Читать онлайн Прекрасная мука любви, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прекрасная мука любви - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.33 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прекрасная мука любви - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прекрасная мука любви - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Прекрасная мука любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Ребекка стояла у окна своего номера в отеле Падьюки и смотрела, как на улице идет дождь. Он начался ночью и все еще не прекратился, словно мягкой вуалью накрыв и без того тусклое утро, так что даже сейчас, после восхода солнца, комната была погружена во мрак.
Раздался стук в дверь. Ребекка открыла, и в комнату вошел Генри.
– Скаковую дорожку всю развезло, – сообщил он. – Я только что с улицы. Похоже, скоро распогодится, но такая грязь, что просто ужас.
– Бедный Пэдди Бой, – заметила Ребекка. – Он ненавидит такую погоду.
– А кто ее любит?
– Только не я.
– И не я, девочка, – хмыкнул Хок и, кряхтя, принялся растирать поясницу. – В такую погоду у меня всегда начинает ныть поясница. И тогда я вспоминаю Лондон.
Ненастье обычно настраивало Ребекку на грустный лад.
– Дедушка, – попросила она, глядя в окно, – расскажи мне еще раз про маму и папу, какими они были, до того как поженились.
– Тебе нравится эта история, правда, Бекки? – Хок ласково улыбнулся. – Ладно уж, так и быть, расскажу тебе еще раз. – Взгляд его стал отрешенным, голос – печальным: Хок окунулся в прошлое. – Твою маму звали тогда Генриетта Стэнфорд. Ее отец был владельцем большой табачной плантации, которая располагалась неподалеку от «Дубовой долины» – фермы по разведению чистокровных лошадей, где я работал тренером и жокеем. И ферма, и лошади принадлежали Оуэну Джонсону. – Хок горделиво улыбнулся. – На триста миль в округе не было лошади, которая могла бы обогнать хоть одну из наших лошадей!
– И дедушка Стэнфорд ни разу не выставил ни одну из своих лошадей против тех, что ты тренировал?
– Ни разу! Твой дедушка Стэнфорд считал скачки греховным времяпрепровождением. «Никчемная глупость», – любил говаривать он. Если он случайно узнавал, что Генриетта убегала посмотреть на наших лошадок, он приходил в ярость.
– И тем не менее она постоянно это делала. Должно быть, так же сходила с ума по лошадям, как и я.
– Лошадей-то она любила, спору нет, но прибегала к нам в основном для того, чтобы повидаться с твоим отцом. Барт был в ту пору красивым парнем и таким же отличным наездником, как я. А как он любил хвастаться своим искусством перед твоей мамой! Черт подери! Я мог быть на конюшне или еще где-то и, даже не видя Генриетту, знал, что она рядом, только по тому, как этот парень скакал верхом!
– Расскажи мне о том, как они сбежали, – попросила Ребекка. Она уже бессчетное число раз слышала эту историю, но готова была слушать ее снова и снова. Что может быть лучше в дождливое утро, чем сидеть в уютном кресле и слушать дедушкины рассказы?
– В общем, мистер Стэнфорд считал, что назначение лошадей – перевозить грузы. А использовать их для конных состязаний или в цирке – неимоверная глупость. Он был невысокого мнения о тех, кто тратит время на тренировку лошадей, считая их людьми недалекими. К таковым он относил всех своих соседей, и особенно меня и твоего отца. И когда он обнаружил, что Генриетта проводит время с Бартом и, хуже того, всерьез увлеклась им, он вышел из себя и приказал бедной девочке держаться от конюшни подальше, грозя всеми мыслимыми и немыслимыми карами.
– Но она все равно приходила, – продолжила Ребекка.
– А как же! Приходила регулярно, ускользая из дома, как только представлялась такая возможность, а мы прилагали все усилия, чтобы ее прикрыть. Если видели ее отца или кого-то с его фермы, тотчас же ее предупреждали, и Генриетта быстренько пряталась где-нибудь и пережидала, пока они не уйдут.
– Какие вы молодцы!
– Но мы недооценили Стэнфорда. Он твердо решил положить конец отношениям своей дочери с неподходящим, по его мнению, парнем. Когда он понял, что ничто другое не поможет, он приобрел ферму Джонсона. Оуэн Джонсон с удовольствием продал ферму за хорошую цену. Но Стэнфорд не только приобрел ее, но и распродал всех скаковых лошадей до единой.
– Должно быть, всем вам пришлось нелегко.
– Нужно отдать Стэнфорду должное: он предложил почти каждому, за исключением меня и Барта, работу. Ведь единственное, для чего он купил у Джонсона эту ферму, – это чтобы избавиться от нас.
– И что вы стали делать дальше?
– Как раз в это время в Англии проходили скачки, и полковник Кларк с другими владельцами скаковых лошадей решили отправить кентуккийских рысаков в Англию для участия в соревнованиях. Они надеялись, что англичане заинтересуются чистокровными кентуккийскими скакунами настолько, что захотят их приобрести. А меня наняли, чтобы я сопровождал этих лошадей.
– А как же мама с папой?
– Барт нашел работу на другой ферме по разведению лошадей. При первой же возможности Генриетта убежала к нему, и они поженились.
Ребекка рассмеялась.
– Представляю себе, как разозлился дедушка Стэнфорд!
– Еще как разозлился! Его чуть удар не хватил, но поделать он ничего не мог. Твоя мама была совершеннолетняя, и они с Бартом уже успели пожениться. Единственное, что он мог сделать, чтобы отравить им жизнь, – это заявить, что твоя мама ему больше не дочь.
– Мама никогда не говорила на эту тему, но по некоторым намекам я догадалась, как тяжело она это переживала, – грустно сказала Ребекка. – А почему дедушка Стэнфорд так никогда ее и не простил, как ты считаешь?
– Кто знает, девочка. – Хок нежно обнял Ребекку и притянул к себе. – Он плохо поступил, заставив твою маму так сильно страдать. Я даже считаю, что его поведение ускорило ее кончину. Но, отказавшись от дочери, старый Стэнфорд лишил себя возможности познакомиться с внучкой, что мне лично только на руку. Ты не представляешь, Бекки, какую даешь мне радость и какой покой! День, когда твоя мама привезла тебя в Лондон, оказался счастливейшим в моей жизни.
– Я очень хорошо помню этот день, – задумчиво сказала Ребекка. – Ты жил в Лондоне уже десять лет, так что я тебя никогда не видела. Но когда во время войны папу убили, мама, чувствуя, что умирает, предпочла отправиться через океан, к тебе в Лондон, а не ехать в Луисвилл, до которого было рукой подать и где жил дедушка Стэнфорд. Впрочем, он наверняка бы нас не принял.
– И я всегда буду благодарен за это судьбе, – заметил Хок. – Не могу передать тебе, Ребекка, как мне было одиноко в Лондоне! Да, у меня были друзья, жокеи, тренеры, агенты по продаже кентуккийских рысаков, но мне всегда хотелось увидеть хоть одно родное лицо. Думаю, я скорее всего уехал бы домой. Но тут началась война. Когда я услышал, что Барт погиб, я был вне себя от отчаяния. Я даже на какое-то время перестал ездить верхом. Пропало желание. А потом приехали вы с мамой и вернули меня к жизни, – продолжал Хок. – Хотя, должен признаться, когда я впервые после долгого перерыва увидел Генриетту, у меня сердце сжалось. Я понятия не имел, что она настолько больна. Видеть, как исхудало ее когда-то прекрасное лицо, как на нем то и дело появляется гримаса боли, было настолько мучительно, что даже не знаю, как я это выдержал.
– Маме стало совсем плохо еще по дороге, – тихонько произнесла Ребекка. – Это чудо, что она прожила несколько дней, после того как мы приехали к тебе. Знаешь, у меня было такое чувство, что она просто заставляла себя жить. Она оставалась в живых только до тех пор, пока не передала меня в надежные руки. А после того как она это сделала, силы оставили ее, и она умерла.
– Я тоже так думал. – Хок крепко стиснул плечо Ребекки.
Он попытался что-то еще сказать, но закашлялся. Прикрыв лицо рукой, Хок поспешно вышел из комнаты. Ребекка была уверена, что в глазах его стоят слезы. Впрочем, в комнате было темно, и сказать наверняка она не могла.
Долго стояла Ребекка у окна, глядя, как моросит дождь, и думала о своей маме. В тот день, когда умерла Генриетта Хокинс, была точно такая же погода...
– Мамочка, я и не знала, что Лондон такой огромный, – задумчиво проговорила Ребекка, глядя в залитое дождем окно.
По приезде они с мамой сняли мансарду, и из ее окна Ребекка могла обозревать раскинувшуюся перед ней панораму города. Насколько хватало глаз, всюду виднелись крыши домов, и ничего более. Для десятилетней девочки зрелище было страшноватое.
– Это большой город, Ребекка, милая, – тихо сказала Генриетта Хокинс, лежавшая на кровати. – Но ты не бойся, здесь живет твой дедушка, он позаботится о тебе.
Слова эти прозвучали так пугающе странно, что, как ни была Ребекка мала, она это заметила. Поспешно отойдя от окна, по которому стучали дождевые капли, она быстро подошла к кровати, где лежала мама. Лицо ее казалось настолько безжизненным и изможденным, что Ребекка ужаснулась. Такой она маму еще никогда не видела. Генриетта сильно исхудала за время пути. Ее тонкая рука была почти прозрачной, и на ней отчетливо просвечивали голубые вены.
– Почему ты говоришь, что обо мне позаботится дедушка, мамочка? А ты?
– Я сделала все, что смогла, все, что в моих силах, – прошептала Генриетта. – А теперь я устала. Ужасно устала...
– Отдохни, мамочка. – Ребекка вложила свою маленькую ручку в мамину ладонь. Генриетта попыталась сжать ее, но сил на это у нее уже не хватило.
– ...устала, – повторила она.
Этой же ночью Генриетта умерла, так и не проснувшись, и для Ребекки началась новая жизнь – жизнь, связанная с лошадьми.
Во второй половине девятнадцатого столетия конные состязания стали в Англии поистине королевским спортом. На скачках обычно собиралось столько титулованных особ, что они получили название «королевских». С приездом внучки Генри Хокинс воспрял духом. Он снова начал ездить верхом и, куда бы ни отправлялся, всюду брал с собой девочку. В то время Генри стал одним из самых популярных наездников. Будучи американцем, он держался несколько особняком, но своим мастерством снискал себе уважение и славу. Кентуккийские фермеры, занимавшиеся разведением лошадей, надеясь с его помощью организовать продажу своих питомцев в Англии, присылали ему из Америки для участия в скачках самых лучших рысаков, в результате чего Генри постоянно выигрывал.
Ребекке нравились и сами скачки, и атмосфера, царившая вокруг них. Она была единственной девочкой, появлявшейся на конюшне, да к тому же внучкой Хока, и все ее очень любили. «Вконец избаловали девчонку», – говаривал Генри, когда сердился на Ребекку.
Ребекка быстро осознала, чем отличается победитель от остальных участников состязаний. Она купалась в лучах славы, окружавшей дедушку, и бережно хранила альбом с газетными вырезками о его победах. Девочкой она была очень впечатлительной, и слава Хока гораздо больше влияла на нее, чем на него самого. Уже вскоре после приезда в Лондон Ребекка решила – втайне, конечно, – что когда-нибудь обязательно станет наездницей и будет такой же знаменитой, как дедушка.
Как-то летом – Ребекке как раз исполнилось шестнадцать лет – ее жизнь во второй раз круто изменилась. Участвуя в скачках с препятствиями, Хок упал с лошади и повредил ногу. На этом его карьера закончилась навсегда.
Хок давно лелеял мечту вернуться в Кентукки и приобрести собственную ферму по разведению лошадей. Если бы не травма, он через несколько лет смог бы эту мечту осуществить. Но в то время, когда с ним произошел несчастный случай, накоплений у него не было, и ему ничего не оставалось делать, как вернуться в Штаты и попытаться добыть необходимые деньги каким-то другим способом.
Когда Ребекка узнала, каким именно способом дедушка собирается их добывать, она пришла в неописуемый восторг. Все оказалось очень просто: Хок решил сделать из внучки жокея. И по возвращении в Кентукки он начал учить ее править двуколкой и ездить верхом. Тренировались они целый год. У Ребекки, которая горела желанием стать первой, имелись все предпосылки для того, чтобы это желание осуществить. Она была девушкой гибкой, подвижной и обладала потрясающей реакцией. К концу года Хок понял, что его внучка способна произвести фурор. Ни один из известных ему жокеев не шел с ней ни в какое сравнение.
Только, к сожалению, Ребекка родилась девочкой, а не мальчиком, но в конце концов Хок примирился и с этим. Ребекка подавала такие большие надежды, что сокрушаться по поводу ее пола было бы просто свинством. И Хок решил, что если Ребекка будет перетягивать грудь перед соревнованиями, то под жокейской курточкой никто ничего не заметит, и вопрос с полом будет таким образом решен. Так оно и вышло.
Ребекка с Хоком участвовали в скачках уже в течение четырех лет. Но кочевая жизнь, которую они вели, съедала все их сбережения, так что вожделенная мечта о покупке фермы оставалась столь же призрачной, что и в самом начале. Правда, в этом году старый друг Хока, М. Льюис Кларк, организовал Луисвиллский жокейский клуб и Ассоциацию конного спорта, а также выдвинул идею устроить Кентуккийское дерби. Идея эта с каждым днем становилась все популярнее среди любителей конного спорта. Посовещавшись, Ребекка с Хоком решили принять участие в дерби и непременно победить. И теперь от того, добьются ли они этой цели, зависело осуществление их заветной мечты и вообще их будущее.
Ребекка часто думала о ферме. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней вставали зеленые лужайки и белые заборы, большой белоснежный дом с колоннами, просторная конюшня и поля, на которых паслись великолепные лошади, все – чемпионы. И в мечтах Ребекки на одной из них неизменно восседала она сама, поскольку девушка и помыслить не могла о том, что когда-нибудь перестанет ездить верхом...
– Похоже, дождь прекращается, – послышался у нее за спиной голос Хока. – Я так и думал.
– Что? – вздрогнув, пробормотала Ребекка. Она настолько была погружена в воспоминания и мечты, что не слышала, как Генри вошел в комнату.
– Я говорю, дождь вроде прекращается, – повторил Хок. – Давай-ка пойдем на конюшню. Нужно проведать лошадей, особенно Пэдди Боя.
– Хорошо, дедушка, – кивнула Ребекка и задумчиво добавила: – Интересно, Стивен и Глэдни уже приехали?
– А тебе что за дело? – суховато произнес Хок. – Не ты ли совсем недавно разозлилась на них обоих за то, что они вели себя как дети? Насколько я помню, ты именно так охарактеризовала их поведение.
– Да, – ответила Ребекка. – Трудно было на них тогда не рассердиться. – Она улыбнулась. – Но вообще-то они... очень забавные. По крайней мере, когда они рядом, мне никогда не бывает скучно.
– Осторожнее, Бекки, – насмешливо предостерег Хок. – Иначе опомниться не успеешь, как тебе придется выбирать кого-то из них.
– Боже правый, дедушка! Я только сказала, что они могут быть забавными. Это вовсе не означает, что я забыла о том, что они способны на всякие сумасбродные выходки. Подумать только, устроить такую драку!
– Многим девушкам было бы приятно, если бы из-за них дрались парни, – заметил Хок.
Покачав головой и ничего не ответив, Ребекка вышла из комнаты.
И все-таки, когда они пришли на конюшню и застали там Хэллорана, поджидавшего их у стойла Пэдди Боя, трудно было не заметить, как Ребекка оживилась. Хок ухмыльнулся, видя, как внучка изо всех сил пытается казаться равнодушной.
– Ну что, – холодно спросила она Глэдни, – вы со Стивеном уже закончили драться?
– Ага, – кивнул Глэдни и, глуповато улыбнувшись, коснулся пальцем распухшей губы. – Думаю, нам обоим следует перед вами извиниться за то, что мы устроили.
– Я тоже так думаю. Малоприятное было зрелище.
– Этого больше не повторится, обещаю вам.
– А кто победил? – Ребекка все-таки не сдержалась и задала уже давно мучивший ее вопрос.
– Никто. Можно сказать, вышла ничья. Ребекка огляделась по сторонам.
– Я бы чувствовала себя гораздо спокойнее, если бы и Стивен пообещал мне больше не драться. Кстати, где он?
– К сожалению, у него дела, – на ходу нашелся Глэдни. – Он уехал в Кейп-Джирардо. Собирается принять там участие в скачках.
– Но почему? Ставки здесь ничуть не ниже.
– Кто знает, что втемяшилось в его индейскую башку, – развел руками Глэдни. – Да и кому он здесь нужен?
– Что касается меня, то я прекрасно могу обойтись без вас обоих, – поспешно заявила Ребекка. – Просто странно, что он решил выставить Брайта Мона в Кейп-Джирардо, а не в Падьюке.
Да, узнав об отсутствии Стивена, Ребекка почувствовала разочарование. Ей льстило, что вокруг нее увиваются два молодых человека, хотя она никому бы в этом не призналась.
Стивен Лайтфут и в самом деле находился в Кейп-Джирардо и был вне себя от ярости. Едва успев приехать в город, он почти сразу понял, что Глэдни Хэллорану удалось его перехитрить.
Сразу же после регистрации своего рысака Стивен осведомился о том, где регистрируют иноходцев.
– Здесь же, – ответил стоявший за конторкой служащий. – У вас есть еще и иноходец, сэр?
– Нет, – ответил Стивен. – Просто я хотел узнать, зарегистрировался ли один мой приятель.
– А как зовут вашего приятеля?
– Генри Хокинс.
– Хок? Нет, он не зарегистрировался.
– Быть этого не может! – разволновался Стивен. – Он выехал раньше меня и давно уже должен был быть здесь.
– Я отлично знаю Хока. Он не только не зарегистрировался у нас, но его вообще нет в городе. Если бы он приехал, об этом было бы уже известно.
– Вы ошибаетесь. Наверняка ошибаетесь. Я только никак не могу понять, почему он до сих пор не зарегистрировался. Сколько еще осталось времени до конца регистрации?
Служащий вытащил из кармашка жилета часы, взглянул на циферблат и ответил:
– Ровно семнадцать минут. Те, кто не успеет, не будут допущены к состязаниям.
– Генри Хокинс не будет участвовать в скачках, – раздался позади Стивена чей-то знакомый голос.
Стивен обернулся: у него за спиной стояли Оскар Сталл и его неизменный спутник мистер Мерси – человек с каменным лицом.
– Откуда вы знаете?
Сталл недобро улыбнулся.
– Я считаю своей обязанностью быть в курсе таких вещей. Хокинс собирается принять участие в трехдневных скачках в Падьюке.
Стивен выругался про себя. Ну надо же! Этот плут Глэдни снова его перехитрил.
– Мистер Мерси, – обратился Сталл к своему телохранителю. – Не могли бы вы меня зарегистрировать? Мистер Лайтфут, я хотел бы переговорить с вами с глазу на глаз.
– Решили снизойти до беседы с полукровкой? – холодно произнес Стивен. – Разве это не противоречит вашим принципам? Впрочем, о чем это я? Ведь никаких принципов у вас нет.
Глаза Сталла злобно сверкнули, но уже через секунду он улыбался.
– Если я сочту, что мне это выгодно, я пойду на сделку с самим дьяволом.
– Охотно верю.
– Ну так вот, – продолжал Сталл. – У меня есть одно предложение, которое может вас заинтересовать. Оно может быть выгодно для нас обоих.
– Сталл, я не представляю себе, что могло бы быть выгодно нам обоим. Я слышал о вас немало задолго до того, как познакомился с вами. Вы пойдете на любую подлость ради победы, а этого я в людях не терплю. Так что у нас с вами может быть общего?
– Кентуккийское дерби, – ответил Сталл.
Как ни стремился Стивен выглядеть равнодушным, в глазах его при этих словах мелькнул интерес, и Сталл это заметил.
– Вот видите, – торжествующе улыбнулся он. – Я же говорил, что у нас с вами есть кое-что общее.
– Верно, Кентуккийское дерби меня интересует, не стану отрицать. Это будут самые великолепные конные состязания, которые когда-либо проводились в Америке, и я намерен в них участвовать.
– Я тоже, – заметил Сталл. – Но я также намерен в них победить, и в этом вы мне можете помочь.
– Очевидно, вы не поняли меня, Сталл. Я сказал вам, что собираюсь принять участие в этих скачках. Так какого черта я буду помогать вам выигрывать?
– Потому что вам это будет выгодно.
– Вы хотите сказать, – изумился Стивен, – что собираетесь заплатить мне, чтобы я проиграл?
– Именно так, – подтвердил Сталл. – И если вы согласитесь на мое предложение, то помимо прямой выгоды получите еще и побочную. Наш общий знакомый, ярмарочный шулер, наверняка поставит на вашу лошадь немалые деньги. И если ваша лошадь проиграет, соответственно проиграет и он. А поскольку вы оба добиваетесь благосклонности мисс Ребекки Хокинс, это даст вам явное преимущество.
– Вы меня просто удивляете, Сталл, – усмехнулся Стивен. – А как насчет других лошадей? Макгрейт собирается выставить парочку отличных скакунов, Чесапика и Аристида. И не забудьте про Вулкана, лошадь Раиса. Он уже два раза побеждал Брайта Мона. Вы что, собираетесь купить всех участников?
– Из всех тех лошадей, что вы назвали, – бесстрастно начал Сталл, – я опасаюсь лишь Чесапика. – Он погладил свой шрам, и в глазах его появилось задумчивое выражение. – Но я позабочусь о том, чтобы и он не представлял для меня угрозы.
– Что бы мне сказать, Сталл, чтобы прошибить вашу толстую шкуру? – задумчиво произнес Стивен. – Простого «нет», вероятно, будет недостаточно. Давайте скажу так: ни за какие деньги я не стану проигрывать специально! Брайт Мои снова обгонит вашу лошадь! Зарубите себе это на носу!
– Слышал я, что индейцы тупы, – ухмыльнулся Сталл. – Но поскольку вы индеец только наполовину, думал, что к вам это не относится. Похоже, я ошибся.
Стивен рассвирепел. Захотелось изо всей силы стукнуть кулаком по этой ухмыляющейся физиономии. Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, он процедил сквозь зубы:
– Вы мне омерзительны, Сталл! Более отвратительного человека, чем вы, я еще никогда не встречал!
И, круто повернувшись, Стивен зашагал прочь.
Сталл смотрел, как Лайтфут уходит все дальше и дальше, и перед глазами у него все плыло от ярости. Этот полукровка оказался точно таким же, как и все остальные так называемые джентльмены, – он, видите ли, слишком гордый, чтобы иметь дело с Оскаром Сталлом!
Но ничего! Он покажет этому зазнайке и всем этим господам, которые задирают перед ним нос, где раки зимуют! Он выиграет Кентуккийское дерби!
Ох как сладка будет эта победа! Состязания, организованные на деньги джентльменов и ими же проводимые, выиграет человек, с которым они не желают знаться. Какое это будет для них унижение!
До начала первого заезда оставалось еще часа четыре, и Сталл отправился к себе в гостиничный номер. Там он прилег, стараясь успокоиться, но ничего не получалось. Злоба так и кипела в нем.
Пытаясь усмирить ее и отвлечься, Сталл принялся придумывать разные картинки, одну забавнее другой. Для начала он представил себе, как устроители Кентуккийского дерби – полковник Льюис Кларк, Г.П. Макгрейт и генерал Эйб Берфорд – ползают перед ним на коленях, моля о пощаде. Вслед этим почтенным господам перед его мысленным взором предстали Генри Хокинс, Глэдни Хэллоран, несносный полукровка Стивен Лайтфут и, наконец, Тимми Берд.
Тот самый Тимми Берд, у которого хватило наглости прийти к Сталлу и рассказать о том, что он видел, как мистер Мерси обрабатывал колесо двуколки Хокинсов кислотой. А когда Сталл сказал ему, что мистер Мерси всего лишь выполнял данные ему инструкции, Берд заявил, что не намерен молчать и все расскажет Генри Хокинсу и организаторам скачек. У Сталла не оставалось другого выхода, как приказать мистеру Мерси ликвидировать Тимми Берда. Впрочем, Сталлу это было только на руку: он уже давно собирался уволить Берда, а на его место взять Реда Паркера, который был ему гораздо больше по душе. Этот Тимми Берд тоже корчил из себя джентльмена, и Сталл был счастлив от него избавиться.
Бедняга жокей был не первым, кого по приказу Сталла убирал мистер Мерси. Были и другие, в том числе и женщины.
Не всем женщинам, познавшим садистские ласки Сталла, можно было заткнуть рот деньгами. Некоторых настолько возмутило его бесчеловечное отношение, что они пригрозили пойти в полицию. По большей части это были проститутки, так что полицейские скорее всего не обратили бы особого внимания на их жалобы, но Сталл не стал рисковать. Зачем, если есть мистер Мерси, которому ничего не стоит уладить такую пустячную проблему?
Поручив мистеру Мерси убить женщину в первый раз, Сталл совершенно неожиданно сделал одно интересное открытие. Он обнаружил, что бесстрастный мистер Мерси, который, казалось, равнодушен ко всему на свете, получает огромное удовольствие, убивая женщин. Мужчин мистер Мерси лишал жизни совершенно равнодушно, не испытывая при этом ни энтузиазма, ни угрызений совести, а вот женщин отправлял на тот свет с наслаждением. Он получал от этого такое удовлетворение, какое всякий нормальный мужчина получает от обладания женщиной. Для мистера Мерси убивать женщину было все равно что заниматься с ней любовью.
Как это бывало уже не раз, мысли о насилии настроили Сталла на сексуальную волну. Образы униженных и поверженных врагов уступили место женским образам. Представив себе, как он станет мучить женщин, а они будут валяться у него в ногах, моля о пощаде, Сталл почувствовал желание.
– Мистер Мерси! – позвал он.
В ту же секунду дверь распахнулась и серый человек возник на пороге.
– Приведите мне женщину, мистер Мерси, – приказал Сталл.
Мистер Мерси посмотрел на хозяина своим обычным, ничего не выражающим взглядом.
Сталл чувствовал, как страсть его разгорается с каждой секундой, а вместе с ней растет жажда садистских утех.
– На сей раз, мистер Мерси, когда я с ней закончу, можете взять ее себе и делать с ней все, что заблагорассудится. Считайте это наградой за работу.
И тут Сталл увидел нечто, чего до него не доводилось видеть ни единому человеку: мистер Мерси улыбнулся.
На ярмарке юго-восточного округа штата Миссури планировалось провести трехдневные конные состязания. На третий день должен был состояться финальный заезд – скачка чемпионов. В этом заезде победителя ждал крупный денежный приз – вожделенная цель всех участников состязания.
Всех, за исключением Стивена Лайтфута. Он уже заказал билет на пакетбот, следующий до Кейро, где намеревался пересесть на пароход, идущий до Падьюки. Стивен не собирался надолго оставлять Ребекку наедине с Глэдни. Но сейчас ему все равно нечем было заняться, и, чтобы хоть как-то убить время, он решил принять участие в первом заезде.
У линии старта уже стояли десять лошадей, включая лошадь, принадлежавшую Сталлу, Смелого Дьявола, на спине которого восседал коротышка жокей с обезьяним лицом.
– Не думай, что если тебе повезло в Кейро, то повезет и сейчас, – бросил он Стивену, пока оба ждали щелчка кнута, возвещавшего о начале состязаний.
– Внимание... – зазвучал голос стартера.
Стивен потрепал Брайта Мона по шее и, выпрямившись в седле, приготовился.
– Марш!
Раздался щелчок кнута, и все десять лошадей рванулись вперед. Внезапно наездник, скакавший рядом со Стивеном, направил свою лошадь на Брайта Мона и чуть не сбил его с ног. Решив, что это произошло случайно, Стивен немного посторонился, однако агрессивный сосед и не подумал воспользоваться любезностью Стивена и вместо этого снова толкнул его. Между тем Смелый Дьявол ушел вперед на целых два корпуса.
Значит, все это подстроено, догадался Стивен. У наездника, который столкнулся с ним, очевидно, не было никаких шансов на победу, и он продался Оскару Сталлу.
Стивен вывел Брайта Мона на внешний круг, чтобы уйти подальше от лошади, явно пытавшейся сбить его с шага. Сделать это оказалось нетрудно – Брайт Мон был намного сильнее и легко вырвался вперед, – но времени на эту глупую возню было потрачено довольно много. К тому моменту, когда Брайт Мон оказался наконец вне опасности, Смелый Дьявол ушел на восемь корпусов вперед.
Все участники состязания уже миновали второй поворот. Стивен низко пригнулся к шее своего скакуна и пришпорил его, призывая взять реванш. Лошади растянулись по скаковой дорожке цепочкой. Смелый Дьявол шел во главе. Стивен начал обгонять одну лошадь за другой, пока не оказался прямо за лошадью Сталла.
Брайт Мон, повинуясь своему хозяину и понимая, что от него требуется, развил бешеную скорость и начал быстро приближаться к Смелому Дьяволу. Пройдя поворот, Брайт Мон поравнялся с ним, и теперь лошади шли ноздря в ноздрю.
Наездник Сталла мчался вперед, изо всех сил хлеща несчастную лошадь кнутом. Бросив взгляд в сторону и заметив, что Стивен поравнялся с ним, он молниеносным движением вскинул руку, целясь своему противнику прямо в глаз. Его подлый маневр удался. Стивен почувствовал такую острую боль, что непроизвольно зажмурился. И последний отрезок пути ему пришлось проехать с закрытыми глазами. Оставалось лишь уповать на то, что умное животное само вынесет его на финишную прямую. И Брайт Мон не подвел хозяина. Когда Стивен открыл слезящиеся глаза, он увидел, что Брайт Мон первым пересек финишную черту.
Некоторое время жеребец еще бежал по инерции, но Стивен начал потихоньку натягивать поводья, и он замедлил бег. Развернувшись, Стивен поскакал к финишному столбу и сорвал с него кошелек, предназначенный победителю. Глаз болел ужасно. Этот мартышка-жокей угодил в тот самый глаз, который подбил Стивену Глэдни. Стивен обернулся, ища взглядом этого подонка. Ну и задаст он ему сейчас! Мало не покажется! Однако того нигде не было видно.
Тут к Стивену подбежал один из организаторов состязаний и восхищенно воскликнул:
– Мистер Лайтфут! Такого финиша я еще никогда в жизни не видел! С нетерпением жду ваших следующих побед.
– Я больше ни в каких заездах принимать участие не буду, – отрезал Стивен, все еще ища глазами Паркера. – Сегодня вечером я уезжаю в Падьюку.
– В Падьюку? – удивился тот. – Но у нас точно такой же приз, как у них. Мы были бы рады, если бы вы приняли участие в следующих заездах. Может, все-таки передумаете?
– Благодарю за внимание, сэр, но, к сожалению, остаться не могу. У меня в Падьюке срочные дела.
– Что ж, очень жаль, мистер Лайтфут. Остается лишь пожелать вам удачи.
– Благодарю вас, – ответил Стивен и пришпорил Брайта Мона, собираясь отвести его в стойло.
И тут Стивен заметил Паркера. Тот как ни в чем не бывало восседал на Смелом Дьяволе, будто бросая Стивену вызов и насмехаясь над ним.
Позже, анализируя случившееся, Стивен понял, что сглупил с самого начала. Ему нужно было заподозрить неладное, еще когда он не обнаружил Паркера возле конюшни, где тому надлежало быть. А вместо этого мерзавец находился на самом дальнем конце скакового поля. Он словно дразнил Стивена, вынуждая его подъехать. И Стивен, отбросив всякую осторожность, пустил Брайта Мона галопом, горя желанием схватить жокея Сталла и задать ему хорошую взбучку. Преодолев уже почти половину расстояния, Стивен вдруг увидел, что жокей развернул лошадь и не спеша направил ее к тропинке, ведущей в рощу.
– В чем дело, Паркер? – окликнул его Стивен. – Неужели сдрейфил?
Тот, не отвечая, продолжал скакать вперед, и Стивен последовал за ним. Очень скоро узенькая тропинка, по которой они ехали, резко оборвалась, и Стивен громко рассмеялся. Ну, теперь он покажет этому мерзавцу где раки зимуют! Теперь ему от него никуда не деться! Чтобы выехать из рощи, Паркеру придется развернуть лошадь, и тогда он неминуемо столкнется с ним, Стивеном.
Похоже, Паркер тоже это понял: остановив Смелого Дьявола, он повернул обратно.
Стивен с изумлением заметил, что коротышка жокей ухмыляется во весь рот, и недоброе предчувствие закралось в его душу. Он резко натянул поводья, но было слишком поздно. Лошадь остановилась прямо под огромным дубом, с которого молнией слетела веревка с петлей на конце. Миг – и петля туго затянулась вокруг туловища Стивена, а в следующую секунду он уже вылетел из седла и оказался на земле.
Приземлился Стивен, к счастью, на ноги, но веревка прижимала его руки к бокам, и он не мог ими пошевелить. Пока он безуспешно пытался высвободиться, к нему подбежали четверо здоровенных парней в замызганной одежде.
– Мистер Сталл просил нас проучить тебя хорошенько, чтобы ты не зарывался! Вот мы сейчас этим и займемся! – крикнул один из них.
Подскочив к Стивену, он замахнулся, полагая, очевидно, что расправиться с ним будет проще простого.
Однако нападавшего ждало жестокое разочарование. Веревка, которая еще секунду назад туго стягивала руки Стивена, ослабла и упала к его ногам. Руки его освободились. Заслонившись левой рукой, Стивен правой ударил в толстенную шею нападавшего, целясь в адамово яблоко. Удар пришелся прямо в цель. Схватившись за шею, здоровяк пошатнулся. Лицо его исказилось. Хватая воздух разинутым ртом, он безуспешно пытался вздохнуть.
Ободренный успехом, Стивен, молниеносно развернувшись, со всей силы ударил второго нападавшего в нос и почувствовал, как хрустнул под рукой хрящ. Ярко-алая кровь тотчас же залила лицо, закапала с подбородка.
Однако радость Стивена была недолгой. В следующую секунду к нему подскочили еще двое. Один нанес ему сокрушительный удар в висок, другой рассек скулу. Тот, которому Стивен сломал нос, пришел в себя и, ревя от боли и ярости, бросился на подмогу товарищам.
Под градом обрушившихся на него ударов Стивен зашатался. Он еще пытался бороться, однако силы были слишком неравны. Через несколько секунд он уже стоял на четвереньках, безуспешно пытаясь подняться: ноги были как ватные, да и руки висели словно плети. Тут кто-то из нападавших заехал ему ногой по ребрам, и Стивен упал на спину. Боль была такая, словно в ребра воткнули острый нож.
Но на этом избиение не закончилось. Удары по голове и бокам следовали один за другим, правда, Стивен уже не чувствовал боли.
Последнее, что он услышал, прежде чем провалиться в темноту, был пронзительный торжествующий хохот Паркера.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прекрасная мука любви - Мэтьюз Патриция



Редкостная мура. И 3-х баллов много.
Прекрасная мука любви - Мэтьюз ПатрицияВ.З.,65л.
31.05.2013, 8.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100