Читать онлайн Оазис, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Оазис - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.71 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Оазис - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Оазис - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Оазис

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Мэр Уошберн, с зажженной сигарой в одной руке и рюмкой вина в другой, приблизился к Зое.
– Вам следовало бы благодарить судьбу, мисс Тремэйн, за то, что доктор Брекинридж оказался рядом. Он предотвратил довольно неприятную сцену у вас в доме. А вы еще так враждебно настроены к Клинике!
Зоя пожала плечами:
– Разумеется, я признательна ему за помощь, но это ни в коей мере не повлияет на мое отношение к Клинике.
Мэр покачал головой:
– Вы – странное создание. Мне никогда не удавалось понять вас до конца.
– Я ведь женщина, – отозвалась она с легкой улыбкой. – Считается, что мужчины не в состоянии постичь женскую душу.
– Я вовсе не это хотел сказать, – проговорил мэр раздраженно, размахивая сигарой. – И вы это знаете.
– Вот как? Тогда что же вы имели в виду? – осведомилась она с искренним, казалось, недоумением.
– Ваше враждебное отношение к Клинике. И вашу инициативу по ограничению роста города, будь она неладна. Если бы вы и эти недоумки, ваши сторонники, настояли на своем, Оазис снова вернулся бы в глубину темных веков. Клиника – самая большая удача, которая когда-либо выпадала на нашу долю. Благодаря ей наш город стал не просто точкой на карте. У Оазиса большие перспективы – теперь мы широко известны.
– О да, тут я с вами вполне согласна. Мы и в самом деле стали знаменитыми. Стоит только упомянуть Оазис, как тут же приходят на ум алкоголизм и наркомания.
– И что в этом плохого?
– По-моему, тут есть много негативных сторон.
– Клиника предоставляет людям необходимую им помощь.
– Я бы предпочла, чтобы она предоставляла их где-нибудь в другом месте. – Обычно Зое доставляли удовольствие такого рода словесные дуэли с мэром Уошберном, но сегодня интерес начисто отсутствовал. Лицо Тодда Ремингтона постоянно маячило перед ее глазами, подобно грозной тени. – Что же касается причин моего противодействия Клинике, то я уже не раз высказывалась на этот счет на публичных митингах. То же самое относится и к инициативе нашей группы по ограничению роста Оазиса. Мы не хотим, чтобы наш маленький уютный городок превратился в шумный мегаполис. И я уверена, что избиратели на предстоящих в ноябре выборах поддержат нас. Мэр Уошберн, я выбрала Оазис, чтобы провести здесь свои так называемые золотые годы в тишине и покое. А теперь взгляните вокруг! Тут ничем не лучше, чем в Палм-Спрингс, а то и хуже.
– И чем вам так не нравится Палм-Спрингс? Туда съезжаются крупные финансовые воротилы. Была бы на то моя воля, мы бы оставили Палм-Спрингс далеко позади, – не упустил мэр случая прихвастнуть.
– Была бы на то моя воля, вы бы никогда не настояли на своем.
Тут к ним подошел Отто Ченнинг, держа в руках тарелку с закусками.
– Чарльз, если вы хотите перекусить, советую не медлить, не то вам ничего не достанется.
Уошберн проворчал что-то в ответ, затем приоткрыл было рот, желая еще что-то сказать Зое, но тут же передумал и удалился.
– Благодарю вас, Отто, – с облегчением вздохнула Зоя.
На его лице появилась обаятельная улыбка.
– Кажется, Чарльз сегодня куда многословнее, чем обычно?
– Не совсем так, однако в большей степени, чем я сейчас в силах выдержать.
– Чарльз изводит всех своим вечным брюзжанием.
– Разве в таком тоне говорят о приятелях?
– Приятелях? – Ченнинг приподнял брови. – В последнее время мне не часто приходилось слышать это слово. Обычно его используют применительно к политикам и сотоварищам по камере.
– Тогда, пожалуй, я выразилась достаточно точно. Как вам кажется?
Лишь на одно мгновение во взгляде Ченнинга мелькнул гнев. С вежливой улыбкой он пожал плечами:
– Не каждый может выбирать себе партнеров по собственному желанию, Зоя.
В его манерах присутствовал некий налет доверительности, словно он хотел поделиться секретами со старым другом. Зоя внутренне насторожилась, в который раз напомнив себе, что ей следует видеть в Отто Ченнинге врага. Он мог казаться таким чертовски милым и так умел расположить к себе собеседника, что порой она невольно забывала, каким порочным и безжалостным человеком он был на самом деле. Они стали антагонистами еще задолго до того, как Зоя познакомилась со Сьюзен, но Зоя никогда не питала неприязни к нему лично, а лишь к тому, что он олицетворял в ее глазах. Когда Сьюзен поведала ей о том, как он обошелся с ее матерью, Зоя поначалу отнеслась с недоверием к большей части ее рассказа. Однако, узнав девушку поближе, она убедилась, что в Сьюзен нет и грамма притворства, и стала относиться к Ченнингу более осторожно. Да, в его характере слишком отчетливо проступали черты жестокости, даже садизма, а также явная склонность пренебрегать чувствами других людей. Ей стало ясно, что у Отто отсутствуют какие бы то ни было понятия о морали и он смотрит на все лишь с точки зрения собственной выгоды.
На пороге банкетного зала Зоя заметила Сьюзен. Девушка на минуту выглянула оттуда, но, увидев отца, развернулась и снова скрылась в доме.
Ченнинг тоже заметил ее.
– Моя дочь в течение всего вечера избегала меня, словно зачумленного, – произнес он с притворной грустью.
– Насколько я понимаю, у нее есть на то причины.
– Что она вам успела наговорить? Надо полагать, речь шла о ее матери. Она винит меня в ее смерти и даже не пытается этого скрывать.
– И судя по всему, не без оснований.
– Девочка преувеличивает. – Ченнинг пожал плечами, нимало не смутившись. – Моя покойная жена была безнадежной алкоголичкой, Зоя. Я делал для нее все, что было в моих силах, однако это не принесло пользы. Я даже пытался поместить ее в какую-нибудь специальную клинику вроде той, которую вы так ненавидите. Но она отказалась, хотя там ей могли бы помочь.
– Если верить Сьюзен, все обстояло совсем иначе. Она утверждает, будто вы вовсе не хотели, чтобы ваша жена обратилась за помощью к врачам. Если бы стал достоянием гласности факт, что она страдает алкоголизмом, для человека в вашем положении это было бы позором.
Он так и застыл на месте, на щеках выступили багровые пятна, и Зоя поняла, что ее выпад попал в цель.
– Это ложь, черт побери! – тихим, дрожащим от ярости голосом произнес Ченнинг. – Я не потерплю, чтобы меня выставляли перед людьми каким-то чудовищем!
– Вот как? – отозвалась Зоя.
Он сердито взглянул на нее:
– Тед Дарнелл предупреждал, что с моей стороны глупо являться сюда. Вы просто вздорная старуха, Зоя Тремэйн, – беспокойная особа, которая любит совать свой нос в чужие дела. И всегда такой останетесь. Вам нравится раздувать конфликты, и порой мне даже кажется, что вы процветаете благодаря этому. Мне однажды довелось видеть, как мальчишки забавы ради совали палку в нору со скорпионами, чтобы те с испугу перекусали друг друга до смерти. Так и вы. И это в ваши-то годы!
– Вероятно, в вашем сравнении есть доля истины, Отто, – ответила она холодно. – Но если даже и так, вам-то что до этого?
Набрав в грудь воздуха, он нашел в себе силы промолчать и удалился; каблуки его башмаков отстукивали по плитам пола гневный ритм.
Зоя смотрела ему вслед, внезапно почувствовав уныние. Да, скорее всего он прав. Неужели она на самом деле лишь старая склочница, которая любит поднимать вокруг себя много шума без какой-либо практической отдачи? За последние три года ей и правда удалось добиться немногого. Клиника по-прежнему стояла на своем месте, по-прежнему преуспевала, и слава ее уже распространилась по всему миру. Здравый смысл подсказывал Зое, что ее булавочные уколы не могли сколько-нибудь серьезно повредить этому заведению.
И, однако, она осознавала, что должна довести дело до конца. Остановиться теперь означало бы предать ее друзей, и, кроме того, у нее имелась своя, сугубо личная причина продолжать борьбу. Сделав над собой усилие, Зоя с улыбкой на лице направилась к гостям.


К одиннадцати часам вечера все разъехались; даже Дик и Сьюзен отправились по домам. Наконец-то Зоя осталась одна.
Она налила себе рюмку коньяка и проследовала во внутренний двор. Все клетки были заперты, птицы спали. Зоя откинула покрывало с одной из них, открыла дверцу и просунула туда руку. Мадам недовольно зацокала, однако уселась на руку хозяйки.
Зоя удобно расположилась в кресле с рюмкой, пересадив птицу к себе на плечо. Зажгла тонкую черную сигару, затянулась душистым дымом и отпила глоток коньяка. Послышалось сердитое цоканье какаду; птице не нравилось, когда ее хозяйка курила.
– Все в порядке, Мадам, – мягко произнесла Зоя, погладив ее белые перья. – Тебе придется немного потерпеть, прежде чем я посажу тебя обратно на жердочку. Мне сейчас так нужно, чтобы рядом был друг.
Зоя назвала птицу Мадам с тайным смыслом, однако никогда не употребляла эту кличку при посторонних. Она была известна лишь Хуаните и Сьюзен, а Хуанита ненавидела всех птиц одинаково и нимало не интересовалась их кличками.
Зоя закрыла глаза, мысленно возвращаясь к прошлому, к тем воспоминаниям, которые сохранились и у Тодда Ремингтона…


– Стоп! Эпизод отснят. Это пойдет в монтаж.
Рем облегченно вздохнул. Только что в павильоне киностудии завершилась съемка последней сцены «Всадников на закате». Режиссер Мел Коннорс, полный круглолицый человечек, торопливыми шагами направлялся к Рему.
– Отлично сделано! – Коннорс пожал актеру руку. – Фильм будет иметь успех, и для меня было большим удовольствием работать с тобой.
– Для меня тоже, Мел.
– Может быть, когда-нибудь нам снова придется работать вместе, Рем. Ты собираешься обратно в Лос-Анджелес?
– Нет. Я решил съездить на пару дней в Вегас, тем более что это почти рядом.
– Хочешь попытать счастья за игорными столами?
Рем покачал головой:
– Я не любитель карт. Обычно я трачу деньги сразу же, как только они у меня появляются, и хочу при этом получить кое-что взамен. Я подумал, что могу позволить себе недолгий отдых, побываю на каком-нибудь шоу или наведаюсь к девочкам…
Коннорс наклонил голову.
– Ты имеешь в виду профессионалок?
– Это уж как получится. – Рем пожал плечами. – На улицах Вегаса встречается много таких милашек, и чаще всего они оказываются доступнее, да и обходятся дешевле.
– Я знаю за городом одно местечко. Вот уж и впрямь классное заведение! Чисто, нигде ни единой пылинки, никаких наркотиков, девочки все такие аппетитные как на подбор и умеют обходиться с мужчиной как с королем.
Рем закурил сигарету.
– Звучит заманчиво. Наверное, мне стоит туда заглянуть.
– Оно называется «Райский уголок».
– Мне нравится название, – рассмеялся Рем.
– Место того заслуживает, можешь мне поверить. Это на Девяносто пятой автостраде, в нескольких милях к северу от городской черты. Скажи Мэй, что тебя прислал Мел Коннорс.
– Мэй?
– Мэй Фремонт. Она хозяйка этого заведения.
Рему предложение Коннорса пришлось по вкусу, однако актер чувствовал себя слишком уставшим, чтобы предпринять что-нибудь в первую же ночь по приезде в Лас-Вегас, где он остановился в отеле «Фламинго». Дорога из Голливуда заняла пару часов, а до того он был занят на съемках с раннего утра до позднего вечера в течение целого месяца. Больше всего на свете Рем мечтал о хорошем обеде, выпивке и мягкой постели. Назавтра он проснулся только в полдень, перекусил и провел остаток дня возле плавательного бассейна. К вечеру он уже почувствовал себя подзарядившимся и был готов к вылазке. Если не считать одного короткого эпизода с девушкой-сценаристкой на съемках, ему вот уже целый месяц приходилось вести жизнь аскета. Рем не забыл совет Коннорса, но в первую очередь решил заглянуть в казино.
В баре к нему подошла высокая блондинка весьма соблазнительного вида. Рем угостил ее обедом и попытался затащить к себе в номер. Она упиралась. Только тогда он понял, что блондинка проиграла все до последнего десятицентовика и надеялась с его помощью вернуть утраченное.
– Давай сначала попытаем счастья за игорными столами, – предложила она мягким, вкрадчивым голосом. – А потом я сделаю тебя счастливым, обещаю.
– Похоже, малютка, ты из тех, кто всегда оказывается в проигрыше, – сказал Рем напрямик. – Ты можешь обойтись мне слишком дорого. Нет уж, спасибо.
Он оставил ее кипящей от ярости и направился к своему «кадиллаку», припаркованному на стоянке рядом с казино. Испытывая досаду как на блондинку, так и на самого себя, включил зажигание и повел машину в сторону Девяносто пятой автострады, главной дороги на Рино. Едва миновав городскую черту, стал высматривать в темноте «Райский уголок».
Рем ожидал увидеть яркую неоновую вывеску, скорее всего – с огненно-алыми буквами и чуть было не проехал мимо нужного ему места, не сразу узнав его. Это было скопление приспособленных под жилье трейлеров по левую сторону от автострады, в небольшой рощице. «Наверняка это то самое заведение, о котором говорил Мел», – подумал Рем.
Он притормозил, осмотрелся по сторонам, развернул автомобиль и дал задний ход.
Вблизи трейлеров не было никаких строений в радиусе мили, и на вывеске, освещенной только одной белой лампой, можно было прочесть слова: «Райский уголок».
Вывеску он обнаружил на стенке самого крупного трейлера, на котором имелась еще одна, меньшая по размеру надпись над дверью, гласившая: «Контора». На усыпанной гравием площадке для парковки стояли лишь несколько автомобилей. Впрочем, было еще довольно рано.
Рем вышел из «кадиллака» и поднялся по ступенькам. Дверь была слегка приоткрыта. Он постучал, подождал немного и распахнул ее. Передняя часть трейлера была превращена в контору, здесь стояли письменный стол, кресла и шкафы с выдвижными ящиками. Контора была пуста. В другой части трейлера горел свет, и оттуда доносился резкий, дребезжащий звук включенного телевизора.
– Эй! – окликнул он.
Телевизор тут же выключили, и грудной женский голос отозвался:
– Да, сейчас буду.
Мгновение спустя перед ним предстала высокая, довольно полная дама, с черными глазами и волосами цвета воронова крыла. Она была одета с большим вкусом. По ее виду Рем заключил, что ей около сорока. Должно быть, это и есть Мэй Фремонт, подумал он. Проницательные глаза внимательно рассматривали его, и у Рема возникло жутковатое ощущение, что она всего за несколько секунд успела составить себе о нем полное представление.
– Вам не кажется слишком рискованным оставлять дверь открытой? – осведомился он.
С какой-то неуловимой грацией в каждом движении женщина подошла к письменному столу и села за него.
– У нас здесь нет преступности, – ответила она.
Рему ее утверждение показалось весьма неправдоподобным, учитывая род ее занятий.
– Мел Коннорс порекомендовал мне это заведение.
– Очень любезно с его стороны. Как поживает Мел?
– Превосходно, если судить по нашей последней с ним встрече.
Про себя Рем подумал, что зря упомянул Коннорса. Теперь она без труда догадается, что он имеет отношение к миру кино.
– Чем могу вам служить?
Отпрянув, он воскликнул:
– О дьявольщина! Я ведь нахожусь в публичном доме, не так ли?
Она сделала неопределенный жест рукой, Рем обратил внимание на ее длинные тонкие пальцы.
– Я нахожу ваше определение довольно грубым, однако полагаю, что оно подойдет.
«Проклятие, – подумал Рем, – куда же я на самом деле попал?»
– Тогда вы должны и сами знать, для чего я здесь.
Она пододвинула к себе небольшой блокнот, держа наготове карандаш.
– Какие напитки вы предпочитаете?
Он удивленно воззрился на нее.
– Я пью бурбон. Бурбон со льдом. Но я не понимаю, какое отношение это имеет к цели моего визита.
Она сделала отметку в блокноте.
– Мы предоставляем здесь полный набор услуг. Если потребуется, вам даже подадут закуски.
– А как насчет того, ради чего я сюда приехал? Не могу ли я взглянуть на… – Рем чуть было не сказал: «товар», но тут она снова с невозмутимым видом подняла на него глаза, и он вместо этого спросил: – Могу ли я сделать свой выбор?
– Только не здесь, – ответила Мэй спокойно. – Выбор я оставляю за собой, и я редко ошибаюсь. Если такое случится, вы сможете обратиться с жалобой.
На его лице появилось насмешливое выражение.
– Пожалуй, тогда будет уже слишком поздно.
– Вовсе нет, если только вы не будете полностью удовлетворены, – возразила хозяйка. – Большая часть моей клиентуры состоит из постоянных посетителей или тех, кто является сюда по рекомендации, вроде вас. И наше заведение преуспевает благодаря вам, клиентам. – Речь ее стала быстрой, отрывистой. – Это будет стоить вам пятьдесят долларов за час или триста за ночь.
Рем уже собирался было посетовать на непомерно высокую цену, но вовремя придержал язык, неожиданно почувствовав уверенность в том, что его деньги не пропадут зря. Без лишних слов он вынул кошелек и выложил на стол сотню долларов.
Кивнув, хозяйка нажала кнопку интеркома на столе:
– Мэрилин, к тебе клиент. – Она взглянула снизу вверх на Рема. – Трейлер номер семь, в правом ряду. Вас ждут.
– Мое счастливое число! – обрадовался он и уже собирался уходить, но она заговорила снова:
– Еще одно. Я установила здесь определенные ограничения. Никаких наркотиков приносить с собой не разрешается. Садомазохизм и любые другие извращения полностью исключены. И разумеется, я не допускаю никакого физического насилия над моими девушками.
– О черт! За кого вы меня принимаете? – огрызнулся Рем раздраженно. – Надеюсь, хотя бы трахать их можно, а?
– Как раз за это вы только что заплатили, – отозвалась Мэй тем же невозмутимым тоном.
Рем вышел, намеренно хлопнув дверью. Черт побери, куда же он, в конце концов, попал? Это был самый странный бордель из всех, которые ему когда-либо случалось посещать, однако ему было хорошо известно, что некоторые сомнительные типы покровительствовали подобного рода заведениям. И за его внешней досадой скрывалось невольное чувство восхищения женщиной, оставшейся в трейлере. У него сложилось впечатление, что она может справиться с любыми трудностями, вставшими у нее на пути.
Рем считал себя в достаточной мере сведущим по части публичных домов – у него к тому времени за спиной было три брака, а с тех пор, как он стал звездой экрана, и несколько дорогих любовниц, и он уже успел прийти к выводу, что проститутки обходятся куда дешевле, да и хлопот с ними гораздо меньше. Он нашел трейлер номер семь, постучал и услышал в ответ приглашение войти.
Рем сразу оказался в тускло освещенном будуаре. Толстый ворсистый ковер покрывал пол, на столике стояли бутылка «Олд Кроу» и ведерко со льдом, и над всей обстановкой царила огромная круглая кровать. Возле нее замерла в скульптурной позе высокая блондинка в туфлях на высоких каблуках и черных шелковых чулках, облегавших необыкновенно длинные, стройные ноги. Подвязки просвечивали под коротким неглиже, которое было настолько прозрачным, что можно было отчетливо разглядеть соски.
Рем почувствовал быстро нараставшее возбуждение. Проглотив комок в горле, он хрипло спросил:
– Ты ждешь меня, моя прелесть?
У нее было круглое лицо, без всякой косметики. На вид ей можно было дать лет восемнадцать, однако в карих глазах таилась бездна чувственности в сочетании с тонким расчетом. Пухлые губы слегка приоткрылись, кончик розового языка высунулся наружу.
– Да, я жду тебя…
Два часа спустя, слегка опьяневший от секса и умеренных доз «Олд Кроу», Рем нетвердой походкой вышел из трейлера номер семь, застегивая на ходу рубашку. Направляясь к парковке, он признался себе, что еще никогда в жизни ему не было так хорошо.
Он заметил, что на площадке появилось еще несколько машин. Рем уже собирался было пройти мимо конторы, но потом круто свернул в ту сторону. Дверь по-прежнему была слегка приоткрыта.
На этот раз хозяйка заведения сидела за столом, лениво выпуская клубы дыма от тонкой сигары, которую держала во рту.
– Пожалуй, я должен сказать вам, что клиент остался доволен. – Рем хихикнул. – Так что не придется возвращать мне деньги.
Она вынула изо рта сигару и сухо проговорила:
– Рада это слышать. Я немного волновалась.
– Ответьте мне на один вопрос, Мэй Фремонт… – Рем понимал, что, будь он трезв, он бы никогда не сказал ей этого, но так уж вышло. – Если я снова захочу нанести вам визит, что нужно сделать, чтобы устроить свидание с вами? Позвонить заранее и договориться о времени?
– Никоим образом, мистер Ремингтон, – отрезала она. – Те дни, когда мне приходилось самой зарабатывать на существование своим телом, уже давно в прошлом.
Рем почувствовал смущение.
– Вы знаете, кто я такой?
– Разумеется. Я ваша большая поклонница. Мне всегда нравились вестерны – хорошие парни против плохих парней. В реальном мире добро далеко не всегда побеждает зло. – На ее губах промелькнула улыбка. – Не беспокойтесь, мистер Ремингтон. Никто никогда не узнает о том, что вы были здесь. Наряду с другими услугами я продаю здесь молчание.


Тодд Ремингтон посещал «Райский уголок» от случая к случаю в течение многих лет, так что Зоя имела возможность хорошо его узнать и постепенно прониклась к нему симпатией. После первой встречи он стал проявлять к ней заметно больше уважения, и его визиты не прекратились даже тогда, когда Зоя переехала в Лос-Анджелес и открыла новое заведение на окраине Беверли-Хиллз. Ее клиентура в то время заметно выросла, включив в себя многих представителей киноиндустрии. Предоставляя клиентам услуги на самом высоком уровне, она запрашивала баснословные цены и накопила себе таким образом немалое состояние.
Еще до того, как Зоя решила, что у нее уже более чем достаточно денег, чтобы безбедно прожить весь остаток жизни в праздности, она с грустью наблюдала за закатом карьеры Рема. Его посещения становились все более редкими, а пристрастие к спиртному дошло до такой степени, что он часто являлся в заведение, ничего не соображая. Зоя начала опасаться его визитов.
Не предупредив никого из своих постоянных клиентов, она продала заведение за приличную сумму и навсегда исчезла с голливудской сцены…
Возвращаясь мыслями к настоящему, Зоя энергично тряхнула головой и обрезала кончик сигары.
Однако теперь одному из ее бывших клиентов известно, что она поселилась здесь. У нее оставалась слабая надежда на то, что люди, страдающие сильными запоями, испытывают провалы в памяти на определенной стадии опьянения. Если удача улыбнется ей, то, возможно, Рем даже не вспомнит, что видел ее этим вечером. Во всяком случае, она не заметила никаких признаков того, что он ее узнал.
* * *
Покинув дом Зои Тремэйн, Отто Ченнинг повел свой «линкольн» к центру города. Сидевший возле него мэр Уошберн трещал без умолку, отравляя воздух дымом сигары. Ченнинг почти не слушал его, лишь пару раз проворчал что-то в ответ.
На Бродвее, в деловой части города, он притормозил перед полицейским участком. Современное двухэтажное здание, в котором обосновались местные стражи порядка, было сооружено лишь два года назад. Оно было оснащено по последнему слову техники; весь второй этаж его занимали тюремные камеры. Это здание обошлось в гораздо большую сумму, чем мог себе позволить такой маленький город, но оно проектировалось в расчете на дальнейший рост Оазиса.
– Ничто не внушает солидным, добропорядочным гражданам такое чувство уверенности в завтрашнем дне, как надежные, действенные силы полиции, – как раз в этот момент провозгласил мэр Уошберн. – Это обстоятельство они одним из первых принимают в расчет, решая вопрос, где им поселиться.
Когда Ченнинг припарковал машину, Уошберн зашевелился на сиденье и осмотрелся вокруг.
– Почему мы остановились здесь, Отто?
– Я хочу перемолвиться словечком с начальником полиции.
– Но ведь уже поздно, одиннадцать часов. Скорее всего его здесь нет.
– Если его нет здесь, мы отправимся к нему на квартиру, только и всего, – отозвался Ченнинг мрачно. – Кроме того, я готов поспорить, что он еще там. Для Теда участок, по сути, стал родным домом. У него нет семьи. Его семья здесь.
– Но я все же не понимаю, почему ты хочешь видеть его именно сейчас? Неужели с этим нельзя подождать?
– Нельзя, – ответил Ченнинг, уже выйдя из автомобиля, и добавил: – Мне необходимо поговорить с ним сегодня же вечером, не откладывая.
Само собой разумеется, в новом здании участка начальнику полиции Дарнеллу был выделен особый кабинет – просторное помещение с примыкавшей к нему ванной. На его меблировку была предусмотрена достаточно щедрая смета, однако Дарнелл предпочел спартанскую обстановку, взяв за образец аскетизм тех кают, которые он когда-то занимал на подводных лодках. Меблировка включала в себя письменный стол, как правило, ничем не занятый, если не считать интеркома и телефонного аппарата, вращающееся кресло возле него и пару стульев для посетителей.
Как и предсказывал Ченнинг, Дарнелл находился у себя, просматривал ежедневные отчеты своих офицеров. Когда Ченнинг с мэром вошли в кабинет, он поднял глаза и нахмурился.
На деревянном полу не было ковра, и Уошберн, как всегда, не удержался от нытья:
– Я просто не в силах тебя понять, Тед. Ты бы мог по крайней мере постелить ковер и повесить пару картин на стены. В этом проклятом кабинете меня всегда начинает бить дрожь. Здесь так же холодно и пусто, как в камерах наверху!
Даже не улыбнувшись, Дарнелл ответил:
– Именно этого я и добиваюсь. Хочу, чтобы люди, которых обычно приводят сюда ко мне, чувствовали себя не в своей тарелке. – И перевел взгляд на Ченнинга, догадавшись, что именно он инициатор этого непредвиденного визита. – Чем могу служить, Отто?
Ченнинг уселся на стул.
– Я думаю, что пришла пора принять какие-нибудь меры в отношении Зои Тремэйн, этой старой карги, которая вечно путается не в свое дело!
Уголки губ Дарнелла дрогнули в слабой улыбке.
– Надо полагать, вам обоим крепко досталось от нее сегодня вечером? Я же предупреждал, что вам лучше там не появляться.
Ченнинг жестом прервал его:
– Единственное, что случилось сегодня на вечеринке, – это то, что я снова попытался заставить ее отступиться. Но она не слушает ничьих доводов.
Пристальный взгляд Дарнелла был обращен прямо на него.
– И чего же ты хочешь от меня?
– Ты ведь начальник полиции, черт побери! – яростно вскричал Ченнинг, но тут же взял себя в руки. – Ты можешь сделать очень многое, благо у тебя есть для этого и власть, и возможности. Например, нам ничего не известно о ней до того момента, как она появилась в городе. В ее прошлом есть что-то такое, о чем она умалчивает, я нюхом чую это. Наведи о ней справки. Выясни, кто она такая на самом деле, откуда взялась и чем занималась, прежде чем поселиться здесь. Вот… – Отто вынул из кармана пиджака какой-то предмет, завернутый в носовой платок, положил его на стол начальника полиции и осторожно развернул. – Это пепельница из ее дома. Я сам видел, как она к ней прикасалась, поэтому здесь должны остаться отпечатки ее пальцев. Проверь их.
Дарнелл с отвращением взглянул на пепельницу.
– Я не имею на это права, – произнес он упрямо. – Она ни на йоту не преступала закон. У меня нет никаких оснований проводить расследование.
– Основания! Тед, до сих пор она не доставляла нам ничего, кроме хлопот. Если тебе удастся выяснить, что именно из своего прошлого Тремэйн так упорно старается скрыть, мы получим в свои руки оружие против нее.
– Нет. Я не стану этого делать.
Взгляд Ченнинга был прикован к собеседнику. Он понимал, что задуманное им было рискованно, однако выбирать не приходилось. На лбу у него выступила испарина, но он усилием воли заставил себя говорить небрежно:
– Ты же знаешь, что я с самого начала вел и хранил записи всех наших сделок. Отчеты о денежных суммах, полученных и разделенных между нами троими. У меня есть копии всех документов, они заперты в сейфе, в надежном месте.
Дарнелл подался вперед.
– Что ты хочешь этим сказать, Отто? – спросил он тихо.
– Я хочу сказать, что мне необходима твоя помощь! – В тоне Ченнинга, несмотря на все его старания, проскальзывали визгливые нотки.
– По-моему, это сильно смахивает на шантаж, – все так же тихо проговорил Дарнелл.
– Шантаж! – Мэр Уошберн, который до этой минуты не слишком внимательно следил за разговором, внезапно выпрямился на стуле. – Что здесь происходит? Что все это значит, Отто?
Никто ему не ответил.
– Называй это как хочешь, Тед, – сказал Ченнинг, не сводя глаз с Дарнелла. – Но, так или иначе, я сумею заручиться твоей поддержкой.
– А что ты сделаешь, если я не соглашусь? Передашь документы прессе? Если так, ты и сам окажешься в той же грязной луже, что и мы с мэром.
– Не понимаю, почему ты противишься, Тед. Что тебе до этой старухи, будь она неладна? Для нас троих она словно кость в горле. Я-то думал, ты не меньше нашего хочешь от нее отделаться.
– Она ровным счетом ничего для меня не значит. – Дарнелл позволил себе слегка расслабиться. – Просто мне не нравится, когда мне угрожают, только и всего.
Тут в разговор вступил Уошберн:
– Отто прав, начальник. Если ты можешь остановить ее, ради всего святого, сделай это!
Дарнелл даже не взглянул на него. Мэр опасался за свою собственную шкуру, а Дарнелла это сейчас заботило меньше всего. Сейчас он пытался решить, стоит ли дело того, чтобы пойти из-за него на открытый разрыв с Ченнингом. Он не особенно удивился плохо завуалированной угрозе со стороны этого подонка, так как с некоторых пор ожидал чего-нибудь подобного.
Наконец он заговорил:
– Что ж, я готов негласно провести расследование в отношении этой женщины. Но ты говорил, что я могу для вас сделать очень многое. Что ты еще задумал?
Ченнинг подавил вздох облегчения и улыбнулся. Тут все будет в порядке.
– О, ничего особенного. Просто передай твоим людям, чтобы они глаз не спускали с этой Тремэйн. И Сьюзен. Если они хоть в малейшей степени преступят закон, наложи на них штраф или арестуй их, в зависимости от обстоятельств. – Он снова улыбнулся, на этот раз с видом заговорщика. – Ты ведь лучше всех знаешь, сколько в наших законах всевозможных мелких пунктиков, Тед? Плевок на тротуар и тому подобное. Я хочу, чтобы на них хорошенько надавили.
– Сьюзен? Твоя родная дочь?
– Я больше не считаю ее своей дочерью, – отрезал Ченнинг. – Она уже давно потеряла на это право. И раз уж она позволила себе связаться с Тремэйн, то заслуживает такого же обращения, что и все прочие из этой кучки идиотов.
– Ладно, раз ты так хочешь, – пожал плечами Дарнелл. – Я велю своим людям, чтобы они установили за ними слежку.
Ченнинг наклонился вперед, желая еще что-то сказать, но передумал. Он собирался предложить начальнику полиции сфабриковать обвинение, если все остальное окажется бесполезным, однако решил, что на данный момент и так уже зашел слишком далеко. В другой раз ему еще представится возможность прижать Дарнелла к стенке. Он встал.
– Что ж, мы не будем больше тебе докучать, Тед. Извини, если это выглядело так, будто я тебе угрожал. Готов признать, я был немного не в себе, когда явился сюда. Пойдем, Чарльз, и предоставим нашему другу заниматься своими прямыми обязанностями.
Дарнелл ничего не сказал, но Ченнинг почувствовал неловкость под его жестким, пристальным взглядом. Лишь усилием воли он заставил себя выйти из кабинета непринужденной походкой, а не ретироваться.
Как только они оказались на улице, Уошберн спросил:
– Что все это значит, Отто? Неужели ты и в самом деле собирался исполнить свою угрозу?
– Нет, конечно же, нет, – отозвался Ченнинг с деланным смехом. – Я просто блефовал. Когда имеешь дело с Тедом, порой это бывает необходимо. Но я бы никогда на такое не пошел. – Он похлопал мэра по плечу. – Поедем ко мне, Чарльз, и выпьем по рюмочке на сон грядущий.


Стиснув руки так, что костяшки пальцев побелели, Тед Дарнелл уставился невидящим взором на закрытую дверь. Он был в такой ярости, что перед глазами плясали багровые искры. Проклятый ублюдок! Когда-нибудь он преподаст Ченнингу урок, который тот запомнит надолго. Как смеет этот пронырливый сукин сын обращаться с ним подобным образом!
Постепенно Тед успокоился. В конце концов он прекрасно знал, что представляли собой Уошберн и Ченнинг, когда вступал с ними в сговор. Ему некого винить за это, кроме самого себя. Но после долгих лет спартанской жизни на подводных лодках страшно трудно было противиться искушениям, маячившим перед его мысленным взором. Надо признать, что он наслаждался деньгами и властью, а самое большое удовольствие ему доставлял тот авторитет, которым он пользовался в своем участке. Только благодаря его энергии в Оазисе появились действенные полицейские силы, по его мнению, лучшие в штате. Он правил железной, но, как ему казалось, справедливой рукой и во многом мог следовать только своим собственным побуждениям.
Коррупция, которой поддался он сам, не выходила за порог его кабинета; он никогда не позволял себе переступить эту невидимую грань. Все его подчиненные были людьми кристальной честности. Дарнелл сам предупреждал их в недвусмысленных выражениях, что если кто-нибудь из них будет замечен во взятке, хотя бы в виде бесплатного завтрака, то виновного немедленно вышвырнут со службы без всяких рекомендаций.
Невеселая улыбка коснулась его губ. Как все это согласовать с его решением отдать своим людям приказ следить за Сьюзен Ченнинг и Зоей Тремэйн? Ему и раньше приходилось прибегать к подобного рода средствам. Иногда в Оазис наведывался какой-нибудь удалившийся на покой рецидивист или крупный мафиози. В подобных случаях Дарнелл всегда требовал от своих офицеров действенных мер, если со стороны таких «пенсионеров» последует хотя бы малейшее нарушение закона.
Разумеется, Зоя Тремэйн не входила в эту категорию. Дарнелл по-своему восхищался этой женщиной, восхищался ее умом и силой духа. Она была поистине крепким орешком! И всякий раз, проводя демонстрацию или выступая на митингах, она строго следовала нормам закона, не допуская никаких беспорядков и не прибегая при этом к помощи полиции.
Однако на войне как на войне; к тому же Дарнеллу были даны четкие инструкции. За годы службы на подлодках он привык следовать до последней буквы полученным приказам, даже если те офицеры, которые их отдавали, были людьми некомпетентными и вызывали у него только презрение. Придется поступить так и на этот раз – по крайней мере в данный момент.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Оазис - Мэтьюз Патриция


Комментарии к роману "Оазис - Мэтьюз Патриция" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100