Читать онлайн Оазис, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Оазис - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.71 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Оазис - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Оазис - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Оазис

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21

Небольшая группа людей собралась вокруг пустой цветочной урны во внутреннем дворике реабилитационного отделения. Ноа подошел к Карле и несколько церемонно вручил ей блокнот, после чего отошел назад и встал рядом с Джеффри. Рем смял в комок газету, бросил ее в урну и поднес спичку.
– Что все это значит? – спросил Джеффри у Брекинриджа. – Похоже на костер в лагере скаутов.
Ноа не без удивления взглянул на Лоуренса.
– Сегодня очередь Карлы сжечь блокнот.
– Сжечь блокнот? Кажется, я тут что-то пропустил.
– Это своего рода традиция, когда пациент завершает четвертую и пятую ступени курса. Вы пробыли здесь почти три недели и ни разу не присутствовали при сожжении?
– Раз или два я видел, как тут собирались люди, однако не придавал этому значения.
Ноа улыбнулся:
– Скоро настанет и ваша очередь, Джеффри.
Карла между тем стала вырывать из своего блокнота страницы и бросать их одну за другой в огонь.
– И в чем суть этой церемонии? – спросил Джеффри.
– Карла составила полный список всех ошибок, которые она совершила, злоупотребляя алкоголем, и занесла их в блокнот, как бы исповедуясь в своих грехах перед Богом и людьми. Теперь она должна сжечь свой блокнот.
– И тем самым вернуть себе душевное спокойствие? Мне такое решение кажется слишком прямолинейным.
– Однако оно помогает. Этот метод является составной частью программы «Общества анонимных алкоголиков», и мы применяем его здесь. Из тех лекций, которые вам довелось тут прослушать, вы должны были понять, что методы «Общества анонимных алкоголиков» срабатывают даже тогда, когда все остальное оказывается безуспешным.
– Но ведь она могла просто регулярно посещать собрания «Общества» и при этом сэкономить деньги, которые пришлось заплатить за пребывание здесь?
– За один месяц лечения в Клинике вы получаете больше, чем за год занятий в «Обществе анонимных алкоголиков», не говоря уже о дополнительной помощи и рекомендациях.
Внезапно раздались сразу несколько голосов:
– Мы уважаем и понимаем тебя, Карла. Ты уже выслушала всю чушь, которую мы тут несли. Теперь тебе незачем сердиться и обижаться. Да пребудет с тобой мир!
Карла сожгла последний лист, из ее глаз струились слезы. Все поздравляли ее.
– Как я уже сказал, скоро придет и ваша очередь, Джеффри. – И Ноа направился в сторону здания.
Лейси подошла поближе к Джеффри.
– Я с нетерпением ожидаю того дня, когда сожгу свой блокнот. – У нее вырвался застенчивый смешок. – Наверное, мой костер будет самым большим из всех, которые тут когда-либо видели.
– Едва ли у тебя больше грехов, чем у других людей.
– В свое время я очень многим причиняла вред, Джеффри. Я не только доставляла хлопоты своим друзьям и коллегам, но из-за моей наркозависимости во время съемок не раз возникали финансовые проблемы. А промедления, вызванные тем, что мне необходимо было прийти в норму, а сцены, которые приходилось переснимать снова и снова, потому что я была не в состоянии произнести ни слова из роли? Тебе это трудно понять.
Лейси взяла его под руку. Лоуренс ощущал тепло ее тела и, встретив доверчивый взгляд, в который раз почувствовал уколы совести. Откашлявшись, он предложил:
– Осталось еще полчаса до сеанса терапии в «Змеином логове». Не выпить ли нам по чашке кофе?
– Нет, кофе я не хочу, а вот от холодного лимонада не отказалась бы. Я уже выпила здесь столько кофе, что по нему можно было бы плавать в лодке, как по морю!
В закусочной Лейси перегнулась через стол и прошептала:
– Знаешь, на этой неделе я нарушила одно из главных правил Клиники.
Его брови приподнялись.
– Не думаю, что это так уж серьезно.
– Во всяком случае, это отвлекает, а здесь, как тебе известно, не одобряют подобных вещей. Ты ведь помнишь, что в прошлое воскресенье меня не было в солярии?
– Разумеется, и мне очень тебя не хватало, но я подумал, что у тебя посетитель.
– Так оно и было. Мой агент приехал навестить меня.
– Не понимаю, что тут такого ужасного.
Лейси осмотрелась вокруг. Они были почти одни в закусочной.
– Он тайком пронес мне сценарий. Видишь ли, сразу после выписки я собираюсь закончить картину, над которой работала. Однако съемки продлятся не более месяца, поэтому мой агент нашел для меня очередную роль.
– Мне казалось, ты захочешь некоторое время отдохнуть после пребывания здесь.
Она покачала головой:
– Нет, из этого ничего не выйдет. Мне нужно чем-нибудь себя занять. И к тому же обычно приходится просмотреть множество сценариев, прежде чем удастся найти подходящий. Я прочитала прошлой ночью тот сценарий, который принес мой агент, и он оказался просто великолепным. Это комедия положений под названием «Воришки». Я буду играть роль наследницы знатного рода, которая живет на Ривьере и уже успела промотать почти все свое состояние. Героиня не имеет никакой профессии и пребывает в полном отчаянии, не зная, как ей жить дальше. Она могла бы выйти замуж за богатого плейбоя, который готов помочь ей решить любые финансовые проблемы, но она его не любит. И вот однажды ночью к ней в дом врывается грабитель…
Джеффри похолодел. Ему понадобилась вся сила воли, чтобы сохранить невозмутимость. Неужели она знает? Или по крайней мере что-то подозревает? Это казалось ему невероятным, однако столь же невероятным было и такое поразительное совпадение.
А Лейси между тем продолжала:
– Этот грабитель по неосторожности будит мою героиню. Он никогда еще никого не убивал и не находит в себе сил поднять на нее руку. Они проводят почти всю ночь за беседой, и он влюбляется в свою жертву. Тогда грабитель предлагает ей выход из затруднительного положения. Ему нужна сообщница – женщина, которая имеет доступ во все богатые дома на Ривьере. От нее самой не требуется участвовать в ограблениях, и потому она соглашается работать с ним.
Джеффри с трудом выговорил внезапно пересохшими губами:
– И чем же кончается фильм?
– Ну, поскольку речь идет о комедии, все кончается благополучно. После нескольких удачных операций они понимают, что действительно любят друг друга, и решают оставить преступный мир, начав новую жизнь вместе. Но в сценарии есть одна остроумная находка, Джеффри. Зрители до самого конца фильма ни разу не видят главного героя без маски. А это значит, что роль грабителя могут поручить неизвестному актеру. – Она тихо рассмеялась. – Никто из знаменитостей не согласится взяться за роль, где его лицо останется скрытым от зрителей до самых последних кадров. Я думаю, ты подойдешь для нее как нельзя лучше. По крайней мере я обладаю достаточным влиянием в кинематографических кругах, чтобы тебя попробовали на эту роль, и готова поставить свои бриллианты, что ты ее получишь.
– Бриллианты, которых у тебя больше нет.
Он не понимал, как могли эти слова сорваться с его губ. Лейси только пожала плечами:
– Ты ведь понимаешь, что я имею в виду.
– Ты на самом деле готова пойти ради меня на все эти хлопоты?
– Да, и с большим удовольствием, Джеффри.
Неужели у нее хватило коварства сочинить историю о предлагаемом сценарии, чтобы поймать его в ловушку? Трудно было в это поверить. И все же мог ли он позволить себе такой риск?
– Тебе не нужно принимать решение сию же минуту. Но ты хотя бы подумаешь над моим предложением? Дай мне слово.
– Хорошо, Лейси. Я подумаю над этим.
Обещание далось ему достаточно легко, ибо Джеффри твердо решил убраться отсюда и из жизни Лейси Хьюстон в течение ближайших суток.


Было уже поздно. Ноа и Сьюзен возвращались в Оазис из Палм-Спрингс, где они обедали.
Они ехали молча. Вдруг Ноа словно прорвало:
– Не знаю, какого черта я здесь делаю! Это пустая трата моих способностей, если только они у меня вообще есть.
– И что тебя навело на эту мысль? – спросила Сьюзен, положив руку ему на колено. – Ты уже давно не упоминал ни о чем подобном, дорогой.
– Это происходит со мной каждый раз, стоит мне только приехать в Спрингс. В Оазисе и так уже довольно скверно, но Палм-Спрингс – своего рода Беверли-Хиллз посреди пустыни, притон для богатых и знаменитых. Чем я только занимаюсь, выхаживая баловней судьбы?
– Но они тоже нуждаются в помощи – не меньше, чем простые смертные… – Сьюзен рассмеялась. – Ты слышишь? Еще совсем недавно я пускала в ход те же самые доводы в спорах с тобой.
– И ты была права, черт побери! У меня такое ощущение, словно я работаю для галочки, и у меня не хватает мужества, чтобы вырваться на свободу. В этом вся трудность, если работаешь в заведении, подобном Клинике. Оно притягивает тебя, деформирует твою душу до тех пор, пока ты не перестаешь сознавать, что важно, а что – нет.
– Не будь так суров к себе, Ноа. Ты превосходно справляешься со своим делом.
– Я бы мог справиться с ним гораздо лучше в каком-нибудь другом месте, – проворчал он, свернув на парковочную площадку рядом со своим домом.
Выключив зажигание, он обернулся к ней, и лицо его озарилось улыбкой.
– Извини меня, малышка. Мне просто необходимо было выговориться. Но сегодня об этом больше ни слова, клянусь тебе. – Он быстро перекрестился.
Они вышли из автомобиля и направились рука об руку к дому. Как только дверь квартиры закрылась за ними, Ноа спросил:
– Включить музыку? Может, ты хочешь аперитив?
– Нет, милый. Ты – вот все, чего я хочу. Я соскучилась по твоим объятиям. Видишь, из-за тебя я совершенно потеряла стыд!
– Вряд ли что-нибудь польстило бы мне больше, Сьюзен. Иди сюда, потешь мое тщеславие.
– Наверное, надо потешить кое-что еще, – отозвалась она с лукавым смешком.
– Ах ты, бесстыдница!
Сьюзен упала в его объятия, и после долгого страстного поцелуя они пошли в спальню, на ходу сбрасывая одежду.
Сегодня они предавались любви с особым неистовством. В момент пика страсти Ноа прошептал:
– Я люблю тебя, малышка!
– И я тебя тоже! – простонала Сьюзен.
Несколько минут спустя, лежа в его объятиях, она не без удивления спросила:
– Ты понимаешь, что ты только что сказал? Ты признался мне в том, что любишь меня.
– А разве я не говорил этого прежде?
– Ты же знаешь, что нет, – ответила она, слегка ударив его в грудь кулачком.
– Что ж, это правда. – Теперь он говорил уже серьезно. – Пожалуй, мне понадобилось время, чтобы это понять. Такого со мной никогда не случалось, и я еще никому прежде не говорил этих слов.
– Даже тогда, когда был в постели с другой женщиной?
– Да, даже тогда.
– Знаешь, я тебе верю. – Она нежно поцеловала его. – И я тоже люблю тебя, Ноа, однако не могу сказать, что со мной это случилось впервые. Когда я училась в средней школе, то влюбилась в капитана нашей футбольной команды. Он был на год старше меня.
– Детское увлечение не в счет.
– Я рада, что ты так на это смотришь, Ноа. Следующий вопрос: как нам быть дальше?
– Ну… – Он явно колебался. – Боюсь, придется нарушить собственную клятву не касаться темы Клиники. Вряд ли мне стоит брать на себя какие-либо обязательства сейчас, когда я еще не решил, останусь в Клинике или нет. Само собой разумеется, я не могу бросить на произвол судьбы пациентов, с которыми сейчас работаю. Для меня такой шаг совершенно невозможен. – Он вздохнул: – Каждый раз, когда прибывает новая группа пациентов, я очень скоро начинаю видеть в них своих друзей, даже в самых богатых и знаменитых. Конечно, есть и исключения. Вот, например, Билли Рипер.
– Но к тому времени, когда они заканчивают курс лечения, в Клинику уже поступает новая группа.
– Знаю, – рассмеялся Ноа. – В этом вся загвоздка. Мне кажется, что эти люди зависят от меня, хотя это, конечно, полная чушь. Я не считаю себя незаменимым.
– Я могу и подождать, Ноа. Я не стану торопить тебя с решением.
– Ты очень чуткий человек. – Он крепко сжал ее руку.
– Я вот о чем вспомнила… Зоя устраивает прием в следующую субботу, и она просила тебя прийти.
– Передай ей, что я с радостью принимаю приглашение.
– Ты как-то сказал мне, что пациентам не позволено покидать Клинику до окончания срока. Бывают ли исключения из этого правила?
– Бывают, но очень редко. Кого ты имеешь в виду?
– Рема. Тодда Ремингтона.
– При чем тут он?
– Зоя хочет пригласить его на прием.
– Привести Рема на вечеринку, где спиртное течет рекой? Ты ведь помнишь, что произошло на последнем приеме у Зои, который он чуть было не сорвал. И я не уверен, что его можно подпускать к бару.
– Но ведь так ему придется избегать всяких вечеринок до конца жизни. В особенности если он вернется в Голливуд и в мир кино.
– Но к тому времени его курс лечения будет завершен.
– У меня есть предчувствие насчет Рема, Ноа. Он нравится мне, и я полностью ему доверяю. Поверь моей интуиции.
– Мне он тоже нравится. Да и кому нет, черт побери? Но подпускать его к алкоголю… И почему именно его?
После некоторого колебания Сьюзен поведала ему кое-какие факты из прошлого Зои, на что та сама дала ей согласие.
«Если ты считаешь, что на твоего доктора можно положиться, – сказала Зоя, – то расскажи ему о моем прошлом, по крайней мере в той его части, которая касается Рема. Вряд ли для меня будет иметь серьезное значение, если об этом узнает еще один человек. Но я бы предпочла, чтобы ты не упоминала о Кэсси».
Закончив свой рассказ, Сьюзен боялась, что Ноа будет язвить по поводу самой Зои и ее прежнего занятия. Однако услышала совсем другое:
– Одного я все же не понимаю. Если она боится, что Рем станет ее шантажировать, зачем ей играть с огнем, приглашая его?
– Я пыталась доказать ей, что она ошибается насчет Рема, и Зоя решила, что единственный способ убедиться в этом раз и навсегда – оказаться с ним лицом к лицу. При этом она категорически отказывается даже просто переступить порог Клиники. Так что… Не мог бы ты на этот раз сделать исключение?
– Что ж, к субботе Рему останется всего неделя до выписки. Я поговорю с ним. Пусть это станет для него своего рода испытанием.
* * *
– Я плачу за результаты, – сказала Синди Ходжез в телефонную трубку.
– Я делаю все, что в моих силах, мисс Ходжез, – жалобно заныл Джек Ньютон. – Но мне так и не удалось ничего выяснить насчет этого самого Джона. Вполне возможно, в личных бумагах доктора Брекинриджа есть больше сведений о нем, но они хранятся под замком, и я не могу до них добраться.
– Вы должны получить к ним доступ, не важно как, – отрезала Синди. – У меня есть подозрение, что это человек крупный, судя по той записи в дневнике, копию которой вы мне передали. В случае успеха вас ждет щедрая награда, Джек.
– Хорошо, мисс Ходжез. Я попытаюсь что-нибудь придумать.
– Надеюсь. В самом скором времени жду вашего звонка.
Синди закурила сигарету и подошла к окну. Если она ничего не дождется от Ньютона, ей придется нанять другого соглядатая. За последние две недели из Клиники почти не поступало интересных новостей; среди новичков не было ни одной знаменитости, а что до Лейси Хьюстон и Билли Рипера, то эта тема уже почти полностью исчерпана.
Синди бросила взгляд на часы. Скоро должен был зайти Дик Стэнтон. Сегодня она пригласила его к себе на обед. Синди вообще-то редко приглашала к себе в дом кого бы то ни было, однако Дик представлял собой проблему, которую ей необходимо было решить, и гораздо проще сделать это с глазу на глаз у нее на квартире.
Сначала ей доставляло удовольствие общение со Стэнтоном. Он оказался невероятно забавен, с ним было приятно показаться в обществе, и, кроме того, Дик отличался широким кругозором – по крайней мере с ним можно поговорить о книгах и обо всем, что с ними связано.
Но с недавних пор он стал точно таким же, как и все прочие мужчины, и дважды во время их последних встреч принимался ухаживать за ней. Его поведение изумило Синди. С их первой встречи она знала, что Дик гомосексуалист, а она всегда предпочитала общество гомосексуалистов, поскольку это исключало нежелательные домогательства. Теперь Синди задавалась вопросом, не совершила ли она ошибки. Если Дик и впрямь гомосексуалист, то почему он пытался сблизиться с ней? Не потому ли, что решил, будто она этого ждет? Или он хотел убедить ее в том, что он не «голубой»? Или же… Синди приоткрыла рот, пораженная внезапной мыслью. Или он пытался убедить в этом самого себя?
Какими бы ни были его истинные побуждения, ей придется поставить Дика на место. До сих пор ей удавалось держать его на расстоянии, не задевая его чувств. Не то чтобы ее особенно заботило, будет ли он считать себя оскорбленным или нет, но если и дальше все пойдет в том же духе, она окажется в крайне щекотливом положении.
Синди окинула себя взглядом, криво усмехнувшись. На ней был только купальник – бюстгальтер и трусики. Если она действительно привлекает Дика как женщина, один ее вид мог бы привести его в возбуждение, если бы он сейчас оказался здесь.
Отойдя от телефона, она оделась и принялась готовить обед.
Дик прибыл ровно в семь часов, с бутылкой «Шато Бешавель» 1966 года в руках. На Синди было розовое гипюровое платье, выгодно подчеркивающее стройность ног и упругость маленьких грудей.
Дик отвесил ей легкий поклон и протянул бутылку:
– Вино для леди.
Ее брови приподнялись.
– Благодарю вас. Я не предполагала, что…
Он слегка улыбнулся:
– Я понимаю ваше удивление. Но если я сам не пью, из этого вовсе не следует, что я строю из себя святошу и порчу жизнь другим. Мне всегда приятно видеть, как люди вокруг меня получают удовольствие от хорошего вина. Возможно, я им и завидую, однако не испытываю недовольства и не пытаюсь читать проповеди.
– Я положу бутылку в холодильник, чтобы остудить. И я как раз собиралась смешать себе мартини. Что тебе принести, Дик?
– Стакан чая со льдом. – Он скривил губы. – Я терпеть не могу эту гадость, но… Что поделаешь?
– Тогда садись. Я сейчас вернусь. – Она остановилась у двери. – Должна предупредить, Дик, я не слишком хорошо готовлю, а ты, насколько я знаю, из гурманов. Могу предложить тебе жареных цыплят, печеный картофель и овощи. У меня никогда не… Ну, словом, у меня не хватает терпения, чтобы выучиться кулинарии.
– Мне нравится простая пища. Это внесет приятное разнообразие в мое меню. – Он коротко рассмеялся. – Я слежу за своей фигурой.
– Превосходно!
Она направилась на кухню, а Дик уселся на кушетку. Обстановка в квартире была самой незатейливой. Синди уже объясняла ему, что она постоянно в разъездах и потому нет смысла обременять себя созданием отвечающего ее вкусу интерьера.
Синди вернулась, неся мартини и чай со льдом.
– Обед будет готов примерно через полчаса. – Она присела рядом с ним. – Как идет работа, Дик?
– Думаю, что мне удалось продвинуться вперед, – солгал он.
Дик собирался было признаться, что единственным его законченным сочинением была запись в дневнике, но так как она касалась в основном самой Синди, он счел это неуместным.
– А ты по-прежнему продолжаешь писать ту книгу, о которой мне говорила?
– Не совсем. – Она грациозным движением положила ногу на ногу, так что он смог мельком увидеть под платьем часть бедра. – У меня было слишком много других дел. – Синди отпила мартини и посмотрела ему прямо в глаза. – Думаю, мне стоит показать тебе эту книгу. Я хотела бы узнать твое мнение.
– Буду глубоко польщен. – Дик улыбнулся несколько смущенно. – Но должен предупредить тебя, что я очень скверный критик, как, впрочем, и большинство других писателей.
– Однако я высоко ставлю твое мнение. Как ты стал писателем, Дик? Ты никогда мне об этом не рассказывал.
Он отвернулся, избегая ее проницательного взгляда, и выпил немного чаю.
– Это вышло само собой. Когда я учился в колледже, то мечтал стать художником. Однако очень скоро пришел к выводу, что у меня не хватает способностей, как ни мучительно мне было это сознавать. Все преподаватели живописи, к которым я обращался, советовали оставить мою затею. Возможно, именно это и побудило меня покинуть колледж после двух лет учебы. Затем я попал в армию и в конце концов оказался во Вьетнаме.
У нее вырвалось изумленное восклицание:
– Ты был там? Почему-то мне трудно представить тебя солдатом. Там действительно было так ужасно, как говорят все вокруг?
– Хуже. Гораздо хуже. Мне до сих пор больно об этом вспоминать. – Тут он посмотрел на Синди и увидел в ее глазах непритворное сочувствие.
– Незачем говорить об этом, если ты не хочешь.
– Тогда я предпочел бы не касаться этой темы. Так или иначе, после возвращения в Штаты я решил написать роман о том аде, через который мне пришлось пройти во Вьетнаме. Это было ошибкой, и роман провалился. Он вызвал негативные отклики в прессе и разошелся в количестве не более полутора тысяч экземпляров.
– Но ты все равно продолжал писать?
– О да. Моя первая книга оказалась для меня удачной лишь в одном отношении. Я нашел издателя. Он поверил в меня и убедил заняться всерьез литературным творчеством, оказывая мне при этом поддержку, далеко выходившую за рамки его обязанностей. Следующая книга имела больший успех и распродавалась сравнительно хорошо. А третий мой роман вошел во все списки бестселлеров, в том числе и в самый главный, публикующийся в газете «Нью-Йорк таймс».
Она очаровательно нахмурилась:
– Погоди… Кажется, я его читала. Если не ошибаюсь, действие там происходит на Юге.
– Да, в Новом Орлеане. Роман называется «Фиеста». События развиваются на фоне ежегодного карнавала «Марди-Гра». В этой книге мне пришлось обратиться к своим истокам.
– Так ты родом из Нового Орлеана? У тебя совсем нет южного акцента.
– Я приложил много усилий, чтобы от него избавиться. Мне было всего лишь восемнадцать, когда я покинул Юг. Не то чтобы я стыдился своего происхождения. Но в литературных кругах любят навешивать разного рода ярлыки. Как только тебя причисляют к писателям, разрабатывающим южную тематику, ты уже не можешь быть ничем другим. Вот почему для «Ликов судьбы» я избрал совершенно иную обстановку.
– О да. – Она кивнула. – Мне очень понравился этот роман.
«А что бы ты сказала, если бы узнала, что его дописал за меня другой автор?» – невольно подумал Дик.
Как раз в этот момент с кухни донесся сигнал таймера, и Синди вскочила:
– Наверное, обед готов.
Он тоже поднялся:
– Не могу ли я помочь тебе?
– Если тебе нетрудно, пододвинь столик поближе к окну. – Она улыбнулась самой чарующей своей улыбкой. – Это лишний раз подчеркивает, какая плохая из меня повариха и хозяйка дома. Большинство женщин стараются накрыть стол до прибытия гостей.


После обеда они вернулись на кушетку. Тихо играла кассета с ранними записями «Битлз». Синди держала в руках бокал с бренди. Она казалась до странности притихшей и все время нервно курила.
Неужели она тоже почувствовала всю напряженность этого момента? Дик, во всяком случае, был не в своей тарелке. Та уверенность в себе, с которой он пришел к Синди, словно куда-то испарилась, и он раздумывал, не отложить ли решительное объяснение до следующего вечера. Но нет! Или он предпримет какие-либо шаги сегодня, или не сделает этого никогда.
Он повернулся к Синди, оглядывая ее стройную, ладную фигуру. Да, сейчас самое время. Если на этот раз его постигнет неудача, то со временем все станет только хуже, как случилось с его творчеством.
– Синди…
Она обернулась, глаза ее ничего не выражали.
– Да, Дик?
– Мне кажется, я полюбил тебя. Ты, наверное, это уже поняла. Синди!.. Я хочу тебя!
– Дик, я не думаю, что…
Их губы слились. Краешком сознания Дик отметил, что ему не случалось целовать женщину с тех пор, как он был подростком. Губы Синди чуть отдавали бренди, когда он кончиком языка заставил их приоткрыться.
Не отрываясь от ее рта, Дик просунул руку под легкое платье, его пальцы легко скользили по гладкой коже ее ног, потом попытались продвинуться выше.
– Нет! – Быстрым движением Синди вывернулась из его объятий и отодвинулась на другой конец кушетки.
Дик изумленно взглянул на нее:
– В чем дело, Синди? Что-нибудь не так? Мне казалось, ты тоже хочешь этого.
– Что ж, ты ошибся! – процедила она сквозь стиснутые зубы. – Думаю, сейчас самое время кое-что показать тебе. Я вернусь через минуту.
Она поднялась и направилась в смежную комнату, которая служила ей офисом.
Дик тяжело опустился на кушетку, глядя ей вслед. Что произошло? Он был настолько уверен в себе! Он чувствовал себя оскорбленным и… да, униженным! В первый раз за последние двадцать лет он пытался ухаживать за женщиной и получил отпор. На какое-то мгновение у него возникло желание уйти не попрощавшись, и к черту Синди! Зоя оказалась права – эта сучка только хотела задеть его посильнее.
И все же он остался. Любопытство словно приковало его к кушетке. Он должен выяснить причину столь непредвиденного и резкого отказа.
Синди вернулась, неся несколько страниц рукописи. Она протянула их Дику:
– Я обещала тебе дать почитать мою книгу этим вечером. Думаю, тебе это не помешает.
Стало быть, она хочет, чтобы он прочитал рукопись произведения, работа над которым еще не завершена? Дик машинально перелистывал страницы.
– Это и есть твой роман?
– Это не роман. Прочти, пожалуйста.
Синди уселась на другой конец кушетки и закурила. Она казалась совершенно спокойной, словно недавняя сцена ни в малой степени ее не поразила. Когда она посмотрела на Дика, он заметил в ее глазах едва заметный насмешливый огонек. Он начал читать:
Думаю, мне хотелось быть девочкой еще до того, как я понял, в чем состоит различие между мальчиками и девочками. Когда я подрос, то почувствовал себя обманутым. Мне бы следовало родиться девочкой, но Бог или судьба сыграли со мной жестокую шутку, вложив мою душу в тело мальчика.
Я был рожден под именем Джеймс Холтон…


Дику понадобилось довольно долгое время, чтобы до конца осознать всю чудовищность прочитанного. Неудивительно, что он испытывал такое влечение к этому существу…
Потрясенный, он поднял на нее глаза.
– Ты мужчина!
– Была когда-то мужчиной, Дик, – отозвалась Синди невозмутимо.
– Ты имеешь в виду?..
Она кивнула:
– Именно. Я перенесла операцию по изменению пола десять лет назад и с тех пор стала тем, чем мне хотелось быть всю жизнь. – На ее лице появилось выражение странной горечи. – Операция не принесла тех результатов, на которые я надеялась, но все же это лучше, чем было до того.
– Но если… – Он все еще пытался нащупать ниточку к пониманию. – Если ты перенесла операцию, то почему ты не можешь?..
– О, у меня есть все соответствующие органы или почти все. – Она скривила губы в улыбке. – Однако операция не увенчалась полным успехом. Я могу заниматься сексом с мужчиной, но не испытываю от этого никакого удовольствия. Почему я должна делать это лишь для того, чтобы кого-то ублажить?
Она словно швыряла эти слова прямо ему в лицо.
– Но почему ты водила меня за нос? Почему давала мне понять, что…
– Водила за нос? Брось, Дик! – Синди резко рассмеялась. – Я с первой же минуты знала, что ты – гомосексуалист, и потому решила, что с тобой буду избавлена от лишних хлопот. Я до сих пор не понимаю, чего ты добивался.
– Я хотел стать таким, как все, – пробормотал он.
– Дик, это бесполезно, и тебе следовало бы это знать. – Она вздохнула. – Почему бы тебе не принять все таким, как есть, и не пытаться себя переломить?
– Но ведь ты же это сделала!
Она кивнула:
– Верно, но в моем случае обстоятельства были несколько иными.
– Ты просто омерзительна! – воскликнул Дик и поднялся с кушетки, швырнув ей рукопись. – У меня нет никакого желания читать остальное.
Выражение ее лица стало жестким и насмешливым.
– Камни и дубинки, Дик. И воздушные замки. Ты в точности следуешь всем старомодным клише.
Он пытался составить в уме какую-нибудь достаточно оскорбительную тираду для ответа, однако ему это не удалось. Он бросился вон из квартиры, сопровождаемый язвительным смехом Синди.
По пути домой Дик попросил таксиста остановиться у винного магазина и купил кварту водки. Час спустя он валялся у себя на кровати, напившись до потери сознания.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Оазис - Мэтьюз Патриция


Комментарии к роману "Оазис - Мэтьюз Патриция" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100