Читать онлайн Оазис, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Оазис - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.71 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Оазис - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Оазис - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Оазис

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

– Сегодня, друзья, у нас в группе новичок, – объявил Ноа. – Билли, будь добр встать и представиться остальным.
Билли Рипер поднялся с места и, ухмыльнувшись, обвел взглядом полукруг кресел, в которых сидели пациенты доктора Брекинриджа.
– Вряд ли в этом есть необходимость. Но для тех, кто меня не знает, я – Билли Рипер.
Ноа был слегка удивлен сегодняшним поведением Билли. Впервые за много дней он был гладко выбрит, и его длинные волосы были аккуратно зачесаны назад со лба. Вместо выражения угрюмой замкнутости, к которому Ноа уже успел привыкнуть, на лице Билли появилась самоуверенная плутоватая ухмылка.
– Так не пойдет, Билли, – покачал головой Ноа. – Никому из этих людей нет дела до того, кем ты являешься за пределами Клиники. Кто ты здесь – вот что имеет значение.
Билли дерзко взглянул прямо в глаза доктору:
– И что же я должен им сказать? Просветите меня.
Прежде чем Ноа успел ответить, заговорил Тодд Ремингтон:
– Ты должен назвать нам свое имя и сказать, что ты либо алкоголик, либо наркоман. Это делают все остальные, когда обращаются к группе.
Билли заметно помрачнел:
– Кто ты, черт возьми, такой, чтобы учить меня, что я должен говорить?
– Меня зовут Рем, и я – алкоголик.
– Ладно, мое имя Билли, как я уже сказал. Но почему я должен признаваться каким-то там придуркам, что я наркоман или алкоголик?
– Потому что именно по этой причине ты и попал сюда. И ты ничем не лучше остальных, так кто дал тебе право называть нас придурками?
– Послушай, папаша, не смей класть меня в одну корзину с остальными. – Билли, наклонившись, вплотную приблизил свое лицо к лицу Рема. – Еще раз полезешь ко мне, и я снесу тебе голову!
Ноа вмешался:
– Довольно! Сейчас же перестаньте, вы оба. Садись, Билли, и постарайся вести себя, как полагается взрослому.
Рипер обернулся, бросив сердитый взгляд на доктора, однако мгновение спустя медленно опустился в кресло.
– Итак, друзья, – сказал Ноа, – давайте сегодня разыграем небольшую психодраму. Скажите мне, Рем, когда у вас были сильные запои, вы посещали бары?
– Разумеется. Я не из тех, кто напивается в одиночку. Это верный признак алкоголизма, не правда ли, док? – осведомился Рем с легкой усмешкой. – И мне нравится проводить время в хорошем баре, где можно спокойно посидеть и встретить интересных собеседников.
– Вы хотите сказать, собутыльников?
Рем вспыхнул:
– Да, пожалуй, их можно назвать и так.
– Скажите нам, Рем, вы когда-нибудь затевали драки в барах?
Рем какое-то время колебался.
– Нет, ни разу, – наконец ответил он с усмешкой. – Я люблю выпить, но не люблю лезть в драку.
– Что мы с вами слышим, друзья? – спросил Ноа.
– Чушь! – раздался дружный хор голосов.
Рем бросил гневный взгляд на окружающих.
– Да погодите же минуту, черт бы вас побрал!
– Вы рассержены? – осведомился Ноа. – Готовы ударить любого в этой комнате?
– Да, но ведь я не… Но я же не пьян! – В голосе Рема звучало торжество.
Ноа листал подшивку бумаг, лежащую у него на коленях.
– Передо мной ваше личное дело. Вы были три раза арестованы за драку в пьяном виде в баре и один раз за вождение в нетрезвом состоянии, причем тут сказано, что вы вели себя крайне грубо и оскорбительно по отношению к полицейскому, производившему арест. – Он поднял глаза. – Это правда, Рем?
– Откуда вы раздобыли весь этот хлам? – спросил актер с вызовом. – Вы не имели права копаться подобным образом в моей жизни!
– Вы сами дали мне на это право, когда согласились на лечение, – возразил Ноа спокойно. – Возможно, вы и не помните об этом, но на бумаге с соответствующим разрешением стоит ваша подпись.
Он осмотрелся вокруг:
– Кто хочет играть роль бармена?
– Я, – отозвался Эл. – Я когда-то служил в баре, чтобы заработать деньги на учебу в колледже.
– И тебе позволили? – удивился Рем. – Обычно подросткам не разрешают работать в баре.
– Я поздно поступил в колледж, – объяснил Эл, нисколько не задетый его словами. – Мне тогда уже исполнился двадцать один год.
– Эл, принесите сюда вон тот столик. – Ноа указал на противоположную сторону комнаты. – И пару стульев.
Эл подчинился.
– И поставьте на столик кувшин с водой и пару стаканов, – добавил Ноа. – Джеффри, я попрошу вас помочь нам.
Когда Лоуренс подошел к Ноа, тот передал ему лист бумаги.
– Вы будете играть одну из ролей в нашей небольшой психодраме.
Прочитав текст, Джеффри с сомнением пожал плечами, хотел было что-то сказать, но промолчал.
– Займите место за стойкой бара, Эл, – сказал Ноа. – А вы, Рем, подойдите к стойке и закажите себе вашу отраву.
– А как насчет моих реплик, док? В конце концов я ведь актер. – Рем коротко рассмеялся. – Хотя кое-кто может с этим поспорить.
– Вам не нужны заранее заготовленные реплики. Вы просто должны реагировать на то, что будет говорить Джеффри.
Пожав плечами, Рем уселся за столик.
– Эй, парень, подай-ка двойную порцию «Джека Дэниэльса» со льдом.
Когда Эл наполнил его стакан водой, Рем снова рассмеялся:
– Если бы виски было настоящее, я сыграл бы намного убедительнее.
– Джеффри, ваша очередь.
Чувствуя себя немного неловко, Джеффри уселся на другой стул.
– Мне, пожалуйста, водку со льдом, – попросил он, не отрывая глаз от листка бумаги.
Эл налил воды в его стакан. Джеффри уже собирался было поднести «водку» ко рту, но, бросив взгляд на Рема, остановился.
– Скажите, мистер, вы, случайно, не Тодд Ремингтон, прославленная звезда вестернов?
Рем приосанился:
– Да, это я.
– Мне всегда нравились фильмы с вашим участием. Как называется следующий, и когда он выйдет на экран?
– Ну и вопрос! Я и сам хотел бы это знать.
– О да, я понимаю. – Джеффри попытался изобразить презрительно-сочувственную усмешку, как того требовал «сценарий», однако опасался, что у него это плохо получилось. – Раз уж мы об этом заговорили, я не видел ни одного фильма с вами уже многие годы.
– Черт побери, сущая правда, дружище! – Рем со стуком опустил стакан на «стойку». – Еще одну двойную порцию, парень.
– А почему так? – продолжал Джеффри.
– Это самый трудный вопрос.
– Что ж, я думаю, если ваша звезда закатилась, то это уже навсегда.
Рем бросил на него злобный взгляд:
– И что вы хотите этим сказать?
Джеффри, теперь уже окончательно войдя в роль, пожал плечами и усмехнулся:
– Мне кажется, в моих словах нет ничего неясного. Для мира кино вы – конченый человек. Ваши лучшие годы уже позади.
Из груди Рема вырвался вопль ярости:
– Ты, сукин сын! Никто не имеет права называть меня конченым! – Вскочив, он схватил Джеффри за воротник рубашки и принялся трясти. – Я сверну твою чертову шею!
Ноа в тревоге воскликнул:
– Рем! Хватит!
Но актер как будто его не слышал. Он продолжал трясти Джеффри, беспрестанно выкрикивая ругательства. Ноа подбежал к столику, Эл тоже вскочил, и вместе они оттащили Рема.
Тот повернул к ним искаженное, с оскаленными зубами лицо, и на какой-то момент у доктора возникли опасения, что ему придется обороняться. Затем в глазах Рема мелькнул проблеск сознания, и он сразу обмяк в их руках. Весь его гнев бесследно улетучился.
– Проклятие! Кажется, я хватил через край? – Он бросил обеспокоенный взгляд на Джеффри. – Надеюсь, я не причинил тебе вреда?
Джеффри отступил на шаг, его била дрожь.
– Нет, со мной все в порядке, но ты напугал меня до смерти.
– Мне жаль, Джеффри, очень жаль, что так вышло, – пробормотал Рем сокрушенно. – Не знаю, что на меня нашло.
– То же самое случилось и на приеме у Зои Тремэйн, – мягко произнес Ноа. – Вы не забыли, Рем?
– Ну да. – Актер провел рукой по лицу. – Я помню что-то в этом роде. Но в тот вечер я был в стельку пьян.
– Гнев и досада уже жили в вашей душе, и им нужен был лишь повод, чтобы вырваться наружу. Мы часто используем пьянство как предлог оправдать свои действия.
Рем с упрямым видом покачал головой:
– Вам этого не понять. Когда кто-то называет меня конченым человеком, я прямо вскипаю от ярости, потому что это правда и я сам вынужден это признать. Вот почему я так много пью. Моя звезда закатилась.
– Что мы слышим, друзья?
– Чушь!
Ноа снова занял свое кресло.
– Вы сами признались мне, Рем, что всегда много пили, даже когда находились на вершине славы.
Рем уселся лицом к нему, наклонившись вперед.
– Но в то время я мог с этим справиться.
– Настоящий алкоголик в действительности никогда не может с этим справиться. Просто вашу выносливость окончательно подорвали продолжительные запои.
– Я по-прежнему утверждаю, что мое пристрастие к спиртному вышло из-под контроля только тогда, когда моя карьера рухнула.
– Рем, у меня есть сильное подозрение, что вы из тех, кого я называю людьми, работающими на публику. У истоков вашей алкогольной зависимости лежит чувство собственной неполноценности, постоянное опасение, что вы окажетесь не в состоянии оправдать ожидания ваших зрителей. И когда ваша карьера, по вашим собственным словам, рухнула, это лишний раз доказало, что вы долгие годы страдали от чувства собственной неполноценности, и подсознательно это служило вам предлогом спиваться все больше и больше.
– Если употребить любимое здесь словечко, все это просто чушь собачья! Я не поверю вам ни на минуту. – Рем оглянулся вокруг. – А как насчет вас, Лейси? Вы по этой же причине стали наркоманкой?
– Так нечестно, парень! – вставила Бетель, чернокожая медсестра. – Не стоит переводить стрелки. При чем тут Лейси? Твои трудности – это только твои трудности.
Ноа хотел было вмешаться, чтобы отвлечь внимание от Лейси, но, бросив взгляд на актрису, увидел, что она не чувствует себя задетой или смущенной, и потому предпочел промолчать, с интересом выжидая, что из этого получится.
– Все в порядке, Бетель. Я нисколько не обижена. – Лейси заглянула в глаза актеру. – Я отвечу на твой вопрос, Рем. Это вполне возможно. Если бы кто-нибудь сказал мне об этом несколько недель назад, я бы возмутилась. Но после объяснений доктора Брекинриджа я часто размышляла над этим и пришла к выводу, что он скорее всего прав. Думаю, причину того, что я стала принимать наркотики, следует искать в моей матери. Какого бы успеха мне ни удавалось достичь, для нее он никогда не был достаточным. Если бы я, по ее мнению, прилагала больше усилий, то могла бы добиться большего. И вероятно, постепенно я сама стала думать так же.
Рем недоверчиво фыркнул в ответ:
– Что я слышу! Наш док, должно быть, загипнотизировал вас, Лейси, если сумел внушить вам весь этот вздор. Черт возьми, я готов держать пари, что девяносто процентов женщин отдали бы все, лишь бы оказаться на вашем месте!
Ноа вынужден был с ним согласиться:
– Наверное, вы правы, однако мы говорим здесь не о том, что мы есть в действительности или кем нас считают остальные, но о том, как мы воспринимаем самих себя.
– Ну, едва ли вы можете винить моих стариков за то, что я стал ощущать собственную неполноценность. Они оба умерли прежде, чем я снялся в своем первом фильме. Это случилось, когда я еще был простым погонщиком скота в штате Монтана.
– Как вы попали в кино, Рем?
– Недалеко от ранчо, где я работал, расположились павильоны одной кинокомпании. Они пригласили для съемок нескольких настоящих ковбоев, и я оказался в их числе. Когда съемки закончились, меня повезли в Голливуд, чтобы выполнить несколько трюков для других вестернов. Там я получил выгодное предложение. Режиссер подыскивал новых актеров для своего фильма. Я прошел кинопробу, он остался доволен результатом, и меня утвердили на роль.
Ноа подумал, как поразительно схож этот рассказ с историей Лейси, – карьера, основанная на удаче.
– А потом все покатилось под гору?
– Да. Вестерны перестали снимать.
– И вы не попытали свои силы в других фильмах?
– Да, в общем-то можно сказать и так.
– Почему? Потому, что вы для них не подошли? Или вам только казалось, что не подошли?
– Вы ничего не знаете о кинобизнесе, док. Когда в течение многих лет играешь определенный тип ролей, тебя не станут брать ни на какие другие.
– Но ведь другим же это удавалось!
– Я не желаю слышать про других, – отрезал Рем. – Пусть я низкий эгоист, но меня прежде всего интересует моя судьба. Во всяком случае, когда почва стала уходить у меня из-под ног, я запил.
– Удобная позиция.
– Можете считать как вам угодно, док, – отозвался Рем угрюмо.
Ноа встал.
– На сегодня хватит, друзья.
Когда все стали расходиться, Ноа окликнул Лоуренса:
– Джеффри, будьте любезны, задержитесь на минутку.
Тот остался в комнате вдвоем с доктором, стараясь быть настороже. Брекинридж далеко не глуп, и Джеффри невольно задавался вопросом, удалось ли ему окончательно ввести в заблуждение этого человека.
– Я должен попросить у вас прощения за этот небольшой скандал, Джеффри, – извиняющимся тоном произнес Ноа. – Вы слишком убедительно сыграли свою роль. Я ожидал, что Рем может взорваться, однако недооценил глубину его переживаний.
Джеффри пожал плечами:
– Ничего страшного не случилось.
Ноа достал из своего «дипломата» блокнот.
– Так не пойдет, Джеффри.
– Что вы имеете в виду, доктор?
– Я просил вас глубже вникнуть в самого себя, в собственные ощущения и описать подробно, что для вас значит быть алкоголиком и как другие люди реагировали на ваше появление в нетрезвом состоянии, когда вы могли оскорбить их или причинить им вред своими поступками.
– Ну, у меня было не так уж много подобных эпизодов, – осторожно заметил Джеффри. – Я довольно рано понял, что не в состоянии совладать с запоями. Как я уже говорил, меня мучил страх, что я могу оказаться за рулем гоночного автомобиля в пьяном виде. Если бы такое случилось, дело кончилось бы катастрофой. Я несколько отличаюсь от других здешних пациентов, доктор. Напившись или накачав себя наркотиками, они могли стать посмешищем, лишиться жен или друзей и даже поставить под удар карьеру. Ну а я при моей профессии был способен погубить не только себя, но и других. И это внушало мне адский страх.
Ноа кивнул:
– Допустим, вы не так часто попадали в неприятные ситуации, находясь в состоянии алкогольного опьянения, но ведь случались такие моменты, когда вам было стыдно перед своими друзьями?
– Не совсем так. Я по натуре скорее склонен к одиночеству, – ответил Джеффри в порыве вдохновения. – Кроме того, я предпочитал пить без свидетелей. Я понимал, что, если напьюсь и допущу срыв на людях, слух об этом сразу же разнесется и никто больше не доверит мне автомобиль. Помнится, я где-то читал, что пить в одиночку – один из главных симптомов алкоголизма. Это еще одна причина, по которой меня стала тревожить моя тяга к спиртному.
– Вы ставите меня в тупик. – Прямой взгляд Ноа привел Джеффри в замешательство. – Мне крайне редко случалось встречать человека, который достаточно мудр и честен с самим собой, чтобы признать, что он является алкоголиком или близко подошел к опасной грани.
В уме у Джеффри вертелось одно легковесное замечание, однако он решил придержать язык. У доктора и без того хватает подозрений на его счет.
Ноа ждал ответа, но Джеффри не произнес больше ни слова. Доктор стал не спеша перелистывать страницы блокнота.
– Должен признаться, я в недоумении. Будь на вашем месте кто-то другой, я бы предложил ему копнуть свою душу поглубже, до тех пор, пока это не начнет причинять боль, а затем изложить все на бумаге. Но, по всей вероятности, вы уже проникли так глубоко, как только возможно. Вероятно… – Он снова бросил на него испытующий взгляд. – Вероятно, вам больше нет необходимости оставаться здесь.
Джеффри похолодел. Он не мог этого допустить – ему пока еще слишком рано покидать Клинику. Поэтому он сказал, тщательно подбирая слова:
– Я бы предпочел не рисковать, доктор. Думаю, мне лучше остаться до конца курса.
– Разумеется, Джеффри. – Теперь на лице Ноа появилась улыбка. – Я сказал это просто в шутку. Я выписываю пациентов только тогда, когда им можно выдать свидетельство об окончании курса или же если они отказываются от помощи. Почему бы вам не попробовать копнуть глубже? – добавил Ноа, закрыв «дипломат» и направившись к двери.
Выйдя из «Змеиного логова», Джеффри вдруг ощутил, что весь покрылся липким потом. Он как никогда был близок к провалу. Доктор Брекинридж в один прекрасный день может запросто вышвырнуть его отсюда. А он по-прежнему не имеет ни малейшего понятия, где Лейси хранит свои драгоценности. Ему придется это выяснить, и как можно скорее.
Из солярия доносились голоса, и он направился туда, надеясь увидеть Лейси.


Губернатор Стоддард был вне себя от радости, что Лоуренса нет рядом. Обычно Джеффри ни на шаг не отставал от Лейси. «Вот удобный случай», – подумал Стоддард.
Он поравнялся с актрисой.
– Услышав, как доктор попросил Джеффри остаться, я вспомнил школьные дни. Когда кто-нибудь из нас шалил или плохо справлялся с домашним заданием, преподаватель обычно оставлял нас после уроков.
Лейси перевела на него взгляд своих невероятно больших зеленых глаз.
– Что ж, в некотором роде мы снова стали школьниками.
– Я не совсем вас понимаю.
– Нам нужно больше узнать здесь о самих себе. Или, вернее сказать, заново узнать самих себя.
Они вошли в пустой солярий, и Лейси расположилась в шезлонге под лучами полуденного солнца. Стоддард пододвинул свое кресло поближе к ней.
– Пожалуйста, объясните мне свое последнее замечание.
– Мы должны установить причину, по которой злоупотребляем алкоголем или наркотиками, – ведь так, Джон? По словам доктора Брекинриджа, корень наших проблем таится в нас самих, и после того, как мы заново откроем себя, нам будет легче справиться с любыми трудностями, даже за пределами Клиники. – По ее губам пробежала легкая улыбка. – Нам тоже приходится выполнять домашнее задание, ведя дневник, а наши ежедневные сеансы терапии можно сравнить со школьными занятиями в классе.
– Существует теория, что алкоголизм – явление наследственное, что он может передаваться с генами. – Стоддард вспомнил своего отца, который в течение последних лет жизни выпивал по кварте в день.
– Я уже обсуждала это с доктором Брекинриджем, и хотя он не склонен с ходу отвергать эту теорию, она все же вызывает у него сомнения. По его словам, он знал слишком много алкоголиков и наркоманов, у которых в роду не было никого, кого можно было бы отнести к названным категориям. Мне хорошо известно, что мои родители никогда не были пьяницами и не принимали наркотики.
Стоддард украдкой разглядывал ее.
– У меня сложилось впечатление, что вы очень высокого мнения о докторе Брекинридже. Вы всегда говорите о нем в превосходной степени.
Лейси покраснела:
– Я вовсе не это имела в виду. Да, я восхищаюсь им, но мне кажется, что весь месяц будет потрачен для нас впустую, если мы не будем относиться с полным доверием к людям, которые проводят курс лечения. Разве вы со мной не согласны?
Стоддард рассеянно кивнул:
– Пожалуй, в этом отношении вы правы, но полагаю, что тут, в Клинике, они все же хватили через край. Большинство личных вещей забирают. Никаких телефонов, никаких книг и журналов, кроме тех, которые имеют отношение к вашей проблеме. Даже телевизор и то не позволяют смотреть, разве что по два часа каждый вечер в комнате для отдыха.
– Как объяснил мне доктор Брекинридж, для успеха лечения особенно важно избегать любых отвлекающих факторов. Когда он не позволил мне держать драгоценности у себя в палате, я подумала, что не в состоянии с этим смириться. Но теперь… По сути, я в первый раз за многие дни вспомнила о них.
– Верно. Я читал об этом. Говорят, что вы никуда не выезжаете без вашей коллекции драгоценностей. Они были при вас, когда вы прибыли сюда?
– О да, конечно.
– И что вы с ними сделали? Отправили домой?
– Нет, они находятся в моем «роллсе». У меня есть специальный сейф, встроенный в корпус автомобиля. Теодор, мой шофер, остановился здесь же в Оазисе, в мотеле «Холидей инн», чтобы быть поблизости, пока я здесь…


Джеффри вошел в солярий как раз вовремя, чтобы услышать последние слова Лейси. Он был взбешен. Неужели у нее хватило ума хранить драгоценности, стоившие целое состояние, в автомобиле? И зачем ей понадобилось открывать их местонахождение совершенно постороннему человеку?
Но гнев быстро угас, сменившись приподнятым настроением. Теперь он знал, где Лейси прячет свою коллекцию, и ему даже не пришлось спрашивать ее об этом. Все, что ему надо сделать, – это поскорее до них добраться. Легкой, летящей походкой Джеффри направился к паре, сидевшей у окна.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Оазис - Мэтьюз Патриция


Комментарии к роману "Оазис - Мэтьюз Патриция" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100