уснул с легким сердцем, подумав, что Дик обрадуется этому, очень обрадуется!
Последующие несколько дней прошли мирно и безмятежно.
– Француз назвал бы все это интерлюдией любви, – сказал как-то Дик Берд с лукавой улыбкой.
Однако Дэвида мучили противоречия. С одной стороны, он радовался, что лошади обретали прежний задор. Сам он тоже не мог пожаловаться на жизнь, тем более что каждую ночь Каролина приходила к нему в комнату. Однако последнее и было источником тайных мук Дэвида. Молодой человек чувствовал, что девушка привязывается к нему все сильнее и он становится смыслом ее существования. Стоило ему вспомнить о возвращении на корабль, как она ловко уводила разговор в сторону. Дэвид понимал, что разлука будет для нее страшным ударом, но, несмотря на это, решил продолжить путь в назначенный срок.
В эти знойные летние дни Каролина была очень занята. Все дела плантации лежали на ней, и эта ноша особенно давала знать о себе в период уборки. Через несколько недель рабам предстояло приступить к однообразному и утомительному труду, длившемуся с раннего утра и до глубокой ночи.
Дэвиду и Дику не позволяли участвовать в хозяйственных делах. Друзья осознали, что такое южное гостеприимство, когда Каролина попросила их не покидать прохладную веранду в течение дня. Там они и сидели долгие часы, потягивая жулеп и обмахиваясь веерами из индюшиных перьев. Ранним утром Дэвид совершал долгие верховые прогулки. Это поддерживало лошадей в форме и не позволяло им слишком отъедаться. Правда, и тут радушная хозяйка пыталась предложить Дэвиду услуги одного из рабов. Гость, однако, категорически отказался.
– Ценю вашу заботу, но я сам отвечаю за этих животных, да и они не придут в восторг от попечений чужого человека. Все равно, когда мы снова пустимся в путь, кроме меня, некому будет о них заботиться.
При упоминании об отъезде девушка изменилась в лице.
– Каролина, – мягко начал Дэвид, – не изводите себя понапрасну. Ведь вы с самого начала знали, что я покину вас. Если вы надеетесь заставить меня изменить решение, оставьте это. Не стоит отягощать наше прощание.
– Я не так наивна, чтобы надеяться удержать вас. По крайней мере я постоянно повторяю себе это. Не сердитесь, если порой я выдаю себя. Клянусь, я не унижусь до просьб, напротив, постараюсь остаться для вас светлым воспоминанием. Когда вы едете?
– В конце недели.
Дэвид ожидал возражений со стороны Дика, но оказалось, что тот уже побеседовал с Луизой на эту тему, готовясь к отъезду.
– А ты думал, я буду дуться и ворчать, дружище? – расхохотался он, когда Дэвид осторожно намекнул, что время на исходе. – Значит, ты так и не понял, что я за человек. Не скрою, все это было очень и очень мило и на редкость приятно. Лучшей подружки, чем Луиза, мне не найти... но ненадолго, Дэвид, ненадолго! Ведь мир полон красивых и пылких девчонок, которые ждут не дождутся, когда Дика Берда занесет в их места. К тому же ветер странствий уже снова кружит мне голову, и промедление начинает тяготить. Короче говоря, я готов пуститься в путь в любую минуту.
Однако в конце недели выехать не удалось, так как в назначенный день на округу обрушилась сильнейшая буря. Небо так затянуло, что стало темно, как поздним вечером, а потом разразилась гроза с настоящим тропическим ливнем, не таким уж редким для этих широт. Дождь шел стеной, молнии прорезали небо почти непрерывно, непрестанно грохотал гром. Буря привела лошадей в неистовство, они рвались с поводьев и вставали на дыбы, пока их не вернули в стойла. И даже там они шарахались при каждом раскате грома, особенно кобыла. В такое ненастье поездка добром не кончилась бы. К тому же дорога превратилась в реку жидкой грязи. К великой досаде Дэвида, отъезд пришлось отложить.
На другой день сияло солнце, и все быстро высохло. Друзья пустились в путь рано. Девушки держались с достоинством, но в глазах их стояли слезы. К облегчению Дэвида и Дика, обошлось без сцен.
Хорошо отдохнувшие и резвые лошади проделали обратный путь чуть не вдвое быстрее. Уже к полудню их копыта застучали по дощатой пристани Чарлстона. Дэвид не ожидал, что судно будет ждать их у причала, где постоянно не хватало места, поэтому поначалу, не увидев его, ничуть не встревожился и стал выискивать «Надежду» среди стоявших на якоре кораблей. Он обвел гавань взглядом, но «Надежды» не было и в помине.
– Как ты думаешь, что случилось? – спросил Дик.
– Сто чертей в глотку этому болвану Раунтри! – вскричал Дэвид. – Я знал, что от него можно ждать сюрпризов, но чтобы он вот так взял и сбежал!..
Оглядевшись, Дэвид увидел начальника порта.
– Сэр, не объясните ли нам, куда делось судно «Надежда»?
– «Надежда»-то? Поставила паруса по ветру да и уплыла. Дня четыре назад, если моя память не врет.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сердце язычницы - Мэтьюз Патриция



Очень понравился роман!!!Немного перенасыщен событиями,но от этого не теряет своей прелести.Главные герои достойны восхищения. Читайте!!! Надеюсь вам тоже понравится! 10
Сердце язычницы - Мэтьюз Патрицияс
4.07.2013, 11.32





Вроде бы ничего так роман,по моему примитивно написан.Местами неинтересные, нудные диалоги,гл.герои какие-то тусклые.Сюжет в основном крутится вокруг островитянки-дочери вождя,как постоянно уточняется,хотя отец ее-англичанин,только мать-туземка из рода вождей(вождиха,значит).Гл.героиня свободного нрава,что обусловлено обычаями племени,с кем настигло желание-возбуждение с тем и переспала.Оказалась в Англии у бабушки-англичанки,встретила гл.героя,влюбилась,к счастью,взаимно.Ожидала предложения руки и сердца от гл.героя,но последний слегка стушевался,опомнился,а ее уже и след простыл:уплыла на острова свои.Рванул за ней следом.А нашу гл.героиню и в Англии несколько раз пытались убить,на островах прямо кампанию против нее развернули.За неимением мужской кандидатуры,стала она вождем,наивная девочка.Похищения,побеги,драчки,угрозы и война.Гл.герой все-таки добрался не без приключений до островов.Гл.героиня долго упиралась,но все-таки любовь победила.Да,действительно,роман перенасыщен событиями,особенно гл.героиня,по замыслу автора,этому способствовала:то гуляла,где не надо,то стояла беспечно(чуть ли не раззинув рот),чтобы недругам было легче ее захватить.Но,наконец, все недруги погибли и любовь,мир,май восторжествовали.5 из 10.
Сердце язычницы - Мэтьюз ПатрицияСкорпи
7.07.2013, 1.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100