Читать онлайн Оазис, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Оазис - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.71 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Оазис - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Оазис - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Оазис

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

– Доктор, мне кажется, я не в состоянии присутствовать на сеансе групповой терапии. – Лейси явно была встревожена одной лишь мыслью об этом. Она нервно грызла кончик ногтя; огромные глаза сделались еще больше от охватившего ее беспокойства. – Только не сейчас.
– Что ж, как хотите, Лейси, – примирительным тоном отозвался Ноа. – Не будем с этим торопиться. Еще день или два будем проводить индивидуальную терапию.
– Неужели эти групповые сеансы так необходимы? Раскрывать душу перед совершенно посторонними людьми… – Она вздрогнула.
– Ну, как бы вам сказать…
Ноа стоял лицом к окну кабинета, пытаясь собраться с мыслями. Это был уже третий день пребывания Лейси в Клинике. Первые два дня она провела на транквилизаторах и подверглась тщательному медицинскому обследованию, включавшему в себя анализы, результаты которых свидетельствовали о недавнем употреблении кокаина в больших дозах. Ноа сегодня провел с Лейси целых четыре часа, расспрашивая о ее пристрастии к наркотикам.
– Доктор Брекинридж, вы что-то хотели сказать?
– А! Прошу прощения. – Он обернулся к ней, лицо осветилось улыбкой. – Я просто отвлекся на мгновение. Вы спрашивали, действительно ли сеансы групповой терапии необходимы. По моему мнению, да. Индивидуальная терапия предполагает, что вы остаетесь один на один с лечащим врачом. Главная цель любой терапии – выявить глубинные причины, которые привели к алкоголизму или злоупотреблению наркотиками. Вы должны при этом научиться преодолевать психологические барьеры и выработать более благоприятное представление о самой себе. Всего этого с куда большим успехом можно достичь в группе, в которую входят от шести до десяти человек. Группа – своего рода коллективный педагог. Все там объединены общими проблемами. В группе вам будет легче общаться с другими людьми, и вы поймете, что и они сталкиваются с теми же самыми трудностями. Вы не одиноки в этом мире… – Он прервал объяснения и развел руками. – Я понимаю, что похожу сейчас на преподавателя, читающего лекцию ученице. Но в известном смысле вы и есть ученица, которой предстоит узнать больше о себе самой.
Лейси нахмурилась:
– Вы сказали: «более благоприятное представление о себе». Что вы имеете в виду?
– Видите ли, Лейси, главная проблема при наркомании состоит не столько в физическом, сколько в психологическом пристрастии к наркотикам. Физическое пристрастие достаточно легко поддается лечению, в большинстве случаев, конечно, – уточнил он, вспомнив о Билли Рипере. – Но если мы не выявим его скрытые психологические причины, то пациент снова вернется к прежним привычкам, едва выйдя отсюда. И часто корень всех бед лежит в заниженном представлении о себе. Судя по тому, что я узнал о вас, Лейси, именно в этом заключается ваша главная проблема.
Она недоверчиво взглянула на него.
– Заниженное представление о себе? Извините меня, доктор, но мне трудно в это поверить. Я выступала на сцене, неоднократно появлялась перед широкой аудиторией, и миллионы людей видели меня на экранах кинотеатров и по телевидению. – У нее вырвался застенчивый смешок. – Прошу прощения. Я понимаю, как высокомерно это звучит, но от правды никуда не денешься. Я вовсе не хвастаюсь.
– Да, я знаю все это, но где-то глубоко внутри вас живет убеждение, что вы не заслуживаете того внимания, той лести, которые выпадают на вашу долю. Вы боитесь, что вас разоблачат и тогда все сразу кончится. – Он снова улыбнулся. – Я делю кокаинистов на пять категорий: те, кто употребляет наркотик от случая к случаю, по привычке, в компании, в стрессовых ситуациях и, наконец, те, у кого зависимость от кокаина перешла в тяжелую форму. Между первыми четырьмя категориями и последней существует большое различие, потому что многие из тех, кого я отношу к этим четырем, могут никогда не стать законченными наркоманами. Дело в том, что кокаин не вызывает столь сильного физического привыкания, как, например, героин, и человек, злоупотребляющий им, может последовательно проходить несколько стадий или же стать наркоманом после первого употребления кокаина. Те, кто принимает наркотик от случая к случаю, чтобы не выделяться среди других, могут никогда не попасть от него в зависимость. Однако тот, кто употребляет кокаин по привычке, как правило, делает это не ради забавы. Он применяет его периодически, чтобы справиться с тем, что сам считает трудной ситуацией в повседневной деятельности. Он делает это ради прилива энергии, а не ради вызываемой им эйфории. Разумеется, если он будет продолжать в том же духе в течение достаточно долгого времени, у него может выработаться сильное пристрастие к наркотику.
– Если я верно вас поняла, вы причисляете меня к тем, кто принимает кокаин время от времени?
Он кивнул:
– Да, вначале было именно так. Но не стоит скрывать от себя правду, Лейси. Теперь вы стали законченной наркоманкой.
– Мне все же трудно принять вашу теорию на свой счет. Правда, я всегда считала, что своим успехом в жизни обязана невероятному везению, и порой меня охватывало беспокойство: что со мной станется, если вдруг удача мне изменит?
– Это тоже часть вашей проблемы, как вы сами видите. Из того немногого, что мне о вас известно, я могу заключить, что удача лишь в незначительной мере способствовала вашему успеху. Например, вам досталась нужная роль в нужное время. Но ведь вы необычайно талантливы, Лейси, и к тому же очень красивы. По моему суждению, вы употребляете кокаин, чтобы поддержать в себе падающее самоуважение. Ваше мнение о себе никогда не соответствовало вашему успеху у публики. Вы всегда на виду, и страх провала стал для вас постоянным и самодовлеющим. И любой ваш успех всегда превышает вашу самооценку. Наше воспитание отчасти несет за это ответственность. Нам с детства внушают, что мы должны всегда и везде оказываться победителями, быть на высоте в любом деле. – Ноа внимательно смотрел на актрису. – У меня не было времени вникнуть поглубже в ваше прошлое, однако я припоминаю, что читал в одной статье, будто бы вы довольно рано начали сниматься в кино.
Лейси пожала плечами:
– Боюсь, моя история не слишком оригинальна, доктор Брекинридж. Полагаю, можно назвать случай с моей мамой типичным. Я родилась в графстве Орэндж и была единственным ребенком в семье. Мой отец владел небольшой винной лавкой и работал с утра до ночи. Первое воспоминание, сохранившееся у меня от детства, – мама, листающая журналы о кино. Насколько мне известно, она прочитывала их все от корки до корки. Ничего другого она не читала. Когда мне было около семи лет, отец назвал меня «подающей надежды красавицей». С этого момента мама стала словно одержимой. Она в свое время мечтала стать актрисой, но забеременела и вынуждена была выйти замуж за моего отца. Она горько сожалела об этом и вечно пилила отца за то, что тот стал помехой ее артистической карьере. В конце концов она бросила его. Мне тогда исполнилось десять лет, и мама перенесла свои честолюбивые планы на меня. Уверена, что подобную историю вам приходилось выслушивать множество раз. Целыми днями мы обивали пороги актерских агентств. Мама работала по вечерам официанткой, а днем ходила вместе со мной к разным агентам.
– Должно быть, вам пришлось нелегко, – сказал Брекинридж сочувственно. – А как обстояло дело с учебой?
– Да так, мало-помалу, – пожала плечами Лейси. – Помню, нам время от времени приходилось переезжать, чтобы избежать наскоков со стороны школьного руководства. Мне еще повезло, что учеба давалась сравнительно легко. Обычно я справлялась со всеми школьными заданиями…
– Опять это слово: «везение». Если то, о чем вы мне рассказали, правда, то вы были необычайно способным ребенком. Но оставим это. Когда вы начали сниматься в кино? Я не помню, чтобы вы приобрели известность как актриса еще в детстве.
– Вы правы. Некоторое время я работала фотомоделью, участвовала в коммерческих передачах и сыграла несколько второстепенных ролей. Свою первую настоящую роль я получила, когда мне уже исполнилось семнадцать лет.
– А когда ваша мать принялась за вас, было всего десять? Видимо, ее оказалось не так-то легко обескуражить.
– Думаю, ничто на свете не могло бы ее обескуражить.
– Насколько я помню, после вашей первой большой роли в кино последовал стремительный взлет?
– Да, в двадцать лет я стала звездой.
– А ваша мать? Наверное, она порадовалась за вас?
– Не совсем. О, конечно, мама была счастлива, однако она никогда не могла успокоиться на достигнутом. Она всегда ожидала от меня большего, хотела, чтобы я жила на пределе своих возможностей. – Лейси нахмурилась. – Видите ли, я еще ни разу не получала «Оскара». Однажды я вошла в число претендентов, однако меня обошли. Впрочем, я сомневаюсь, что даже это могло бы ее удовлетворить. – Она вздохнула. – Мама умерла почти два года назад, примерно в то же самое время, когда я порвала со своим третьим мужем.
– И как раз тогда вы и начали употреблять кокаин? – спросил Ноа как бы невзначай.
– Да, вскоре после этого.
– Как это произошло?
– Съемки были в самом разгаре. Мой предыдущий фильм имел не слишком большой успех в прокате, и я твердо решила на этот раз сыграть лучше. Да и разрыв с мужем был довольно неприятным. – Теперь Лейси избегала его внимательного взгляда. – Я работала до потери сознания – была истощена и физически, и эмоционально. У меня завязался… роман с Куртом Джонсом, который играл в фильме одну из второстепенных ролей. Я была измотана настолько, что даже любовные свидания не доставляли мне никакого удовольствия. Однажды он показал мне только что купленный им кокаин. По его словам, он употреблял его время от времени в течение многих лет. Курт уверял, что это совсем не опасно и дает невообразимый кайф. Я всегда боялась наркотиков, но после смерти мамы стала довольно много пить, правда, все обходилось. К тому же я однажды уже употребляла кокаин, и ощущение было довольно приятным… Я решила, что мне все равно нечего терять. Депрессия и боязнь провала были так сильны, что я не удержалась и сделала пару затяжек. И сразу же почувствовала себя на высоте. Меня переполняла энергия. Казалось, что весь мир лежит у моих ног, а секс был просто фантастическим.
– Итак, вы стали прибегать к кокаину каждый день по ходу съемок?
Наконец-то Лейси подняла на него глаза. На сей раз в них не было удивления.
– Совершенно точно. Я уверенно справлялась с любыми эпизодами, и мне казалось, что я никогда еще так хорошо не играла. Фильм прошел в прокате на ура.
– А после этого вы продолжали принимать наркотики?
– Да. Это придавало мне силы и храбрости, в которых я так нуждалась.
– Но вам постоянно приходилось увеличивать дозу и частоту употребления?
Она снова отвела взгляд, кивнула с хмурым видом.
– И каждый раз, когда вслед за эйфорией наступала ломка, вас охватывала тоска и апатия, и вы чувствовали себя все хуже и хуже?
– Да, у меня возникало отчаянное желание вдохнуть еще, и чаще всего мне не удавалось его побороть. Я пробовала водку, пробовала валиум, но ничто не помогало мне справиться с ломкой – только новая доза кокаина.
– В последний раз на съемках вы уже не могли владеть собой?
Лейси вздрогнула, обхватила руками колени, лицо ее омрачилось при одном воспоминании о случившемся.
– Это было ужасно, доктор. В первый же день я поняла, что не в силах выдержать нагрузки, не вдохнув несколько доз кокаина – с промежутком в пару часов или около того. У меня даже стала развиваться паранойя: мне казалось, что все на съемочной площадке смотрят в мою сторону и перешептываются за моей спиной. Я дошла до такого состояния, что просто не могла работать!
Он кивнул:
– Довольно типичный случай. Вы перешли черту, Лейси, и у вас выработалось сильное пристрастие к наркотику. – Он бросил взгляд на часы. – Ладно, на сегодня достаточно. Через несколько минут меня ждет другой пациент. – И хотел было подняться с места.
– Погодите, доктор! – Она подалась вперед. – Что теперь со мной будет?
– Что ж, самый тяжелый этап, связанный с отвыканием от наркотика, вы уже прошли. Кстати, вам он дался куда легче, чем это бывает в большинстве случаев. Но, отвечая на ваш вопрос, скажу, что мы будем проводить сеансы терапии ежедневно, а если понадобится, то и два-три раза в день.
– И это все?
– Нет, ни в коей мере, – ответил Ноа с улыбкой. – Еще несколько дней вас будут держать на транквилизаторах. Кроме того, я попрошу вас завести для себя то, что я называю «Записной книжкой кокаиниста».
Она отпрянула.
– «Записная книжка кокаиниста»! Что это такое?
– Это своего рода журнал, предназначенный для ежедневных записей. Он должен стать для вас постоянным спутником – не только пока вы находитесь здесь, но и после выписки. Однако необходимо, чтобы вы начали вести его прямо сейчас и таким образом успели бы к нему привыкнуть. Он станет для вас, если угодно, залогом безопасности. Сам по себе журнал служит нескольким целям. Прежде всего я хочу, чтобы вы вернулись в свое прошлое, к тому моменту, когда вы впервые начали употреблять кокаин. Перечислите причины, которые заставили вас к нему прибегнуть, опишите те ощущения, которые вы при этом испытывали, и то, что чувствовали впоследствии. Будьте предельно откровенны и честны с собой. Никто, кроме меня, не прочтет написанного вами без вашего желания. Затем в течение ближайших нескольких дней доведите свою исповедь до настоящего момента. И еще начните заполнять параллельно две графы, одна из них – «Положительные последствия употребления кокаина», а другая – «Отрицательные последствия». Например, в одну графу внесите уверенность в себе, а в другую – повышенную возбудимость. В одну – огромное удовольствие от секса, а в другую – крайне неприятную и болезненную ломку. Вам понятна сама идея?
Лейси только кивнула в ответ, явно заинтригованная.
– Вероятно, вам все это кажется слишком примитивным, однако, можете мне поверить, метод срабатывает. Как я уже сказал, вы будете продолжать вести журнал и когда покинете наши стены. Тогда всякий раз, как только возникнет тяга к кокаину, вам останется только заглянуть в графу, где перечислены отрицательные последствия, и это скорее всего заставит вас вовремя остановиться и призадуматься. Куда бы вы ни отправились, повсюду берите с собой этот дневник. Пожалуй, лучше всего подойдет обычная записная книжка, которую легко носить в дамской сумочке. Помимо этого, я время от времени буду давать вам поручения. Для начала я прошу изложить на бумаге подробно, день за днем, что для вас значит быть наркоманкой и какое влияние, по вашему мнению, это оказывает на окружающих. Ваш курс лечения включает в себя и множество других методов. Со временем вы узнаете их все. К примеру, договорная система, побратимство, – он усмехнулся, – даже шантаж.
Она испуганно взглянула на врача:
– Шантаж?
– Да. Вы можете написать письмо, адресованное мне или любому другому психотерапевту, если уж на то пошло. В этом письме вы признаетесь, что злоупотребляли кокаином или в каком-нибудь другом своем проступке, которого искренне стыдитесь. Письмо оставите у меня и дадите согласие на регулярные анализы. Если в результате их выяснится, что вы прибегали к кокаину, то я буду вправе переслать ваше письмо газетчикам. Или, что еще действеннее, вы лишитесь части ваших драгоценностей. Они будут проданы, а выручка пойдет на благотворительные цели.
– О нет! – Лейси энергично замотала головой. – Я ни за что и никогда на это не пойду!
Ноа выругался про себя. Он совершил ошибку, ошибку, которую на его месте не допустил бы ни один мало-мальски уважающий себя врач.
– Извините меня, Лейси. Я говорил не думая.
– Надеюсь, вы это не всерьез? – В ее голосе звучали слезы.
– Нет, Лейси, – отозвался Ноа мягко. – Кроме того, ни с письмом, ни с вашими драгоценностями никто ничего не станет делать без вашего согласия.
Она судорожно вздохнула.
– Могу себе представить, что вы обо мне думаете, доктор. Мол, цепляется за такие пустяки, как драгоценности! Я-то понимаю, в чем тут дело. Я уже была пару раз у психоаналитика, и он объяснил мне, что они для меня значат. Спасительную соломинку.
– Выбросьте это из головы. Все мы нуждаемся в спасительной соломинке того или иного рода, – сказал Брекинридж невпопад. – Не вернуться ли вам к себе в палату? Попытайтесь немного отдохнуть. Завтра мы продолжим наш разговор.
Как только за Лейси закрылась дверь, Ноа выругался вслух. Куда же делось ваше знаменитое умение найти подход к пациентам, доктор? Сейчас вы оказались явно не на высоте!


Рем попытался улыбнуться доктору Брекинриджу, но улыбка больше походила на гримасу. Ему не хотелось ни с кем говорить – скорее уж поплакаться кому-нибудь в жилетку. Он чувствовал себя слабым, как новорожденный ребенок. Вот уже два дня подряд его беспрестанно рвало, желудок отказывался принимать любую пищу. Кожа зудела, и он чесался до тех пор, пока не выступала кровь. Воображаемые змеи и пиявки то появлялись, то исчезали у него в постели. Стоило ему погрузиться в сон от усталости, как он тут же просыпался с криком, замиравшим у него в горле.
Это был не первый из пережитых им приступов белой горячки, но еще никогда Рем не чувствовал себя настолько скверно. Ему казалось чудом уже то, что он вообще остался в живых.
Рем умоляюще взглянул на Ноа:
– Надеюсь, худшее уже позади, док?
– Судя по всему, да, однако время от времени вас еще будут мучить судороги и позывы на рвоту, а возможно, и повторяющиеся ночные кошмары. Вы помните медицинский осмотр, который прошли вчера?
– Довольно смутно.
– Вы в плохой форме, мистер Ремингтон. Ваша печень разрушена до такой степени, что я удивляюсь, как вы еще живы. Еще один такой запой, и вы покойник. Уже одного этого соображения должно быть достаточно для вас, чтобы бросить пить.
– Знаю. Когда я в последний раз лежал в больнице, доктор предупреждал меня, что если я не остановлюсь, то могу сыграть в ящик.
– Однако вы этого не сделали.
– Я пытался. Но у меня не получилось.
– На этот раз должно получиться.
Рем помолчал.
– Вчера вечером вы ввели мне антабус,
type="note" l:href="#n_5">[5]
доктор?
– Да.
– Я сразу это понял. Мне и раньше приходилось иметь дело с антабусом, и никогда в жизни я не чувствовал себя так плохо.
Ноа чуть-чуть улыбнулся.
– Но ведь сейчас вы не испытываете никакой тяги к спиртному?
– Бог ты мой, конечно, нет! – По телу Рема пробежала сильная дрожь. – Но мне казалось, что в таких местах его уже не применяют. Помнится, один врач как-то сказал мне, что антабус служит лишь подсобным средством.
– На некоторое время он вышел из моды, это правда. Но многие из нас, врачей, стали использовать его снова. Антабус выдержал проверку временем, так как применяется вот уже тридцать пять лет. И все это время он был полезным орудием в борьбе с алкоголизмом. Что же до выражения: «антабус служит лишь подсобным средством», то оно совершенно нелепо. Любое средство терапии, даже гипсовая повязка на сломанной ноге, может быть названо подсобным. Но вы уклоняетесь от сути вопроса, мистер Ремингтон. – Ноа бросил на него серьезный взгляд. – Вы – алкоголик. Это первое, что вы должны признать, если надеетесь на успех лечения.
– О, я-то понимаю, что я – алкоголик, док. – Рем пожал плечами. – Но спиртное – единственное, что помогает мне продержаться в течение дня. Каждого дня. И каждой ночи.
– Нам придется выработать для вас новый стиль жизни, мистер Ремингтон, – отозвался Ноа живо. – Такой, что позволит вам существовать без алкоголя после того, как вы выйдете отсюда.
– Как я могу поменять свой стиль жизни, док? – Голос Рема был полон муки. – Всю свою жизнь я только и делал, что снимался в кино. Теперь я уже больше не звезда, меня не приглашают даже на самые ничтожные роли.
– Есть много других людей, чья карьера подошла к концу, однако они умудряются обходиться без алкоголя или наркотиков.
– Я совсем не то, что другие люди, док! – Рем в сердцах ударил себя кулаком в грудь. – Я слишком долго находился на вершине славы и теперь чувствую себя обделенным. Я хочу вернуть себе прежнюю известность. Без нее я все равно что куча дерьма.
– Ну что ж, вряд ли вы приблизитесь к цели, если запоями сведете себя в могилу.
Рем уже хотел было признаться доктору в истинной причине, по которой он оказался здесь, но вовремя прикусил язык. Если бы он проговорился, что обратился в Клинику в надежде привлечь таким образом внимание какого-нибудь продюсера, то его скорее всего вышвырнули бы отсюда без лишних разговоров. Вместо этого он сказал:
– Знаете, что мне порой приходило в голову? Когда только начали делать порнографические фильмы, я подумывал, не сняться ли в каких-нибудь из них. Конечно, все они – дрянь, но ведь кино есть кино, черт побери, и за участие в порнухе платят хорошие бабки. И хотите знать, почему я отказался от этой мысли? Из-за возраста и слишком частых запоев. Мне это было уже не по силам.
– Еще одна веская причина для того, чтобы остановиться. Или вы предпочитаете умереть?
– Порой я задаюсь вопросом, не стало бы это для меня лучшим выходом, – проговорил Рем с горечью.
– Завтра мы переведем вас из отделения детоксикации. Это поможет вам почувствовать себя лучше.
Внезапно у Рема начался приступ кашля. Он едва не задохнулся. Потом появились позывы на рвоту. Ноа протянул ему судно, однако ничего так и не вышло. Мука была нестерпимой; за последнее время его так часто рвало, что мышцы желудка отчаянно болели. Наконец он перестал тужиться, глаза его слезились. Ноа помог Рему добраться до койки и прилечь.
– Попробуем дать вам немного поесть. Помимо всего прочего, вы страдаете от истощения организма.
– Поесть! – простонал Рем. – Чтобы потом меня опять вырвало?
– Мы больше не станем вводить вам антабус. И кормить начнем с чего-нибудь полегче. – Ноа усмехнулся. – Например, с детского питания.
– Детское питание! – снова простонал Рем. – Ну и хорош же я, раз снова превращаюсь в младенца! Я-то привык жить на бифштексах с жареным картофелем.
– Когда-нибудь дойдет и до этого. А пока что будем действовать постепенно.


Стерлинг Хэнкс, привычно сложив пальцы пирамидкой и опершись на них раздвоенным подбородком, смотрел в окно кабинета и наслаждался своим излюбленным пейзажем – бесконечным пространством пустыни, начинавшейся совсем недалеко от Клиники. По сути, смотреть там было не на что, но воображение Хэнкса рисовало ему стройные ряды многоквартирных домов. Несколько акров этой земли принадлежали ему лично. Сейчас там не было ничего, кроме песка, ящериц и грызунов, но очень скоро в результате строительного бума город начнет стремительно наступать на пустыню. Эти несколько акров достались ему по дешевке, но пройдет совсем немного времени, и они будут стоить целое состояние…
За его спиной раздалось жужжание интеркома, пробудив его от грез. Проворчав что-то себе под нос, Хэнкс обернулся и нажал на кнопку.
– Да?
– Мистер Хэнкс, ко мне только что поступил срочный вызов от охранника Бада Лонга, который дежурит у главного входа. Он просит вас немедленно подойти.
– Он объяснил, в чем дело?
– Нет, он только сказал, что вы должны знать о том, что тут происходит.
– Хорошо, я сейчас спущусь.
Хотя Хэнкс и почувствовал безотлагательность вызова, он не стал особенно торопиться. Он никогда не позволял своим подчиненным видеть его спешащим. В таком учреждении, как Клиника, ни в коем случае нельзя проявлять признаков паники. Иначе это легко может обернуться общим хаосом.
У главного входа он обнаружил нескольких своих сотрудников, тесно сгрудившихся вокруг коренастого охранника. При появлении директора они тут же разошлись, вернувшись к своим обязанностям, и Хэнкс остался наедине с Лонгом.
– Итак, Бад, что случилось?
Бад Лонг, бывший полицейский из Лос-Анджелеса, мужчина лет пятидесяти, отступил на шаг и указал рукой в сторону улицы:
– Лучше взгляните сами, мистер Хэнкс.
Директор подошел к застекленным входным дверям. Яркий свет полуденного солнца, отражавшегося от белого гравия, которым были выложены бордюры цветочных клумб, на мгновение ослепил его. Затем он разглядел молодую девушку в белых брюках, прислонившуюся к припаркованному у обочины красному «фольксвагену». На ее плече висел фотоаппарат.
Хэнкс недоуменно взглянул на охранника:
– Я вижу только девушку с фотоаппаратом. Она кого-то ждет?
– Сначала я тоже не усмотрел в этом ничего дурного. Но она стоит тут почти целый час. Я стал наблюдать за ней более внимательно и наконец догадался, что ей нужно.
– Ну и что же ей нужно?
– Она ловит в свой объектив всех, кто входит в эти двери или выходит из них!
– Что?!
– Это правда, сэр. К счастью, за это время здесь «засветились» только трое пациентов. Один из них выписался, двое других только что поступили.
– Почему вы не вызвали полицию и не потребовали ее арестовать?
– Ну… я подумал, что сначала надо посоветоваться с вами, мистер Хэнкс. – Лонг потер тыльной стороной ладони подбородок. – Кроме того, та сторона улицы принадлежит городу. Она не является нашей собственностью. И еще из-за того, кто она такая…
Директор бросил жесткий взгляд в сторону Лонга:
– И кто же она такая?
– Дочь Отто Ченнинга. Конечно, я знаю, что они в натянутых отношениях, однако ему вряд ли пришлось бы по вкусу, если бы ее бросили на тюремные нары.
Хэнкс довольно долго раздумывал над этими словами.
– Вероятно, вы правы, Бад, – наконец согласился он. – Не спускайте с нее глаз. Я вернусь через несколько минут.
Хэнкс решительно двинулся к регистратуре.
– Беатрис, найдите доктора Брекинриджа и попросите немедленно спуститься сюда.


Ноа услышал вызов, когда шел по коридору к палате Уильяма Стоддарда.
– Доктор Брекинридж, вас просят срочно подойти к регистратуре в главном вестибюле.
– Проклятие! Что там еще стряслось?
Ноа резко остановился. Задумавшись на мгновение, он развернулся и направился в сторону вестибюля.
Когда он разглядел Стерлинга Хэнкса возле столика дежурного, то едва не повернул обратно. Но в ту же минуту Хэнкс заметил его и повелительно махнул рукой, подзывая. Вздохнув, Ноа подошел к регистратуре.
– В чем дело? Я занят на обходе пациентов.
Директор вскинул голову.
– Пройдемте со мной.
Ноа неохотно последовал за ним к главному входу.
Хэнкс ткнул пальцем, словно дулом револьвера:
– Взгляните вон туда.
Ноа так и сделал, щурясь от яркого солнечного света. И сразу узнал Сьюзен Ченнинг, которая стояла возле «фольксвагена», скрестив руки на груди. В светлой одежде и соломенной шляпке она выглядела свежей и бодрой, словно жара ей нипочем.
Ноа невольно улыбнулся. Черт возьми, до чего же она хороша! Он почувствовал, как пульс его участился. С озадаченным видом он обернулся к Хэнксу:
– Ну и что из этого?
– Вы знаете, кто она?
– Разумеется. Это Сьюзен Ченнинг. Я познакомился с ней на вечеринке у Тремэйн. Из-за чего понадобилось поднимать весь этот сыр-бор? Понятия не имею, что она делает там на такой жаре, но ведь это не запрещено законом.
– У нее фотоаппарат, доктор!
– Фотоаппарат! – Ноа снова взглянул в ту сторону и только тогда заметил его. – Я все-таки не…
– Черт побери, Брекинридж! – взревел Хэнкс. – Она стоит там, чтобы снимать на пленку наших пациентов.
Ноа вдруг почувствовал острое желание расхохотаться. Можно подумать, что в руках у девушки была бомба, а не безобидная фотокамера на ремешке, перекинутом через плечо.
– Что означает ваш смех? Лично я не вижу в этом ничего забавного! А если она собирается продать эти фотографии в какой-нибудь бульварный листок вроде «Инсайдера»? А вдруг она решила прибегнуть к мелкому шантажу? – Хэнкс решительно рассек рукой воздух. – Но, так или иначе, я требую, чтобы вы положили этому конец!
– Я? – Ноа, нахмурившись, провел рукой по волосам. – Почему именно я?
Лицо директора побагровело.
– Почему вы всегда задаете мне один и тот же вопрос, как только я отдаю вам распоряжение, доктор Брекинридж?
В течение какого-то времени мужчины молча стояли друг против друга с горящими от ярости глазами. Ноа многое хотелось сказать этому типу, но внезапно его охватила безмерная усталость. Сколько раз они с директором сталкивались подобным образом? И результат был один и тот же. Он всегда оказывался перед неизменным выбором – подчиниться приказу либо отказаться от должности.
Не сказав больше ни слова, Ноа развернулся, вышел на улицу и направился к Сьюзен.
Она заметила его приближение и настороженно выпрямилась. Слабая улыбка тронула ее губы.
– Я задавалась вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем они пришлют кого-нибудь, чтобы меня припугнуть, но я никак не ожидала увидеть вас, доктор Брекинридж. Неужели вы служите у них мальчиком на побегушках?
– Зачем вы это делаете, Сьюзен?
– Думаю, ответ должен быть для вас очевидным. Если ваши знаменитости узнают о том, что их снимают, они могут потихоньку улетучиться. А остальные не один раз подумают, прежде чем появляться здесь. Вряд ли им придется по вкусу, если их фотографии появятся на страницах «Инсайдера».
– Вы что, служите в «Инсайдере» девочкой на побегушках? – спокойно парировал Ноа.
Она покраснела:
– Конечно, нет. Я не работаю на этот бульварный листок. Но я уверена, что они заинтересуются фотографиями некоторых из ваших именитых пациентов. Вроде Лейси Хьюстон.
– В этом я не сомневаюсь. Но о том, что Лейси находится здесь, уже известно всему миру и как раз благодаря стараниям Синди Ходжез.
– Есть и другие, – упрямо поджала губы девушка.
– Большинству из наших пациентов ровным счетом на все наплевать, Сьюзен. Что же до остальных, они не станут приезжать сюда открыто. Вы можете легко исковеркать их судьбы, если по вашей вине их присутствие здесь будет предано огласке.
Она вздернула подбородок.
– Это уж их трудности.
– Сьюзен, вы не можете говорить этого всерьез, – вздохнул Ноа. – Ведь это так низко и совсем недостойно вас.
Девушка вспыхнула.
– Однако не до такой степени низко, как само это место и те, кто здесь прячется от посторонних глаз.
– Я-то надеялся, у вас хватит здравого смысла, чтобы воздержаться от подобных замечаний. Почему бы вам просто не отправиться по-хорошему домой?
– Я никуда отсюда не уеду, и вы не можете меня заставить!
Какое-то время Ноа смотрел на нее в упор.
– Да, пожалуй, вы правы. – Неожиданно на его лице появилась ослепительная улыбка. – Послушайте, у меня есть к вам предложение. Я приглашаю вас на экскурсию по Клинике.
Даже если бы посреди летнего зноя выпал снег, Сьюзен не была бы поражена сильнее.
– Вы меня приглашаете? Но что вы хотите этим доказать?
Он пожал плечами:
– Может быть, и ничего. С другой стороны, есть вероятность – всего-навсего вероятность, что вы измените вашу точку зрения на многие вещи. Вам представится случай увидеть собственными глазами, как мы работаем, а также познакомиться с некоторыми из наших пациентов. Конечно, с теми из них, которые не будут возражать против встречи с вами.
Сьюзен все еще смотрела на него с недоверием. Он так чертовски привлекателен и так умеет расположить к себе собеседника, стоит ему только захотеть этого! Ноа отчасти напоминал Сьюзен ее отца. Отто Ченнинг тоже способен казаться неотразимым, если ему это нужно. Однако там все ограничивалось простой видимостью: отец всегда избегал более пристального взгляда собеседника, чтобы тот не разглядел таившуюся в глубине его души злобу.
– И никаких подвохов? – спросила она.
– О каких подвохах вы говорите? – Ноа развел руками. – Что я выиграю, пытаясь утаить от вас правду?
– Довольно много, но мне все равно нечего терять. – Она отошла от «фольксвагена». – Хорошо, экскурсия так экскурсия.
– Тогда следуйте за мной. – Ноа протянул ей руку и повел к главному входу. Предвидя реакцию Хэнкса, Ноа мысленно улыбнулся. Ему не пришлось испытать разочарование. Как только они появились на пороге, Хэнкс уставился на них, широко разинув рот. В первый раз Ноа увидел, как директор потерял самообладание на людях.
– Мистер Хэнкс, это Сьюзен Ченнинг, – весело представил Ноа девушку. – Я хочу показать ей помещения и оборудование Клиники. Уверен, вы не будете против, поскольку Сьюзен – дочь одного из самых уважаемых граждан нашего города.
– Вы собираетесь… показать ей Клинику? – пробормотал Хэнкс.
– Именно. Ах да… вот, возьмите. – Ноа ловким движением снял фотоаппарат с плеча Сьюзен и вручил его директору. – Положите на время в сейф. Она заберет его на обратном пути.
Удаляясь под руку с девушкой, Ноа невольно подумал, что в первый раз ему удалось в споре с директором оставить последнее слово за собой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Оазис - Мэтьюз Патриция


Комментарии к роману "Оазис - Мэтьюз Патриция" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100