Читать онлайн Оазис, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Оазис - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.71 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Оазис - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Оазис - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Оазис

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Отто Ченнинг вел образ жизни, явно не соответствующий его доходам. Ему нравились дорогие автомобили, изысканные костюмы, роскошные женщины – все, что отличало людей состоятельных, а в данный момент у него было особенно туго с деньгами. Хотя инициатива по ограничению роста города еще не обрела в Оазисе силу закона, возможность его принятия на выборах существенно сдерживала энтузиазм застройщиков, подрядчиков и инвесторов.
– Подождем до ноябрьских выборов, а там посмотрим, – повторяли они в один голос, словно сговорившись.
Ченнинг понимал, что ему крупно повезет, если к ноябрю он не окажется банкротом. Но теперь по крайней мере у него появилось средство заставить Зою Тремэйн замолчать, и он мог снова приступить к активным действиям. Возможно, удастся убедить некоторых застройщиков в том, что без участия Зои Тремэйн оппозиция в значительной мере утратит боевой пыл.
Если Зое и ее сторонникам удастся добиться своего, Оазису грозит застой и с ним медленное умирание. Слава Клиники сделала Оазис не просто точкой на географической карте, и именно она гарантировала городу дальнейшее процветание.
На следующее утро после своего визита к Зое Тремэйн Ченнинг рано пришел в офис, опередив даже свою секретаршу Этель Берроуз, чтобы сделать несколько важных звонков. Одной из причин, по которой у него было туго с наличными, стала сделка на приобретение нескольких акров свободной земли на восточной окраине города. Если ему не удастся в самом скором времени заинтересовать застройщиков, сроки контракта истекут, и он окажется банкротом.
Его офис находился в парке недалеко от Бродвея, в самом конце тенистой аллеи. Парк был разбит совсем недавно, и Ченнинг сыграл немалую роль в его создании.
Он набрал номер Уолдо Риза, одного из застройщиков в Риверсайде.
– Отличные новости, Уолдо!
– Это очень кстати, – отозвался застройщик. – В последнее время дела идут туго.
– Я обезвредил главного агитатора, выступающего против дальнейшего роста города. Вы ее знаете. Это Зоя Тремэйн. Именно она в основном и проталкивает инициативу по ограничению роста, и она же является главной противницей Клиники.
Риз оживился:
– Как вам это удалось?
Ченнинг усмехнулся:
– Просто я пустил в ход свою силу убеждения.
– Это превосходно, но должен сказать, что вы немного опоздали. Эта проклятая инициатива уже включена в избирательный бюллетень. Я не могу рисковать, ввязываясь в это дело, пока не буду твердо уверен, что инициатива не пройдет.
– Без Тремэйн им никогда не удастся помешать нам. Она все это время была главной движущей силой в группе. Без нее все распадется, и я не сомневаюсь, что мэр Уошберн сможет заручиться достаточным количеством голосов, чтобы инициатива потерпела поражение.
– Вы действительно так считаете?
– Я абсолютно убежден в этом, Уолдо, – заявил Ченнинг твердо. – Готов поставить на кон мою репутацию.
– Очень хорошо, Отто. Вот что: завтра я приеду к вам в Оазис, и мы обсудим все на месте.
Ченнинг старался не выдавать своего внутреннего ликования. Если ему удастся снова заинтересовать Риза, то и остальные застройщики наверняка последуют его примеру.
– Не позавтракать ли нам вместе в Загородном клубе, Уолдо? – предложил он.
Как только Ченнинг повесил трубку, он услышал в приемной чьи-то шаги.
– Это вы, Этель?
Дверь распахнулась.
– Нет, отец. Это я, – ответила Сьюзен, входя в кабинет.
Ченнинг оторопело уставился на дочь. Она заговорила с ним в первый раз с тех пор, как покинула родительский дом.
– Вот так сюрприз!
– Держу пари, что так и есть, – сказала Сьюзен сухо.
Она окинула взглядом офис – мягкие ковры, дорогой письменный стол, украшенный резным орнаментом, обитые кожей кресла. Стены увешаны фотографиями зданий, появившихся в Оазисе благодаря содействию Ченнинга, а также самого Ченнинга, позировавшего со всевозможными знаменитостями – от шоуменов до политических деятелей.
– А ты неплохо устроился, отец.
Ченнинг с подчеркнуто виноватым видом пожал плечами:
– Когда имеешь дело с крупными шишками, хороший офис просто необходим.
– А ты любишь иметь дело с крупными шишками, не так ли?
– Что тебе нужно, Сьюзен? – с раздражением спросил он. – Если ты пришла за деньгами, то как раз сейчас у меня проблема с наличными.
– За деньгами? От тебя? Я бы не опустилась так низко. Нет, отец, я пришла сюда, чтобы сказать тебе прямо в лицо, какой ты мерзавец!
Ченнинг резко подался вперед, лицо его вспыхнуло.
– Что?
– Ты не имел права поступать так с Зоей. Это отвратительно даже для такого, как ты. Она самый прекрасный человек из всех, кого я знаю, а ты чуть не убил ее вчера вечером!
– Хороший человек! – фыркнул Ченнинг. – Она проститутка!
– Возможно, когда-то она и была ею. Но ведь и ты тоже проститутка. Зоя по крайней мере имела честность в том признаться. Ты же просто отъявленный лицемер, скрывающий за высокопарными словами свою низость!
– Я не обязан выслушивать твои оскорбления, Сьюзен. Ты мне больше не дочь и сама достаточно ясно дала мне это понять!
Она взглянула на него с нескрываемым презрением:
– Мне стыдно, что в моих жилах течет твоя кровь. Я иногда задавалась вопросом… быть может, ты вообще мне не отец. Не потому ли ты так ненавидел маму? И не из-за твоей ли ненависти она в конце концов спилась?
Он вскочил:
– С меня хватит! Я требую, чтобы ты сейчас же ушла отсюда.
– Я не уйду, пока не выскажу тебе все, что собиралась сказать. В противном случае тебе придется силой вышвырнуть меня отсюда, а как посмотрят на это люди, которые гуляют сейчас в парке?
Ченнинг стиснул зубы, пытаясь сдержать гнев, бушевавший в его груди.
– Что ж, говори, и покончим с этим скорее.
– Думаю, бесполезно просить тебя не разглашать то, что ты узнал про Зою.
– Совершенно бесполезно, – ухмыльнулся Ченнинг. – Даже если ты станешь ползать на коленях.
– Я не собираюсь ползать перед тобой на коленях, отец. Если бы я пошла на такой шаг, Зоя никогда бы мне этого не простила. Я просто хочу, чтобы ты поступил, как велит элементарная порядочность, – чтобы ты хранил молчание.
– Порядочность! А ты и все прочие из этой шайки, которой вы с Зоей верховодите, будете и дальше подрывать благосостояние Оазиса, чиня препятствия его росту?
Сьюзен не сводила с него пристального взгляда.
– Значит, ничто не заставит тебя изменить свое решение?
– Не будь идиоткой, Сьюзен. Конечно, я не стану об этом молчать, если только она сама не будет держаться тише воды, ниже травы. Я уже давно искал повода прижать ее. – На губах Ченнинга появилась глумливая усмешка. – Тебе приятно сознавать, что ваш праведный лидер когда-то содержала публичный дом?
– Тогда я должна предупредить тебя, отец: если ты вздумаешь ее разоблачить, я повсюду стану рассказывать, почему я покинула твой дом и не захотела больше иметь с тобой ничего общего.
– Можешь сплетничать о чем угодно, – пожал плечами Ченнинг. – Меня это нисколько не волнует.
– А если я расскажу всем и каждому, что ушла из дома потому, что ты вынуждал меня к сожительству после смерти мамы?
Ченнинг отшатнулся:
– Это ложь, и тебе это хорошо известно!
– Возможно, мне это и известно, однако вопрос в том, кому поверят жители Оазиса. Ты же знаешь, что в большинстве своем представляют собой люди. Они охотно верят всему дурному. Во всяком случае, у них непременно возникнут сомнения на твой счет. Как, ты думаешь, подобного рода откровения повлияют на твое положение в обществе?
– Ты не посмеешь так поступить!
– Что ж, попробуй и увидишь сам, – произнесла Сьюзен спокойно.
– Как тебе такое в голову могло прийти? Ведь я же твой родной отец!
– У меня ведь был хороший наставник, отец. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить Зою.
– Я не верю своим ушам!
– Положись на мое слово, отец. Я не просто сдержу его, но и получу от этого большое удовольствие.
Ченнинг, пораженный, молча смотрел на нее.
– Итак?
– Обещаю тебе, что буду молчать, – произнес он через силу.
– Твое обещание для меня ничего не значит. Но если я хотя бы краем уха услышу, что кто-то шепчется по углам насчет прошлого Зои, я тут же исполню свою угрозу.
– Погоди! А если я не единственный, кто об этом знает? – Ченнинг вспомнил о Теде Дарнелле. Когда-то он мог поручиться за начальника полиции, теперь же не был уверен, что в состоянии контролировать Дарнелла. – Кто-нибудь еще может проболтаться.
– Тогда тебе придется проследить, чтобы этот человек держал язык за зубами. Прощай, отец.
Сьюзен коротко кивнула, повернулась и вышла, не сказав больше ни единого слова. Ченнинг остался сидеть, совершенно убитый. Мир вокруг него рушился на глазах. Оказаться побежденным после всего, через что ему пришлось пройти! И кто же победитель? Его собственная дочь!
О чем ему теперь говорить с Уолдо Ризом на встрече за завтраком? Он пробежал взглядом список имен – телефоны тех лиц, которым он собирался сегодня позвонить, чтобы сообщить им, что теперь они могут без опаски продолжать строительные работы. В порыве крайнего отчаяния Ченнинг скомкал лист бумаги и швырнул его через комнату.


Дик Стэнтон одевался, напевая себе под нос что-то на калифорнийский манер. Он выбрал замшевые ботинки с кисточками на шнурках, брюки перламутрового оттенка, рубашку сизого цвета, идеально облегавшую его узкий торс, с вырезом у ворота, достаточным для того, чтобы была видна верхняя часть груди, покрытой густой порослью.
У него было назначено свидание с Синди Ходжез. Сначала обед в «Эмберсе», затем дискотека.
Дик плеснул на лицо немного лосьона и, чуть отступив, посмотрел на себя в зеркало. Разумеется, он радовался предстоящему свиданию, однако у него хватило честности признаться самому себе, что он немного нервничает. Казалось, прошли века с тех пор, как он в последний раз ухаживал за женщиной, а не просто приглашал какую-нибудь хорошую знакомую на дружескую вечеринку в непринужденной обстановке.
На память ему пришло предостережение Зои:
– Синди – настоящая акула, Дикки, и способна проглотить тебя живьем. Она властная и высокомерная. Почему бы тебе не подыскать какую-нибудь милую, добрую девушку?
– Тебе этого не понять, Зоя. Стать таким, как все, мне удастся только с женщиной, подобной Синди. Она – испытание для любого мужчины. Не думаю, что у меня это получится с девушкой, начисто лишенной страстности.
– Да, она действительно может стать для тебя испытанием. Просто я не хочу видеть, как тебе причиняют боль, только и всего, Дикки. И потом, я не понимаю, откуда это внезапное желание «стать таким, как все». Разумеется, одно время я не одобряла твой образ жизни, но в конце концов пришла к убеждению, что каждый имеет право на свой выбор.
– Зоя, но ведь именно мой прежний образ жизни и превратил меня в алкоголика. Наконец-то я это понял. Я просто не могу смириться со своей гомосексуальностью.
«Кроме того, – подумал Дик, все еще разглядывая свое отражение в зеркале, – я не был гомосексуалистом от рождения. Ни в коей мере!»
Подростком он ухаживал за девушками, как и любой другой в его возрасте, и часто пользовался успехом, в особенности у тех, кого не привлекали «волосатики».
Затем его призвали в армию и отправили на короткое время во Вьетнам, где он встретил Джесси Симса. Джесси был жизнерадостным, остроумным, красивым молодым человеком и к тому же гомосексуалистом. Они искали в обществе друг друга покой и утешение после всех тех ужасов, которые происходили у них на глазах. Да и кто бы не претерпел перемену, попав в этот ад? Они видели, как их товарищи поддавались безумию убийств, насилия и разбоя, и это причиняло им глубокую боль.
Дику удалось выйти оттуда почти невредимым, а вот Джесси убили за неделю до того, как они оба должны были вернуться в Штаты. Его сразила пуля снайпера на глазах у Дика. Тот был совершенно подавлен и до самого конца службы в армии чувствовал себя словно в тумане.
Затем Стэнтон переехал в Сан-Франциско и оказался в среде «голубых». Он сразу же погрузился в нее, ограничиваясь в первый год партнерами на одну ночь, пока наконец не поселился вместе с Кеном.
Вскоре гомосексуализм начал выходить из подполья, но Дик так и не смог к этому приспособиться. Кен воспринял с восторгом наступившую свободу нравов и даже укорял Дика за его замкнутость. Именно тогда тяга Дика к спиртному стала неуправляемой.
Он мог винить во всем Вьетнам или свое нежелание выставлять напоказ собственные сексуальные предпочтения, однако в глубине души Дик понимал, что его запои напрямую связаны с тем, что он так и не сумел полностью принять свою гомосексуальность как нечто данное природой. Дик был уверен, что, если ему удастся установить нормальные отношения с женщиной, он будет в состоянии совладать с алкогольной зависимостью.
Когда раздался звонок в дверь, Дик весело махнул рукой своему отражению в зеркале и пошел встретить таксиста. Сам он уже давно не садился за руль. Водительские права у него отобрали несколько лет назад, после трех арестов за вождение автомобиля в нетрезвом состоянии.


Вернувшись в тот вечер домой, Дик сделал длинную запись в своем блокноте:


Теперь я верю, что Синди – именно та женщина, которая мне нужна!
Зоя ошибалась на ее счет. Бросающаяся в глаза жесткость Синди – всего лишь видимость, защитная оболочка, за которой скрывается нежная, ранимая женщина. Правда, временами она может быть безжалостной – Синди сама согласилась с этим в нашем разговоре сегодня вечером. Чтобы преуспеть в своем деле, ей приходится быть равнодушной к чувствам знаменитостей, о которых она пишет в своих «Новостях».
Правда и то, что я сам не питаю особого уважения к ее профессии. Стоило мне обмолвиться об этом, как она рассмеялась своим журчащим смехом и сказала, что хотя это и грязная работа, но кому-то нужно ею заниматься.
Однако Синди призналась мне, что порой испытывает отвращение к тем средствам, которыми добивается нужной информации, хотя она достигла в своем ремесле немалых успехов и ей хорошо за него платят. По ее словам, она всегда хотела стать писательницей. Несколько лет назад она начала книгу, но так и не сумела ее закончить.
Синди добавила, что надеется на то, что я, как профессиональный писатель, смогу помочь ей преодолеть внутренний ступор, который мешает ей закончить книгу. Какая ирония судьбы! Просить меня о помощи, когда я не в состоянии помочь даже самому себе. Я сказал ей, что за много лет не написал ни единого слова, достойного публикации, а она ответила, что, быть может, работая совместно, мы принесем друг другу пользу.
Я бы не мог желать для себя ничего лучшего, хотя никогда не работал с соавтором. По сути дела, я знаком лишь с очень немногими писателями и в общем-то не питаю к ним особой симпатии. Но для меня это могло бы стать хорошим предлогом для сближения с Синди, не говоря уже о возможности помочь друг другу в работе.
Однако я все же не решаюсь вступить с ней в профессиональный контакт – никоим образом. Если я пойду на это, то докажу себе свою полную несостоятельность как писателя. Фонтан творческой энергии, если он вообще когда-либо существовал, уже иссяк. И конечно, я не мог признаться ей, что «Лики судьбы» были дописаны за меня другим. Что она обо мне подумает? Синди неоднократно выражала восхищение моими работами. Я не хочу рисковать. Я просто ответил ей, что литературное творчество – сугубо частное дело и, каким бы странным это ни показалось со стороны, не может быть разделено с кем-то еще.
Мне очень хотелось спросить Синди о теме книги, над которой она работает, однако я не решился.
Интересно, подозревает ли она о том, что я – «голубой»? Нет, лучше сразу выкинуть эту мысль из головы. Подозревает ли она, что я был когда-то «голубым»? Во всяком случае, она ничем не дала мне этого понять. В моем поведении мало черт, обычно присущих гомосексуалистам. Особенно когда я сам прилагаю к этому усилия.
Сегодня вечером я вел себя особенно осмотрительно и не делал никаких сексуальных намеков. Я пока что к этому не готов. Один раз, когда мы танцевали, тесно прижавшись друг к другу, я почувствовал сильное возбуждение. Я знаю, что для мужчины и женщины в наше время не столь уж необычно отправляться в постель после первого же свидания, даже несмотря на угрозу СПИДа. Однако я весьма консервативен в этом отношении и надеюсь, что Синди это поняла и прониклась ко мне еще большим уважением.
Я очень доволен этим вечером. И Синди, похоже, получила немалое удовольствие. По крайней мере когда я предложил ей снова встретиться в самое ближайшее время, она не ответила мне отказом…


Дик перестал записывать, пораженный внезапным радостным озарением. Он нанес на бумагу больше слов, чем за очень долгое время до того. Правда, это не было романом, но зато у него получился связный текст. Не означает ли это, что период творческого застоя подошел к концу? Если это действительно так, он может считать себя в неоплатном долгу перед Синди Ходжез!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Оазис - Мэтьюз Патриция


Комментарии к роману "Оазис - Мэтьюз Патриция" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100