Читать онлайн Оазис, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Оазис - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.71 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Оазис - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Оазис - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Оазис

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Было воскресенье – выходной день для пациентов Клиники, и большинство из них пребывали в праздничном настроении. По воскресеньям не назначали никаких лекций или сеансов терапии и было позволено принимать у себя посетителей.
Джеффри не ожидал гостей, равно как и Лейси, Рем и губернатор Стоддард. Они коротали время в солярии за неспешной беседой.
Обычно Брекинридж оставался по воскресеньям дома, но сегодня был особый случай, и он появился в Клинике. Сьюзен попросила разрешения навестить его на рабочем месте.
Ноа встретил девушку у служебного входа, они поцеловались.
– Часть нашей компании собралась сейчас в солярии – те, у кого сегодня нет гостей. Наверняка они жалуются друг другу, как тяжело им тут приходится.
– Мы можем к ним присоединиться?
– Я так и знал, что ты об этом попросишь, – усмехнулся он. – Я согласен, если только они будут не против и ты дашь мне обещание вести себя как следует.
– Разумеется, обещаю.
– И никаких выпадов против Клиники? По крайней мере меня радует, что ты не взяла с собой фотоаппарат.
Сьюзен подхватила его под руку.
– Торжественно клянусь вам, сэр, что на этот раз я буду паинькой.
Когда они вошли в солярий, Рем как раз начал свой рассказ. Ноа и Сьюзен подошли поближе и стали слушать.
– Когда я стал работать в Голливуде в качестве каскадера, мы, мелкая сошка, считали, что нам повезло, если удавалось заработать по десять долларов в день. А еще больше везения требовалось, чтобы вообще получить работу. Черт побери, нам приходилось целыми сутками просиживать в студиях за проволочными ограждениями, ожидая, пока режиссеру потребуются каскадеры или статисты. Наверное, они огораживали нас проволокой потому, что хотели всегда иметь под рукой на случай необходимости. – Рем от души рассмеялся. – Но провалиться мне на этом месте, если даже в таких условиях мы не зарабатывали больше, чем на ранчо. Многие продюсеры платили за падение с лошади куда более крупные деньги, чем те, которые мы получали, стараясь как можно лучше удержаться в седле, погоняя скот. Мы представляли собой своего рода касту, со своей системой рангов. О нас судили по тому, как мы ездили верхом, насколько стойкими были к выпивке и как часто пускали в ход кулаки. По вечерам мы играли в покер в одном местечке под названием «Уотерхоул», пили там текилу и мескаль
type="note" l:href="#n_9">[9]
и так загибали полы наших шляп, что люди сведущие сразу понимали, из каких мы мест.
Рем оглядел своих слушателей, довольный их вниманием, и продолжал:
– В некоторых отношениях работа каскадера оказалась труднее и, бесспорно, куда опаснее той, что нам приходилось выполнять у себя дома. Например, управлять шестеркой лошадей, впряженных в дилижанс, было ничуть не легче, чем месить грязь на дорогах Монтаны или любого другого места на Диком Западе. К тому времени как я пришел в кино, большинство трюков были уже изобретены и только совершенствовались. Производство вестернов тогда находилось в самом расцвете. Пару этих трюков я помню очень хорошо, и они были смертельно опасны как для всадника, так и для лошади. Один из них назывался «вилка на скаку». К передним копытам лошади с обеих сторон была примотана проволока, концы ее прикреплялись к кольцу, которое всадник держал в одной руке. Разумеется, ни одно из этих приспособлений в камеру не попадало. От каскадера требовалось на полном скаку выдернуть ноги из стремян и потянуть за кольцо, отчего лошадь спотыкалась, а каскадер вылетал из седла.
Рем усмехнулся.
– Во время этого трюка многие ломали себе кости. Одна из его разновидностей называется «вилка на месте», или «падающий покойник». Трюк подготавливался с помощью тонкой проволоки около ста ярдов в длину, которая крепилась к вкопанному в землю шесту. Наездника выбрасывало из седла без всякого предупреждения, когда лошадь падала, натянув до предела свою проволочную привязь.
– Бедные лошади! – произнесла Сьюзен с состраданием. – Наверное, им тоже приходилось нелегко?
Рем обернулся к ней:
– Само собой разумеется, мэм. У нас на съемочной площадке всегда были наготове одно-два заряженных ружья. Вы, наверное, слышали, что ковбои пристреливают лошадь, если она ломает себе ногу? Это чистая правда. На съемках любого вестерна обычно погибало много лошадей. В те времена еще не существовало никаких обществ по защите животных от жестокого обращения. Каскадерам было не по вкусу, когда лошадей пристреливали, и потому они делали все от них зависящее, чтобы сохранить животных, в особенности заслуженные ветераны вроде Якимы Канутта.
– Якима Канутт был живой легендой, не правда ли? – спросила Лейси.
– Да, мэм, он был лучшим из всех. Ему принадлежит не меньшая заслуга в успехе первых вестернов, чем знаменитым кинозвездам, таким как Джон Уэйн и Джон Форд. Я несколько раз работал с ним, и он полностью оправдывал свою репутацию. Все дело в том, что у него имелся немалый жизненный опыт по этой части. Он родился и вырос на ранчо и был одним из лучших укротителей необъезженных мустангов за все времена. Он стал одной из первых звезд родео, когда родео только-только начали входить в моду. Якима играл главные роли в немых вестернах, о чем многие люди даже не подозревают. Он снялся и в нескольких звуковых фильмах, но обычно ему доставались роли негодяев, а главных героев этих картин он дублировал в трюковых эпизодах. Наверное, вы не забыли знаменитую сцену из фильма Спилберга «Искатели потерянного ковчега», где старина Индиана Джонс довольно долго едет под грузовиком, цепляясь за ось? Считается, что это один из самых сложных трюков, когда-либо осуществленных. А изобрел его Якима, но только прежде вместо грузовика был дилижанс.
– Поразительно! – воскликнула Сьюзен.
– А помните Джона Уэйна с его прославленной походкой вразвалку? Якима двигался точно так же. Уэйн подражал ему, и эта походка сделала его знаменитым. Эти двое встретились, когда Джон снимал второсортные вестерны, и они стали близкими друзьями на всю жизнь.
– Я где-то читал, что очень многие звезды вестернов начинали свою карьеру каскадерами, – заметил Джеффри.
– Да, конечно, но некоторым из них пришлось усовершенствовать свое искусство, когда они стали получать ведущие роли. Я помню рассказы об одном из таких каскадеров – о Чарльзе Фредерике Гебхарте. Он стал звездой компании «Фокс филмз»
type="note" l:href="#n_10">[10]
в тысяча девятьсот девятнадцатом году, но его заставили сменить имя, и он стал Баком Джонсом. Мне не довелось знать Бака лично – он погиб при пожаре на Коукнат-Гроув в Бостоне в тысяча девятьсот сорок втором году. К тому времени, когда он появился на экране, престиж актера в ковбойских фильмах заметно повысился. Я слышал о правилах, которые установили для Бака люди из «Фокс филмз». Он должен был всегда быть аккуратно причесан, за исключением тех сцен, где ему приходилось драться. Ему приходилось стричь и укладывать волосы раз в неделю. Зубы требовалось не только тщательно чистить, но и полировать, для чего ему раз в месяц нужно было посещать пользовавшегося хорошей репутацией дантиста. И его попросили улыбаться как можно шире, чтобы зубы были лучше видны. Ему также приказали тщательно следить за ногтями, чтобы они всегда были чистыми и не слишком коротко подстриженными. Кроме того, требовалось всегда быть идеально одетым на публике, не говоря уже о том, что его моральный облик должен был оставаться безупречным. Никаких шатаний по барам или по девочкам.
– Мало похоже на героев так называемых «взрослых» вестернов, которые вышли в свет в шестидесятых и семидесятых годах, – заметил Стоддард.
Рем усмехнулся:
– О, к тому времени, когда Джин Отри появился на экране, образ героя вестерна был до крайности идеализированным. Настоящий ковбой не мог поступить бесчестно даже с врагом, никогда не брал назад свое слово, никогда не поднимал руку на женщин или детей, стариков или животных; помогал всем, кто попал в беду, уважал своих родителей и закон – короче говоря, был чист в мыслях, словах и поступках и, разумеется, не пил, не курил и не… – Рем рассмеялся. – Дьявольщина, это же ясно само собой. Никогда он не потреблял наркотики ни в каком виде.
Стоддард снова вступил в их разговор:
– Я не большой любитель кино, однако, как и большинство из вас, прочел немало книг по американской истории… Если бы первопроходцы Дикого Запада в те давние дни следовали этому своду правил, то его колонизация не продвинулась бы дальше реки Миссисипи.
Рем кивнул:
– Это правда, но, с другой стороны, вполне возможно, что именно более свободная мораль звезд так называемых «взрослых» вестернов в немалой степени способствовала падению популярности этого жанра.
Рем вздохнул и погрузился в молчание, глядя куда-то вдаль с меланхолическим выражением лица.
Ноа воспользовался коротким перерывом в беседе:
– Я бы хотел представить вам мою знакомую, Сьюзен Ченнинг.
Он познакомил девушку со своими пациентами. Рем снова оживился.
– Ваша подружка, док? – спросил он с лукавым блеском в глазах. – Поскольку вы оказываетесь где-нибудь поблизости почти каждую минуту дня или ночи, меня удивляет, откуда у вас берется время. Это делает вас более человечным в моих глазах.
– Он человек, мистер Ремингтон, всего лишь человек, – отозвалась Сьюзен, занимая свободное кресло рядом с ним.
– Называйте меня просто Ремом, моя прелесть. «Ремингтон» звучит слишком похоже на револьверный выстрел. Вообще-то, – тут на его обветренном лице появилась улыбка, – эту фамилию придумал для меня мой агент, позаимствовав ее от старого револьвера марки «ремингтон» сорок четвертого калибра. А в действительности меня зовут Клайд Пакетт. Как бы, по-вашему, это имя смотрелось на киноафише?
– Хорошо, пусть будет Рем. Расскажите, пожалуйста, еще что-нибудь о старых временах Голливуда. Я слушала как завороженная.
– Чего бы я ни отдал в те времена за компанию настоящих поклонников кино вроде вас, Сьюзен, – протянул в ответ Рем. – И у меня в запасе много историй о старых временах, это верно. Некоторые бы даже сказали, что у меня их слишком много. Но если вы хотите их послушать, я, конечно, не могу вам отказать. Итак, однажды я работал каскадером в одном из фильмов Уэйна…


У Билли Рипера был гость – Джо Девлин.
Менеджер пребывал, как обычно, в самом приподнятом настроении.
– Ты отлично выглядишь, Билли. Бодр и здоров, как прежде.
– Не пытайся меня обмануть, Джо, – огрызнулся Билли. – Вид у меня паршивый. Как еще я могу выглядеть, попав в подобное заведение?
– Это все ради твоего же блага, Билли, – произнес Девлин самым елейным тоном, на какой только был способен. – Я все это время занимался контрактами на будущие твои выступления. Мне удалось убедить большинство антрепренеров, что ты вернешься в наилучшей форме.
– В таком случае ты можешь подбросить мне немного деньжат. – Билли протянул руку. – Дай-ка мне для начала тысчонку.
– Тысчонку! – Эта сумма заставила Девлина на время убрать улыбку с лица. – Я ведь уже дал тебе тысячу, когда в последний раз приезжал сюда.
– Верно, и мне нужно еще.
– Но для чего? Я все еще не понимаю, для чего тебе здесь понадобились деньги.
Девлин забыл расспросить персонал Клиники, зачем их пациенту могли понадобиться наличные.
– На взятки, Джо. Чтобы сделать жизнь здесь сносной, все время приходится кого-нибудь подмазывать. Каждый раз, когда я выхожу из палаты, какой-нибудь придурок уже стоит с протянутой рукой.
– Может быть, я поговорю с директором…
– Нет! Тебе ни с кем не надо говорить. Просто дай мне эти проклятые деньги. Или ты выполнишь мою просьбу, или я проведу аудиторскую проверку счетов сразу же, как только выйду отсюда. – Он вплотную приблизил свое лицо к лицу Девлина. – Вероятно, мне уже давно следовало это сделать. Внутреннее чутье подсказывает мне, что ты меня обворовываешь.
– Погоди, Билли! – Девлин отступил на шаг, глаза его блеснули. – У тебя нет никаких оснований так разговаривать со мной.
– Я уже беседовал с другими рок-исполнителями. Те из них, кому случалось проводить аудиторскую проверку счетов своих менеджеров, всегда обнаруживали кое-какие расхождения. – На лице Билли появилась самая злорадная усмешка, на какую он был способен. – Ты хочешь рискнуть, Джо?
– Возможно, какая-то часть денег и проваливается сквозь щели. Но нет никакой необходимости затевать всю эту возню. К тому же, как ты сам сказал, эти деньги принадлежат тебе, Билли.
– Тогда отдай их мне. Десять сотен.
Девлин поспешно вынул из бумажника десять стодолларовых купюр, отдал их Билли и быстро удалился.
К своей радости, Рипер обнаружил, что и на этот раз в коридоре дежурил Джек Ньютон. Он привлек внимание Ньютона, размахивая за спиной Девлина стодолларовой бумажкой. Дежурный едва заметно кивнул.
Билли принялся нетерпеливо расхаживать по комнате. Грамма кокаина, которым снабдил его Ньютон, хватило лишь на два дня. Он постоянно уговаривал себя не слишком налегать на порошок, так как доктора Брекинриджа провести трудно. Если у того возникнет хотя бы малейшее подозрение, что Билли снова принялся вдыхать кокаин, он распорядится провести анализы и, само собой, вышвырнет такого пациента из Клиники. Хотя Билли сейчас больше всего на свете хотелось поскорее выбраться из этого заведения, у него еще хватало ума, чтобы понять смысл неоднократных предостережений Девлина. Если ему в самом скором времени не выдадут свидетельства, подтверждающего, что он, Билли Рипер, больше не является наркоманом, антрепренеры откажутся подписывать контракты. Однако до тех пор необходимо время от времени подхлестывать себя, просто для того, чтобы иметь силы двигаться дальше. Пока ему довольно успешно удавалось водить за нос Брекинриджа. На всем свете не найдется доктора, достаточно сообразительного, чтобы разгадать уловки Билли Рипера!
Когда раздалось звяканье ключа, он улыбнулся, придав лицу самое заискивающее выражение, на какое только был способен. В комнату вошел Ньютон, предварительно бросив встревоженный взгляд через плечо.
– Привет, Джек, старина. Хочешь заработать еще немного деньжат?
– Я не знаю, Билли, – ответил дежурный в замешательстве. – Я чертовски многим рискую. Если тебя поймают на этом деле и узнают, кто снабжал тебя наркотиками, это будет стоить мне места.
– Джек, Джек, не беспокойся. Я тебя прикрою. Неужели я поставлю под удар парня, который помог мне выкарабкаться? – Из груди Билли вырвался хриплый смешок. – Кроме того, кто и как обо всем узнает? Мы оба для этого слишком хитры.
Он добавил еще три зеленые купюры к той, которую уже держал в руке.
– Вот тебе четыре сотни. Свяжись с каким-нибудь торговцем, до которого сможешь добраться, и я дам еще ровно столько же. Легкий заработок, парень, – куда уж легче!
– Не такой уж легкий. В прошлый раз мне повезло, что вообще удалось раздобыть товар. В Лос-Анджелесе сейчас жарко. Кое-кто из крупных шишек недавно попал в тюрьму, так что с этим очень туго.
– Тебе не обязательно доставать для меня кокаин. Привези то, что попадется под руку, лишь бы это помогло мне продержаться. – Он взял Ньютона за руку и вложил ему в ладонь четыре сотни долларов. – Ты сможешь сделать это, Джек. Я знаю, что сможешь.
Ньютон сунул деньги в карман и поспешно покинул комнату.
Чувствуя себя свободнее в предвкушении кайфа, Билли закружился по комнате в танце. Жаль, что при нем нет его гитары! Если бы она была здесь, он бы смог сыграть и спеть пару своих композиций для этой компании в «Змеином логове». Черт побери, что за жалкая кучка хлюпиков! Их просто необходимо немного взбодрить, а кто может сделать это лучше Рипера?
Билли подумал о Лейси Хьюстон. Аппетитная цыпочка, ничего не скажешь. Он был удивлен тем, как хорошо она выглядит, принимая в расчет ее возраст.
Будь он проклят, если не найдет способ подобраться к ней! Возможно, в следующий раз ему удастся убедить старину Джека раздобыть для него порошка побольше, и тогда он уговорит Лейси вдохнуть пару доз наркотика вместе с ним. Сейчас она, должно быть, изнывает от его отсутствия.
* * *
Когда тем же вечером после обеда с Ноа Сьюзен вернулась к Зое, та была в атриуме, на плече у нее сидела Мадам.
– Я очень интересно провела день в Клинике, – сказала девушка.
Зоя уже подметила то обстоятельство, что Сьюзен стала называть это место Клиникой. Неужели она лишилась одной из самых преданных своих сторонниц?
Стряхнув с сигары пепел, она произнесла чуть насмешливо:
– Ну что ж, рассказывай.
– Ты можешь смеяться надо мной, но мне это действительно показалось занимательным. Мне представилась возможность поговорить с Лейси Хьюстон. Она очень мила, Зоя, по-настоящему мила.
Зоя пожала плечами:
– А разве я когда-либо это отрицала? Многие наркоманы бывают милейшими людьми, пока что-нибудь не примут.
– И Рем… то есть Тодд Ремингтон. Тот самый актер, бывшая звезда вестернов, который испортил тебе вечеринку и выставил себя на посмешище…
Зоя насторожилась.
– И что же Рем?
– Теперь, когда он трезв, он тоже показался мне очень приятным человеком. Он буквально напичкан всевозможными голливудскими историями и доставил нам всем массу удовольствия, делясь воспоминаниями.
– Он называл в разговоре мое имя? – небрежным тоном спросила Зоя.
– Нет, по крайней мере насколько я помню. Учитывая, что в тот день Рем был пьян в стельку, я сомневаюсь, что он вообще помнит, как попал на прием, а тем более – кто ты такая. – Во взгляде Сьюзен мелькнуло любопытство. – А почему он должен о тебе спрашивать?
– Я знала его раньше. Когда я рассказывала тебе о своем прошлом, то ни словом не упомянула о Реме.
Она вкратце поведала Сьюзен, какую роль играл в ее прошлой жизни Тодд Ремингтон.
– Но он был так пьян, что скорее всего не узнал тебя.
– О нет, он меня узнал. Он позвонил мне через несколько дней после вечеринки и предложил встретиться, чтобы поговорить о старых добрых временах. У меня такое ощущение, что он хочет выжать из меня деньги в обмен на молчание.
– На меня он произвел совсем другое впечатление, Зоя. Шантаж? Вряд ли он на это способен.
– Я знаю, Тодд Ремингтон – человек вполне порядочный. Но он – алкоголик, моя дорогая, а я уже давно убедилась на опыте, что ни в коем случае нельзя доверять алкоголикам. Кроме того, Рем всегда жил с размахом, а в последнее время покатился по наклонной плоскости. Меня удивляет даже то, что у него нашлись деньги на лечение в Клинике. Скорее всего он где-нибудь их одолжил. Даже порядочные люди могут поступить бесчестно, если их прижать, а я подозреваю, что Рема в данный момент именно приперли к стене.
– Иногда меня поражает твой цинизм, Зоя. Должно быть, это осталось в тебе от прошлого, ведь ты видела так много темных сторон жизни… О! – Сьюзен поднесла руку ко рту. – Прости меня. Мне не следовало говорить это.
– Почему бы и нет, дитя мое? Я выжила только потому, что всегда подозревала в людях самое худшее. Гораздо легче совершить ошибку и потом попросить прощения, чем проявить наивность и потом горько за нее расплачиваться.
– Я все же думаю, что ты ошибаешься насчет Рема, – не отступала Сьюзен.
– Если так, я охотно принесу извинения…
Тут ее прервал телефонный звонок. Зоя направилась в кухню и взяла трубку.
– Зоя? Это Мэри Ли Босуорт.
Мэри Ли Босуорт совсем недавно стала сторонницей их дела и, как все вновь обращенные, отдалась ему со страстностью евангельского проповедника.
– Привет, Мэри Ли. Чем могу быть полезной? – спросила Зоя.
– Не знаю, в курсе ты или нет, но на следующей неделе в Палм-Спрингс должно состояться собрание агентов, занимающихся торговлей недвижимостью.
– Да, кажется, я что-то об этом слышала.
– Насколько я понимаю, Отто Ченнинг собирается устроить для потенциальных застройщиков экскурсию по Оазису. Мы тут поговорили между собой и решили, что это самое подходящее время для проведения очередного митинга. Мы могли бы даже организовать пикет против дальнейшего роста Оазиса, тем самым дав понять непрошеным гостям, что им лучше убраться отсюда. Но надо, чтобы ты непременно выступила на митинге.
– О, я не знаю, что тебе ответить, Мэри Ли. Всю эту неделю я была не совсем здорова.
– Но без тебя наша затея может потерпеть крах. Ты нужна нам.
– Хорошо, я подумаю. Это все, что я могу пока обещать.
Зоя некоторое время оставалась на кухне, размышляя над угрозами Ченнинга и той потенциальной опасностью, которую представлял для нее Тодд Ремингтон.
Когда она вернулась в атриум, Сьюзен спросила, кто звонил.
Зоя хотела было солгать, но в конце концов передала Сьюзен содержание телефонного разговора.
– Почему ты ей отказала?
– Я не отказала, а просто обещала подумать.
– Прежде в таких случаях у тебя не было нужды в долгих размышлениях. Ты ведь собираешься отказаться, да? – В голосе Сьюзен прозвучал укор.
– Вероятно, мне не стоит рисковать. – Зоя тяжело опустилась в кресло.
– О каком риске идет речь? Я же тебе говорила, что мой отец будет держать язык за зубами.
Зоя взглянула на нее с любопытством:
– Да, но ты так и не объяснила мне, каким образом тебе удалось его запугать.
– Тебе не нужно об этом знать. Просто поверь мне на слово: Отто Ченнинг и словом не обмолвится о твоем… бурном прошлом.
– Не забудь Рема. Он тоже знает.
– Мне с трудом верится, что он станет использовать это против тебя. Но если даже допустить, что я ошибаюсь, каким образом твое выступление против дальнейшего роста Оазиса может заставить его перейти к решительным действиям? Для него эта тема не представляет ни малейшего интереса. Скорее всего он даже ничего не узнает о митинге. Пациенты Клиники не читают газет и не смотрят телевизионные новости.
– Пожалуй, ты права. Я просто уклоняюсь от прямого ответа…
– Что совсем несвойственно тебе, Зоя. Неужели я должна напоминать тебе о том, что поставлено на карту? Ты – наш признанный лидер.
– И в этом ты тоже права. – Зоя поднялась, вновь почувствовав решимость. – Я перезвоню Мэри Ли и скажу ей, что все обдумала и почту для себя честью выступить на митинге.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Оазис - Мэтьюз Патриция


Комментарии к роману "Оазис - Мэтьюз Патриция" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100